Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

В дверной проем очень так робко заглянул тридцатилетний, интеллигентного вида капитан и замер сусликом, не осмеливаясь прервать гневные пассажи Военного министра – с каждым новым обнаруженным объектом «попила» Ванновский все больше входил во вкус и багровел лицом. Удар бы не схватил от такого накала.

Я вопросительно посмотрел на капитана, и тот строевым шагом подошел ко мне. Министр и прочие его заметили и позволили доложить, что личный состав к Смотру готов, а еще через сорок минут состоится плановый обед – он по расписанию ровно в полдень.

– Считаю полезным отведать солдатской еды, – высказал я министру пожелание.

Вертикаль же.

– Непременно, Георгий Александрович, – подтвердил получение Ванновский. – Желаете, чтобы я присоединился к Смотру?

– Вы нужнее здесь, – улыбнулся я. – Жду подробный отчет о расследовании махинаций данных утративших офицерскую честь деятелей, – кивнул на вжавших головы в плечи полковника и каптенармуса. – Не далее, чем к исходу недели. Уверен, вы справитесь с этой задачей достойнейшим образом, но позволю себе напомнить о важности отслеживания цепочки хищений снизу и доверху. Господа, – обратился к «утратившим честь». – Я решительным образом вами недоволен. Ведите, капитан.

И мы с капитаном отправились общаться с мужиками. Ну его, этого министра – вот он на недостаточно сияющие бляхи среагирует в полном соответствии с армейской традицией.

Эпилог

Посетить премьеру новой оперы Петра Ильича Чайковского в компании с самим композитором – это почти историческая возможность, поэтому я с восторгом принял приглашение Дагмары в Мариинку: сам композитор, по ее словам, пригласить меня постеснялся, пусть и лауреат Премии Романовых Первой степени и гений, но чувство ранга никуда не денешь. Императорская ложа ждала нас девятого марта – восьмое, в соответствии с недавним Высочайшим указом, у нас отныне считается праздником «День матери». Международный женский день нам в свете оглушительного треска института семьи учредить невместно, но работать будет и в нынешнем виде – каждая женщина в эти времена иначе как будущая или действующая «мама» не воспринимается.

Беременность любимой супруги ожидаемо вызвала у семьи радость и укрепила позиции Маргариты – грошь цена Императрице, которая не способна подарить Династии будущее. Почему-то все дружно решили, что первенцем обязательно станет наследник. Из-за моей многократно подтвержденной в глазах окружающих «богоизбранности», полагаю.

Я не считаю ближайшую родню плохими людьми – всё, с чем я столкнулся, включая попустительство Александра в вопросах коррупции, говорит прямо об обратном – Высочайшие Романовы слишком хорошие люди с соответствующим отношением к родственникам и друзьям. Однако, если первой родится принцесса (дочка всегда принцесса в глазах отца, но здесь буквально!), мама с папой и Ксюшей (сразу после премьеры с Дагмарой поедет в Данию, готовиться к свадьбе, на которой будем присутствовать вся верхушка Империи, включая нас с отцом) могут словить «разрыв шаблона» и чисто в силу многолетней привычки избегать негативных эмоций дать внучке/племяннице и невестке меньше любви, чем положено. Марго этого тоже опасается – не прямым текстом мне рассказала, а как положено, намеками с оговорками формата «моя новая семя прекрасные люди», но суть прочитать было не трудно. Что ж, когда не можешь повлиять, остается только ждать и надеяться. Чисто личный момент – дочку мне хочется сильнее, чем сына, но с прикладной точки зрения Наследник укрепит мои позиции.

Вновь обратим взгляд в «настоящее прошлое» – чтобы Николая снес разгневанный народ, ему пришлось много лет возлагать Высочайшее пренебрежение на народные чаяния, стать косвенным виновником Ходынки, залить кровью Революцию 1905-го дога, проиграть Русско-Японскую (смысла которой народ у упор не понимал, а объяснить ему не потрудились), разогнать несколько Дум, принять вместо Конституции кастрированный, компромиссный (в данном случае значит «не нравящийся никому») ее вариант, ввязаться в Первую мировую с крайне дерьмовым началом (и неважно, что такова «мировая практика»), ничего не делать с обернувшимися десятками тысяч бессмысленных потерь, продиктованными чистой ослиной тупостью и личными амбициями решениями командования и очень лениво заниматься внутренним развитием страны. Но даже это все не факт, что привело бы к такому печальному итогу, если бы на семейном фронте у Романовых все было бы хорошо. Плохого царя народу терпеть не впервой – он же не вечный, а наследник может оказаться молодцом – но увы, Николаю не повезло и здесь: даже представить страшно, насколько катализировали процессы деградации страны проблемы с наследником. Такая цепочка провалов на всех уровнях народом в эти времена может восприниматься единственным образом – как божественную опалу на Романовых.

