Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

Соавторы: Павел Смолин,Дмитрий Дорничев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 333 (всего у книги 354 страниц)

– Споткнулся о порог при выходе из дома, лучше вернись, пути не будет, – напомнил примету Хиркус. Тут же пояснил: – Я ни в какие приметы не верю, конечно… Но ведь так говорят!

– Тогда и молчал бы! – отрезала неприязненно Шилема. – А я верю!

– Ты? – чуть не подавился от смеха Хиркус.

– Если вы утверждаете, что выбросы не редкость, то пойдём плотной группой, плечо к плечу, – прекратил перебранку Иван. – Всем взяться за руки!.. Готовы?.. Пошли!

Ходоки скученно ступило в тёмное пятно центральной площади Фимана, и стали на дорогу времени.

Поле смерти

Поворот налево и опять направо… назад…

Джордан с помощью КЕРГИШЕТА уверенно вёл команду в будущее.

Ходоки, сбитые с толку бессмысленными, с их точки зрения, рысканиями в поле ходьбы, стали роптать на местного ходока и чем дальше, тем больше. Давно зреющая неприязнь к нему вот-вот должна была выплеснуться.

Первой не выдержала Шилема.

– Если он ещё раз повернёт назад, я напомню ему, что водить нас за нос, как Моисей водил свои племена по пустыне сорок лет, чревато для его здоровья! – высказалась она витиевато, но с угрозой в голосе.

– Что ты несёшь? Какой Моисей? – отозвался на её угрозы Хиркус. – Ты же там была, как я знаю. Даже кому-то глаз подбила. А повторяешь сказочные сюжеты, возникшие ещё тысяч за десять до того. А то и много раньше.

– Вот я ему и напомню… сюжет, чтобы он знал!

– Он знает! – резко оборвал её Иван, который тоже утомился, следуя за Джорданом и ускоренно пробивая ходоков за собой. – Я уже вижу грань будущего. – Несколько позже сказал, уже обращаясь к Джордану: – Действительно, что-то сегодня уж очень долго идём. На дороге изменения?

– Не изменения, а каша сплошная. Время пластами уложено. Это, думаю, оттого, что нас много.

– По всей видимости, так оно и есть, – кивнул Иван.

Он уже внутренне готовился к предстоящему пробиванию всех, идущих с ним, в своё будущее. Здесь, в Кап-Тартаре неизвестно ещё было, как это будет выглядеть. Правда, одних он уже знал. За себя был уверен, также как за Джордана, дона Севильяка и Шилему – те двое сами были из будущего, хотя и не дальнего, но достаточного, чтобы добраться до того времени, куда стремился Иван. Можно было надеяться, что с Арно ему затруднений тоже не будет. А вот Хиркус и Жулдас оставались для него пока что неизвестными величинами.

Собираясь сюда, он вначале хотел каждого из них в отдельности проверить на способность пройти с ним в его будущее. Но как представил, сколько это потребует сил у него и у Джордана, то отказался от затеи. Понадеялся, уж если ему удалось аппаратчиков вытащить из временной ямы, а потом в Кап-Тартар несколько десятков ходоков провести, то этих – и подавно.

Джордан, поддержанный КЕРГИШЕТОМ, продолжал всё также, петляя, вести ходоков в будущее. И казалось, эти, ставшие уже рутинными, движения так и будут продолжаться до бесконечности.

– Теперь надо туда… – начал Джордан и осёкся, протянув на выдохе: – О-о!..

То, что остановило его на полуслове, внезапно почувствовали все, так как дорога времени для каждого из них в отдельности стала резко и кардинально меняться.

У Джордана мир поблек, выцвел, потерял краски, а значит и ориентиры. Дон Севильяк задохнулся от неприятного запаха, закашлялся. Арно оказался на пятачке верхушки столба над пропастью. Шилема издала нежный, не свойственный ей, звук и прижалась к Ивану, впиваясь в него не только руками, но и зубами, чтобы никакая сила не могла бы оторвать её от него. Хиркус замер в нелепой позе, словно его разбил приступ радикулита, – невзначай повернулся, а встать нормально мешает нестерпимая боль. Жулдас оторопело оглядывался, стараясь не пропустить момента мнимого нападения неизвестно от кого…

Сам КЕРГИШЕТ ощутил озноб, поднимающийся от ног до макушки, как если бы снизу задул свирепый морозный ветер.

