Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

– Забава нынче модная, – пожал я плечами, выбрав осторожную линию поведения. – Тысячи людей по всей Европе на таких шарах катаются, и, насколько мне известно, это вполне безопасно.

Быстро концепцию слизали уважаемые соседи, но я спокоен – к идее военного применения дирижаблей хроноаборигены относятся с трогательным скепсисом, а значит этот козырь в будущую войну вполне можно использовать.

Ксюша продолжала выжидающе смотреть на меня. Не получилось увести разговор в сторону, да?

– А что до матримониальных планов нашей любимом матушки, – я сделал паузу и улыбнулся. – Решение все равно принимать тебе, а я просто поддержу тебя в любом случае и помогу, чем смогу.

Сестренка кивнула с благодарной улыбкой и с видом умудренной жизненным опытом геополитической единицы солидным тоном заметила:

– Наша поездка все еще дипломатическая, и я обещаю тебе не обижать Кристиана.

– О, я уверен, что ты можешь растоптать кого угодно! – отвесил я сомнительный, но уместный для подростка комплимент. – Упаси Бог этих несчастных навлечь на себя твой гнев.

Великая княжна фыркнула с довольным видом, и в этот момент в гостиную вошел пожилой англичанин в ливрее английского аналога обер-камергера. Он подошел к премьер-министру, наклонился к уху и прошептал пару фраз. Роберт едва заметно поморщился, кивком головы выслал слугу и вышел в центр гостиной. Внимание гостей переключилось, и премьер вогнал нас в шок:

– Многоуважаемые гости, с огромным прискорбием я вынужден сообщить ужаснейшую новость. Потеря родственников стала для Ее Императорского Величества тяжелым ударом. Сегодняшним утром мигрени Ее Императорского Величества отступили, и мы сочли это хорошим знаком. Однако облегчение оказалось временным – десять минут назад, несмотря на все старания лейб-медиков, Ее Императорское Величество скончалась от апоплексического удара.

Жаль – я очень хотел познакомиться с королевой, в честь которой назвали целую эпоху. Что ж, добро пожаловать в династический кризис, уважаемая Британия!

Глава 26

Даже жалко как-то англичан – во время предыдущих, коротких встреч в «нейтральных водах» Альберт Виктор казался немного дерганым, но ничего такого. Теперь, за один удивительный вечер, время похорон с поминками и подготовкой к следующим похоронам (в середине которой мы ныне находимся, потому что задержка между погребениями составит аж неделю), у меня получилось пообщаться с ним плотнее некуда и сделать удививший даже меня самого вывод – он же без пяти минут слабоумный!

– Известный французский парфюмер выпустил свой новый запах, но потом покраснел и извинился.

Виктор Альберт заржал на весь бальный зал Букингемского дворца, к немалому удовольствию Вилли и почти физически ощутимому ужасу сливок британского общества. Актуальный наследник обожает тупые шутки и их неиссякаемый источник – меня. Четвертый день на долбаном Альбионе, и три из них обещали пройти без всякой пользы – траурные мероприятия продолжили парализовывать столицу, и я не без злорадства отложил встречу с французским президентом на более удачные времена – такое горе, совсем не могу работать!

Английский наследник свою карьеру начал мощно – с надрывного плача на похоронах своих родителей и сестер. Премьеру и командующему флотом пришлось оттаскивать его от закрытого гроба матери. Чисто по-человечески осуждать здесь не за что, и такой потери не пожелаешь даже злейшему врагу – с Виктором плакали все дамы и немалая часть господ. Только он-то уже не человек, а почти король. Король, который прилюдно рыдает и не может себя контролировать. Огромный удар по репутации – и личной, и всей Британии.

