Текст книги ""Фантастика 2026-204". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Samus

Соавторы: Владислав Кузнецов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 349 страниц)

Глава 32

Я резко дёрнулся, голова оторвалась от стола с глухим стуком. Рука уже потянулась к резаку, пальцы сжались на рукояти. Сердце колотилось где-то в горле. Потом выдох. Медленный, с дрожью. Просто кошмар. Опять.

Я сидел за столом, склонившись над разобранным узлом ИКС. Клементина ещё спала на кровати, укрывшись с головой. И я, похоже, сам того не заметив, вырубился прямо здесь, среди гаек и проводов. Снилось что-то бессвязное – вспышки плазмы, крики, которые невозможно разобрать. Обычная дрянь для моей головы. Уже почти привычная.

Я поднялся со стула, и спина тут же ответила резкой, простреливающей болью. Каждый позвонок словно кричал, куда мне стоит идти и очень нецензурные слова. Ну да и хрен с ней, с спиной. Дела есть поважнее.

Я уже сделал шаг к выходу, когда с кровати донёсся сонный голосок:

– Дядя Айзек… а ты не спал?

Я обернулся. Клем смотрела на меня сквозь сонные ресницы.

– Спал, Клем. Можешь не переживать. Просто… сидя.

Она села, потирая глаза.

– Ты уже будешь собираться? Чтобы ехать на разведку? – спросила она, и в её голосе прозвучала надежда. – Можно я с тобой?

Я не удержался и улыбнулся.

– Не на разведку, Клем. Мы едем все. И сразу. Так что да, ты поедешь со мной.

Она не знала, что случилось ночью. И это, пожалуй, к лучшему. Пусть у неё будет ещё хотя бы это утро без новых страхов.

– Ладно, солнышко. Переодевайся и спускайся вниз, ко всем, хорошо?

Она кивнула и тут же зашевелилась.

Я вышел в коридор и обомлел. Движение шло уже полным ходом. Из комнат выносили свёртки, ящики, мешки. На лестнице мелькали спины. Внизу, во дворе, Марк, сосредоточенно сжав кулак, с помощью своего модуля плавно выгружал из кузова грузовика тяжёлые стальные трубы, аккуратно складывая их в сторону. Казалось, все мало-мальски ценные пожитки, копившиеся тут, теперь выплыли наружу. И сказать по правде, собралась немалая гора. Я скрипнул зубами, представив на секунду, как буду разбирать свой станок. Откручивать болты, снимать направляющие, аккуратно упаковывать хрупкую печатающую головку и блок управления… Геморроя будет на полдня, если не больше. И это при том, что время уже начало свой безжалостный отсчёт.

Я спустился во двор, проходя мимо суетящихся людей, и остановился у пикапа. Это была единственная машина, которую я успел хоть как-то подготовить. На стёкла была приварена грубая, но прочная металлическая решётка. Двери изнутри и снаружи усилили стальными пластинами, вырезанными из тех самых контейнеров. Смотрелось брутально, но в принципе, больше металла цеплять было уже некуда – подвеска и так начинала проседать под лишним весом, превращая машину в неповоротливую крепость на колёсах. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Я стоял и смотрел на эту картину: на суету, на груду вещей, на проседающий пикап. Голова уже начинала раскалываться не от кошмара, а от предстоящей работы. Но останавливаться было нельзя. Первый пункт в сегодняшнем списке – Бен. Потом станок. Потом распределение людей по машинам. И так до самого отъезда.

Я глазами нашёл Бена в этой утренней суматохе. Он помогал Ларри таскать тяжёлые ящики с консервами. Взгляды, которые бросали на него окружающие, были разными. Большинство – с жалостью, с пониманием, что парень просто не вывез. Но были и другие. Например, сам Ларри.

– Давай, шевелись, говнюк! – ворчал он, подпихивая ящик. – Ходишь как беременная черепаха! Небось, ночами шуровал, а сейчас ноги волочишь!

Бену оставалось только глубже втянуть голову в плечи и засеменить быстрее, лицо пылало от стыда.

– Ларри, – сказал я, подходя. – Мне нужен Бен, отдам тебе его обратно, целым. А пока – забираю бойца на беседу.

Ларри фыркнул, вытирая лоб.

– Бери. И лицо ему там набить не забудь. Для вразумления.

