Текст книги ""Фантастика 2026-204". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Samus

Одним из кошмаров старых парусных флотов была отвязавшаяся пушка в шторм. Когда многотонная махина на колесиках разъезжает внутри корабля, круша все, на что натыкается – это страшно. По счастью, пушка медлительна, временами вовсе замирает, так что и надежда усмирить чудовище есть. Кнехты весили в десяток раз меньше, но двигались в десяток раз быстрей. Уже снаряд!

Довольно, чтобы разворотить борт, а перед тем очистить палубу от всего, что встретится на пути: канатных ящиков, нактоуза, зарядов к орудиям верхней палубы, самих пушек – и британских офицеров, стоящих, по традиции, на корме. Сэр Сидней и обернуться не успел, а двух помощников как языком слизало. Осталась только вспаханная, словно плугом, палуба, растерзанные борта, и спокойный голос командира левой верхней батареи:

– Влево до упора! Беглым…

«Сан Парей» мог стрелять в корму «Великому князю», а вот развернуться и поквитаться всерьез – уже нет. Капризная машина, о которой капитан Дакрес успел составить десяток проникновенных рапортов, сотрясения не вынесла. Встала. Винтовых линкоров у английского флота не осталось. Парусным же для разворота и погони требовалось перекладывать паруса… минутная операция при неповрежденном рангоуте и полном экипаже. Только после продольного огня русских пушек речь шла уже только о степени повреждения.

Догонять самый сильный корабль черноморского флота было некому.

А дальше был виден лишь дым, сквозь который виднелось алое зарево, доносился треск пожаров, гром рвущихся крюйт-камер, взлетающий к небу грибовидными облаками. Впрочем, судьба английской эскадры не важна. Важно было лишь то, что семь русских линкоров, фрегаты и пароходофрегаты ворвались в строй транспортов и принялись исполнять работу, ради которой и пошли в безнадежный бой…

2–3 сентября 1854 года.

Адмирала Ричарда Сандерса Дандаса немного смущало полное отсутствие противодействия со стороны русских. То, что их флот не решился драться с британским, было привычно. Но что и армия позволит высадиться совершенно беспрепятственно? Хотя, возможно, русская армия тоже уважает пушки с английских линкоров. Тогда русские атакуют ночью, и да поможет Господь всем, кто на берегу!

…Первая ночь после высадки десанта прошла спокойно. А к утру на берегу уже вырисовывался укрепленный лагерь.

25 октября 1994 года

Лектор поправил салфетку на коленях.

– Черноморский флот был обречен вне зависимости, вышел бы он в море, или нет. Теперь это можно сказать уверенно, зная состав десанта. После того, как войска союзников закрепились на крымском берегу, пошел отсчет времени до падения единственной укрепленной базы. Да и в бою шансов было немного, даже перегруженные десантом французские корабли могли сопротивляться. Не в полную силу, но могли.

2 сентября 1854 года. «Евпаторийский расстрел».

На линейном корабле «Вальми» – самом большом в мире! – уже десять дней мучилось долгим переходом более трех тысяч человек. Тысяча – экипажа, почти две тысячи – десант… тесно им! Вот и холера, бич экспедиционной армии, от этой тесноты перекинулась и на моряков.

Впрочем, командир третьей дивизии принц Наполеон не задыхался между палубами в заразных эманациях. Высокий полуют обеспечивал прекрасный обзор, и генералу с интересом следил, как просвещенные мореплаватели обстреливают русских варваров, не знающих дипломатии. Их так легко обмануть благожелательной болтовней, даже перед самым объявлением войны! В младшем брате великого корсиканца было много граней. Теперь сверкнула военно-морская. Некогда он служил во флоте, хотя единственным подвигом лейтенанта Жерома Бонапарта стало поспешное интернирование в США. При начале зрелища он собрал вокруг себя офицеров дивизии, сухопутные крысы слушали объяснения принца внимательно. До тех самых пор, пока погонная пушка «Императрицы Марии» не оборвала беседу как раз на уверении, что носовой огонь кораблей слаб и совершенно не опасен. Считал по голландской норме: два орудия, по выстрелу в семь минут… Шанс, что попадут – ничтожен. А там подойдут под палубные пушки самого «Вальми». Внизу порты закрыты, вокруг пушек солдатские койки, не разобрать. Зато наверху все в порядке, только нужно загнать праздных зрителей вниз.