Но для всех поле ходьбы загустело, наливаясь тревожным мраком. Мгновениями позже оно прояснилось, но это было уже другое поле, с разительно отличным пейзажем, если можно так назвать то, что предстало взору ходоков.

– КЕРГИШЕТ, – стуча зубами, едва не плача, простонал Джордан. – нас всё-таки сюда занесло…

Иван машинально освобождался от тисков цепкой Шилемы, вжавшейся в него всем тщедушным, почти невесомым для него, телом.

Они стояли в немом оцепенении на обочине небольшого распадка, сплошь заваленного трупами людей.

Их позы и плоть, не успевшая ещё разложиться, и сохранность погибших свидетельствовали, что всё это избиение случилось внезапно и совсем недавно, днём, а то и считанными часами раньше.

На мёртвых лицах застыла не столько маска ужаса от происходящего с ними, сколько удивления. Они в последнее мгновение своей жизни что-то увидели, попытались осмыслить, что же это появилось перед ними, но тут смерть скоропостижно настигла их.

Можно было гадать, как они попали сюда – ещё живыми или уже мёртвыми, но создавалось впечатление, что их сбросило с небольшой высоты, поскольку трупы лежали в несколько слоёв: ничком, навзничь, торчком – ногами или головой вверх…

– Что же это такое? – онемевшими губами прошептал Хиркус, потрясённый увиденным.

Его и так длинное лицо, казалось, вытянулось ещё на четверть.

Немало повидавший битв и полей после этих схваток, он впервые столкнулся с подобным на дороге времени. Так же, как и его товарищи, в немом столбняке стоящие рядом с ним.

– Я же говорил… – тянул тонким голосом Джордан.

Гулко закашлялся дон Севильяк. На глазах его выступили слёзы.

Панорама завала из трупов не оставалась статичной. Всё поле смерти медленно обращалось вокруг невидимой оси против часовой стрелки. Это смещалось время. Оттого только что свежие останки людей, ещё не тронутых тлением, на глазах уплотнялись, оседали, являя взору быстро разлагающиеся тела.

Надрывался в кашле дон Севильяк.

Не прошло и десяти минут независимого для ходоков времени, как перед ними простиралось уже поле, ровно покрытое слежавшейся массой давным-давно умерших людей. Щерились в оскале обтянутые серой плёнкой кожи черепа. Конечности перекрученными сухожилиями придавали площади вид вскипающей ноздреватой лаве, от которой исходили волны, рождающие у ходоков атавистический ужас.

– А что если мы среди них? – дрожа всем телом, прошептала Шилема.

– Иди и поищи! – грубо, с неприязнью сказал вздрагивающим голосом Жулдас.

– Страшно, – не слыша его, так же тихо произнесла Шилема.

– Мёртвых бояться не надо, – подал голос Хиркус. – Вот если сейчас повернёт… в другую сторону… и они оживут…

– Не накаркай! – строго оборвал его Арно и неловко переступил, боясь сорваться вниз со столба, представлявшего для него сейчас поле ходьбы. – КЕРГИШЕТ, нам лучше бы отсюда уйти.

Хотя Арно обратился к Ивану, но все посмотрели на Джордана. Ходок из Фимана поёжился, втянул голову в плечи, затравленно оглянулся и придвинулся ближе к КЕРГИШЕТУ.

– Здесь только даль этого… – сказал он. – Надо подождать.

– Чего или кого? – Арно так посмотрел на Джордана, что тот сильнее сжался в комок.

– Я говорил… – выдавил он из себя в который уже раз эти слова, словно спасительную формулу, как если бы после неё становилось всё ясным и понятным.

– Да, ты говорил, – неторопливо, с нажимом на концовку фразы, произнёс Иван. – Сейчас ты видишь только… даль этого. Оно имеет цвет?

– Нет… Серое.

– Хорошо. А когда могут появиться цвета других времён? Я к тому, что ты ведь такое уже видел неоднократно.

Джордан дёрнул плечами, после чего расправил их, словно решился на какое-то действие.

– Думаю, скоро уже.

– А если мы сейчас не будем ничего ждать и пойдём… скажем… – Хиркус сделал полный оборот телом. – Скажем, туда?

