Текст книги ""Фантастика 2026-204". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Samus

Глава 26

Вот что нужно было делать, подумал Сергей иронично. Не дуэли устраивать с почти убийствами, а всего лишь заступиться за своих людей в борделе. И бац! Ты в кабинете ректора.

– Входи, Гарольд, – донесся голос Гамильтона.

Сергей сделал вид, что прикрывает глаза от света ламп, а на самом деле начал складывать пальцы в жест атакующего заклинания. Темнота.

– Входи, Гарольд, – донесся голос Гамильтона.

Жест и темнота.

– Входи, Гарольд, – донесся голос Гамильтона.

Выкрик и темнота.

– Входи, Гарольд, – донесся голос Гамильтона.

Накопление энергии для удара без подготовки, чистой силой. Темнота.

– Входи, Гарольд, – донесся голос Гамильтона.

Мысленно ругаясь, Сергей все-таки вошел. При том, что у него было преимущество внезапности в нападении, а Гамильтон сидел за столом и что-то писал, ему ни разу не удалось достать ректора. Тот всегда бил на мгновение быстрее, не давая закончить заклинание.

Возможно, следовало подойти ближе.

Огромный кабинет, скорее напоминающий мини-библиотеку. Шкафы и книги, ковер дорожек, лампы дневного света на потолке – слегка модифицированные, но с ходу не разобрать, как именно. Массивный стол, способный выдержать попадание снаряда, и Гамильтон за ним, просматривающий какой-то документ. Отчет службы контроля о расследовании. Рядом папка с делом Гарольда Чоппера.

Оперативно работают, черти, подумал Сергей, подходя ближе.

– Присаживайся, – указал Гамильтон, бросив взгляд поверх отчета.

Шапочка его съехала, обнажая крестообразный шрам, словно кто-то вбил в голову Гамильтону гигантскую отвертку.

– Последствия сражения с Фламелем, – пояснил Гамильтон, – и это я еще легко отделался, всего лишь проклятием лысины и кусочком черепа.

Ректор снова поднял взгляд и Сергей медленно, чтобы не упасть, опустился в кресло. Какая там старость и деменция, трясущиеся руки и что там еще бывает в сто одиннадцать лет? Гамильтон был полон силы, энергии, подавлял одним лишь своим присутствием. Ни капли жира, ни грана слабости – перед Сергеем сидел он сам, в идеальной версии. Стабильное ядро, запредельный потенциал, могучая магия, сотня лет практики и готовности ко всему.

По крайней мере, таково было впечатление.

– Можно посмотреть ближе? – спросил Сергей, подаваясь вперед и словно невзначай касаясь стола.

Энергия потекла из его руки в стол, превращая тот в бомбу… секунду спустя Сергей понял, что что-то не так. Энергия отражалась от стола, не впитываясь в него, и Сергей невольно посмотрел туда. Когда он снова поднял взор, Гамильтон уже преодолевал стол в прыжке.

Темнота.

В себя он пришел подвешенным в воздухе, распятым и обнаженным.

– Кто ты? – спросил Гамильтон, стоявший напротив.

Так он выглядел еще мощнее и мускулистее, в разрез рубахи лезла шерсть на груди. Вздутые, но не гипертрофированные мышцы, Гамильтон явно не пренебрегал зарядкой по утрам и здоровым питанием. То-то он через стол скакнул молодым козликом, Сергей, пожалуй, даже не взялся бы повторить, несмотря на тренированность тела Парри.

Старшая Палочка Рода Чопперов валялась на столе.

– Ты не Гарольд Чоппер, но я не могу пробиться через щиты внутри, – чуть прищурил глаза Гамильтон.

Мощь сверления взглядом от этого, казалось, только усилилась. Не человек, ходячий рентген-аппарат с перебитым носом.

– Сэкономь мне время, а себе боли, – посоветовал Гамильтон.

Сергей молчал, пытаясь наколдовать хоть чего-нибудь. Удерживающие его невидимые захваты то ли выпивали всю энергию вокруг, то ли рассеивали, но заклинания распадались, едва Сергей их начинал. Возможно, Гамильтон что-то ему вколол, препятствующее концентрации? Неужели он обо всем догадался по одной лишь попытке зарядить стол? Нет, он же не смог пробиться… но что тогда⁈

– Ладно, совместим приятное с полезным, – весьма неприятно усмехнулся Гамильтон.