Принц увидел суету, услышал возмущенные крики солдат – и заспешил к морякам.

– Оставьте часть моих ребят. Их штуцера бьют дальше ваших пушек.

На него пришлось потратить почти полминуты. Если бы договорились заранее, другое дело. Но русские пушки гремели гораздо чаще, чем положено. Против них могла действовать только одна батарея борта, самая легкая, обычными ядрами. Которые, вместе с зарядами, еще следовало извлечь из погребов – ниже ватерлинии – и подать наверх.

«Вальми» успел дать один залп – выстрелами, которые держали наверху на случай салюта, по одному на орудие. Прицел оказался взят высоко, русский линкор отделался несколькими прорехами в парусах. Второго залпа не было. Бомба с «Императрицы Марии» ударилась в борт «Вальми» чуть выше ватерлинии. Ударный взрыватель сработал вовремя, и разрыв вбил в забитые егерями 22 и 20 полков легкой пехоты палубы огромный кусок борта, превращенный в щепу.

Людьми, мгновение назад пытавшиеся понять, что за кошмар творится снаружи, как идет бой, получили ответ. Огонь, горячая сталь осколков, острая деревянная щепа, сорванные с креплений орудия, жгущий глаза дым… Кто не был убит или ранен – пытался спастись, вытащить товарищей. Теперь убивал не столько огонь, сколько паника человеческой массы. Беспорядок не позволил быстро закрыть пробоину, и обиженный на людей, не давших ему по настоящему постоять за себя, корабль поспешно завалился мачтами на воду. Шлюпки спустить не успели, потом крен стал слишком крутым. Французская империя осталась без наследника престола. Ненадолго – до рождения нового принца Наполеона оставалось всего шесть месяцев.

А русские ядра рвали в клочья новую жертву, винтовую. Императорская гвардия среди общей паники оказалась исключением. Даже когда «Наполеон» треснул, как бутылка шампанского в мороз и стал зарываться кормой в волны, гвардейцы в медвежьих шапках стояли ровно и умирали молча.

Корнилов стянул фуражку. Больше ничего сделать не мог, даже шлюпки спустить – на «Императрице Марии» ни одной целой уже не оставалось. И тут с гибнущего корабля раздался одинокий выкрик:

– Эй, русские! Вы убили нас – не забудьте англичан!

Лейтенант Жандр, флаг-офицер Корнилова, немедленно проорал в ответ:

– Ради вас – непременно!

Через несколько минут его унесли в лазарет. Потом туда попала бомба… Наверное, оба попали в рай – русский офицер умер за отечество, француз, хлебнувший лишь половинных рационов, холеры и теплой черноморской воды, вышел истинным мучеником. Возможно, оба сверху следили за тем, как русские пароходофрегаты расстреливали английские суда: на том эскадрон легкой бригады, на этом батальон шотландцев… И Александр Петрович Жандр врагов чуточку жалел, а вот француз союзников – нисколечки!

25 октября 1994 года

– Это те самые?

– Да. Все триста кораблей конвоя русский флот пустить на дно не мог. Под удар попали лучшие части, которые везли на лучших же кораблях. Кавалерия, способная пойти в атаку на пушки – и взять батарею. Самая стойкая пехота. Но важно не только это. Там же аристократов было, с купленными-то чинами… Британский свет был в шоке. Жаль, войну это остановить не могло. И не остановило.

Лектор махнул рукой официантке. Та, увы, крутилась у другого столика и не заметила.

2 сентября 1854 года

Серое небо над «Императрицей Марией» сменилось зеленым, потом черным, но Владимир Алексеевич Корнилов этого не увидел. На флагмане еще оставались выжившие. Потерявшего сознание командующего передали на подошедший за распоряжениями пароходофрегат «Владимир», на котором флотоводец и скончался.