– Куда здесь ни пойдёшь, везде будет это, – проследив, куда указал пальцем актёр, с вздохом сказал Джордан. – Я в первый раз пытался… Надо подождать. Я всегда…

– Ты уже здесь был? – живо спросила Шилема.

– Не знаю. Может быть, и был, – уныло отозвался Джордан.

– Так был или нет? – нервно спросил Жулдас.

Он придвинулся к Джордану вплотную, потеснив Шилему.

– Говорю, не знаю! Таких мест здесь много. И везде похожее. Трупы и это… коловращение.

Джордан затравленно поглядывал на спутников. От всего его взъерошенного вида так и веяло: «Я говорил… А вы – дураки…»

– Успокойся, – Иван положил ладонь ему на плечо и слегка прижал его. – Ты и вправду говорил и предупреждал. Но сам понимаешь, слышать от тебя и видеть воочию – не одно и то же.

Успокаивая местного ходока, Иван успокаивал и себя.

У него кошки скребли по сердцу, спине было холодно от ужасного зрелища массовой гибели людей, которые явно бросились в канал Пекты, но никуда по нему не попали. Ведь угораздило их оказаться здесь именно сейчас, когда они собрались командой, и направились как раз к истокам этого канала.

Упреждая их устремление, перед ними разворачивалась картина оборотной стороны затеи Пекты. Поистине, как говорил Первопредок Эламов, в образованный временной туннель бросились тысячи, а проскочили десятки. Большая их часть нашла свой конец в таких вот тупиковых, ложных каналах, возникших, быть может, вопреки замыслу создателя. И кто знает, что если вдруг в вопросе Шилемы есть доля правды, и среди этого или иного завала мёртвых тел, есть где-то и их? Или кого-то из них?

Тем временем перед глазами ходоков трупы ускоренно лишались полноты, высыхали до мумий, ветшала и линяла одежда, когда-то покрывавшая этих людей.

– Она сейчас… вот… как…

Плечо Джордана под рукой Ивана мелко задрожало.

– Что ещё ты нам готовишь? – взъярился Жулдас, готовый броситься на Джордана и выместить на нём накопившуюся ярость от пережитого ужаса.

В этот момент поле смерти словно вздохнуло и, вначале с хрустом, а следом – с противным шорохом, осело, круша своей тяжестью потерявшие прочность кости.

– Вот, – со стоном выдохнул Джордан.

Жулдас отвернулся от него, но пальцы его были сжаты в кулаки. Ему нужна была разрядка: вспылить, с кем-нибудь подраться, чтобы не видеть всего этого и, главное, не стоять в ожидании неведомо чего.

Другие ходоки испытывали необходимость, как тягостную в своей реальности неумолимость, дождаться той поры, когда Джордан, наконец, сможет определиться в крутой неразберихе времени Кап-Тартара.

Внезапно на противоположной стороне поля появились очертания небольшой группы людей. Их тела тускло светились, а контуры фигур были словно прорисованы чёрной тушью.

– Час от часу не легче! – заметив их, воскликнул Иван. – Кого это ещё принесло?

– Это мы, – сказал Джордан, – те… которые только что сюда подошли… Это всегда…

– Мы!?.

Казалось, вопрос задали все.

Им не верилось, что там они словно игрушечные создания меняют очертания при движении, а внутри траурного контура как будто плавает туманный набросок лиц, туловища…

Рядом с первой группой стала проявляться вторая, более зримая и естественная. Состояла она из десятка особей, возглавляемой приземистой фигурой странного существа. На голове у него рядом с ушами выдавались громадные рога, а в руке он держал длинный стержень с трезубцем.

– Нардит! – ахнул Жулдас. – Со своими…

– Это и есть Нардит? – спросил Хиркус. – Первый раз вижу.

– Сплюнь, – посоветовал Арно. – Лучше его не встречать.

– Но это же дьявол! – заволновался Хиркус. – Сатана! Во плоти. Как его рисуют некоторые народы. Эти рога… И трезубая острога! Он, к тому же, Наптон!

– Что ещё за Наптон?

– Бог морей. Он у нас так зовётся.

– У кого, у нас, – Арно с подозрением посмотрел на актёра, словно охваченного экстазом при виде Нардита.