Я не ответил. Просто кивнул Бену, и мы пошли в сторону отеля, в одну из опустевших комнат на первом этаже. Комната действительно была пустой. Дверь сняли ещё давно, чтобы поставить где-то на укрепление. Вынесли всю мебель. Даже часть пола была вскрыта – доски пошли на ремонт забора или на растопку. Теперь здесь был только голый бетон, пыль и запах старого дерева.

Едва мы переступили порог, Бен, не выдержав, начал сыпать словами:

– Айзек, прости, я не хотел… Я просто…

– Спокойно, Бен, – перебил я его, но голос мой был ровным, без злости. – Никто тебя не собирается бить или орать. Понял?

Он замер, не веря своим ушам.

– Правда? – выдавил он шёпотом.

– Правда, – я кивнул и прислонился к голой стене, глядя на него. – Ты старался поступить по совести. Так? Хотел защитить группу. Оградить нас от угрозы.

Он медленно кивнул, глаза стали влажными.

– Но сделал это крайне необдуманно, Бен. Нельзя такие решения принимать в одиночку. Ты мог прийти ко мне, к Лили, к Кенни. Рассказать, что тебя шантажируют. Мы бы вместе придумали, как выкрутиться. Вместе. А ты выбрал путь, который вёл в тупик.

Я сделал паузу, давая ему это осознать.

– Я стараюсь заботиться о благополучии группы. Чтобы все были живы, чтобы была еда, безопасность. И ты, Бен… ты тоже старался. Пусть и… по-дурацки, с перепугу. Но старался. Я это вижу.

Он смотрел на меня, и в его взгляде появилась не надежда на спасение, а первая искорка понимания.

– Сейчас слушай внимательно, – продолжил я, уже строже. – Есть такие люди, как эти бандиты. Им, если дать слабину, они будут считать тебя за скот и продолжать доить. Им нужно давать по зубам, или действовать хитро... Потому что если уступишь один раз, они придут за вторым. Потом за третьим. Потом они уже просто будут приходить и брать, что хотят. А тех, кто пытается сопротивляться… Ты сам слышал, что они говорили.

Бен сглотнул, бледнея.

– Сейчас у нас есть время. Неделя, может чуть больше или меньше, по крайней мере три дня у нас точно есть. И этим временем мы обязаны воспользоваться. Мы уезжаем. И ты будешь помогать, как все. Но запомни на будущее, – я посмотрел ему прямо в глаза, – больше так не делай. Никогда. Потому что это плохо кончится. Для всех. И в первую очередь – для тебя. Понял?

Он кивнул. Уже не от страха, а с каким-то внутренним, тяжёлым согласием.

– Хорошо, – сказал я, отталкиваясь от стены. – Иди, помоги Ларри донести эти ящики к грузовику. И глаза в пол не пяль. Работай. Это сейчас – самое важное.

И тут Бен не выдержал. Его плечи задрожали, лицо исказила гримаса, и он заревел – негромко, но отчаянно, по-детски. Слёзы потекли по грязным щекам, он хлюпал носом и выговаривал сквозь рыдания:

– Мне так жаль… Я так поступил… Я очень испугался… Они говорили такие мерзкие вещи, что сделают… со всеми… с девушками… Я просто… очень испугался…

Я подождал, пока первый шквал пройдёт, потом положил ему руку на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился. Я начал похлопывать его по спине, как когда-то делал… очень давно и с совсем другими людьми, которых уже не было в живых... Или они просто ещё не родились.

– Эй, Бен. Эй, полегче. Всё позади. Мы и так должны были отсюда съезжать, понимаешь? Просто немного… ускорились. Так что приходи в себя. Ты нам ещё нужен. Понял? Нужен.

Он кивал, вытирая лицо рукавом, пытаясь сглотнуть ком в горле. Мы постояли так ещё минуту в пыльной пустоте комнаты, пока его дыхание не стало ровнее. Потом вышли во двор.

Бен, с красными опухшими глазами и всё ещё трясущимися руками, подошёл к Ларри. Тот увидел его, хотел что-то буркнуть, но потом посмотрел на меня, стоящего в отдалении, и на лицо Бена. Что-то в его взгляде смягчилось. Он не стал ничего говорить, лишь коротко и одобрительно кивнул мне. Мол, хорошая работа. Я кивнул ему в ответ. Разговор был окончен.