Мой кредит доверия уже несоизмеримо выше того, чем располагал Николай в начало своего правления. Даже если Маргарита родит мне пяток девочек подряд, это, конечно, несколько расстроит всех патриотично настроенных подданных (а их большинство, у нас же тут нормальный имперский фашизм), но в ломающую хребет соломинку не превратится – я молод, намерен не меньше тридцати лет на троне сидеть, а у Династии есть запасные варианты – дети Миши, например, правом наследования в этой ситуации будут обладать. Кроме того, пусть и потешные, но Конституция, Дума и прочие типа-демократические инструменты значимость скорейшего появления Наследника несколько убавят.

Воистину «у страха глаза велики» – в первые месяцы я постоянно находился на грани паники при одной мысли о Петербурге, но реальность оказалась несоизмеримо приятнее. И слава Богу!

Сидящая слева от меня Маргарита сегодня красуется шикарно сочетающимся с платьем нежно-зеленых тонов изумрудным комплектом: колье, серьги, браслет и брошь – подарок Императора на «день матери». И без учреждения праздника подарил бы, сразу по получении новости о беременности, но решил обождать для большего символизма. Изумруды для беременных в эти времена считаются полезными: зеленые камни, зеленая листва по весне, получается – новая жизнь.

Маленькая жизнь маму особо не тревожит – порой на Марго накатывает легкая дурнота, из меню пришлось убрать всю рыбу – вот от нее любимая испытывает дурноту полноценную – но на этом все: любимая лучится здоровьем и являет собой приятнейший для меня образец счастливой в семейной жизни дамы. Легкий «перенос» беременности совсем не редкость, но я немного грешу на своё чудесное здоровье и «много» надеюсь на то, что будучи половинкой меня, малыш или малышка унаследуют хотя бы половину жизненных сил.

Еще один подарок от Августейших родителей убыл в Японию с семейной печалью и легким Высочайшим зубовным скрежетом. Не только сын Менделеева съездил в Японию с долгоиграющими последствиями: гейша Харука после ночи с Николаем «понесла». Письмо об этом мне написал лично Император – по его словам у Харуки допущенных к самому сладкому пункту программы клиентов после Никки не было первые месяца три. Потом их не стало из-за выросшего живота. Фотография прилагается – мальчик, названный Акирой, очевидный полукровка с европеоидным разрезом глаз. Генетической экспертизы по-прежнему не существует, поэтому пришлось семейно совещаться с Дагмарой и Александром. Гейша – это все-таки проститутка, пусть и с солидной пачкой нюансов, и такой бастард к перевозу в Россию непригоден: даже если отдать его на усыновление каким-нибудь графьям или князьям (только кликни, и выстроится здоровенная очередь), репутационный удар будет солидным. Дагмара от избытка чувств плакала – с одной стороны к бастардам отношение однозначное, а с другой – это ее внук от покойного сына. Плохо было и Императору – по тем же причинам.

Удар судьбы вылился в шок, который в свою очередь показал мне, что жизнь все-таки продолжается, а «король (цесаревич в нашем случае) умер – да здравствует король» работает не только на подданных, но и самих носителей короны: в первую очередь мама с папой без нужды заверили меня, что бастарду прав на Престол не видать как своих ушей. Далее, проговорив формальности на тему «хоть что-то от нашего Никки осталось, какая радость» и вытерев слезы, они принялись ругать Николая за то, что «не совладал с похотью». Под конец совета родители взяли себя в руки целиком, и, после выработки решения – выдать денег, титул и пожелать удачной жизни в Японии – как ни в чем не бывало обсуждали наше с Марго и будущего ребенка будущее. В Крым по лету поедем, на целый месяц – там относительно свободные от работы времена как раз настанут, весна и осень загружены. Обсудили и какого коня лучше подарить внуку, когда он достигнет нужного возраста. Вообще девочка не подразумевается, даже как-то теряюсь: может знают что-то лучше меня? Заодно строительство милых семейных планов призвано показать, что законный внук в глазах дедушки и бабушки занимает центральное место – это и так понятно, но в нашей семье любовь принято доказывать словом и делом.

