Текст книги ""Фантастика 2026-204". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Samus

Соавторы: Владислав Кузнецов,,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 349 страниц)

Глава 23

Я привёл Софию к матери. В комнате было тихо, только слышно было, как за окном ветер шевелит. Кэрол сидела на диване, бледная, с красными глазами, и смотрела в одну точку. Когда мы вошли, она подняла голову, перевела взгляд на дочь, потом на меня.

Она всё поняла, а именно то что я догадался.

Я не сказал ни слова, а просто подошёл к дивану, сел рядом и схватился за голову. В висках стучало, перед глазами всё плыло, а в голове целый рой мыслей, и все они были нехорошие. София стояла у двери, опустив плечи, и смотрела в пол.

Марк, который сидел на стуле и ничего не понимал, переводил взгляд с меня на Кэрол, с Кэрол на Софию. Он открыл рот, чтобы спросить, но передумал.

– Это я, – тихо сказала София, не поднимая головы. – Я отравила его.

Кэрол закрыла лицо руками, а плечи её затряслись.

– Я знала, – прошептала она. – Я знала, что ты это сделала.

– Ты не виновата, мам, – София подошла к матери, обняла её. – Я сама... Я просто хотела, чтобы он перестал.

Марк, наконец, понял.

Я же продолжал сидеть, сжимая голову руками, и думал о том, как мы дошли до этого. Как маленькая девочка, которая должна была играть в куклы и ходить в школу, вынуждена была убивать.... И о том, что теперь с этим делать.

– Что теперь будет? – спросила Кэрол, поднимая заплаканное лицо.

Я ничего не ответил, а просто продолжал массировать виски. Марк наконец собрался с силами и сказал.

– Айзек, нужно...

– Эд умер от заражения, – перебил я его. – Укусил ходячий.

– Но...

– Марк, Эд умер от укуса ходячего, он никому не сказал что его покусали.

– Но Айзек...

– МАРК, скажу ещё раз, Эд умер от УКУСА, тебе ясно?

Я поднялся и подошёл к Марку вплотную. Внутри всё клокотало и от усталости, от бессилия, от злости, а мы ничего не можем с этим сделать.

– Айзек, – начал Марк, и в голосе его звучало напряжение. – Ты не можешь это просто так оставить. Пострадала Лиза и она, может, не выживет. А ты хочешь замять всё? Спрятать? Чтобы убийца остался безнаказанным?

Я смотрел на него, чувствуя, как ярость поднимается из самого нутра.

– Что уже можно изменить? Что можно исправить? Эд мёртв. Лиза укушена. София десяти летняя девочка, она отравила отца, потому что он угрожал убить её мать и забрать её себе. Ты хочешь справедливости? Хочешь, чтобы все узнали правду? И что дальше? Выкинешь её на улицу? Вместе с матерью? Убьёшь их? Что?

– Но Айзек...

– Что бы ты сделал, Марк? Что? Ответь мне. Ты бы поступил по-другому? Ты бы нашёл выход лучше? Если да, то скажи. Я слушаю.

Марк открыл рот, хотел что-то сказать, но потом опустил глаза и замолчал, а после отвёл взгляд в сторону, сжал кулаки, но не нашёл, что ответить.

– Вот и я молчу, – сказал я тише, отступая на шаг. – Потому что выхода нет. Есть только последствия и нам теперь с ними жить.

Я отвернулся, прошёл к двери.

– Эд умер от укуса. Ты меня понял?

– Понял, – ответил Марк едва слышно.

Я повернулся к Софии. Она стояла, опустив голову, и сжимала край своей рубашки так, что побелели костяшки. Кэрол сидела рядом, обнимая её за плечи, но глаза у обеих были одинаковые – затравленные, полные страха.

– С сегодняшнего дня ты бросаешь медицину, – сказал я, глядя прямо на Софию. – И переходишь под полное подчинение к Лили.

Она подняла голову, уставилась на меня с непониманием. Кэрол замерла.

– Вечером зайдёшь ко мне вместе с матерью, – продолжил я. – У нас будет очень обстоятельный разговор.

София кивнула, не проронив ни слова, в принципе ей говорить особо нечего.

Тут заговорил Марк.

– Айзек, а как же Вернон? – спросил он тихо. – Он же наверняка знает.

– Сейчас пойду к нему, – ответил я. – Лично всё обсудим.