Теперь нужно было двигаться дальше. Я нашёл Кенни возле одного из трейлеров – тот копался в ящике с инструментами.

– Кенни, осмотри машины. Полный техосмотр. Ходовая, двигатели, ремни – всё. И чтобы топлива было с запасом. Нужно, чтобы ничего не порвалось в сотне миль от цивилизации.

Кенни выпрямился, вытер руки о штаны. В его глазах читалась деловая хватка.

– Будет сделано, босс. – шутливо отсалютировал он – По высшему разряду. За мной не заржавеет.

Я кивнул, доверяя его опыту, и уже развернулся, направляясь к своей комнате. В голове уже начал мысленно разбирать станок: сначала печатающую головку, потом блок питания, аккуратно снять направляющие…

Я не сразу заметил, что рядом со мной зашагала Лили. Мы прошли так несколько метров, прежде чем я обернулся.

– Какие планы? – спросила она спокойно, но в её тоне слышалось не простое любопытство.

– Нужно разобрать станок, – ответил я просто, не останавливаясь.

– Я помогу, – сказала она, и это не было вопросом.

Мы поднялись на второй этаж и вошли в комнату. Клементины уже не было – она, наверное, спустилась вниз. Комната снова была моим рабочим кабинетом, заваленным деталями и схемами. И центром всего этого стоял станок – молчаливый, сложный и очень хрупкий свидетель наших последних дней.

Лили закрыла дверь с и прислонилась к ней, глядя, как я подхожу к верстаку и начинаю искать нужные ключи.

– И как его будем разбирать, инженер? – спросила она, и в её голосе снова появились те же нотки, что и прошлой ночью у двери.

Мысль промелькнула в голове ярко и чётко: «Чёрт, а ведь неплохо было бы провести время с девушкой. По-настоящему. И тут же накатила знакомая волна – «не время». Это удручало по-честному, до горечи. Лили действительно была хороша. Очень. И чем дольше я на неё смотрел, тем больше находил в ней сходства с Элли. Тот же боевитый, упрямый характер, прячущий уязвимость. Даже во внешности что-то было – тот же взгляд, тот же уголок губ. Иногда я едва удерживался, чтобы не назвать её этим именем. Словно призрак из прошлой жизни решил напомнить о себе в самых неожиданных формах.

Я отвёл взгляд, собирая волю в кулак. Нужно было думать о практическом. В новой базе придётся искать комнату побольше. Такую, чтобы можно было разделить её на части. На случай, если Клем захочет и дальше ночевать со мной… Да, точно, нужно будет место и для неё.

– Ладно, начинаем, – сказал я, голос прозвучал чуть хриплее, чем хотелось. – Первым делом – внешняя обшивка. Вот эти болты по периметру. Держи ключ.

Мы начали работать. Металл скрипел, болты с лёгким щелчком отходили со своих мест.

– Айзек, может стоило тогда бандитам отдать еду? – спросила Лили, передавая мне очередную снятую панель. Её пальцы на мгновение коснулись моих.

– Возможно... Но сделанного уже не вернуть, ну скорее всего эта тройка была просто наблюдателями тут, возможно если бы они увидели что мы собираемся переехать, они бы ударили внезапно, чтобы забрать всё, что кажется ценным для их... – ответил я, концентрируясь на зажиме печатающей головки. – сейчас у нас есть минимум три дня, если повезёт то неделя, ну я надеюсь что завтра мы уже будем в пути.

– Да, – она улыбнулась, и в её улыбке была не только поддержка. – надеюсь, нам удастся создать действительно хороший дом.

– Не просто дом, а целую крепость, где мы будем в безопасности – поправил я автоматически, но в углу рта дрогнуло. – Но да. Дом.

Работа шла, и мы переговаривались о мелочах: как лучше упаковать направляющие, что взять из инструментов в первую очередь. Но под этим ровным слоем деловитости что-то зрело. Её рука «случайно» соскальзывала на мою, когда она подавала деталь. Её плечо касалось моего, когда мы вместе наклонялись над разобранным блоком. И её взгляд… Она бросала на меня такие взгляды – оценивающие, тёплые, полные немого вопроса и обещания. В них не было кокетства. Была прямая, почти вызывающая нежность.