– У нас, – не стал уточнять Хиркус. – Во всех струях времени есть подобные боги. Нептун, Намму, Посейдон, Нуна, Напан… Мало ли их, богов, отвечающих за глубины морей и океанов?

«И этот перль, – вздрогнув, отметил Иван. – Перль на перле. И один другого бояться до ужаса. Не понятная какая-то ерунда. Я ведь для них, тоже перль. Что же тогда происходит?»

– Не даром Камен говорит, что Нардит стал всё чаще интересоваться нами, – едва слышно, почти шёпотом, проговорил дон Севильяк. – Вот куда забрался. Высматривает что-то… Он же смотрит на нас!

Нардит смотрел не на тех, их прежних, а именно в сторону настоящих. Трезубец слегка покачивался, свита тоже колыхалась за плотной фигурой Нардита смазанным, как бы полу стёртым, фоном.

– Не так уж и часто, – возразил Жулдас. – И не в таком виде.

– Он всегда без всего… – подтвердила Шилема намёк Жулдаса. – А сегодня эти рога и вилы…

– Трезубец, – машинально поправил её Иван.

– А может быть, канделябр, – добавил Арно. – Это же Нардит.

– Ты знаешь, кто он?

– Нет, КЕРГИШЕТ. Никто не знает, кто или что представляет собой Нардит. Он появляется, смотрит и словно растворяется. Совсем. Никто его не видел до или после появления. Он возникает и исчезает сам по себе. А откуда и куда… Без ответа.

– Исчадие ада, – Хиркус ударил себя кулаком в грудь. – Теперь я знаю, откуда взялся образ дьявола или сатаны во всех струях времени. Ходоки, наверное, не единственные, перед кем он появляется в таком виде. Рога, самый верный признак дьявола. А зачем ему острога, не ясно. Как вы думаете?

– Сейчас!.. – закричал Джордан, заставив всех обратить на него внимание. Если он что-то надумал, так зачем так сильно кричать? Но фиманец имел в виду совершенно иное. – Да, я вижу! Будущее там… Там!

Он потянул за собой Ивана.

– Ко мне! Держаться плотнее! – тут же распорядился, воспрянувший духом, КЕРГИШЕТ. – Уходим отсюда… Быстрее!

Первым на грань своего будущего наткнулся Джордан. Иван ожидал этого и пробил ходока из Кап-Тартара без труда.

Как и в прошлый раз, Джордан не удержался от восклицания:

– Вот теперь я вижу настоящее поле ходьбы! – и повёл ходоков прямым путём.

Наконец, монолит будущего окутал ноги Ивана туманом нарождающегося настоящего.

– Мой песочный порожек, – также отметил Джордан.

Иван остановил команду, выяснил, кто из ходоков каким видит перед собой поле ходьбы. Разрешил расцепить руки, пояснил:

– Буду пробивать по одному.

Как он и предполагал, отсюда начиналось будущее Хиркуса и Жулдаса. С Жулдасом пришлось повозиться. Его всё время тянуло куда-то в сторону. А поскольку он весил килограммов за сто, то Ивану приходилось выверять каждый шаг, чтобы и ходока не упустить, и самому не сбиться, одолевая свой барьер между настоящим и будущим. Но и выйдя из тумана, он долго не мог отпустить Жулдаса, так как тот полностью потерял ориентировку. Пришлось его оставить на попечении Арно, чтобы вернуться за Хиркусом.

Оставленный один на один перед границей, за которой для него находилось будущее, Хиркус, приняв артистическую позу, читал стихи:

– …грядущее нам только снится!..

Даже с появлением КЕРГИШЕТА, он не остановился, пока не досказал последних слов:

– …Меня там ждут!

– Это точно! – сказал неласково Иван. – Могут не дождаться, если я тебя здесь оставлю.

– Не оставишь! – с нагловатой улыбкой на далеко не породистом лице заявил Хиркус. – Ты – КЕРГИШЕТ. А КЕРГИШЕТ – это явление доброе и совестливое. Оставишь меня – сам себя поедом съешь, думая о содеянном. – И не дожидаясь от ошеломлённого Ивана ответа, со значением, гордо и наставительно добавил: – То-то!.. – И следом, уже с испугом: – Э!.. Эй!..