Я повернулся к Кэрол и Софии.

– До самого вечера не покидайте своё помещение. Мне нужно всё взвесить и обдумать...

Кэрол кивнула, а София молчала, глядя в пол.

Я вышел на улицу и направился к Вернону, да и Марк тоже ушёл по своим делам. Ветер дул в лицо, но я почти не чувствовал его, мысли были заняты другим. Тем, что сейчас предстояло сказать и тем, что предстояло решить.

Вернон сидел в своём кабинете, склонившись над бумагами, и переписывал лекарства. Вид у него был ещё тот: бледный, с чёрными кругами под глазами, с трясущимися руками. Видно, что усталость взяла своё, но он продолжал работать, перебирая флаконы, сверяясь со списками.

Я сел напротив. Он поднял на меня глаза, и я увидел, как в них мелькнуло понимание. Он всё понял без слов, а именно то, что я нашёл убийцу, Вернон отложил тетрадь с ручкой и посмотрел на меня, ждал пока я скажу.

– Десятилетняя девочка, – сказал я тихо.

Вернон аж прикрыл рот рукой, глаза его расширились.

– О Господи... – прошептал он. – София?

Я кивнул.

– Кто знает, что Эда отравили?

Вернон отвёл взгляд, подумал.

– По сути никто, только Эдвин, да и то я ему чётко не обрисовал всё, сказал что его просто отравили... Без подробностей.

– Где он сейчас?

– У Лизы, – ответил Вернон, покачав головой. – От койки не отходит. Состояние у неё ухудшается, Айзек. Температура не спадает, рана гноится. Мы делаем всё, что можно, но...

Он не договорил, я и так понял.

– Понял, – сказал я. – Спасибо... И ещё, мне бы хотелось чтобы больше никто не знал об этом, буду надеяться на вашу профессиональную этику... А Эда... Эда покусал ходячий, и вы поздно заметили, ведь он никому не рассказал.

– Да... Да конечно, это будет лучшим решением... Девчонке ещё жить и жить... Боже мой что творится... не беспокойтесь, с моей стороны проблем не будет.

– Спасибо доктор, и возьмите себе выходной, а то на вас лица нет.

– Хэх, молодой человек, я давно уже привычен к такому, вы бы сами отдохнули...

– Да, спасибо за совет, и удачи вам.

– Спасибо.

Я поднялся, вышел из кабинета. Нужно было проведать Лизу.

Как только я вышел в коридор, нос к носу столкнулся с Лили.

– Айзек, я тебя ищу, – сказала она. – Лиза совсем плоха.

– Идём, – ответил я, и мы направились к её палате.

По пути Лили решила спросить:

– Ты узнал, что случилось с Эдом?

Я кивнул, остановился, огляделся в коридоре никого не было.

– Его отравила собственная дочь, – сказал я тихо.

Лили побледнела. Открыла рот, но не сразу нашла, что сказать.

– София? – прошептала она.

– Она испугалась, – пояснил я. – Эд угрожал убить Кэрол и забрать Софию. Сказал, что хочет быть для неё настоящим отцом, а если мать будет против то убьёт её. Девочка испугалась и... вот итог.

– Ты думаешь, он правда собирался это сделать? – спросила Лили.

– Не знаю, – ответил я. – Может, пустозвонил... А может, и нет... Но она испугалась, а теперь нам расхлёбывать последствия.

Я помолчал, потом продолжил:

– Мне нужно, чтобы ты занялась её обучением. Вбей ей в голову простые армейские дисциплины.

Лили удивилась.

– Об этом лучше бы Харриса просить. Он военный, у него опыт, а я в основном занималась местной бюрократией.

– Харрис привык работать со здоровыми лбами, а не с малолетними девочками, – возразил я. – Ты женщина, ты лучше поймёшь, как к ней подойти, я прошу тебя взять над ней полное шефство. Приглядывай за ней, чтобы она не устроила ничего подобного. Займись её воспитанием и вбей в голову простую истину: своим вредить нельзя. Всегда есть другой выход... Нужно просто его найти.

Лили вздохнула, покачала головой, глубоко вздохнула, но все же кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Я попробую. Но смотри, если не получится...

– Получится, – перебил я. – Должно получиться. Главное, чтобы никто не узнал, что произошло на самом деле.