После похорон по Лондону побежали тревожные слухи, просачиваясь в прессу маленькими, очень осторожными заметками – совершенно неожиданно парочка очень важных политических деятелей попала под следствие в связи с казнокрадством. Шишек поменьше никто и не считал – бесконечные короткие заметки «снят с должности такой-то, вместо него назначен такой-то» были красноречивее любых выдумок. При смене монарха неизбежно происходит передел власти. Особенно, когда монарх меняется вот так и на вот такого. О, добрых, честных и патриотично настроенных советников у Артура Виктора нынче много, и почти никто из них не входит в аппарат действующего премьера, что вызывает у последнего понятное раздражение.

К счастью, наш кузен переживает горе не в одиночку – мы с Вилли регулярно слали ему записки и приглашения, и к вечеру второго дня это дало свои плоды – к нашей гостинице прибыла золотая (только внешне) карета с пьяным, заплаканным, но безукоризненно выглядящий – слуги свое дело знают! – Виктором Альбертом.

Ну а к кому еще ехать бедолаге? Любой Двор – это гадюшник. Тела родных и бабушки (не очень-то любимой, но все же) еще не успели остыть, а Виктор уже наблюдает многозначительные заискивающие взгляды и аккуратные шепотки, львиную долю которых даже не понимает – он же у нас глупенький и убит горем.

Ох и наслушались мы с Вильгельмом в тот вечер! Ни одна разведка в мире не принесет столько информации по раскладам в английских верхах. Готовый материал для трех-четырех заговоров, в ходе которых монарх снова сменится. Но такого потрясающего «коллегу» нужно холить и лелеять, поэтому мы с кайзером после совещания сразу после того как добавивший градуса Виктора отрубился, решили ни в коем случае, никогда и ни за что не пытаться провоцировать государственный переворот.

– Этого простодушного кретина послал нам сам Господь! – топорща от энтузиазма усы, шептал Вилли, подхватывая рухнувшего рожей в нарезку изысканных сыров Альберта слева.

«Смотри, Гриша, какой перспективный лох тут у нас».

– Или англиканская церковь совсем утратила благодать, и наш кузен – это посланная Господом кара, – прошептал я, подхватывая принца справа.

Мы переложили Альберта на диван, и кайзер с ласковой, почти материнской улыбкой пристроил под его головой атласную подушечку.

Я почти ревную.

– Моя разведка в Лондоне невелика, – выпрямившись и подхватив со стола бокал поведал Вилли. – И, если нашего доброго Альберта захотят лишить положенного ему по праву, я ничего не смогу сделать. Я даже не узнаю о том, что готовят заговор.

– Как и моя, – развел я руками. – Контактов много, но совсем не таких.

– Совсем не таких, – кивнул Вильгельм, отвел глаза, отпил из бокала и осторожно начал. – Возможно, Ксения…

– Нет! – неожиданно для самого себе перебил я его.

Если Ксюша станет королевой при муженьке-идиоте, это ТАКИЕ возможности! Но… Похоже, где-то здесь мой цинизм и заканчивается – размяк, привязался к новой семье. К черту – мы с Альбертом и Вилли будем ездить друг дружке в гости, и британский король сам про себя все расскажет, без хорошеньких сестрициных ушек.

– Понимаю, – ободряюще улыбнулся мне кайзер. – Я бы тоже никогда не отдал Марго такому, – ткнул пальцем в сторону штанов Виктора, на которых расползалось логичное при таких возлияниях пятно.

– Бедняга потерял всю семью, – воззвал я к человечности Вильгельма.

– Ужасная трагедия, – отмахнулся он и хохотнул. – Кто будет звонить премьер-министру?

Просмеявшись, я предложил:

– Идем вместе?

– Идем, – бодро кивнул Вилли и прямо с бокалом пошел за мной в коридор, по лестнице и через другой коридор – в телефонную комнату с единственным аппаратом и слугой-индусом для его держания у головы абонента.

Сервис!

– Ты умеешь звонить премьер-министру? – проверил функционал на прочность веселящийся кайзер.