Не докричался: Иван исчезал в будущем, не взяв его с собой.

Появление КЕРГИШЕТА без Хиркуса командой было определено однозначно.

– Что, не прошёл? – с тревогой за всех спросил Жулдас.

– Не знаю ещё. У него там появилась блажь сыграть героя, оттого его охватил словесный понос. Зрителем должен быть я, – Иван, не расцепляя зубов, улыбнулся и сделал пренебрежительную отмашку назад, где остался Хиркус. – Но мне его представление не понравилось, а ему никак его не закончить. Пришлось его там оставить… Пусть доиграет.

– Ты его бросил? Одного? – насторожилась Шилема.

– Не бросил, а оставил! – повысил Иван голос. – Пусть у него там мозги придут в норму! – Съязвил: – Тоже мне, нашёл место и время, где проявлять свой артистический талант… Пусть он там потопчется, а мы с вами передохнём. Жулдас, у тебя поле ходьбы не прояснилось?

– Нет, КЕРГИШЕТ.

Иван надул щёки, попыхтел.

– Не страшно. Нам идти здесь недалеко. А теперь – вот что. Хочу всех предупредить, поскольку не успел этого сделать из-за суматохи. Так вот, поменьше рассказывайте о себе, когда мы туда придём… Стоп, ребята! – ударил себя по лбу Иван в отчаянии. К тому же он обратился к ходокам, назвав их «ребятами», как привык обращаться к монтажникам, людям практически одного с ним возраста. Он даже не задумался, что эти «ребята» по срокам жизни годятся ему в пращуры. Но он сказал и не заметил усмешек, поскольку его взволновало иное. – Как же я не подумал об этом раньше? Ведь вы не все знаете английский, а тот, который знаете либо безнадёжно устарел, либо далеко разошёлся с языком этой струи потока времени. Во всяком случае, трудности в общении у нас возникнут сразу.

– Ну, между нами-то они не возникнут, – возразил Арно.

– Между нами, да, – сказал Жулдас. – Я вот французский знаю хорошо, а английский – так себе. Так как я буду там с ними, с местными, говорить? На пальцах?

– Это моё упущение, – покорил себя Иван. – Честно скажу, о такой детали я даже не задумывался, подбирая вас в команду.

– Не подбирая, – поправил Арно, – а выбирая.

– Кого как, – сказал Иван и искоса посмотрел на Шилему, – Некоторых под давлением. Какой уж тут выбор? Но что случилось, то случилось. Не будем кулаками после драки махать. Надо подумать, как себя там вести, если не знаешь языка.

Дону Севильяку высказывание Ивана показалось забавным. Он расцвёл улыбкой. Зато обеспокоился Джордан.

– Как ты считаешь, КЕРГИШЕТ, я смогу с ними говорить? Ведь, наверное, с трудом?

– Вполне, без труда, – успокоил его Иван. – Арго, как ты?

– Я однажды лет двадцать вращался среди англоязычных. Но это были буры, с юга Африки… Англичане нас понимали, конечно, но не всегда.

– Понятно. Дон Севильяк?

– Я лучше там помолчу. Мне нравиться Средиземноморье. Поэтому мне близки латынь, древнегреческий, итальянский…

– Ясно. Шилема?

– Чепуха всё это, КЕРГИШЕТ! Мне кажется, там сейчас столпотворение. В Англии, тем более двадцать первого века, кто только ни живёт и на каком только языке ни говорит. Ирландцы, шотландцы, жители Уэльса – аборигены, но со своим языком были всегда. Но кроме них там проживают выходцы из ста стран всего света.

– Ха! – восхищённо гаркнул дон Севильяк. – Она хорошо и правильно сказала.

– Так оно, наверное, и есть, – кивнул Иван, вспомнив, что бойцы отряда Эдварда были не все чистокровными англосаксами, примером тому мог быть Берут, явный индус. Да и другие – темнокожие, славянского типа… – Но они, – сказал он, – всё-таки говорят по-английски.

– Ну и пусть! А мы будем говорить между собой на языке ходоков или по-русски, если хочешь, – предложила Шилема. Поправилась: – Хотя я его и не знаю. Пусть думают, что мы из какой-то секты… Ну подумай, КЕРГИШЕТ, кто там сейчас будет разбираться? Сам посуди! Да и все мы! До того ли им? Достаточно того, что КЕРГИШЕТ приведёт к стражам порядка боеспособную группу. Что им ещё надо? Так они и бросились выяснять, кто мы есть на самом деле и почему некоторые из нас не говорят на их языке!