Лили кивнула, и мы пошли дальше, к палате Лизы.

Мы подошли к месту и у дверей уже собралась небольшая толпа, человек семь, не меньше. Все хотели проверить, как она. Судя по их бледным лицам и молчанию, всё было плохо. Кто-то стоял, прислонившись к стене, кто-то сжимал руки в замок, кто-то просто смотрел в пол.

Я вошёл внутрь, а Лили за мной. Остальные остались в коридоре, не решаясь переступить порог.

Лиза лежала на койке, укрытая тонким одеялом. Лицо её было белым как мел, губы потрескались, под глазами залегли чёрные круги. Она дышала тяжело, с хрипом, и каждый вздох давался ей с трудом.

Эдвин стоял на коленях рядом с койкой, сжимая её руку в обеих своих. Он что-то шептал, низко склонив голову. Я подошёл ближе и услышал:

– ...я люблю тебя. Ты слышишь? Я люблю тебя. Не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня. Я без тебя не смогу. Мы вместе, мы справимся, ты только держись...

Лиза с трудом повернула голову, посмотрела на него мутными, но всё ещё живыми глазами. Губы её дрогнули.

– Всё... будет... хорошо, – прошептала она хрипло, с трудом выталкивая слова. – Ты... только... не плачь...

Она хотела сказать что-то ещё, но вдруг замерла. Глаза её закрылись, рука, которую сжимал Эдвин, обмякла. Она не договорила. Просто перестала дышать.

Эдвин замер на секунду, потом понял... Из его груди вырвался сдавленный, нечеловеческий крик – не громкий, скорее похожий на вой раненого зверя. Он уткнулся лицом в её безжизненную руку, плечи его затряслись, и он разрыдался – тихо, надрывно, не скрываясь.

Лили, стоявшая за моей спиной, положила руку мне на плечо.

– Она может обратиться, – сказала она тихо.

Эдвин поднял голову. Лицо его было мокрым от слёз, глаза красными, опухшими. Он посмотрел на нас, потом на Лизу.

– Я знаю, – сказал он голосом, полным боли. – Я обещал ей однажды... что не позволю ей обратиться.

Он достал из-за пояса пистолет, положил его на койку рядом с её рукой. Потом снова взял её ладонь, прижался к ней щекой.

– Оставьте нас, – попросил он. – Пожалуйста... Я сам.

Я кивнул, повернулся и вышел. Лили – за мной.

В коридоре почти никого не осталось, все разошлись, когда услышали крик Эдвина. Стояли только мы двое. И тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.

А потом прозвучал выстрел.

Я опустил голову. Лили положила руку мне на плечо. Внутри всё сжималось, переворачивалось, но я не мог заплакать... Не мог... Слишком много всего было.

А потом прозвучал второй.

Я дёрнулся, переглянулся с Лили. В её глазах был тот же ужас, что и у меня. Мы одновременно бросились к двери, распахнули её и замерли на пороге.

Эдвин лежал на полу рядом с койкой Лизы. Голова его была неестественно вывернута, под ней растекалась тёмная лужа. Рука всё ещё сжимала пистолет. Глаза были открыты, но в них уже ничего не осталось только пустота. Он сдержал слово. Не дал ей обратиться... И не захотел жить без неё.

Лили всхлипнула, закрыла лицо руками. Я подошёл к Эдвину, опустился на корточки, взял пистолет, положил на тумбочку. Потом выпрямился и посмотрел на Лизу. Она лежала спокойная, почти умиротворённая. Будто просто спала... Эдвин рядом... Вместе.

Я вышел в коридор, прикрыл дверь.

Лили подошла ко мне, взяла за руку. Я сжал её пальцы и посмотрел в окно...

– Мне нужно выпить...

***

Бен сидел в заброшенном доме, разлаживая припасы. Волосы его успели довольно сильно отрасти – хотя и до этого они были длинноваты, теперь же лезли в глаза, и приходилось постоянно их откидывать. Одет он был в армейские штаны, поверх которых на голенях и предплечьях были намотаны куски кожи, закреплённые скотчем – самодельная защита от укусов. На плечах плотная кожаная куртка с тёплой подкладкой, на руках тактические перчатки, тоже найденные где-то по дороге. Рюкзак за спиной был тяжёлым, но Бен уже привык к такому весу.