Телефонист моментально пропотел и низко поклонился – их долбаные величества (чего уж скромничать) нажрались и могут сделать с ним теоретически что угодно. Не боись, мы с Вильгельмом за профессиональную этику в любой ситуации.

– Нам нужно связаться с Робертом Гаскойном-Сесилом, третьим маркизом Солсбери, – уточнил я запрос.

Индийская техподдержка дело такое! Продолжая кланяться, телефонист ответил:

– Ваши Императорские Величества, мне потребуется время, чтобы выяснить, возможно ли это.

– Выясняй, – поощрил я и увел Вильгельма на диванчик.

– Вина! – буркнул он в сторону коридора, и оттуда моментально выскочил слуга с бутылкой и как бы невзначай демонстрируемым мне бокалом – «не желаете присоединиться?».

«Пять звезд» в стандартах XIX века! Когда бокалы наполнились, в телефонную комнату нарочито-размеренным шагом вошел хозяин гостиницы. Логично – не могли же ему не сказать, какие интересные события разворачиваются промозглой лондонской ночью в «Савое».

– Мистер Карт! – обрадовался ему Вильгельм. – Присаживайтесь, выпейте с нами – ночь предстоит долгая.

Ричард побледнел и на подгибающихся ногах пошел к нам:

– Ваше Императорское Величество, Ваше Императорское Высочество, мне сообщили, что в отеле сейчас находится Его Императорское Высочество.

– Ты понял, кто есть кто? – булькнул в вино Вилли.

Завидую – я так накачаться никогда не смогу.

– Ох уж эти титулы, – улыбнулся я ему и ввел вооружившегося бокалом и усевшегося в кресло мистера Карта в курс дела – приехал принц, мы немного помянули его семью – ужасная, ужасная трагедия! – и он задремал на диване, разомлев от тепла камина.

– Британии очень повезло заиметь такого короля как Альберт! – подлил сарказма Вильгельм.

Примчавшегося премьера неприглядный вид Виктора поверг почти в панику, и мы конечно же пообещали ему никогда и никому не рассказывать о случившемся.

– Мы же семья, – похлопал на прощание кайзер Альберта по плечу.

Следующий день мы с Вильгельмом устраивали мозговые штурмы и старательно записывали полученные накануне сведения. Папочка получилась – загляденье! На самого Альберта мы наезжать не станем, но кое-кого можно взять за горло на картах, беспорядочных половых связях, алкоголизме и злоупотреблении опиумом. Не было агентуры, но очень скоро появится.

Второй день Виктор отлеживался, а на третий топнул ножкой и решил устроить бал в честь получения собой прав на престол. Снова скандал – уже успели напеть наследнику, какой он классный и довели до демарша интригами. Вскипел, показал норов, породив волну слухов о «танцах на костях». Если существует закон сохранения материи, почему бы не существовать подобного для исторических событий? Дом Виндзоров получил свою Ходынку, причем еще более чудовищный, несмотря на разницу в жертвах, вариант.

Прибыть на бал, тем не менее, пришлось всем. Атмосфера – чудовищно неловкая, и только наша троица придается веселью. «Если король желает веселья, нам, его гостям, попросту невежливо не откликнуться на его призыв» – так пояснил я происходящее Дагмаре во время экспресс-брифинга перед балом. Тяжело ей – сестру потеряла, а от поведения Альберта она впадает в праведный гнев, исчерпывающе этим передавая настроения подавляющего большинства аристократов. Такой король позорит нас всех – отсюда и до границ с Китаем, но ни мне, ни Вильгельму репутационных потерь ради настолько полезного кузена не жаль. С Ксюшей я объяснился проще – «Император и в бочку с дерьмом должен лезть, если это принесет пользу его стране».