Он обошел Сергея кругом, скрывшись за его спиной. Пугает неизвестностью? Психологическое давление?

– Когда разум и магия слишком крепки, тело всегда остается самым слабым звеном, готовым предать своего хозяина, – раздался голос в ухе.

К спине Сергея прижалось обнаженное тело, а между ягодиц стало прохладно и скользко. Паника осознания заставила Сергея содрогнуться, но магические путы держали крепко. Связность мыслей исчезла, сметенная ураганом паники. Слова Дункана о том, что Гамильтон тоже любит мужчин оглушающе звенели набатным колоколом в голове.

– Разумеется, я мог бы просто ввести палец и поколдовать, но это скучно, – продолжал рассуждать ему в ухо Гамильтон, – а так можно действительно совместить полезное с приятным.

Он вторгнется! Поимеет! Раскроет! Узнает! Паника, дрожь, страх, взывания к Матери-Магии, такие же бессвязные, как и все прочие мысли.

– Я бы протянул тебе руку помощи, – насмешливо произнес Гамильтон, – но сам понимаешь, было бы глупо превращать пытку в удовольствие

Что-то коснулось члена Сергей и он заорал бы в ужасе, если бы мог. В какой-то момент Гамильтон незаметно лишил его голоса, то ли не желая слышать криков, то ли его не интересовали ответы, а вся «пытка» была лишь предлогом для замеса глины.

Рука помощи. «Поверь мне, он тебе пригодится», голос Матери-Магии.

Дар легкой смерти.

Темнота.

– Последствия сражения с Фламелем, – пояснил Гамильтон, – и это я еще легко отделался, всего лишь проклятием лысины и кусочком черепа.

Сергей рухнул в кресло, так как ноги его не держали, впился дрожащими руками в подлокотники. Зубы впились в язык до крови, так хотелось заорать от ужаса и страха. Цепляние за подлокотники позволяло сдерживать руки, так и рвущиеся утереть холодный пот со лба.

Бессвязная благодарность Матери-Магии лилась в мыслях ниагарским водопадом.

– Простите, ректор, слишком живо представил себе это сражение, – кое-как соврал Сергей под пытливым взглядом Гамильтона. – Разгон, все обостренное, вот меня и потрясло.

– Живое воображение необходимо магу, если он хочет достигнуть высот, – кивнул Гамильтон.

Из-за лысины создавалось впечатление, что у него не голова, а валун. Бликующий от лампочек валун. Избавиться от страха, скручивающего кишки, ощущения, что сейчас Гамильтон прыгнет и боднет этим валуном прямо в грудь, никак не получалось.

Пробой энергии или понос ею же, можно было называть как угодно. Сергею словно вспороли энергетическое брюхо и все эти потроха пополам с ядром магии вывалились наружу, обращая все вокруг, включая кресло под ним, в одну огромную бомбу.

Взрыв вышел таким мощным, что Сергей его даже не услышал.

Последнее, что он увидел – взгляд Гамильтона из-за магического щита, устоявшего перед взрывом.

– Живое воображение необходимо магу, если он хочет достигнуть высот, – кивнул Гамильтон.

Страх никуда не делся, но все же взрыв и смерть его слегка ослабили. Сергей смог слегка расслабить тело, выдохнул осторожно.

– Но оно же может стать его погибелью, – задумчиво продолжал Гамильтон.

Хотел бы Сергей устроить погибель Гамильтону! Но тело и разум все еще тряслись и паниковали, да и не сработал взрыв-то. В скорости Гамильтон его опережал, это очевидно. Нужно больше тренировок, нужно записаться к Одноглазому Грегу, ибо боевую магию всерьез Сергей пока еще не практиковал. Или нужно бить, сидя в кабине мабота.

Или нужно было приносить взрывчатку на себе, но тут в дело вступали сканеры службы контроля. Телепорт прямо из особняка в кабинет ректора? Переправить тонну взрывчатки, притворившись… нет, не выйдет. Прием по предварительной записи, наверняка проверки. То есть на себе можно пронести только то, что не вызывает подозрения у службы контроля: палочки, например. Какие-то безобидные амулетики. Зачарованную одежду.