И вот настал момент, когда я, откручивая последний крепёж на раме, потянулся через станок. Она в это же время наклонилась, чтобы поднять упавшую гайку. Мы оказались в сантиметрах друг от друга. Движение замерло. Воздух в комнате вдруг стал густым, тяжёлым. Она не отстранилась. Напротив – её тело чуть подалось вперёд, прислонившись ко мне. Я почувствовал тепло её плеча сквозь тонкую ткань футболки, запах её кожи – мыла и пыли. Её губы были так близко, что я видел, как они слегка приоткрылись. Её глаза смотрели прямо в мои, без тени сомнения. Всё во мне кричало, чтобы я закрыл эту дистанцию, чтобы хоть на миг забыл про станки, бандитов, побеги. Чтобы просто был человеком.

Я уже начал движение навстречу. Наши дыхания смешались. Остался один сантиметр…

И тут за дверью раздался звонкий, чёткий голосок:

– Дядя Айзек, тебе помочь?

Мы дёрнулись друг от друга, как ошпаренные. Лили отпрянула, её щёки вспыхнули ярким румянцем. Она резко отвернулась, делая вид, что ищет что-то на столе. Я, собравшись с духом, обернулся к двери.

– Да, Клем, входи!

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Клементина. Она оглядела комнату, разобранный станок, нас обоих – Лили, изучающую потолок, и меня, пытающегося выглядеть так, будто я только что решал сложнейшую инженерную задачу, а не был в полушаге от того, чтобы забыть обо всех задачах на свете.

– Я всё сложила в машину, – деловито сообщила она. – И пришла спросить, что ещё сделать.

Внутренний вздох был глубоким и горьким. Ну куда же её денешь, правда? Мысль мелькнула с досадой, но тут же растворилась. Она же пришла помочь.

– Да, Клем, отлично. Можешь начать упаковывать те детали, что я уже снял. Помнишь, как я показывал? В мягкую обёртку, плотно, чтобы не бились.

– Помню, – кивнула она и тут же деловито подошла к столу, где лежали первые узлы.

Я снова погрузился в разборку. Настроение, ещё секунду назад витавшее где-то на грани невозможного, рухнуло обратно в суровую реальность болтов и проводов. Лили, отойдя к другому краю станка, некоторое время молча помогала, передавая инструменты. Потом, не глядя на меня, тихо сказала:

– Да, теперь я понимаю твоё стремление найти дом побольше…

В её голосе не было обиды. Была скорее усталая констатация факта, смешанная с едва уловимым намёком на ту самую близость, что так внезапно оборвалась.

– Угу, – пробурчал я в ответ, потому что других слов не находилось.

Мы проработали так до самого обеда – втроём, но каждый в своём пространстве. Я – в мире шестерёнок и плат, Лили – в мире делового отчуждения, Клем – в мире ответственного задания. Разговор сведён к минимуму: «Подай ключ», «Держи», «Аккуратно».

Когда внизу позвали есть, я с облегчением отложил инструмент. Мы спустились в общую комнату, где уже наскоро накрыли на стол. Ели молча, быстро. Лили, закончив первой, встала.

– Мне нужно проверить, как там с оружием упаковывают, – сказала она уже нормальным, ровным голосом, но, встретившись со мной взглядом, чуть отвела глаза. – Увидимся.

– Увидимся, – кивнул я.

И снова поднялся в свою комнату. Теперь уже один. Тишина после общего гвалта подготовки была почти оглушительной. Я сел на табурет перед остовом станка, который теперь больше походил на скелет какого-то механического зверя, и потёр переносицу. Нужно было закончить. Быстро. А потом – проверка машин, распределение груза, последний инструктаж. Десятки дел, которые не оставляли места ни для каких «почти». Может, оно и к лучшему.

***

Вечер сгустился над отелем, превращая знакомые очертания в подозрительные тени. Я стоял у баррикад, почти не моргая, всматриваясь в темноту за периметром. Каждый шорох, каждый треск ветки отзывался внутри напряжённой струной. Наши часы у бандитов уже тикали, и даже тишина казалась обманчивой.

Сзади послышались тихие, но чёткие шаги. Не скрывающиеся, а просто осторожные.

– Всё тихо? – спросила Лили, остановившись рядом. Её голос был приглушённым, будто она тоже боялась нарушить эту хрупкую передышку.

– Пока да, – ответил я, не отводя взгляда от леса. – Спокойно.