Доводы Шилемы показались Ивану и остальным ходокам разумными. Однако как-то всё-таки надо было объяснить Эдварду, почему в его команде некоторые не знают официального языка своей страны или, вернее, страны, в которой они, якобы, проживают?

– Ты не позабыл о Хиркусе? – напомнил Арно. – А он английский должен знать. Знаком. Был накоротке, рассказывал, с самим Шекспиром

– Не забыл! – отмахнулся Иван.

Арно обратился к нему как раз тогда, когда у него стало складываться какая-то отговорка перед Эдвардом. Но Арно сбил его, и он теперь никак не мог вспомнить, что именно только что придумал.

Его резкий ответ вызвал у Арно нездоровую реакцию.

– Я понимаю, что он тебе не нравится. И всё потому, что не всегда согласен с тобой. Тогда не надо было его брать с собой. А сейчас тогда не надо…

Слова Арно задели самолюбие Ивана, царапнули по самому сердцу. При других обстоятельствах он, может быть, пропустил бы их мимо ушей.

Но он только что пробил всю эту компанию ходоков в будущее.

Затем столкнулся с пренебрежением к нему и его усилиям со стороны этого болтуна, показывающего, где надо и не надо, своё паршивое «я», – Хиркусом.

Следом – осознание своего упущения о языке общения.

И к довершению ко всему, ещё нежданно-негаданно прямое посягательство на его моральные устои, для которых законы дружбы святы, а взятые им в команду ходоков, становились его друзьями.

Так что Арно ударил не по правилам…

Короче, Иван вспылил, наливаясь праведным гневом.

– Кто так ещё думает? – процедил он сквозь зубы. И не дав осмыслить свои претензии к ходокам, не уловившим перемены в его настроении, так как не знали причин, жёстко сказал: – Я вас брал не для того, чтобы вы на каждом шагу делали мне замечания, попрекали каждое моё движение и ловили меня на каждом слове. У меня достаточно своих Учителей. Все другие мне не нужны! Поэтому мы либо сейчас возвращаемся в свой мир, и вы забываете, кто я и где я. Либо…

– Ты что, КЕРГИШЕТ? – испуганно воскликнула Шилема. – Что с тобой произошло?

Ходоки с тревогой во взглядах, кроме Арно, который его прятал, уставились на Ивана.

– Произошло то, что должно было произойти, – Иван кашлянул и, остывая, неопределённо отозвался на вскрик Шилемы. – Но… Но если вы меня выбрали мишенью для выражения своего красноречия или решили всё свалить на меня, а самим оставаться чистенькими, то вы ошиблись адресом!

Иван давно так от души не высказывался.

Пожалуй, со времён своего достославного прорабства.

Правда, для монтажников, народа грубоватого, его словесный изыск всегда оставался невостребованным. Им мало было дела, что и как говорит прораб, главное – что он делает и какие предпринимает меры, чтобы была всегда работа, материалы подавались бы во время и каков он обеспечит заработок?

Здесь же его слушали как никогда внимательно. Никто не возразил, что вызвало у Ивана раздражение, но уже к самому себе.

Вот они стоят, смотрят на него молча. Кто с явным укором, кто, тупя взгляд. Все добровольно пошли с ним, так как каждый был свободен в своём выборе. Он наговорил им тут, присваивая только себе право конечной истины. Так что остаётся им – молчать?..

Пауза после высказывания предводителя команды затягивалась и вот-вот должна была закончиться совсем не так, как хотелось Ивану. Следовало себя пересилить, и он сделал это.

– Ладно, – сказал негромко. – Будем считать инцидент исчерпанным. И что я погорячился… Сейчас приведу Хиркуса.

Когда он скрылся за барьером, дон Севильяк заметил:

– Ваня волнуется. А ты, Арно, попридержи язык. И Хиркусу скажи о том же. Не на прогулку идём…

– Зря он вас, дураков, всех взял, – буркнул Джордан. – Вот что я вам скажу.