Рядом крутился Бим. Щенок заметно подрос и за пазухой его уже не утащишь, да и сам он предпочитал бегать рядом, обнюхивая всё вокруг и иногда отвлекаясь на шорохи за окном. Шерсть его, светлая, почти белая, уже не была такой грязной, как в первые дни – Бен вычесывал её, когда они останавливались на ночлег. Уши всё так же висели, а глаза стали ещё более выразительными в них читалась и преданность, любопытство, и какая-то щенячья наглость.

– Ну что, Бим, – сказал Бен, доставая из рюкзака банку с бобами в томатном соусе и пачку хлопьев. – Сегодня у нас бобы и хлопья. Не шедевр кулинарии, но сытно.

Он усмехнулся своим мыслям, открыл банку, достал самодельную кормушку: срезанное дно пластиковой бутылки и высыпал туда часть бобов. Поставил на пол перед Бимом. Щенок тут же сунул нос в миску, звонко чавкая и повизгивая от удовольствия.

– Спасибо хозяевам этого дома, – добавил Бен, оглядываясь. – Хоть что-то оставили.

Он взял ложку, присел на корточки и начал есть прямо из банки. Бим рядом с ним уминал свою порцию, иногда поднимая голову и поглядывая на Бена не даст ли ещё. Бен качал головой.

– Не наглей, всё по справедливости.

Щенок вздыхал, возвращался к миске и продолжал жевать.

За окном темнело, где-то вдалеке слышались редкие хрипы ходячих, но Бен почти не обращал на них внимания. Он привык. Привык к тишине, к одиночеству, к этому новому миру, в котором нужно было выживать. И к маленькому живому существу, которое стало его единственным другом.

Он доел, вытер ложку о штаны, убрал банку в мусорный пакет. Бим уже свернулся калачиком на старой куртке, которую Бен постелил ему на полу.

– Завтра пойдём дальше, – сказал Бен, гладя щенка по голове. – Может, найдём там что-то.

Бен забрался в рюкзак и вынул оттуда сложенную карту. Развернул её на полу, придавив края банкой с бобами и пачкой хлопьев. На карте, помятой и потрёпанной, красным фломастером были проведены линии – его маршрут, петляющий между городами, лесами и просёлочными дорогами. Жирными точками отмечены места, где он останавливался на ночлег. Крестиками где он находил припасы или оружие, и потому сейчас у его на поясе был небольшой револьвер, который он правда так и ни разу не пустил в ход, ведь в нем было всего пять патронов.

Самая жирная, почти протёртая от частого касания пометка, была в левом верхнем углу: «Вудбери». Бен обвёл её несколько раз, потом добавил снизу мелким почерком: «ОПАСНО. НЕ СОВЫВАТЬСЯ». Рядом, чуть поодаль, на дорогах, ведущих к этому городу, стояли чёрные крестики, посты вооружённых людей, которых он встречал и обходил за километр, а иногда и больше, петляя по полям и оврагам, лишь бы не попадаться им на глаза.

Ещё одна пометка, сделанная недавно, была в нижней части карты: «Терминус?» – рядом стоял жирный вопросительный знак.

Бен нашёл рацию на поясе у одного из ходячих. Сначала просто треск, потом сквозь помехи пробился записанный голос, приятный, спокойный, почти ласковый: «Выжившие, добро пожаловать в Терминус. Здесь вы найдёте кров, еду и безопасность. Следуйте по рельсам. Мы ждём вас». Голос повторялся снова и снова, зацикленный, словно заезженная пластинка.

Раньше Бен, возможно, поверил бы. Пошёл бы по рельсам, как наивный дурачок, и попал бы в очередную ловушку. Но теперь он знал... Знакомая до боли схема: добрые люди, гостеприимство, обещание безопасности, а потом – или рабский труд, или нож в спину, или... он вспомнил ту ферму, запах жареного человеческого мяса.

Бен достал красный фломастер, обвёл станцию и написал рядом крупно: «НЕТ. КАННИБАЛЫ?» – а потом добавил ещё один вопросительный знак, жирный, давящий.

Он свернул карту, сунул обратно в рюкзак и посмотрел на Бима. Щенок уже доел свою порцию и теперь сидел рядом, наклонив голову набок, и смотрел на Бена влажными преданными глазами.