– Восстановите флот, – были его последние слова. Император Николай в своем рескрипте на имя вдовы Корнилова писал: «Россия не забудет этих слов, и детям вашим переходит имя, почтенное в истории русского флота».

Владимир Алексеевич был похоронен в склепе Морского собора святого Владимира рядом со своим учителем – адмиралом Лазаревым, и товарищем – адмиралом Нахимовым.

9 сентября 1854 года. Военный совет.

– … выход в бухту загородить, корабли просверлить и изготовить к затоплению, орудия снять, а моряков направить в защиту Севастополя.

Корнилов сцепил зубы. Расцепил.

– Ваше высокопревосходительство! Можно в море не выходить. Но корабли топить зачем? Сохраненный в целости, расставленный, скажем, на якоря, флот наш будет постоянной угрозой неприятелю, которому придется во все протяжение кампании содержать тесную блокаду порта для обеспечения своей операционной базы и своих сообщений. К тому же сейчас неприятельские суда стоят в беспорядке…

Князь Меншиков слушал вполуха.

– Адмирал, – заметил, – а мы с вами нарушили традиции. Стоит выслушать младших по званию. Но, раз уж высказались мы, в обратном от традиционного порядке. Не возражаете?

Корнилов пожал плечами. Князя на флоте тихо ненавидели. Адмирала, носа в море не показывающего. Человека, «честно» – не скрывая – разворовывающего флотскую казну. Наконец, очень уж ядовитого шутника… Так что, которое из двух мнений предпочтут люди, Владимир Алексеевич ничуть не сомневался.

– Павел Степанович? – пригласил высказаться старого друга.

Нахимов тяжеловато поднялся из-за стола. Словно устал больше остальных. Посмотрел виновато…

– Флот затопить, – сказал. И заговорил все быстрее, словно спеша убедить самого себя – про то, что противника больше, корабли его лучше, одних винтовых линкоров – пять…

Начали подниматься другие. Большинство – отводили глаза, буркнув: «Флот затопить» – поспешно садились. Увидели, что могут жить остаться… Потом Новосильский, вспомнив, как начинал лейтенантом на «Меркурии», предложил свалиться с неприятелем и взорваться! Зря. После его выступления уже никто не сказал: «Принять бой».

– Я все равно выведу эскадру. Всех, кто за мной пойдет…

– А никто не пойдет. Зато вы, если не угодно подчиниться общему решению, поедете в Николаев, за верфями приглядывать.

Меншиков был удивлен поддержкой моряков. Чувство правоты приятно распирало изнутри. Владимир Алексеевич Корнилов был убит 5 октября 1854 года на Малаховом кургане.

25 октября 1994 года

– …таким образом, исход войны не мог серьезно различаться в обеих версиях. В одной – осада города, в другой – потери при первой высадке, и совершенно беспрепятственная другая, практически годом позже. После гибели Нахимова, Корнилова, Истомина база флота держаться не могла – они были душой флота.

Лектор замолчал. Слушатели-собеседники тоже молчали, уставившись в тарелки. Наконец, один поднял взгляд:

– Вы хотите сказать, что для истории было бы совершенно не важно, вышел бы флот на бой, или нет?

– Никоим образом. Видите ли, изменение не всегда материально. В обоих мирах вокруг защиты Севастополя неизбежно должны были возникнуть легенды. Только вот легенды эти были бы разные, и именно они – а не исход конкретной войны – толкнули бы историю на другую дорогу.

– Не согласен, – заявил второй, – такой разгром!

– Какой разгром? – вздохнул лектор. – Высадка была сорвана, да. Но потери – одно полевое сражение. Отраженный штурм Севастополя – вполне равная замена. Для Англии, с ее маленькой армией, заметно. Для Франции – нет. То же и флоты, только наоборот.