Шампанское, вина, музыка и блеск огней на позолоте постепенно делали свое дело – приличия теряли значимость, редкие, вымученные и напряженные поначалу смешки и разговоры оживали, принц Альберт потанцевал с какой-то неловко улыбающейся дамой средних лет, и после этого народ поспал на «танцпол». Хорошо, что мы с Вилли из «солидарности» оставили наших дам дома. И хорошо, что Дагмара увела Кристиана с Ксюшей на диванчик в дальний уголок.

Оркестр доиграл, мы с кайзером и будущим королем выпили шампанского «за крепкую и нерушимую дружбу», натанцевавшиеся дамы и господа принялись утолять жажду и сбиваться в группы по интересам у стен. За шагами, разговорами и звоном бокалов грохот распахнувшихся дверей входа в зал был почти неслышен.

В проем с высоко поднятой головой, сияя драгоценностями и куртуазным декольте, вошла одетая в шикарное белое с золотом платье принцесса Виктория. Аликс. Народ начал оборачиваться на скандальную личность, а она, звонко цокая каблуками туфель, целеустремленно направилась к нам, неотрывно глядя на Альберта широко распахнутыми глазами и даря ему многообещающую, вполне убедительно «влюбленную», улыбку.

Раз – Аликс подходит к нам.

Два – ее руки охватывают шею опешившего наследника.

Три – громкое, разборчивое, бросающее вызов всему миру: «Я люблю тебя всем сердцем!»

Четыре – длинный поцелуй, на который Альберт Виктор почти сразу начал отвечать.

Пять – веселый звон падающих на пол бокалов и падающие в обморок дамы.

Совет да любовь!

Павел Смолин
Главная роль 5

Глава 1

Атмосфера в вип-кабинете неподалеку от бального зала была той еще – Вилли глушил неразбавленный бренди (тяжело печени моего напарника «командировка» дается) и не забывал пичкать им меня, а британский премьер, сохраняя трезвость, мысленно готовился к скорой отставке – грустная рожа говорила именно об этом.

Формально бал закончился, и Альберт с Аликс и несколькими десятками подхалимов убыли продолжать веселье в зале поменьше. Охреневшие гости разъехались, а мы с Вилли и премьером осели вот тут, чтобы по горячим следам отрефлексировать ситуацию.

– Мы в полном scheiße! – прошипел Вильгельм, на лице которого читался напряженный мыслительный процесс.

Ругается чисто от накала страстей, без урона выработке решений, как и положено уважающему себя политическому деятелю.

– Сэр Роберт, если вы втянули нас в ваши политические игры, я сделаю соответствующие, очень неприятные для партнерских отношений между нашими странами, выводы, – приложил я премьер-министра.

Мне напряженно думать не надо – для учета новых вводных и выработки линии поведения хватило десятка секунд. Просто даю хроноаборигенам немного промариноваться. Вильгельм мой пассаж оценил и с удовольствием добавил от себя:

– Это совершенно неприемлемо, сэр Роберт! Кто, как не умудренный опытом и плешью премьер-министр должен был оберегать и направлять наследника в настолько трагичный и тяжелый для Англии момент? И, как и мой кузен, я очень надеюсь, что приглашение этой dirne на бал – не ваших рук дело!

– Ваши Императорские Величества, – премьер не сильно-то и пошел против истины с этой «оптимизацией», власть-то уже считай у меня. – Как маркиз и премьер-министр Великобритании, я клянусь вам в том, что случившееся стало полнейшей неожиданностью как для меня, так и для моих прямых подчиненных.

– Тем не менее, ответственность за этот репутационный удар лежит на вас, – не проникся аргументом кайзер. – Ваши газетчики совсем не видят граней, а дворцовые службы пребывают в совершеннейшем хаосе! Наследник престола среди ночи едет куда хочет, и пусть нам с кузеном компания Виктора Альберта в высшей степени приятна, но почему вы не узнали об этом до тех пор, пока мы не позвонили вам лично? В какой момент славная дипломатическими традициями и соблюдением протокола Великобритания пала так низко?