Часть девятая

МЕНЯЮЩИЙСЯ МИР

И увидел я новое небо и новую землю, ибо

прежнее небо и прежняя земля миновали…

Апокалипсис Иоанна

Иные люди в момент смерти стоят, иные

сидят, иные лежат…

из «Гуань Инь-цзы»

Встреча в руинах

Точку зоха для выхода в реальный мир Иван наметил ещё в первое своё посещение перливого Лондона. Однако вид поля ходьбы изменился с тех пор разительно. Вал закрытий подступил почти ко времени существования города, в котором он побывал.

Рассматривая изменения и анализируя, Толкачёв пришёл к любопытному выводу. Любопытному, если это не было бы связано с уничтожением целого мира со всем сущим в нём.

По-видимому, уже в процессе образования будущего времени, когда только лишь нарождается сама вселенная из воплощения этого времени и материальные тела в ней, в частности, планета Земля, происходит случайный выбор стабильной струи времени. Той единственной, которая имеет право на существование и на непрерывную последовательность из начального прошлого до этого будущего. А всё то возможное многообразие параллельных ей миров, что нарождались, как побочные процессу творения вместе с ней, страдали изъянами. Они могли соприкасаться или пересекаться со стабильной струёй, но заложенная в них ущерблённость подобно ржавчине, наступающей из будущего, разъедала эти струны.

Вначале уничтожались потомки с их деяниями, затем их предки, далее – пращуры.

Наконец, исчезали все…

Сейчас у тех, кого недавно видел Иван в Лондоне, даже у подонков, напавших на него, оставались считанные дни бытия.

Своими размышлениями Иван не стал делиться ни с кем. Не потому что считал себя выше своих товарищей по способности анализировать обстановку, но лишь из-за того, что полагал лишними такие разговоры. В конце концов, находясь среди стражников отряда Эдварда, им захочется обсудить этот щекотливый момент, а этого делать не следовало. И потому, что подобные разговоры выйдут за пределы его команды и неизвестно как они воздействуют на окружающих, и потому ещё, что знание положения дел могло повлиять на их собственное поведение.

Конечно, когда грядёт самое ужасное – кончина мира, он поделится с ними наблюдениями и со своими предположениями.

Но чтобы не упустить наступления этого мгновения, ему придётся время от времени выходить в поле ходьбы и смотреть, что в нём происходит. Для этого надо будет находить веские причины, чтобы убедить стражников в необходимости таких его действий, тем более что придётся становиться на дорогу времени со всеми ходоками. Иначе они могут растеряться как в многолюдстве города, так и в руинах.

Решив таким образом вести себя впредь, Иван распорядился:

– Будем выходить здесь!

Реальный мир встретил ходоков сплошными развалинами и свежей погодой. Дул пронизывающий ветер, его завывание тревожно и гулко отдавалось эхом от ещё не рухнувших стен, давило на слух.

Ходоки долго стояли потерянной группой среди хаоса, разрушенного и оставленного людьми, предместья города.

– Да уж, здесь местный народ точно сошёл с ума, – высказал общее мнение Жулдас.

– И погодка здесь такая, что не протухнешь. Брр!.. – отметил Хиркус и из-подо лба посмотрел на Ивана, словно просил извинение за высказывание.

Что ему сказал или наговорил КЕРГИШЕТ, когда вернулся за ним в прошлое, для всех, кроме них двоих, осталось тайной. Но артист «всех времён и народов» предстал перед командой с неестественно вытянутым лицом трагика, однако уже не ради той роли, которую он играл, а по вполне житейской причине.

Сейчас он каждый свой шаг и произнесённое слово сверял с мнением КЕРГИШЕТА или с его миной на лице.

Но Ивану было не до тревог и осторожности в поведении, хотя Хиркус иносказательно, но вполне определённо отозвался о погоде.

Ещё пять дней назад здесь было по-летнему тепло и солнечно.

Сейчас же стояла середина дня, но чувствовался морозец и пронизывающая до костей мозглость воздуха. Под ногами слякоть. Руины покрыты влажной плёнкой. Уцелевшие фрагменты стен всё ещё искрятся от сильного мороза, случившегося, по всей видимостью, ночью.

Ходоки, одетые по-походному, тем не менее, в тайне пожалели, что не надели что-нибудь на себя из тёплых одежд.