– Все равно не согласен. Неужели… – слова оборвал взгляд, брошенный на украшающий руку хронометр, – Простите, у нас осталось всего полчаса, и нам не хотелось бы извести его на спор. Расскажете, как вы видите воздействие «легенд»?

– Безусловно, но сперва расправьтесь с десертом. Здешний «Тирамису» совершенно настоящий, лучше, чем в «Эстергази», хотя и уступает тому, что подали бы вам в лучших кондитерских Вены…

Лектор вздохнул. Международная обстановка… Подумать только, два десятка лет назад, и правда, с русским паспортом можно было спокойно съеднить в Вену! Впрочем, нынешняя Вена уже не та, и не факт, что в ней удалось бы разыскать тот самый десерт…

24 августа 1878 года.

Ночь для батумского порта выдалась почти спокойной: наконец, сделали заграждение. Доселе совершенно открытая якорная стоянка обнесена толстым брусом. Значит, русские не проберутся… Откуда туркам знать, что в шести милях мористей пароход «Великий князь Константин» спустил миноноски?

Костры на берегу только сгущают тьму со стороны моря. Командиры миноносок выбрали жертву. Мины уайтхеда вышли! Встает столб воды, второй, из турецкого корабля рвется пламя, он оседает на глазах…

На обратном пути врезались в заграждение, нахватались воды, возвращались всю ночь, с трудом отыскав товарищей.

На заре другой турецкий броненосец – их в Батуме стояло аж четыре – вышел искать базу обидчиков. Нашел. «Константин» выдал себя высокими султанами дыма от не слишком хорошего донецкого угля. Началась погоня – «Османие» был быстрее на один узел.

Когда турецкие снаряды начали рваться вблизи парохода, из-за горизонта вновь показались дымы.

– Ну, вот и все, – командир базы миноносок, лейтенант Макаров облегченно выдохнул, – «дикие кошки» сегодня позавтракают…

«Дикими кошками» на русском флоте прозвали построенные в обход ограничений, наложенных после проигранной войны, быстроходные, но безбронные крейсера. Тогда они притворялись коммерческими судами, но несли крепления под орудия. Большие орудия! У одиночного турецкого броненосца не было и тени шанса…

24 августа 1878 года.

Ночь для батумского порта выдалась почти спокойной: наконец, сделали заграждение. Доселе совершенно открытая якорная стоянка обнесена толстым брусом. Значит, русские не проберутся… Откуда туркам знать, что в шести милях мористей пароход «Великий князь Константин» спустил миноноски?

Костры на берегу только сгущают тьму со стороны моря. Командиры миноносок выбрали жертву! Шестовые мины взведены. Что стоят оклики часовых, ружейная пальба? Встает столб воды, на зубах скрипит угольная пыль – значит, турку хорошо разнесло борт.

Турки спустили шлюпки, с одной из миноносок резались в рукопашную… Возвращались всю ночь, нахватавшись воды, с трудом отыскав товарищей.

На заре турецкий броненосец, который оказался поврежден меньше, чем хотелось бы отчаянным катерникам, вышел искать базу обидчиков. В утренней дымке «Константину» удалось остаться незамеченным. Спас отличный валлийский уголь, который не так чадил, как мягкий турецкий. На половине мощности, как кошка на полусогнутых лапах, пароход ушел в туман…

Вот и родная Одесса. На рейде, в качестве брандвахты, странный, круглый, как камбала, корабль с парой больших пушек. «Поповка»! Чтобы обойти ограничения, наложенные после проигранной войны, Россия построила немореходную, но тяжело бронированую плавучую батарею.

25 октября 1994 года

– Так в чем здесь принципиальная разница? Война решалась не на море. Армией…

Лектор сощурился. Приложился к бокалу холодного зеленого чая. Чего покрепче никак нельзя – впереди служба.