– Ваше Императорское Высочество, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы эта неприятность никоим образом не запятнала вашей блестящей репутации, – правильно ответил премьер. – Разумеется, это относится и к вам, Ваше Императорское Высочество, – добавил для меня.

Ну еще бы!

– Позволю себе предположить, что ваши переезды во дворец, ближе к Его Императорскому Высочеству, стали бы уместными жестами.

Это уже прямо перебор, и кайзер от такой наглости вытаращил глаза и оскалился:

– Собираетесь и дальше втягивать нас в созданный вами хаос, сэр Роберт? Ни за что и никогда!

Наш мир пропитан причинами и следствиями. Один деятельный русский цесаревич задает «тренд» на «рыцарскую романтику», тренд набирает мощь, по Европе прокатывается череда травм и болезней – кавалеры упорно лезут по водосточным трубам и прыгают в ледяную воду за умышленно оброненными туда предметами дамского туалета – и в итоге оскандалившаяся Аликс решает пойти ва-банк, потому что с ее репутацией она все равно для всей Европы персона нон-грата. В случае провала она ничего особо не теряла, но теперь получила шанс взобраться на главный престол этих времен. Однако мир-то сейчас целиком патриархальный. Окажись на месте Аликс сам Альберт, все бы только умилялись и хвалили его за отвагу. Но увы, общественное мнение будет однозначным – хитрая профурсетка с уничтоженной репутацией «насосала» себе трон, ловко заарканив слабоумного. То, что Виктор Альберт к нам с кайзером в гости на целую ночь приезжал, уже просочилось в газеты и известно всему Лондону, и то, что Аликс провернула свою нехитрую комбинацию на наших с Вилли глазах, на расстоянии вытянутой руки, заставит всех увязать оба происшествия в одну комбинацию. Нам-то ладно, отмоемся, но легитимность будущего короля получила сильную пробоину, а значит Альберта нужно спасать изо всех сил.

Не дав премьеру и Вилли скатиться в бессмысленную перебранку, я начал излагать план спасительной для всех нас информационной кампании:

– Если я не ошибаюсь, покойная королева Виктория надеялась женить Виктора Альберта на Аликс.

Премьер похлопал глазами и начал светлеть лицом. Вилли сложил руки на груди и откинулся на стуле – мое превосходство в пиар-умениях он признает, поэтому влезать не станет. Самый, блин, толковый монарх из всех мною встреченных – циничный до мозга костей, прагматичный донельзя, и своих «тараканов» от влияния на важные решения отгоняет как надо. Нормальный империалистический хищник!

– Последняя воля любимой всем миром Королевы, – покивал Премьер, оценив мощь аргумента.

– Личное письмо, отправленное Викторией Аликс в последний день на Земле. И личная договоренность между Виктором Альбертом, родителями Аликс, ей самой и вашим аппаратом, сэр Роберт, – усилил я. – Вы, в дополнение, поклялись покойной королеве перед смертным одром поспособствовать этому браку. Мы с Его Императорским Величеством ничего не знали, но, учитывая важность исполнения последней воли Ее Величества и прекрасно подготовленную, трогательно-романтичную мистификацию, желаем молодоженам долгой, счастливой жизни.

– Идиотка! – буркнул Вилли. – Такие жесты допустимы только после тщательного согласования!

Это он так мой «марш-бросок до Берлина» в пример приводит, я же тогда всех предупредил.

– Сделать из этого scheiße конфетку – единственный приемлемый для всех нас вариант, – закруглился я. – Полагаю, что истинной жертвой данной интриги являетесь вы, сэр Роберт. Ужасно, когда отдельные деятели ставят репутацию Короны ниже собственных амбиций.

– Непростительно! – подтвердил премьер, на глазах обретающий боевой дух. – Мы с вами в одной лодке, Ваши Императорские Величества, и я клянусь сделать все возможное, чтобы мы выбрались из шторма.