Но по большому счету это все ерунда, так, мелкие вспомогательные плюсы, к тому факту, что это поединок двух магов: Гарольд Чоппер против Альфреда Гамильтона. Личное противостояние. Нет, нахрен личное противостояние. Другие варианты: сражение вне кабинета и здания ректора. Перспективы подловить весьма сомнительны – если уж служба контроля тут телепортируется, то ректору сам бог велел. Втереться в доверие к Гамильтону, чтобы тот повернулся спиной. Возможно, но тоже крайне сомнительно. Воздействие через тех, кому ректор доверяет? Пожалуй.

– Я так понимаю, Гарольд, ты размышляешь, почему тебя перенесли сюда, а я отложил все дела, в отличие от твоей прошлой попытки нанести мне визит? – спросил Гамильтон.

Вот в его устах отсутствие всех этих «глава, милорд, вы» выглядело вполне естественно. Суровый ректор и нашкодивший студент, да что там, Сергей вполне мог представить, как Гамильтон точно так же, с суровым одобрением дедушки общается с Императором.

– Да, ректор Гамильтон, – ответил Сергей, наклоняя голову.

Азартные мысли «еще попыточку!» задавило страхом. Нечто похожее Сергей испытывал только раз, когда они во время забега до Чоппер-мэнора столкнулись с тремя маботами. Казалось, что пришел конец, сгинут все жизни в тщетных попытках выбраться из ловушки, но явился Руперт Огр. Случайно ли он явился именно в тот момент? Или он следил какое-то время, дабы потом спасти Гарольда в последнюю секунду, тем самым зародив в нем любовь и уважение к «великому маку Гомилтону»?

– Мисс Ворлок просто действовала по букве кодекса, – неожиданно сказал ректор, – а то, что она ничего не объясняла, так она и не обязана была.

Кодекс Сергей не читал, как-то не было повода. Обычно все гнулись и бегали на полусогнутых, спеша услужить. Максимум, что было, да, визит все той же Ворлок вживую и сломанные очки.

– В соглашении об Академии Главам Родов прописаны особые права, – сказал Гамильтон, не отрывая взгляда от Гарольда.

Сергею было изрядно неуютно от этого взгляда, так и казалось, что сейчас заглянет внутрь, увидит все. А то и набросится, опять подвесит голым в воздухе. Воспоминание о прошлом «я не смог пробиться внутрь» не слишком утешало, вдруг сейчас сможет? При этом не будь прошлых взаимодействий, взгляд Гамильтона надо полагать, не вызывал бы в Сергее никаких эмоций. Ну или просто "слегка давил бы.

– Поэтому мисс Ворлок отправила тебя, Гарольд, ко мне, чтобы я принимал решение.

– Потому что так прописано в Соглашении.

– Именно! – чуть улыбнулся Гамильтон. – Вспоминая, как принималось это Соглашение… хорошо, что мы заседали в месте, специально лишенном магии, иначе возможно, пара-тройка Родов лишились бы своих глав раньше срока. А голыми руками драться умельцев оказалось мало.

Надо полагать, сам Гамильтон был как раз из умельцев. Боевая магия, боевая магия… а если и правда лишить все вокруг магии, завертелись мысли Сергея в привычном направлении. Гамильтон, конечно, силен, в глаз даст, так и дух выбить может, но как раз на этот случай умные люди придумали огнестрельное оружие.

– Извини, Гарольд, нам старикам только дай повспоминать славные былые деньки, так нас не остановить будет, – сказал Гамильтон. – Просто ранее в Академии не учились Главы, поэтому иногда возникают небольшие казусы. Но Эльза Ворлок одна из лучших специалистов в службе контроля, я ей доверяю и она не подводит, потому что помнит правила и кодекс наизусть.

Судя по всему, это был намек, сливающийся со словами Дункана «правила надо уметь обходить». А чтобы обходить, их надо знать. Но чтобы на такое намекал Гамильтон?

– Разумеется, Гарольд, никакой твоей вины в случившемся, – ректор указал на листок с отчетом службы контроля о происшествии, – нет, даже с формальной точки зрения, потому как мисс Гефахрер и братья О’Дизли не приносили тебе никаких клятв верности, а ты не подтверждал их и не принимал в клан.