– Передергиваете, коллега! Армия шла вдоль моря. А переходить Балканы, там, знаете ли, крепости были. Например, Плевна. Так что война закончилась побыстрее. После боя с турецким броненосцем практически безбронная «Россия» еле доплелась до Севастополя. Тогда и решили впредь называть корабли в честь погибших героев, чтобы ни у кого не было соблазна проявить трусость, оправдываясь необходимостью избежать газетных каламбуров: «Россия» погибла, «Севастополь» сгорел, «Цесаревич» – на дне. Так и повелось. Черному морю достались герои Крыма, Балтике – войны двенадцатого года.

28 июля 1904 года.

Разрыв японского снаряда над боевым марсом броненосного крейсера «Генерал Раевский» оставил русскую эскадру без командующего: контр-адмирал Витгефт был убил осколком. Не успели поднять сигнал «Передаю командование» – пришлось менять перебитые фалы – как крейсер осиротел окончательно. Очередной снаряд попал в рубку. Все, кто там был, включая командира корабля, были убиты или ранены. Тело рулевого упало на штурвал. Горящий корабль повело влево, на циркуляцию. Русским крейсерам линии пришлось уворачиваться от собственного флагмана.

Передать командование тоже не удалось: «Князь Багратион» под флагом контр-адмирала Ухтомского был избит не меньше. Какие сигналы, если выше броневого пояса живого места не осталось? Корабли первой тихоокеанской эскадры оказались предоставлены сами себе.

Судьбу боя решила реакция командира броненосного крейсера «Генерал Кульнев». В соответствии с названием, корабль выполнил истинно гусарский поворот на врага, рассчитывая совершить таран. Маневр был повторен всеми кораблями эскадры. Даже пылающим флагманом, управление которым перешло к старшему офицеру.

Японский командующий Того, и без того озабоченный тяжелыми повреждениями своих кораблей и исчерпанием боезапаса, принял решение отступить от согласованно действующего противника. Вторично перехватить слабо бронированные, но быстроходные русские корабли он не рассчитывал.

Первая эскадра тихого океана прорвалась из обреченной базы во Владивосток.

28 июля 1904 года.

Разрыв японского снаряда над боевым марсом броненосца «Цесаревич» оставил русскую эскадру без командующего: контр-адмирал Витгефт был убил осколком. Сигнал «Передаю командование» решили не передавать, чтобы не уронить дух на эскадре. Спустя сорок минут броненосец осиротел окончательно. Очередной снаряд попал в рубку. Все, кто там был, включая командира корабля, были убиты или ранены. Тело рулевого упало на штурвал, и вполне исправный корабль повело влево. Строй русских кораблей смешался.

Контр-адмирал Ухтомский не сумел принять командование.

Японские снаряды били в скучившиеся корабли, не имеющие возможности толком отвечать. Эскадру спасла реакция командира броненосца «Ретвизан». Корабль повернул в сторону противника, очевидно, рассчитывая совершить таран. От сосредоточенного огня броненосец получил тяжелые повреждения, капитан был ранен осколком в живот. Броненосец повернул обратно…

В результате бывший флагман и несколько меньших судов интернировались в нейтральных портах, большая часть броненосцев вернулась в осажденный Порт-Артур.

Первая эскадра тихого океана боевого значения более не имела.

25 октября 1994 года

– Ну, а Революция?

– Разумеется, пошла бы по-иному. Тут точно не скажешь, но флот был архиважнейшим, – лектор улыбнулся, применив ленинское словцо, – фактором. Но была бы. Как была бы и Великая Отечественная. Слишком немцев прижали в Версале, слишком жирным куском им казался Союз…

25 октября 1917 года

Напротив Петропавловской крепости замер приземистый трехтрубный крейсер, ветеран русско-японской войны. Ужас японских миноносцев, иначе его не называли! Орудие «Новика» нащупывало цель – мятежников. Потом вдруг резко развернулось на Зимний Дворец.

Моряки, три долгих года дравшиеся с германским флотом на равных, успели понять, что более страшного врага, чем болтуны из Временного Правительства, у России нет. Адмиралы и офицеры видели, как беспорядок, охвативший страну, понемногу вползает на флот. Теперь они решили договориться с новой силой, которая, возможно, принесет порядок.