Прощался с карьерой, пребывал в унынии, но теперь видит перед собой шанс – разберется с нашим милым кризисом, расскажет Альберту как он за него хоть в ад пойдет, договорится с «оппозицией», разбавив их представителями свой аппарат, и можно спокойно досиживать срок с перспективами избраться на еще один. В его голове, конечно.

– Идем? – поднялся на ноги Вильгельм.

– Идем, – согласился я.

Попрощавшись с премьером, мы с насупленным кайзером пошли к выходу по техническому коридору, чтобы не дай бог какая долбаная шишка к нам не пристала – чисто ради безопасности самой «шишки», которую Вилли и положенной по регламенту «декоративной» сабелькой и ткнуть от нервов может.

– «В одной лодке», – бурчал Вильгельм. – Вот они, англичане – когда их прижало, сразу начинают подлизываться и врать. В одной лодке? Ха! Как бы не так – этого кретина-временщика ничего уже не спасет.

– Не спасет, – согласился я.

Больно конфигурация вокруг Роберта неудачная складывается. Потрепыхается, в том числе цепляясь за Альберта из последних сил, но толку не будет – новые фавориты сожрут и заменят более приятным для себя кандидатом.

– Чем сильнее англичане будут заняты придворной грызней, тем меньше будут обращать внимания на наши дела, – нашел в ситуации плюс кайзер. – Англичане стараются не менять королей, демонстрируя лицемерную добродетель.

– Безумный король спокойно сидел на троне весь отпущенный ему Господом срок, – согласился я. – И это для нас тоже очень хорошо.

Кайзер покивал, скривился и поделился пришедшей ему в голову мыслью:

– А если бы я отказался от союза с тобой и по стопам старика-Бисмарка лёг под англичан?

– А если бы я? – отзеркалил я его брезгливость.

– Сам Господь благоволит нашим начинаниям, кузен! – неожиданно сгреб меня в объятия Вилли.

– Так и есть! – откликнулся я, похлопав его по спине. Путь продолжился, и я поделился с ним кусочком своих ощущений. – С самой гибели Николая я чувствую это – все, что я задумал, пусть не без сложностей, но сбывается. Словно попутный ветер дует мне в спину. Ветер, посланный самим Господом. Наше дело правое, кузен. Британская Империя гниет под собственной тяжестью, в ключевых ее точках грызня, получившие благодаря Империи образование кретины начинают отстаивать какие-то там права дикарей. Мы находимся в начале явления, которое я называю «антиколониализм». Мир уже сейчас един как никогда. Вынося производства и выкачивая ресурсы из колоний, мы, Великие державы, невольно помогаем аборигенам преодолевать столетия технического отставания. Этот процесс не остановить, и однажды все эти черные и узкоглазые заимеют что-то похожее на собственные государства. Они не станут смотреть на дороги, производства и технологии. Они будут лелеять исторические обиды, и ими нужно будет уметь воспользоваться к нашей пользе. Мне в этом смысле легко – мы просто присоединяем врагов к нашей Империи, превращая их в своих подданных. Но позволю себе напомнить – будь добрее к своим нынешним и будущим колониям, чтобы тебе в преклонном возрасте и твоим потомкам не пришлось вскрывать болезненные фурункулы.

Вилли едва заметно поморщился – «поучает тут молодой-прогрессивный» – но глобальное понимание в этом вопросе между нами уже давно достигнуто, поддержка высших сил вполне наглядно для верующего человека (пусть и лютеранина) продемонстрирована, мой личный авторитет в глазах кайзера стабильно прекрасен, а потому он просто кивнул:

– Бесспорно.