– КЕРГИШЕТ, будем стоять, замерзнем, – сказал, притоптывая и похлопывая себя по плечам, Арно. – Да и мог бы предупредить, что здесь не южный берег.

– Здесь, – сказал Иван, посмотрев на Арно, – было намного теплее. И… – он в задумчивости коснулся большим пальцем подбородка. Холод он ощущал не менее других. – Что, если это предвестник умирания? И вначале здесь всё замёрзнет? То есть…

– Ты хочешь сказать, – вклинилась Шилема, – что перли не исчезнут в одночасье?

– Именно! – воскликнул Иван. – Но тогда все разговоры о том, что они, приходя в наш мир, становятся как бы минами замедленного действия, не совсем правдивы. Не правдивы по своей сути,.

– Симон тебе показывал, – напомнил дон Севильяк. Похоже, только он не страдал от холода, оттого стоял в свободной позе с грудью нараспашку. – Целые селения погибали.

– Да, показывал. Но он ведь тоже не уверен, что это были именно перли.

– Тарсены… или тарзи? – Шилема поёжилась от воспоминания недавней схватки с тварями и холода.

– Всё может быть, – рассеянно ответил Иван. – Будем отсюда выбираться. Нас ждут… – он обозрел округу и указал рукой направление, – пожалуй, там.

Назначая точку зоха для выхода в реальный мир, он упустил из вида возможные затруднения, возникшие из-за практической непроходимости руин. Его тогда волновало лишь одно, чтобы появиться здесь без свидетелей со стороны, то есть в стороне от назначенного места встречи с Эдвардом и его стражниками.

Теперь он запоздало понял, что несколько погорячился. Можно было выйти и поближе. Но о своей промашке вида не подал, и уверенно повёл команду через груды камней, завалы, под готовыми рухнуть на неосторожных путников стенами.

Самой дороги как будто всего ничего, с пол километра. Но только часа через полтора ходоки, перемазанные глиной и гарью с ног до головы, усталые и помятые, вышли к памятному Ивану пятачку среди руин. Замёрзший труп убитого им любителя пострелять торчал ногами из-под каменной насыпки. Кто-то уже опробовал свои зубы на них, грызя икры.

– Нас должны ожидать здесь. У трупа этого неудачника.

Хиркус брезгливо отвернулся. О том, что неудача погибшего была делом рук КЕРГИШЕТА он, естественно, не знал.

– Варвары! – изрёк он театрально. – Не придав его по-настоящему земле, они убили не только его, но и себя. Им откликнется там, – он поднял лицо вверх, – на небесах.

– Здесь таких, как он, сейчас через шаг, – кинул ему Иван. – А этот сам виноват…

– Чем?

– Тем, что тебя не спросил, – густо за Ивана ответил дон Севильяк.

– Здесь и небес скоро не будет, – заметил Жулдас.

Дон Севильяк захохотал. Невдалеке с грохотом обвалилась стена.

– Ты, Джек? – из-за камня показался Эдвард.

За ним застыл с настороженным лицом Берут, готовый расстрелять любого, кто появится здесь в неурочное время и без договорённости.

– Я, Эдвард! А ты, Берут, опусти свою пушку! Ненароком пальнёшь, – отозвался Иван. И обратился к своей притихшей и тоже готовой отстреливаться команде на языке ходоков: – Это они. Не расслабляйтесь. И ведите себя проще.

– Эй! – крикнул во весь голос Эдвард и вышел с Берутом из укрытия. – Это Джек! Все ко мне!

На встречу с Джеком предводитель стражников привёл весь свой отряд, что несколько удивило Ивана.

«У них что, подумал он, иных дел нет, как всем идти сюда по бездорожью? Не такое уж важное событие, если ещё одна небольшая по численности группа, вольётся в отряд. Так нет же, пришли все. К чему бы это?»

Несколькими минутами спустя вокруг ходоков толпилось не менее трёх десятков вооружённых автоматами стражников. Они, не скрывая своего изумления, разглядывали команду, приведённую Иваном с большим интересом. Им, действительно, было на что посмотреть. Не считая Шилемы и Джордана, жмущихся ближе к КЕРГИШЕТУ, перед ними красовались почти двухметровые здоровяки, которых не коснулись ни голод, ни переживания, связанные с осознанием кончины мира.