– Но мисс Гефахрер…

– Находится под твоим покровительством, это известно, – чуть повел рукой Гамильтон и Сергей замолчал. – Но покровительство и принятие в клан – это разные вещи. Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения, так как основное оно вот. Пруденты напали на Барри Курса, мда, ты же в курсе (Гамильтон чуть усмехнулся), что я встречался с ним и с его родителями ранее, когда ставил на тебя печати?

– Да, – насторожился немного Сергей, потому что такой зигзаг в разговоре выглядел странно. – Только Бёртон Курс погиб.

– Слышал, Руперт говорил, – равнодушно отозвался Гамильтон. – Но это неважно. Мисс Гефахрер оскорбила их действием, а вот Барри Курс ничего не успел сделать, но они напали на него. Ты вправе потребовать с них компенсацию за обиды.

– Дуэль насмерть?

– Компенсацию, не нарушающую правил Академии.

– А что насчет остального? – спросил Сергей. – Штрафы и наказания, они отменяются?

– Все будет так, как перечислено в приговоре мисс Ворлок, – спокойно ответил Гамильтон. – С чего бы наказанию меняться?

– Но как же… нападение на Барри и все вот это?

– Нападение на Барри Курса не должно служить основанием для кровной вражды, это та часть, которая затрагивает Священные Рода и меня, как ректора.

– То есть, если бы я не вмешался, то Пруденты вышли бы сухими из воды?

– Мисс Гефахрер оскорбила действием представителей Священного Рода, – сухо ответил Гамильтон.

Сергей хотел возмутиться, но промолчал, так как осознал, что столкнулся с обратной стороной привилегий Священных Родов, до того игравших в его пользу.

– Что же касается твоего решения разделить со всеми наказание…

– То я продолжаю настаивать на нем! Или у меня нет на это права?

– Есть, – кивнул Гамильтон. – Но подумал ли ты, что скажет Род Чопперов по этому поводу?

– Уверен, будь живы мои родители, они бы меня поддержали! – воскликнул Сергей, увидевший возможность свернуть разговор в нужное ему русло.

– Да, – вздохнул ректор, – Джонатан и Роза… они подавали надежды.

– Возможно, вы сможете пролить свет на тайну их гибели? – спросил Сергей азартно, подаваясь вперед.

– Возможно, и смогу, – ответил Гамильтон.

Глава 27

Сергей невольно подобрался, сам впился взглядом в Гамильтона, словно пытаясь понять, как тому удалось так хорошо сохраниться. Вряд ли Альфред Гамильтон пользовался косметической магией. Тем не менее, не только лысина его напоминала хорошо обкатанный морем валун, но и лицо тоже. Нет, следы и отметины возраста там имелись, но в сто одиннадцать лет, положа руку на палочку, Гамильтону следовало бы напоминать собой печеное яблоко.

Вместо этого – гладкое, обветренное лицо, лет так на пятьдесят, не больше.

– Все зависит от того, что понимать под словами «пролить свет», – продолжал задумчиво Гамильтон, глядя на Сергея и в то же время мимо него. – Рассказать доподлинно, что именно случилось, я не смогу, так как меня там просто не было. А был бы – так спас бы твоих родителей.

Или был, но с противоположной стороны, немедленно подумал Сергей, убивал родителей Гарольда. Тогда, конечно, лучше все отрицать. Почему-то ему очень хотелось, чтобы именно Гамильтон их убил и мгновение спустя понял, почему. В таком случае все превращалось из миссии Матери-Магии во вполне оправданную, морально допустимую месть. Гамильтон убил родителей Гарольда, Гарольд ему отомстил, точка. Все пляшут и поют.

Но так как ни подтвердить, ни опровергнуть эту гипотезу было невозможно, оставалось только слушать.

– Там был Бёртон Курс, – осенило Сергея, – а вы с ним сталкивались потом!

– Сталкивался, – не стал спорить Гамильтон.

– Неужели он не доверил вам, – Сергей осекся.

Если Гамильтон там был, но с противоположной стороны, неужели он не подчистил бы память Бёртону? Тот погиб, но если бы остался жив и рассказал всё? Тогда Сергей считал бы его версию единственно верной и не сомневался в ней. В словах Гамильтона он сомневается, но как их проверить?