Мы постояли так несколько минут, сторожа одну и ту же темноту.

– Айзек, – наконец сказала она, и в её тоне не было ни намёка на флирт. Была прямая, почти деловая просьба. – Мне нужна твоя помощь. С одной вещью.

Я обернулся, чтобы взглянуть на неё. В сумерках её лицо было серьёзным, сосредоточенным.

– В чём дело? – спросил я, автоматически думая о поломке оружия или проблеме.

– В трейлере. Пойдём, покажу.

Я кивнул, без задней мысли. Возможно, что-то заклинило, или она нашла что-то важное, что не хотела обсуждать на виду у всех. Мы пошли через двор к одному из жилых трейлеров, который уже был частично загружен. Она открыла дверь и жестом пригласила меня войти первым.

Я переступил порог. Было тесно – ящики и свёртки занимали большую часть пространства. Я обернулся, чтобы спросить, что именно нужно посмотреть.

Лили вошла следом. И вместо того чтобы пройти дальше, она развернулась, взялась за ручку двери и с мягким, но очень чётким щелчком закрыла её... На защёлку...

Глава 33

Утро наступило как-то незаметно. Вроде только моргнул, а уже кто-то гремит ящиками, все суетятся, голоса перекликаются. Я сидел на крыльце, тер лицо ладонями и пытался убедить себя, что в дороге отосплюсь. Убеждал плохо. Усталость уже въелась в кости так, что не выковырять... Но с другой стороны это была приятная усталость...

Кенни подошёл, и остановился рядом, глядя на суету во дворе.

– Слушай, Айзек, – начал он вполголоса, – может, перед отъездом оставим этим ублюдкам подарочек? Ну, знаешь, парочка растяжек на дверях. У нас пара гранат есть, берегли на чёрный день. Может, он настал?

Я посмотрел на него, потом на отель. Мысль была заманчивая. Очень. Представить морды этих уродов, когда они вскроют дверь, а там… Но я покачал головой.

– А если сюда другие выжившие придут, Кенни? Не бандиты, а нормальные люди? Увидят отель, подумают – убежище, зайдут, а там растяжка. Нет. Мародёры сюда вряд ли полезут, а если и влезут, то тут уже пусто. А эта банда… им наш отель без надобности. У них своя лесопилка, своя территория. Не будут они сюда переезжать, слишком их много, а места мало.

Кенни почесал затылок, помолчал, потом кивнул.

– Ну, смотри тебе виднее. Ладно, пойду к машинам. Там у пикапа ремень свистит, надо глянуть.

Он ушёл, а я поднялся, подошёл к пикапу и достал из кабины рюкзак. Тяжёлый. Внутри лежало то, что я собирал последние дни, урывками, по ночам. Глазами нашёл Теодора. Он сидел на корточках возле трейлера, уткнувшись в блокнот, и что-то быстро писал, шевеля губами.

Я подошёл тихо, почти бесшумно. Заглянул через плечо. Блокнот был исписан аккуратным, убористым почерком: «консервы – 56 банок, вода – 14 канистр, патроны 9мм – 200, 5.56 – 480…» Дальше шли списки, пометки, какие-то галочки. Он вёл учёт. Негласный, самодельный, но чёткий. Со всей этой суматохой я совсем упустил, что бы кто-то взял на себя эту головную боль. Хорошо, когда люди сами могут позаботиться о таких вещах.

Я хлопнул его по плечу. Теодор подпрыгнул так, что чуть не выронил блокнот, и резко обернулся, схватившись за пояс, где обычно висел нож. Увидел меня, выдохнул.

– Айзек, твою ж… не подкрадывайся так, сердце слабое, и обосраться мог.

– У тебя сердце как у быка, – сказал я и протянул ему рюкзак. – На, примерь.

Он посмотрел на рюкзак, потом на меня, нахмурился.

– Примерить? – переспросил он осторожно. – Рюкзак?

– Нет, – я мотнул головой. – То, что в рюкзаке.

Теодор расстегнул рюкзак, заглянул внутрь и замер.

Я видел, как его лицо меняется. Сначала непонимание. Потом узнавание. А потом такое… я даже не знаю, как это назвать. У него глаза стали круглыми, как у ребёнка, который утром 25 декабря заглянул под ёлку и увидел там всё, о чём мечтал, но никогда не просил, потому что думал – слишком дорого, слишком круто, слишком не для него.