***

Англичане политтехнологиями пользоваться научились давно – еще во времена Столетней войны англиканские попы рассказывали местным крестьянам о том, какие звери и кровожадные упыри эти французы. Ничего удивительного в том, что уже на следующее утро все газеты фонтанировали восторгами по поводу «остававшихся тайной до самого конца» планов о помолвке Виктора Альберта. Само событие, в свете траура, преподнесли как «трогательный жест заботы о моральном духе подданных Империи, которым показали, что династию ждет блестящее будущее».

Сюда добавилось старое-доброе «разделяй и властвуй» – на улицах образовались демонстрации дам-суфражисток со стандартными лозунгами о равноправии, а в тех же газетах развернулись дискуссии на тему роли женщины в мире.

Третий задействованный аппаратом премьера инструмент – банальное «перебивание темы», в виде отмены траурного «локдауна». Он вернется только в день похорон Королевы, но там и так воскресенье, поэтому всем уже и плевать. Занимайтесь своими делами, граждане, не отвлекайтесь на какие-то там скандалы. Все в очереди в любимые пабы, и выпейте за помолвку нового короля!

Мы с кайзером таким образом вышли сухими из воды, ограничившись разбором полетов в семейном кругу. Дагмара плевалась желчью, Императрица Августа демонстративно прикладывала ко лбу холодный компресс, а мы с Вильгельмом усыпляли бдительность дам обильной руганью в адрес английских придворных интриганов, так грубо нас подставивших. Ксюша немного напрягала – какие-то бурные процессы в ее хорошенькой головке протекают, и она молчит, слепо глядя перед собой. Будем надеяться, что это не план по тайному отъезду в Америку с целью повиснуть на шее у Сандро, а что-то хорошее. Например, «Если эта прослывшая скандалисткой на всю Европу Алекс стала королевой, почему я должна довольствоваться Романовым среднего пошиба?».

Завтрашним утром наш ждет несколько волнительное мероприятие – оглашение завещаний покойной части Британского правящего дома. Бритиши – главные жлобы планеты, что бы там не говорили про шведов и прочих нордов, и никто из нас не питает иллюзий – особенно Дагмара, которая в этой «игре» давно на роли ферзя числится – но я надеюсь получить удовольствие от своей роли «бедного родственника», которая подпитается, например, трогательным носовым платком с вензелем покойного дядюшки Эдуарда – прямо у стряпчего им слезы умиления вытру!

Ну а к вечеру дня сегодняшнего у меня сформировался план. Некоторое «головокружение от успехов» имеется, и азарт в душе во всю глотку орет «Смотри, как нам прёт! Самое время повысить ставки!», но и с точки зрения здравомыслия у меня есть аргументы – в случае провала я просто буду делать возмущенные глаза, говорить что-то вроде «этот безумец совсем охренел!» и демонстративно и шумно искать несуществующих врагов, которые «безумца» и науськали. Риск оправдан, и точка. Вместе с планом, благодаря отмене траурного «локдауна» – если всем можно, значит и мне можно – был сформирован график встреч, которые помогут мне скоротать вечер. Так-то я бы лучше с кайзером еще немного о важном поговорил, но Вильгельм от потрясений и ежедневных пьянок спёкся, запершись в своих апартаментах с твердым намерением остаться там до утра.

В гостинице нашелся пригодный для встреч кабинет, что очень удобно. Гости логичные, и инструмент для осуществления мощнейшей, решающей комплекс проблем, крайне выгодной для меня операции подозрений в общем ряду не вызовет.

Сначала – наш посланник в Лондоне. С Егором Егоровичем мы обсудили положение дел – просто поразительная суета, от которой не знаешь плакать или смеяться. Проговорили требующие моего внимания вопросы по англо-русскому взаимодействую – ничего такого, просто Егор Егорович страхуется и демонстрирует лояльность. Остаток встречи посвятили согласованию дипломатической стратегии на ближайшее время – если можно где-то «подружить» к нашей пользе без вреда Японии и Германии, надо «дружить». Дополнительный тезис – войны с Англией мы вообще не хотим и неприятно удивлены недружественными жестами по накачке английскими деньгами и технологиями турок. С Турками мы конечно же воевать тоже не хотим. И вообще ни с кем не хотим – мы, русские, вообще самый миролюбивый народ на планете.