Ректор смотрел на него внимательно, словно бы даже сочувствуя.

– Нападение на Главу Священного Рода и его жену, нападение, прошедшее в такой тайне, что никто так и не сыскал следов, – медленно произнес Гамильтон.

Он словно бы хотел подтолкнуть Сергея к какой-то мысли. Или это уже разыгралась паранойя? Никто не сыскал следов, потому что сами сыщики и были нападавшими?

– Несколько сильнейших магов, включая Розу Чоппер, гения защит, и Джонатана Чоппера, носившего перстень Главы-по-Праву, погибли, не сумев ничего противопоставить убийцам, – продолжал медленно, словно булыжники, ронять слова ректор.

Потому что убийцей был сам Гамильтон?

– Возможно, они доверяли нападавшим? – предположил Сергей. – Как Бёртон Курс доверился вам, ректор?

Доверился ли? Бёртон и Пэгги не были магами, возможно, Гамильтон их просто заколдовал? Но зачем он тогда поставил печать на Гарольда? Хотел лишить его магии? Но не проще ли было свернуть шею и сказать, что так и было? Убийц родителей Гарольда не нашли, сгинувших с Гарольдом Курсов точно искать не стали бы.

Пока что достоверно можно было сделать только один вывод: Гамильтон не находился в сговоре с Чопперами, если те вообще участвовали в заговоре. Чопперы проиграли больше всех от того, что Гарольд остался жив: защиты Розы и все с ними связанное.

Насколько тесно вообще Джонатан и Роза Чопперы взаимодействовали с Альфредом Гамильтоном?

– Вижу, ты сомневаешься и у тебя масса вопросов, на которые нет ответов, – сказал ректор. – Незнание порождает недоверие, это верно. Но также верно и то, что знание не всегда является верным.

– Даже если я видел что-то своими глазами?

– Магию иллюзий, неотличимую от реальности? – спросил в ответ Гамильтон. – Я ведь не зря говорил о том, что никаких следов там так и не нашли. Но при этом Бёртон Курс сумел сбежать. Добежать до Чоппер-мэнора, схватить тебя, Гарольд, а также свою семью и сбежать прочь. Тебе ничего здесь не кажется странным?

– Кажется, – медленно произнес Сергей. – Ему дали сбежать?

Возможно, даже сам Гамильтон.

– Внушив ложную версию событий, – кивнул ректор. – Знаешь ли ты, Гарольд, кто такой Владыка Смерти?

– Слышал пару раз, – осторожно ответил Сергей, – хотя обычно все замолкают при его упоминании.

– Потому что это очень постыдная тема – наш же, родной британский маг, обернувшийся против своих сородичей, – пояснил Гамильтон, – и потому что боятся накликать его на свои головы. Суеверия и слухи страшное дело, даже среди магов Священных Родов, и они предпочитают называть его по прозвищу, Владыкой Смерти. Но здесь важнее другое – твои родители трижды сталкивались с ним, сражаясь не на жизнь, а на смерть.

Возможно, что и «Молнию» они готовили против Владыки Смерти, подумал Сергей.

– Поэтому версия, внушенная Бёртону – о том, что был бой с Владыкой Смерти и его соратниками – скажем так, она выглядела весьма достоверно.

– Но вы в нее не поверили?

– Не поверил, – покачал головой Гамильтон.

Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания, и в кабинете воцарилась тишина. Почти абсолютная и потому весьма нервирующая тишина. Обостренный слух Сергея улавливал еле заметное потрескивание, словно стену пыталась прогрызть мышь и это добавляло нервозности. Бормотание радио или телевизора, потрескивание камины, да хотя бы просто отсутствие щитов и звуки с улицы были бы весьма кстати.

– Я спас тебя, Гарольд, – без ложной скромности заявил Гамильтон, – моя печать позволила тебе дожить до совершеннолетия и принять кольцо Главы, а также приехать в БАМ и здесь задавать вполне понятные и естественные в твоей ситуации вопросы.

– Но?

– Но я не хотел бы, чтобы мои труды по спасению твоей жизни пропали зря. Есть такие тайны, которые убивают, или, как минимум, отравляют, при попытке прикоснуться. Ты точно хочешь услышать о тех событиях?