25 октября 1917 года

Напротив Петропавловской крепости замер высокий трехтрубный крейсер, ветеран русско-японской войны. Впрочем, на ней он прославился, лишь бросив охраняемые транспорты на избиение врагу, и интернировавшись в нейтральном порту. Орудие «Авроры» выстрелило холостым зарядом, дав сигнал к началу штурма Зимнего Дворца.

Морякам, три долгих года войны занимавшиеся разве прикрытием минной позиции, что берегла столицу, имели достаточно времени для выслушивания агитаторов и чтения марксистской литературы. А последние несколько месяцев развлекались вышвыриванием офицеров и адмиралов за борт.

4 февраля 1943 года

О появлении сил высадки немецкие войска узнали вовремя – летающая лодка обнаружила русский десант на пути из Туапсе. Отлично замаскированные орудия переждали обстрел отряда поддержки. Восьмидесятивосьмимиллиметровые зенитки, привычные к стрельбе не только по самолетам, но и по танкам, та этот раз должны были получить другую цель. Советские катера с морской пехотой.

Не дождались. Группа артиллерийской поддержки, в составе линейного крейсера «Адмирал Корнилов», крейсера «Красный Кавказ» и четырех эсминцев перемешала позиции обороняющихся с землей.

Запоздавшее явление пикировщиков ничем не помогло. Паника на земле привела к неверному определению первоочередной цели. Непрерывные атаки против советских кораблей к концу дня увенчались успехом – «Адмирал Корнилов» получил попадание тяжелой бомбы в крышу второй башни. После детонации погребов корабль ушел на дно, словно провалился под воду. Из экипажа удалось спасти всего несколько человек. Но там, на берегу, части десанта уже перехватывали пути отступления группы армий «Юг». Небольшого десанта – всего две бригады морской пехоты при танковом и пулеметном батальонах, зато почти беспрепятственно. Впрочем, в горной войне количество всегда уступает позиции, быстроте и мужеству.

Потери вермахта превысили четверть миллиона человек. Второго Сталинграда немецкая армия выдержать уже не смогла. Фронт рухнул… Такова оказалась цена одного линейного корабля.

4 февраля 1943 года

О появлении сил высадки немецкие войска узнали вовремя – летающая лодка обнаружила русский десант на пути из Туапсе. Отлично замаскированные орудия переждали обстрел отряда поддержки. Восьмидесятивосьмимиллиметровые зенитки, привычные к стрельбе не только по самолетам, но и по танкам, та этот раз должны были получить другую цель.

Советские катера с морской пехотой. Тяжелые баржи с танками.

Да, сначала пришлось пережить артподготовку: в предрассветной мгле немецкие позиции обстреляли крейсер «Красный Кавказ», лидер «Харьков» и два эсминца. И все-таки берег оказался залит огнем от горящих судов. Половина танков до берега так и не добралась.

К ночи командование флота сочло высадку неудавшейся. Небольшой плацдарм, который все-таки удалось захватить, стал позднее известен, как Малая Земля. Там полковник Брежнев получил рану в лицо. Ту, что испортила постаревшему Генеральному Секретарю дикцию и породила анекдоты про «сиськи-масиськи» – попытку выговорить слово «систематически»…

Зато единственный линейный корабль черноморского флота благополучно отстоял остаток войны в базе.

25 октября 1994 года

Они вывалились из ресторана дружной гурьбой, привычной для улиц Гельсингфорса, брусчатка щелкала под жесткими подошвами. До главного здания Морского Корпуса идти было всего пару кварталов, но и времени оставалось немного. Но и его тратили с толком и приятностью, завершая интересную беседу.

В конце концов, когда еще курсантам доведется вот так, накоротке разговорить обладателя черных орлов, целого контр-адмирала, пусть и судостроителя? Когда еще он, расписавший свои дни по минутам, сможет выкроить час не для сухой лекции, но для дружеского спора?

Они прошли мимо горсовета, не обратив внимания на привычное здание, над которым развевался флаг Союза – алое полотнище с андреевским крестом…