Он поднял на меня взгляд, и в голосе его было столько неверия, будто я только что сказал ему, что ходячие научились танцевать вальс и лезгинку.

– Это… это правда мне? Без шуток?

Я кивнул.

– Без шуток.

Он снова уставился на спинную пластину ИКС, лежащую в рюкзаке, как на священную реликвию. Пальцы осторожно, почти благоговейно, коснулись гладкого материалы.

– Твою мать, – выдохнул он. – Твою ж мать…

Больше слов не было. Да и не нужно было. Я и так всё понял. Этот мужик таскал тяжести, чинил что попало, прикрывал спины, никогда не жаловался и никогда не просил. А теперь стоял и смотрел на кусок металла, пластика и электроники с таким лицом, будто ему подарили вторую жизнь.

– Как это… надевается? – спросил он хрипло.

Я показал. Система креплений пока что была временной – рассчитана на лямки рюкзака, чтобы не возиться со сложной сбруей, но главное работало.

– Только на голое тело, вернее на тонкую майку, – объяснил я. – ИКС берёт биоэлектричество напрямую от кожи. Если оденешься слишком тепло – преобразование упадёт процентов на сорок, а то и больше.

Он не стал ждать ни секунды. Скинул куртку прямо на пыльную землю, стянул через голову толстовку. Хорошо хоть на улице тепло, и под ней оказалась обычная белая майка. Теодор – парень массивный, широкая спина, мощные плечи, и когда он попытался застегнуть ремни, у него с непривычки всё пошло наперекосяк. Лямки перекрутились, один карабин никак не хотел защёлкиваться, второй вообще, кажется, застрял в ткани.

– Да твою мать… – пробормотал он, пытаясь дотянуться до собственной лопатки.

Я шагнул ближе.

– Дай сюда. Повернись.

Он послушно развернулся, и я быстро, привычными движениями, поправил лямки, застегнул карабины, подтянул ремни. Пластина села плотно, но не давила... Надеюсь.

– Ну как? Не жмёт?

– Нормально, – голос у него был какой-то придушенный, но вроде не от боли...

– Хорошо. Теперь перчатка.

Он достал из рюкзака перчатку с контактами на запястье. Подключил к проводу, идущему от ИКС. Щелчок разъёма прозвучал отчётливо и как-то… окончательно, что ли.

– С резаком извини, не успел собрать, – сказал я. – Там балансировка сложная, и деталей нужных не оказалось. Но кинезис – вполне рабочий. С ним и разберёшься пока что.

Он смотрел на свою руку в перчатке, сжимал и разжимал пальцы.

– Кинезис, – повторил он, будто пробуя слово на вкус. – Типа… как у Марка?

– Типа того. Только у Марка теперь модуль на запястье, у тебя – на перчатке. Принцип тот же. Слушай сюда.

Я встал рядом, показал на свою руку.

– Есть группа мышц – вот здесь, от локтя до плеча, и вот тут, в предплечье. Когда хочешь захватить предмет, ты их напрягаешь. Не просто руку сжимаешь, а именно эти мышцы. ИКС считает импульс и преобразует в команду. Попробуй.

Он посмотрел на пустую консервную банку, валяющуюся у крыльца, сосредоточился. Лицо стало каменным. Рука дёрнулась. Банка даже не шелохнулась.

– Не так, – сказал я. – Не всей рукой. Вот здесь, видишь? – я ткнул пальцем ему в бицепс. – И вот здесь. Расслабь кисть, работай предплечьем.

Он выдохнул, потряс рукой, снова замер.

Банка чуть качнулась.

– Есть! – выдохнул он. – Она… она шевельнулась!

– Шевельнулась, но не схватила. Давай ещё.

Пятая попытка. Десятая. На пятнадцатой он уже матерился сквозь зубы, но не сдавался. На лбу выступил пот. Пальцы в перчатке дрожали от напряжения.

– Сдурею я с твоим кинезисом, – буркнул он, но глаз не отводил от банки.

На двадцатой попытке банка вдруг резво подпрыгнула и прилипла к его ладони. Теодор замер, боясь пошевелиться.

– Держу… Я держу, блядь! – голос у него был как у человека, который только что поднял штангу с мировым рекордом. – Айзек, я держу её!