Императорская ложа театра очень удобная штука, если игнорировать завистливые взгляды с балконов и партера. Не на меня направлены – уровень не тот – а на семейство Юсуповых, удостоившихся чести составить нам компанию. В ложе просторно, царит уютный полумрак, сидения удобнее некуда, а во время представления лакеи подтаскивают напитки и закуски.

В ложе же находится и мой оперный дьяк – в «Гусях-лебедях» (ТЮЗ еще не готов, поэтому пока будут ставить в Мариинке) для него роли нет, приглашен чисто на правах фаворита с целью увеличения славы – сидит в почетном втором ряду, и я порой оглядываюсь, чтобы обсудить с ним и композитором (последний левее Марго сидит, между ней и Дагмарой) вокальные данные актеров. «Сестрицу», «братца», «яблоньку» и «мышку» играют юные дарования, обкатанные на менее значимых ролях. В будущем они лягут в основу «ТЮЗовской» труппы – она почти набрана, репертуар тоже подкопился, и всю весну в Мариинке будут давать премьеры. Из-за того, что спектакли носят детско-юношескую направленность, зритель приходит семейно. Вот там, в заднем правом секторе партера, три десятка кресел заняты самыми толковыми студентами из Александровского дворца – вот они на нас смотрят без зависти, с чистым и греющим душу детским восторгом.

В ТЮЗе бесплатные показы для групп ребят вообще будут стоять на потоке – три четверти мест навеки забронировано для них. Толковые студенты и гимназисты – это понятно, полезно в качестве поощряющей к усердию меры, но чаще в театр будут привозить ребят из приютов, рабочих районов – предприятиям была спущена «указивка» рассказать рабочим о возможности отправить детей в театр. Под присмотром педагога и полицейского, родителям с ними нельзя – не потому, что «это быдло все равно ничего не поймет», а потому что детей много, а ТЮЗ, пусть и вместит почти две тысячи зрителей, у нас один. Чтобы избежать злоупотреблений со стороны предпринимателей – «хочешь билетик? А попаши-ка за них пару недель в две смены» – ребят будем выбирать на основе лотереи. Победители, посмотрев спектакль, удаляются из списков на год, чтобы пропустить через такое хорошее мероприятие как можно больше детей. Не забыли и крестьян – старосты близлежащих сел и деревень тоже проинформированы о том, что вскоре придется помочь собрать отобранных детей в кучку для дальнейшего трансфера. Деревенские едут с ночевкой, а кормят до и после представления вообще всех.

С 83-го года по провинциям начнут проводиться олимпиады. Пока – только по математике. Победители – три призовых места на каждую губернию – получат билеты в ТЮЗ с недельной экскурсией по Петербургу со включенным питанием. Дорогу так же оплачивает казна, а сверху победителям выдается сто рублей – это позволит семье пережить долгую (для кого-то поездка займет месяца три) поездку без риска пойти по миру: победитель ведь может оказаться сыном рабочего или зажиточного крестьянина – да, считай актуальный времени средний класс, но покрыть упущенные прибыли правильно, не говоря уже о том, что такая наглядная материальная награда за хорошо работающие мозги выступит мощным стимулом для саморазвития.

Народ вообще в эти времена образование уважает – если показать какому-нибудь хроноаборигену видео, на которых дети и взрослые из моего времени рассказывают, насколько эта ваша школа и вообще образование бесполезны, хроноабориген даже не станет крутить пальцем у виска, сразу же отправившись в ближайший храм, молиться за исцеление настолько запущенного скудоумия.

Занавеска ведущего в коридор прохода отодвинулся, и в ложу вошел Остап. С поклонами и тихими извинениями он добрался на меня и наклонился к уху:

– Георгий Александрович, только что донесли – его высокопревосходительство Алексея Александровича застрелили.

Спасибо, Зиновий Петрович. Клянусь – все, что обещал, сделаю.

Павел Смолин
Главная роль 6

Глава 1

Солнышко приятно грело укрытую соломенной шляпой голову, простенький, без знаков отличия и орденов белый хлопковый костюм неплохо спасал от влажной жары, бричка под нами жизнеутверждающе тарахтела по вымощенной камнем дороге.

Третий день в Крыму обещал быть столь же прекрасным, как и предыдущие два, но в сегодня у меня больше свободного времени – первые два дня ушли на экскурсионную поездку по Севастополю и встречи с флотскими, армейскими и гражданскими (чиновники) контингентами.