Убивают, подумал Сергей, потому что тот, кто рассказывает и есть убийца. Но в таком случае Гамильтон обязательно соврет. Как его проверить? Да практически никак. Вызвать дух Бёртона с того света, но это вряд ли возможно, упоминаний о таком Сергей не встречал. Копия расследования в Имперской Канцелярии? Так копия же, а оригинал читан еще в Чоппер-мэноре. Свидетели тех событий? Если Гамильтон все сделал сам, то и свидетелей не осталось, не так ли?

В таком раскладе – дохлый номер, только самого Гамильтона ловить на противоречиях, благо тот зачем-то оставил Гарольда в живых. И Пэгги еще жива – методики транса, воздействие заклинаниями, точно вспомнить все обрывки информации, что ей сообщал Бёртон.

И выслушать версию Гамильтона, конечно.

– Да, хочу, – ответил Сергей.

Тайны, которые убивают, ха! Вот он – еще шанс распутать этот клубок. Формально смерть родителей Гарольда вообще никоим боком не относилась к основной миссии, но интуиция нашептывала Сергею, что связь все же есть. Правда о тех событиях поможет ему справиться с Гамильтоном. И если тайна убивает, то всегда можно вцепиться в убийцу и через него пойти дальше, добраться до истины.

– Хорошо, тогда слушай, – не стал разводить политесов Гамильтон. – Те, кто внушал Бёртону Курсу ложную версию случившегося, с нападением Владыки Смерти на считавших себя в безопасности Чопперов, твоих родителей, были мастерами своего дела. Магия воздействия на разум сложная дисциплина.

Которой нет в учебном курсе, отметил мысленно Сергей. Еще одна запретная магия? Возможно. Возможно, что Гамильтон убирал предметы, которые можно было обратить против него? С этим определенно следовало разобраться. И чего это «родители Гарольда считали себя в безопасности»?

– Но, повторюсь, тот, кто к ней прибегал, был мастером. Не только внушил ложную версию, без нестыковок, но еще и расставил внутри ловушки.

– Ловушки? – нахмурился Сергей.

Ловушки внутри сознания? Заглянул и капкан захлопнулся? Вопросу противодействия им надо будет уделить особое внимание, при изучении.

– Да, ловушки, – кивнул Гамильтон. – Самую опасную их разновидность, пассивную, срабатывающую только при попытке заглянуть именно в эти воспоминания и проверить их. Незаметное обволакивание и внушение того, что ложные воспоминания – настоящие. Кто-то другой, с меньшим опытом, чем у меня, обязательно попался бы.

– То есть Бёртона Курса выпустили затем, чтобы разнести ложную версию событий, – произнес Сергей. – Но при этом о ней так никто ничего и не узнал, так как сам Бёртон сбежал, скрылся и его так и не нашли. Но смысл?

– Обрати внимание, – указал Гамильтон, – ему внушили забрать тебя, якобы по просьбе твоих родителей.

– А мои родители не могли такого попросить? Вы были настолько близки с ними, что можете уверенно это утверждать?

Немного нагловато, ну да ладно. Уж дружил с ними Гамильтон или нет точно можно проверить, заодно убедиться на косвенных, врет или нет.

– Близок? О нет. Они были замечательными студентами, гениями, восходящими звездами своего поколения. С Главами Священных Родов я обязательно встречаюсь минимум раз в год, на Святочном Балу у Императора. Это традиция, которая, увы, слабеет, вместе с верой и влиянием магликанской церкви.

Сергей промолчал, так как в церковь не ходил, службы не посещал и старался не влезать еще и в эту сторону общественной жизни. Может быть, потом. Мать-Магия его точно поймет в этом вопросе.

– Но близостью это никак нельзя было назвать, – продолжал тем временем Гамильтон. – К вопросу о том, почему я уверен, хм. Возможно именно тебе, Гарольд, будет нелегко это понять, но Священный Род и Источник, родовой мэнор, для мага это все. Безопасное убежище, колыбель, место, где тебя поймут, поддержат и укроют. Просить о таком Джонатан и Роза могли бы только в одном случае – если бы на них действительно напали другие Чопперы, с целью лишить власти. Но ты же помнишь, что просьба их – на самом деле наведенные, ложные воспоминания?

– Тогда зачем?