– Отлично, – я кивнул. – Теперь кинь.

Он попытался. Банка слетела с ладони, описала кривую дугу и грохнулась об землю... в двух метрах от нас.

– Ну хуй с ним, – выдохнул он, глядя на свою руку с восторгом. – Научусь. Твою мать, научусь, обязательно.

Он повернулся ко мне, и в его глазах стояло что-то такое, отчего мне стало немного не по себе. Не благодарность даже. Что-то большее.

– Спасибо, – сказал он просто.

Я кивнул.

– Не за что. Ты заслужил.

Эми подошла тихо, и становилась в паре шагов, разглядывая Теодора, который всё ещё стоял с вытянутой рукой.

– Эми, смотри! – он повернулся к ней, и в его голосе было столько гордости, сколько я, наверное, никогда не слышал от Теодора. – Смотри, я могу!

Он напрягся, и банка медленно, словно нехотя, оторвалась от земли, повисла в воздухе на секунду и снова шлёпнулась. Эми смотрела во все глаза.

– Это… это невероятно, – выдохнула она. – Тео, ты теперь как Марк и Лили!

– Круто, да? – он ухмылялся, как пацан, который только что научился кататься на велике без рук.

Эми перевела взгляд на меня. В её глазах читалось то, о чём она не решалась спросить вслух, но очень хотела.

– А я… – она запнулась. – Я смогла бы так же? Ну, когда-нибудь?

Я посмотрел на неё. Худые плечи, въевшаяся в кожу усталость, но в глазах – живой, острый интерес. Не просто любопытство.

– Сможешь, – сказал я просто. – В этом ничего сложного. Нужно только раздобыть детали.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Мысль эта зрела уже давно, просто вслух я её ещё не произносил.

– Я вообще планирую в ближайшем будущем снабдить ИКС всех. Не сразу, постепенно. Но чтобы у каждого был базовый модуль. Кинезис хотя бы.

Теодор перестал играть с банкой и слушал внимательно.

– А в перспективе… – я посмотрел на карту, приколотую к стене трейлера, на точку Саванны, которую мы ещё не видели, но уже выбрали. – В перспективе – скафандры и статис.

– Скафандры? – переспросил Теодор. – Типа… как у космонавтов?

– Типа того.

Он хмыкнул, явно принимая это за шутку.

– Ну да, а то в космос не выйти без скафандра, – усмехнулся он. – Прямо сейчас прям очень надо, да.

Я посмотрел на него. Спокойно. Без улыбки.

– Вообще-то да. В нём можно будет выходить в космос.

Теодор замер. Улыбка сползла с его лица. Он моргнул раз, другой.

– Ты серьёзно?

– Вполне.

Он перевёл взгляд на свою перчатку, на пластину за спиной, потом снова на меня. Осознание приходило медленно, но неумолимо.

– То есть… это не просто штука, чтобы банки поднимать. Ну зачем нам скафандры?

– Это будет отличная защита против зубов ходячих, – кивнул я. – С системой очистки воздуха, регуляцией давления и температуры. И знаешь, ещё зачем это нам?

Теодор молчал. Эми тоже.

– Это будет лучше всего для спрея Эдвина, который делает невидимым для ходячих, ведь главный его недостаток – это токсичный. Без защиты ты просто отравишься через пять минут. А в скафандре – можно хоть час ходить. Хоть сутки, ну это пока все в перспективе...

Тишина повисла в воздухе плотная, как туман. Теодор смотрел на свою руку в перчатке уже совсем по-другому. Не как на игрушку. Как на инструмент.

– Это... Охренеть, – сказал он медленно, – то есть получается мы сможем полностью защититься от ходячих?

– Вроде того, – я кивнул.

Он помолчал ещё. Потом вдруг улыбнулся – широко, по-настоящему.

– Ну хрен с ним, – сказал он, пряча перчатку в рюкзак. – Я в деле, где подписаться?

– Не нужно нигде подписывать, ты и так много сделал Тео. – сказал я с лёгкой улыбкой и повернулся, нужно проверить остальных, потому не раздумывая я просто отправился дальше.

Я зашёл в комнату на первом этаже и на секунду замер у порога.