– Смотри, цирюльня, – указал я брату-Мише на первый этаж двухэтажного здания, совершенно стандартного для Империи этих времен вида, решив придать лекции по азам экономики наглядности. – Не только головы там стригут, но и бороды с усами равняют.

– Вижу, – серьезно кивнул уважающий меня младший брат.

Иначе слушать бы не стал – это же без пяти минут подросток.

– Когда наш предок Петр запретил боярам ношение бород, рынок ухода за волосяным покровом уже существовал, – продолжил я. – У кого-то, конечно, был личный брадобрей, но менее состоятельные господа ходили в подобные заведения. После запрета бород случилось что? – укрепил вопросом понимание.

– Рынок сократился на треть? – догадался Миша.

С улыбкой кивнув, я добавил:

– Жизненно необходимо взвешивать свои решения: их влияние на обычных граждан, прямо и косвенное, их отражение на экономической жизни страны – тож прямое и косвенное.

– Сложно, – вздохнул Михаил и пообещал. – Я буду стараться.

– Старайся, и кто знает – может однажды и пригодится, – подмигнул я ему.

– Все равно тебя не убьют, – отмахнулся он. – Зачем мне?

Такие вот диалоги с девятилетним братцем.

– Мир велик и пластичен, – повернулся я к окну, голосом нагоняя загадочности. – Меня-то не убьют, это очевидно, но в ходе исторического процесса в наши руки может попасть что-то, что не сделать частью России – это придется отдать под руку умному и деятельному человеку. Такому, кто точно не ударит мне в спину.

Глаза братика загорелись – семена упали на благодатную почву, и теперь расцветут толкающими на саморазвитие амбициями.

Активное многодневное кручение головой позволило сделать логичный вывод: «тут вам не здесь». Курортная сфера Крыма в эти времена развита из рук вон плохо – с состоянием дел в соседних городах я ознакомился по картам, отчетам и фотографиям. Такое себе – тамошний воздух бумага не передает – но делать выводы позволяет. Зачатки, способные удовлетворить узкую прослойку «среднего класса» и еще более узкую – «состоятельных господ», конечно имеются: вон столб под газовым фонарем целиком объявлениями залеплен.

«Приобретайте путеводитель от Сосногоровой и Москвича, сэкономьте ваше время!» – это вместо интернет-карт, «Гостиница для состоятельных господ предлагает апартаменты с видом на море, газовым снабжением, горячей водою и полным пансионом, включая горячительные напитки» – «всё включено» в этом времени уже освоено, «Лечебница доктора Федорова для легочных больных предлагает множество целебных процедур и прогулку в уютном парке возле моря. К услугам оздоравливающихся дам и господ – новейшее лекарство от легочных хворей „изониазид“. Полный пансион». Новинка освоена, «легочных больных» здесь каждую зиму очень много, а основной сезон начинается осенью. А вот и грозное предупреждение, подписанное самим градоначальником: «Мужчины, наблюдающие за купающимися женщинами, будут забираться в участки, а затем высылаться из Севастополя этапным порядком». Нельзя на одном пляже обоим полам нынче купаться – времена строгих нравов. Касается это и одежды – как дамы, так и господа неизменно погружаются в море в плавательных костюмах, закрывающих все от горла до пяток.

Сдаются и комнаты с койко-местами в частных домах – с «пансионом» и без. Цены не сильно отличаются от гостиничных и санаторных: на курорте сезон целый год кормит, поэтому местных я нисколько не осуждаю. Когда дойдут руки, гостиниц и частных домов вдоль береговой линии прибавится – не прямо здесь, где квартирует славный Черноморский флот, а в поселениях «гражданского» направления – в любимой многими уже сейчас, и к сентябрю превращающейся в центр светской жизни Ялте, например. Курортная жизнь в свете работы по улучшению благосостояния подданных вообще сильно изменится, но это – дела более приятного будущего.

О недалеком прошлом думать не хотелось, но проклятые воспоминания все равно лезли в голову – начиная прямо со «сцены покидания Августейшей семьей премьеры»: не усидел Император в ложе после получения известий о смерти брата, пришлось нам всем во дворец ехать, принимать доклады, накручивать хвосты непосредственным охранникам дяди Леши и вырабатывать решения – тогда на меня в первый раз в этой жизни откровенно наорала Высочайшая глотка:

– Доигрался⁈ Весь Двор знал, что ты под Лёшку копаешь, судом грозишься!