– Знаешь, Бим, – сказал Бен, поглаживая его по голове. – Доверять нельзя никому. Никому. Только себе. И тебе. Потому что ты не предашь. А люди... они... они могут.

Бим тявкнул, будто соглашаясь, и ткнулся мокрым носом в ладонь Бена. Бен улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Он вспомнил Айзека, Лили, Клем, Теодора... Тех, кто дал ему шанс и тех, кого он подвёл. Он надеялся, что однажды сможет вернуться. Не героем. Просто человеком, который понял свои ошибки и который готов их исправлять.

Но сначала нужно выжить. И не попасться. Ни тем, кто в Вудбери, ни тем, кто на станции. Никому.

Глава 24

Я сидел за столом в трейлере и смотрел на бутылку... Закрытую. Ещё не открытую, хотя рука так и тянулась к ней, мне хотелось выпить... Нет, не просто выпить, а нажраться до потери сознания, чтобы забыть всё, что случилось. Лизу. Эдвина. Софию. Кэрол. Эда. Всё это дерьмо, которое навалилось за последние дни.

Воспоминания лезли сами собой. Прошлая жизнь... «Ишимура»... Некроморфы... Николь... А потом – гражданская жизнь до Тау Валантис, и попытки забыть всё в алкогольном угаре. Оно медленно, но верно он затягивал меня в свои сети. Долги, кредиты, которые я брал, чтобы купить очередную бутылку, но не мог отдать. Работа, которую я терял одну за другой... Элли.

Она ушла от меня, тогда я убеждал себя, что она покинула меня, чтобы бороться с юнитологами, чтобы спасать мир. Но сейчас, спустя столько времени, я уже давно понял правду: я падал на дно, а она просто не могла на это смотреть и ушла не геройствовать, а спасать себя, от меня.

Я продолжал сверлить бутылку взглядом. Рука лежала на столе, в нескольких сантиметрах от горлышка. Стоит ли сейчас падать на дно? Снова? После всего, что было? После того, как я выбрался? После того, как я снова стал человеком?

В дверь деликатно постучали и через секунду внутрь вошёл Морган. Тот самый первый человек, которого я встретил в этом мире, по крайней мере, живого.

– Можно? – спросил он, останавливаясь у порога.

– Садись, – ответил я, отодвигая бутылку подальше.

Морган сел напротив, посмотрел на меня, потом на бутылку, потом снова на меня.

– Как ты? – спросил он.

– Нормально, – ответил я, отводя взгляд.

– А как по мне то не очень, – сказал он тихо. – Я тебя понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, – огрызнулся я, но без злобы. Просто устало.

Морган помолчал, потом заговорил снова, спокойно, без назидания:

– Ты ни в чём не виноват, Айзек. Люди ошибаются, и ты не пророк, а просто человек, все мы делаем ошибки... Даже если ты классный инженер.

Я усмехнулся.

– Инженер, который чинит всё, кроме человеческих жизней.

– Никто не умеет чинить жизни, – возразил Морган. – Их можно только прожить, сделать выводы и попытаться сделать так, чтобы другие не ошибались так, как мы.

Я посмотрел на него и в его глазах не было жалости, а только понимание и это почему-то злило больше, чем если бы он просто утешал.

– Ты пришёл сказать мне это? – спросил я.

– Я пришёл убедиться, что ты не откроешь эту бутылку, – ответил Морган, кивнув в сторону стола. – И что завтра ты встанешь и пойдёшь дальше, потому что ты нам нужен, и не только как инженер, ну и как лидер, мы не сможем без тебя Айзек.

Я молчал, а Морган поднялся прекрасно понимая, что я не особо настроен на разговор.

– Подумай, – сказал он. – И если захочешь поговорить я рядом.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А я остался сидеть, глядя на бутылку. Рука так и лежала на столе, в нескольких сантиметрах... Но я не взял её.

Морган был прав, я не пророк, я инженер и завтра мне нужно будет встать и идти дальше, потому что есть те, кто на меня рассчитывает: Клем, Карл, Лили и все остальные и я не имею права подвести их. Даже если очень хочется просто взять и напиться до беспамятства и забвения, чтобы не помнить все это дерьмо... Но я не мог себе этого позволить, не сейчас, не после всего.

Я начал в уме прикидывать, как вообще получилась такая ситуация. Эдвин, Лиза, Эд, София... Это всё это звенья одной цепи, которая тянулась к одному простому выводу: мы слишком расслабились, почувствовали безопасность, принебрегли элементарными правилами.