Раньше здесь была обычная комната, потом какое-то время держали разный хлам. А теперь комната выглядела как кусочек нормальной жизни, случайно занесённый сюда из прошлого. Старая школьная доска на стене, настоящая, зелёная, с мелом в желобке, и как она тут оказалась я даже ума не приложу. Несколько стульев, расставленных полукругом.

Ли стоял у доски, в руке кусочек мела. На доске было написано: «1776», «Декларация независимости», «13 колоний». Он говорил негромко, спокойно, без пафоса.

– …и представьте, что у вас нет почти ничего. Нет армии, нет денег, нет союзников. Только идея, что вы сами можете решать, как вам жить. И против вас – самая мощная империя в мире.

Дак сидел, подперев голову рукой, и старательно делал вид, что ему интересно. Дуэйн, сын Моргана, смотрел в пол, но слушал. Клем сидела ближе всех к доске, сложив руки на коленях, и смотрела на Ли так, будто он рассказывал не про двухсотлетнюю войну, а про то, что случилось вчера за углом.

Ли заметил меня не сразу. Он говорил про Вашингтона, переправляющегося через Делавэр, про холод и голод в Вэлли-Фордж. Голос у него был ровный, но я слышал в нём то, что он не говорил вслух – он учил их не истории. Он учил их, что даже когда всё против тебя, можно выстоять.

Потом он поднял глаза, увидел меня в дверях, и остановился на полуслове.

– Айзек, – кивнул он. – Когда собираемся?

– К обеду должны закончить, – сказал я. – Если всё пойдёт по плану.

Клем тут же повернулась, её глаза загорелись.

– Дядя Айзек, я с тобой поеду? В твоей машине?

– Без проблем, – ответил я. – Место есть.

Она улыбнулась и снова повернулась к доске. Ли подождал, пока я выйду, и продолжил рассказ. Я постоял ещё секунду, слушая скрип мела по доске, и пошёл дальше.

Морган был в своей комнате. Точнее, в том, что осталось от его комнаты – спальник уже скатан, вещи разложены по двум сумкам, на столе лежала раскрытая карта с какими-то его пометками. Он сидел на корточках, застёгивая молнию на рюкзаке, и его движения были медленными, видно ранение ещё не сошло.

Он тоже спросил, когда едем. Я ответил то же самое что и Ли. Он кивнул, не поднимая головы.

– Хорошо. Мы будем готовы.

Я постоял секунду, но он ничего больше не сказал. Я вышел.

Двор гудел, как растревоженный улей. Марк с помощью кинезиса загружал последние ящики в грузовик, Кенни копался в моторе пикапа, Катя увязывала какие-то тюки возле фургона. Суета, крики, мат – обычная предотъездная атмосфера.

Я остановился посреди этого хаоса и мысленно пробежался по списку. Станок – разобран, упакован. ИКС – на мне. Оружие – распределено. Люди – все на месте, живые, целые. Еда, вода, медикаменты. Карты, топливо, запчасти.

Вроде всё.

Я выдохнул и пошёл к трейлеру.

***

– Пластины не выдержит...

– Пристегнись, посадка будет жёсткой... – проговорил я, потянув штурвал на себя, уходя немного в бок от обломка космического корабля.

– Температура корпуса зашкаливает, – с паникой в голосе произнесла Элли...

– Мы выходим на пределе перегрева... – скрипнул я зубами, чувствуя, как начинает трястись наш шаттл. – Нужно скорректировать курс...

– Невозможно его скорректировать...

– Тогда под этим углом мы не попадём в окно...

– Высылаю новый курс...

Ведя шатл, я попутно следил за системой наведения, сбивая мины и космический мусор, внутри всё трясло, было видно, как обшивка накалена фактически до предела...

Удар...

Весь шаттл тряхнуло, и обломок проломил обшивку... С правого бока шаттла зияла огромная дыра, и молодая девушка, что сидела в том кресле напротив дыры... Её больше не было там.

– Сбой системы... – проговорил наш навигатор, сидя за моей спиной. – 23000 метров, 22000 метров... Мы падаем...

И тот корабль тряхнуло... Что я упал на пол... А когда поднял взгляд, увидел перед собой Клементину... А обстановка явно не шатал...

– Дядя Айзек, ты в порядке?

Я ещё и слово не успел сказать, как раздался голос Теодора с водительского сидения.

– Прости, Айзек, просто ходячий под колеса прыгнул, вот я резко руль крутанул...