– Хотел бы я знать, – в голосе Гамильтона послышалась легкая досада. – Так вот, об уверенности. Мастерство исполнения ментальных ловушек. Этого не мог сделать Владыка Смерти – он боевик, до мозга костей, возможно лучший боевик всего мира.

– А как же Одноглазый Грег? – вырвалось у Сергея.

И сам Гамильтон?

– Разве ты не слышал, что Одноглазым он стал, как раз столкнувшись с Владыкой? Почему ты думаешь, он состоит наполовину из протезов? Даже у магии исцеления есть пределы, а Владыка Смерти никогда не стеснялся кидаться проклятиями и необратимой магией. Его приспешники, впрочем, тоже. Но и они – боевики, а не менталисты, никто из них не смог бы исполнить подобного. Среди Чопперов умельцев подобного уровня в то время тоже не было.

– Значит, кто-то еще?

– Значит кто-то еще. Возможно ты, Гарольд, разберешься, кто это был, кровная месть за родителей дело угодное Матери-Магии. Моя ловушка, во всяком случае, не сработала.

Сергея опять пронзило диссонансом. Под разговоры об угодных делах, Гамильтон творил нечто такое, что Мать-Магия хотела его убить.

– Но если вы избежали ловушек, то почему не сняли с Бёртона Курса наведенные воспоминания?

– Потому что не мог, – просто ответил Гамильтон. – Не повредив ему мозги, во всяком случае. Был только один безопасный способ снятия – магия Источника и поэтому я оставил все, как есть, поставив на тебя печать, чтобы не обнаружили и предупредив Бёртона, когда она спадет.

– Но все же непонятно, зачем вообще было прибегать к такому ходу?

– Тут остается только гадать, но мне кажется так. Дополнительный вред Чопперам, а также увод внимания в сторону и повышение достоверности ложной версии. Если бы не моя печать, тебя бы быстро нашли, Бёртона схватили и скорее всего казнили бы за похищение, но перед этим прочли воспоминания. Ловушки срабатывают, достоверность подтверждена, Бёртон казнен. Владыка Смерти – даже если бы он стал оправдываться, все равно ему никто бы не поверил.

Сергей не знал, что сказать. Заявить, мол, не надо было ставить печать? Но воспоминания Парри, тот как раз ужасался, что все Туки-Курсы могли бы погибнуть и он никогда бы их не узнал.

– То есть им все равно не нужна была моя смерть. Возможно, не стоило ставить печать подавления?

– Возможно. Я рассудил так, что убившим твоих родителей нужно было обязательно зачем-то внушить свою версию случившегося, стало быть, они придут за Курсами. Но, как я уже сказал, моя ловушка не сработала и никто так к ним и не пришел. Магия Источника могла бы помочь, но, увы.

Мысль о том, что разгадка была так близка, достаточно было бы потратить еще десяток жизней, обойтись без жертвы Бёртона, вызвала у Сергея желания вырвать клок волос. Или метнуть убийственное заклятие в Гамильтона, а потом пытать, пытать, пытать!

– То есть вы наблюдали, но не вмешивались?

– Курсы присягали Чопперам, а не мне, – равнодушно отозвался Гамильтон.

Воспоминания Парри однозначно утверждали – пропагандой Гамильтона Туки не занимались. А ведь было бы так просто и безопасно, с самого детства внушать, какой «великий мак Олфред Гомилтон» и все, импритинг потом никуда не делся бы, даже после омытия магией Источника.

Возможно, Гамильтон и не врал в этом вопросе.

– Если тебе нужна будет моя поддержка в этом вопросе, не стесняйся, Гарольд, – предложил Гамильтон.

Шанс ударить его в спину? Тело непроизвольно дернулось в страхе, ягодицы сжались. Возможно, с прямыми покушениями пока стоило погодить.

– Спасибо, – выдавил из себя он.

– Что же касается наказаний, то я готов пойти навстречу и снизить их тяжесть, для всех, но только если ты дашь слово, что подружишься с Прудентами и вы закроете разгорающийся между вами конфликт, – неожиданно сменил тему Гамильтон.

Ловушка? Возможно. Но и шанс в то же время. И команда будет признательна, у тех же О’Дизли наверняка уже полно предупреждений в делах.

– Даю в том слово, – твердо ответил Сергей.