Сейчас фактически у каждого выжившего есть пистолет, а город относительно безопасен, многие уже выходят за пределы стен, чтобы притащить что-то полезное и любая случайная царапина от ходячего и горький опыт с Лизой повторится. Мы многое сделали, но нужно сделать ещё больше... Для начала обезопасить людей от самих же себя.

Я взял рацию, нажал кнопку вызова.

– Харрис, Теодор, Вернон, если свободный, то зайдите ко мне в трейлер.

Через несколько минут они начали подходить и первым появился Харрис, наш военный, подтянутый, с неизменной сигарой в зубах, но без дыма, просто жевал. За ним Теодор, который, как всегда, вытирал руки о ветошь, видимо, оторвали от дел. Последним зашёл Вернон, бледный, с красными глазами, но держался.

– Садитесь, – сказал я, кивнув на свободные места.

Они расселись, Харрис устроился на ящике с инструментами, Теодор присел на край лежанки, Вернон опустился на стул у стены.

– Похоронили всех? – спросил я у Харриса.

Он кивнул.

– Да, за промзоной организовали кладбище. Огороженная территория, забор невысокий, но там нет асфальта, земля нормальная.

– Хорошо, – сказал я. – Теперь о другом.

Я обвёл их взглядом.

– Мы слишком расслабились и почувствовали себя в безопасности. Это стоило нам Лизы и Эдвина. Я не хочу, чтобы это повторилось, нам нужно менять правила.

Харрис отложил сигару, посмотрел внимательно.

– Что ты предлагаешь?

– Первое, – начал я, загибая палец. – У большинства людей забрать оружие. Оставить только ножи или что-то подобное, чтобы могли отбиться от простого ходячего, но не могли натворить бед.

Харрис кивнул.

– Разумно, составлю список доверенных лиц.

– Второе, – продолжил я. – Нужно найти все опасные препараты и яды. Организовать для них отдельный склад, а не простой сейф в санчасти.

Вернон поднял голову, кивнул.

– Я уже думал над этим, есть подходящее место, заброшенный подвал в западном крыле ангара, туда никто не ходит.

– Организуй, – сказал я. – И веди учёт. Каждый флакон, каждая таблетка, чтобы я знал, что и где лежит.

– Сделаю, – ответил Вернон.

– Третье, – я повернулся к Харрису. – Организовать КПП. Люди, которые были за стенами, должны проходить медосмотр перед возвращением в лагерь, женщины осматривают женщин, мужчины мужчин и если найдутся царапины то в карантин, без разговоров.

Харрис задумался, почесал подбородок.

– Это выполнимо, только нужно будет выделить помещение и людей.

– Хорошо, – сказал я.

Теодор, до этого молчавший, подал голос:

– Айзек, а не опасно ли будет у всех изымать оружие? Мало ли чего, люди могут не понять.

– Оружие заберут не у всех, – ответил я. – Оставят только самым доверенным и проверенным людям. Тебе, Лили, Марку, Харрису, Кенни, и естественно тем кто в патруле, а так же тем, кто покажет себя, а остальным ножи и карантин для новеньких обязательно, держать под наблюдением три дня минимум, беспечность стоила нам слишком многого.

Теодор кивнул, хотя видно было, что он не до конца уверен.

– Ладно, – сказал он. – Сделаем.

Я посмотрел на них всех.

– Мы потеряли хороших людей. Отличного специалиста по вирусологии... Но Эдвин сам сделал свой выбор.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

– Когда я впервые его встретил, он был на грани того, чтобы покончить с собой и мне удалось уговорить его не делать глупостей, но потом он привязался к Лизе, а когда её не стало... он не смог.

– Не вини себя, – тихо сказал Вернон. – Ты сделал всё, что мог.

– Мог бы и больше, – ответил я. – Но теперь поздно, а сейчас нужно думать о тех, кто остался.

Я перевёл взгляд на карту, висевшую на стене.

– Работы много, не будем терять время. Харрис, займись оружием и КПП. Вернон складом и учётом, Теодор помоги им с организацией, так же можно попросить Винса чтобы он встал физруком у детей, привил им правила самообороны, а также научил пользоваться оружием.

– Ну с Винсом сам разговаривай. – спокойно сказал полковник.