– Юпитер, ты злишься, значит ты не прав, – скучным тоном ответил я.

Поорет да перестанет – без доказательств «подвиг Рожественского» ко мне не привяжешь, а их нет и быть не может. Император это хорошо понимает – на такой должности, учитывая рождение и воспитание в недрах Дворах, попросту не возможно стать верным адептом указов, постановлений, нормативных актов и служебных инструкций. Я в этом плане скован гораздо меньше: я оперирую пониманием, под которое по мере надобности смогу подвести любые бумажки.

– В Лондоне у тебя был приватный разговор с этим… с этим…

– С этим русским офицером, который не выдержал развернутой дядюшкой кампании по уничтожению нашего Флота, – подсказал я.

– Это все ты! – ощерился Император. – Ты его настрополил!

– И поэтому больше года собираю свидетельства махинаций покойного и ношу их посмотреть тебе, выпрашивая возможность инициировать судебное разбирательство, – откинулся я на стуле, сложив руки на груди.

Богоизбранный сын недоволен беспочвенными обвинениями, папа. Теперь нужно использовать паузу, дарованную гневно хватающим воздух ртом Александра:

– Как вы это вообще себе представляете, папа? Вызываю я такой Рожественского на упомянутую вами «приватную встречу» – содержание которой, кстати, до вас доведено в обычном порядке – и говорю ему: «Великий Князь Алексей Александрович проворовались, поэтому вам, дорогой Зиновий Петрович, надлежит взять револьвер и убить сначала его, а потом себя»? Как вы полагаете, папа, что сделает нормальный русский офицер, услышав подобное из уст цесаревича?

– Наглец! – припечатал меня по итогам «лекции» Александр. – Как ты со мной разговариваешь? Учить меня вздумал, щенок⁈ Все-то ему не так, везде у него воры и бездельники, все цари до него – кретины никчемные, один он весь золотой и в перьях!

– Я не сделал и не сделаю ничего, что вам не по нутру, папа, – спокойно ответил я.

– Вон с глаз моих! – бросил в меня Александр подушкой и скривился – бросок обернулся вспышкой боли в невозможной к вживлению обратно в тело ноге.

– Доверено ли мне будет разобраться с последствиями? – продолжил я изображать спокойствие.

У меня всегда есть запасной план – получится не так круто, как в основном, но Флот я так и так перетряхну.

– Во-о-он!!!

Твердого «нет» мной услышано не было – Александр просто в горе и гневе, но по-прежнему согласен проводимой мной внутренней и внешней политикой – поэтому, покинув апартаменты Императора, я взялся за дело – письмо Рожественского с перечислением хищений отправилось в печать, туда же отправилось мое обещание разобраться и напоминание служивым гражданам использовать для донесения тревожных вестей нормальные инструменты, а не револьвер.

Далее – экстренный сбор нашедшихся в столице Романовых. Четыре часа толкли из пустого в порожнее, но мне удалось убедить родственничков, что придавать Рожественского посмертной анафеме, а из дяди Леши лепить великомученика прямо вредно – народ не Тимошка, видит немножко. Изрядно помогли Романовы, которые решили накрепко «завязаться» на меня, а гибель столпа Высочайшей фронды выбила почву из-под ног остаткам «сопротивления». На меня, как и ожидалось, бочку катить никто не стал – даже если что-то такое в головах и бродило, желающих писать против ветра – это всегда себе во вред! – не нашлось.

Следом – экстренный сбор Госсовета и живительные пинки всем имеющим доступ к Флоту функционерам: вы, значит, проблему проглядели, а мне разгребай? Император очень вами недоволен, господа! Весь март и апрель поглотили расследования и суды – не только во Флоте, но и в армии – господин Ванновский мой намек с внезапной проверкой и случившееся конечно же сложил и сделал выводы. На каторге резко прибавилось и еще прибавится аристократии и солидных погон, а в казне – конфискованного имущества и активов, которые будут направлены на затыкание финансовых дыр во Флоте и приведение его в надлежащий, достойной славы адмирала Ушакова, вид.

Безусловно, ворье при погонах на этом не закончилось. Будут и проблемы с желающими повторить «подвиг Рожественского», но единичные мертвые ворюги и герои в моих глазах гораздо меньшая проблема, чем повальное воровство. Даже наоборот хорошо – за каждым ЧП будет проводиться расследование, и в случае, если причиной фатального демарша стали банальные личные обиды и чувства, память о «герое» очень быстро превратится во всеобщее презрение. Спустя парочку таких «кейсов» браться за револьвер господа офицеры перестанут, предпочтя ему донесения куда следует. Часть из них, как водится, обернется ничем или отправкой в отставку неудобного «доносчика», но здесь имеется несовершенный, но предохранительный контур: если воровать много, тебя пристрелят собственные подчиненные. Если увольнять много подчиненных, пробудятся смежные спецслужбы – «изба» (КИБ, он же КГБ) пока никакая, что-то типа полутайного ордена для нескольких тысяч энтузиастов, но некоторая работа с бумагами позволила допустить к армейским и флотским сметам ОБЭП – последний тоже в стадии развертывания, в основном кадры только учатся своему непростому делу, но в качестве «пугала» использовать можно уже сейчас. Через пятилетку подготовительный этап закончится, и КИБ начнет свою победоносную поступь по планете.

Новость о беременности Марго в этой связи была вброшена в инфополе быстрее, чем планировалось – чисто перебить «повестку» и увлечь народные мысли в более созидательную и безопасную сторону. С этой же целью усилилось количество печатных материалов: велено печатать забавные случае «из жизни», развернуто описывать появляющиеся каждый день материальные новинки – не изобретения, тех на каждый день не напасешься, но открытие нового училища, завода и прочей фигни создает хороший газетный фон, в котором тонут скромные заметки о ходе расследований.

Александр после той вспышки гнева неделю не принимал никого, кроме Дагмары и Маргариты – сильно по покойному брату горевал, но палок мне в колеса не ставил, за что ему низкий поклон. Здоровье Государя заставило нас всех беспокоиться – Александр бодрился, но какой угасающий человек, если у него на это остались силы, не будет? Март организм царя справлялся сам при помощи здорового питания, заботам докторов и обыкновенных для этого времени лекарств. Само собой, отправиться на окраины страны дирижаблем в этой ситуации Александр не смог и не захотел – душу Императора грызла хандра, помешать которой набирающаяся жизни природа за окном и приветливое солнышко были не в силах. Еще одним «допущенным к телу» оказался наш духовник, который счел нужным ходить ко мне с докладами – я это запомнил и оценил. Весь старательно убираемый подальше во время визитов жены и невестки «мрачняк» проливался на духовника щедрым потоком, и больше всего Александра стали волновать вечные вопросы – спасение души и посмертное бытие.

В апреле болезнь усугубилась, и пришлось применить пенициллин. Помогло – Император окреп и возобновил свою «пенсионерскую» работу, но никто не обольщается: единожды попав в организм, антибиотик убивает все плохое, даря облегчение, но оставляет после себя бактерии, которым на пенициллин побоку. Работа над более совершенны антибиотиками ведется, но… Здесь тоже ни у кого нет иллюзий.

Дирижабль, тем не менее, простаивать не стал – один увез в Николаевскую губернию не хватающих там специалистов и несколько тонн грузов, а мы с Дагмарой, Марго, Олей и положенной нам свитой убыли на другом в Севастополь – не пропадать же выгодному пиару воздушного транспорта. Александр отпустил нас привычным для себя нынешнего «нечего к калеке себя приковывать». Ныне рейс Петербург-Севастополь стал регулярным, цены на полет чудовищные, но желающие расписаны до конца года – необычный досуг состоятельными господами ценится.

Добравшись до бухты, мы с Мишей окунулись в прохладное море, любезно пообщались с нашедшимися рядом отдыхающими, и вернулись в нашу резиденцию – к дамам, которые от прогулки решили сегодня воздержаться. Папка с бумагами привычно ждала меня на столе кабинета, и первое же письмо заставило поморщиться и перекроить мои личные планы: Императору стало так плохо, как никогда до этого, и лейб-медики боятся, что Государю осталась пара недель – не успели нормальные антибиотики.

Можно уже забить и позволить Александру покинуть вредную, больную плоть и не думать больше о тяготах своей доли, но эгоизм и банальный страх за собственную шкуру не дают выбрать этот путь – Двор «вчерне» под меня адаптирован, но я не обольщаюсь: сейчас за моей спиной стоят самые могучие фигуры Империи, и гибель одной из них способна породить огромные проблемы.

Вздохнув, я забил на остальные документы и пошел расстраивать родню новостью о сегодняшнем собственном возвращении в Петербург – есть у меня один козырь, работоспособность которого ничем не подтверждена. Попытка не пытка.