– Хорошо, поговорю с ним, а сейчас давайте сделаем то что должны, чтобы в дальнейшем избежать того что было.

Они поднялись, попрощались и начали выходить, а я остался сидеть, глядя на закрытую бутылку, которая всё ещё стояла на столе... Но рука больше не тянулась к ней.

Было много дел. Нужно было строить новую жизнь, в которой не будет места ошибкам, которые привели к смерти Лизы и Эдвина и к тому, что маленькая девочка отравила отца... И ко всему остальному.

Я убрал бутылку в ящик, подальше. Потому что те, кто остался, заслуживали, чтобы я был трезвым.

Но сейчас предстояло ещё одно важное дело, пусть пока запасов хватает, но рацион нужно разнообразить, а для этого нужно сельское хозяйство, и проблема в том, что ходячие сожрали большую часть живности, этих тварей не волнует, кто перед ними: человек, собака, кошка или крыса. Сейчас на улицах не видно бродячих собак, кошки попрятались, а крыс, этих вездесущих тварей, и то встречаешь не часто, хотя казалось бы они выживут где угодно.

Потому сейчас главная цель это разведка и нужно проверить местные фермы и ранчо... Главное ещё раз не нарваться на каннибалов, опыт с той фермой до сих пор перед глазами.

Также нужно взять с собой несколько раций и периодически прочёсывать волны, вдруг что-то выскочит, да и вообще, лучше узнать, есть ли соседи вокруг и как они настроены. Если это окажутся бандиты, то дело лучше решить радикально, не дожидаясь налёта на базу, а если же нормальные выжившие, то с ними можно попробовать установить торговые отношения, особенно если у них есть своё хозяйство.

Значит, нужно двигаться той группой, которую мы запланировали: я, Марк, Винс, Кенни за руль и Морган. Берём два пикапа, один обычный, второй укреплённый, который сможет проехать через толпу ходячих без особых проблем. Лучше сейчас узнать, кто нас окружает, чем потом жалеть.

Сейчас берём всё необходимое: еду, воду, боеприпасы побольше, чисто на всякий случай, проверяем снаряжение и перед выходом снаряжаем всех в скафандры и пусть для многих они непривычные и тяжёлые, но лучше так, чем получить укус или дырку от пули.

Пока я об этом думал, краем глаза заметил, как мимо трейлера прошла Лори, а рядом с ней – Роджер, наш одноногий пират и сказать по правде, у них сейчас была довольно милая беседа, по крайней мере, Лори улыбалась... Может, оно так даже и к лучшему, ведь у каждого из нас своя жизнь.

Так, ладно, нужно заниматься делами, потом отдохнуть, а утром выезжать. Посмотрим, что подготовит для нас путь.

***

Бен вышел из небольшого посёлка, где провёл ночь, и двинулся дальше по дороге. День выдался серым, но сухим, и это радовало, а несколько километров он шёл в тишине, нарушаемой только шорохом ботинок по асфальту и иногда редкими криками птиц вдалеке.

Потом на дороге показался ходячий. Безногий, он полз на руках, оставляя за собой грязный след. Бен не стал церемониться, а подошёл, размозжил голову ботинком, правда не с первого раза, ведь Бен давно понял что такие подгнившие ходячие очень хрупкие, и кости у них довольно мягче, по крайней мере череп. Бим, сидевший рядом и внимательно наблюдавший за происходящим, даже не рыкнул. Бен приучил его к тишине с большим трудом, ведь были моменты, когда мелкий говнюк решал потявкать на толпу ходячих, и тогда приходилось хватать его под мышку и бежать со всех ног, петляя между деревьями и молясь, чтобы не споткнуться, но сейчас щенок вёл себя идеально, только смотрел на хозяина преданными глазами и ждал команды.

Бен улыбнулся, потрепал Бима по голове.

– Хороший мальчик, – сказал он тихо.

Бим вильнул хвостом, лизнул его в ладонь.

Недавно был момент, когда Бен заметил вдалеке небольшой дом, окружённый высокими деревьями, который решил проверить, а Бим, почуяв что-то, навострил уши, потом вдруг залаял звонко, настойчиво. Бен уже хотел шикнуть на него, но из дома начали выходить ходячие. Сначала один, потом второй, третий. Бен приготовился бежать, но Бим вдруг сорвался с места, побежал в сторону толпы, залаял ещё громче, а потом начал отбегать, уводя их за собой, а ходячие послушно двинулись за ним, медленно, но неумолимо. Бен смотрел, открыв рот, как его щенок, этот маленький комок шерсти, который ещё недавно пищал у него на руках, выманил из дома целую толпу и повёл их в сторону леса. А потом, когда ходячие скрылись за деревьями, Бим вернулся, довольный, с высунутым языком, и ткнулся носом в колено.

– Ты... ты это специально? – выдохнул Бен.

Бим вильнул хвостом.

Бен рассмеялся, причём нервно, но с облегчением, а потом обнял щенка, прижал к себе.

– Ты гений, – сказал он. – Просто гений.

С тех пор Бен перестал бояться, что щенок привлечёт ходячих, наоборот, он начал использовать Бима как разведчика и приманку. Щенок был шустрым и умным, очень умным, он быстро учился, запоминал команды, и, кажется, даже перенимал повадки хозяина. Бен заметил, что иногда, когда он прятался от ходячих или от людей, Бим тоже ложился на землю, прижимал уши и замирал, копируя его. А ещё он научился бесшумно подкрадываться и даже подавать голос только по команде.

Бен вспоминал свою дворняжку, которую тренировал ещё до апокалипсиса... Сидеть, лежать, дать лапу и всё через вкусняшки и сейчас он делал то же самое с Бимом. Ради этого он даже раздобыл пачку собачьего корма в одном из домов, который правда экономил выдавая щенку маленькими порциями за правильно выполненные команды, да и сам иногда прикладывался к корму, когда продукты заканчивались, хрустящие подушечки были не самой вкусной едой, но голод не тётка и это помогало сэкономить консервы, которых становилось всё меньше и меньше.

Бен вздохнул, погладил Бима по голове.

– Придётся нам как-то выкручиваться, – сказал он. – Еды мало, а ты растешь быстро... И жрёшь, как не в себя.

Бим вильнул хвостом, а Бен усмехнулся, поднялся, отряхнул штаны.

– Ладно, пошли. Может, в следующем доме найдём что-то съедобное. Для нас обоих.

Бен двинулся дальше, и через пару километров наткнулся на очередное мёртвое поселение. Такие попадались постоянно, и это уже не удивляло, потому что ходячие уже давно разобрались кто куда, оставляя лишь мёртвые постройки. На улицах было относительно спокойно, но внутри домов могло таиться что угодно, и многие ходячие не настолько умны, чтобы открыть дверь и выйти, так что они так и оставались внутри, дожидаясь случайных гостей, а гостями становились такие, как Бен и те, кому нужно было пополнить запасы еды.

Значит, придётся обыскивать дома.

Бен шикнул на Бима, чтобы тот вёл себя тихо, в щенок прижал уши и замер, только хвост едва заметно подрагивал. Они подошли к ближайшему дому. Дверь была слегка приоткрыта, изнутри тянуло сыростью и запахом плесени. Бен толкнул её и замер, прислушиваясь... Тишина... Только сердце колотилось где-то в горле.

Он достал из кармана небольшую гайку, бросил на пол. Та со звоном покатилась, стукнулась о плинтус и замерла. Ни шороха, ни хрипа, ничего.

Бен выдохнул и направился на кухню. Начал обыскивать ящики: пусто, пусто, пара ложек, старая кастрюля. Он уже открыл холодильник, надеясь найти хоть что-то съедобное, когда Бим зарычал, низко, предупреждающе.

Бен медленно повернулся.

На него смотрело дуло двустволки. За ним стоял небритый мужчина, в грязной куртке, с красными глазами.

– Так, парень... – начал он, но не договорил.

Бим вцепился ему в ногу. Мужчина взвыл, дёрнулся, второй ногой ударил щенка, тот отлетел к шкафчикам, ударился, жалобно заскулил.

В голове у Бена что-то щёлкнуло и словно разъярённый зверь, накинулся на человека, схватился за ствол двустволки, отводя его в сторону. Грохнул выстрел и пуля ушла в потолок, осыпав их штукатуркой. Бен уже не слушал. Все мысли были о щенке, чтобы он был в порядке, чтобы не пострадал и злость на этого человека, который посмел ударить его единственного друга, того, кто не давал ему сойти с ума.