Второй гость – наш военный атташе в Лондоне. С ним мы поговорили об армейских реформах – конечно одобрил, он же не дурак – немного постебались над англичанами, которые как известно те еще вояки, впрочем признав, что и поучиться у них есть чему. Напоследок я пообещал зайти в гости к командированным в Лондон господам офицерам (нормального нашего контингента здесь нет), и мы попрощались довольные друг другом.

И гвоздь программы – военно-морской атташе, Зиновий Петрович Рожественский. Десять минут на обсуждение текущих дел – все еще непонятно, плакать или смеяться. Еще пять – на обсуждение семейных дел Зиновия Петровича, чисто поглубже в голову «пациенту» залезть. Двадцать – на беседы о флоте в ключе «чего бы нам такого у англичан для себя полезного перенять или хотя бы купить». Зиновий Петрович должность занимал, на мой взгляд, заслуженно – заранее подготовил папочку на эту тему и показал глубокое знание предмета. Глубже моего, конечно – я учусь, но учусь год, а он – всю жизнь. Вида я конечно не подаю, а никому в голову сомневаться в моей компетентности и не приходит.

Три минуты после получения «папочки» скрашиваем демонстративной утратой настроения под монолог о том, как здорово встретить настоящего компетентного патриота в лице Зиновия Петровича.

– Каждый подданный Российской Империи не раздумывая отдаст за нее жизнь! – не подкачал и «утешил» меня Рожественский. – И я в их числе, Ваше Императорское Высочество!

– Вы – безусловно, – грустно улыбнулся я ему. – Но там, в Петербурге, кое-кто воспринимает должности и положение как само собой разумеющееся. Империя для них – это этакая кормушка, в которую они с алчным хрюканьем засовывают свои рыла.

Рожественский замялся – не каждый день от почти царя такое услышишь. Наклонившись над столом и поймав взгляд Зиновия Петровича, я закаменел лицом и вкрадчиво спросил:

– Могу ли я доверить вам опасное, тайное, невероятно сложное, но жизненно необходимое для самого существования нашей Империи дело, Зиновий Петрович?

Выбора у Рожественского не было – он поднялся на ноги и козырнул с положенными словами.

– Присаживайтесь, – вернул я его на место. – У Империи очень мало таких врагов, с которыми я не могу разобраться сам. Не могу сейчас, пока жив Его Императорское Величество.

Зиновий Петрович обильно пропотел и шумно сглотнул. Не боись, это не та цель.

– Я очень надеюсь, что мой любимый батюшка проживет еще много, много лет, – продолжил я, сделав вид, что не заметил реакции – озвучивать все это мне в глазах Рожественского должно быть почти мучительно, чтобы он проникся и осознал серьезность ДЕЛА. – Он – блестящий Император, а я совсем не готов занять его место. Мне нужно учиться, и лучшего учителя, чем Его Величество, найти попросту невозможно. Отец достиг больших успехов в управлении нашей Империей, но у него есть одна черта, которую у меня не поворачивается язык называть изъяном – разве любовь к братьям может считаться таковым?

Потеющий, всеми силами старающийся не отводить глаза Зиновий Петрович завороженно покачал головой – нельзя.

– Алексей Александрович, мой дядя и брат Его Величества – враг России, Зиновий Петрович, – «выдавил я» признание. – Он трахает половину шлюх Петербурга, безудержно ворует, завышает сметы для подкормки своих ручных шакалов, а главное – он принимает на вооружение негодные корабли, тем самым ставя под угрозу само существование нашей страны – с такими морскими границами мощный флот для нас все равно что сердце для человека! – добавив в голос раздражения, я ткнул пальцем в грудь Рожественского и «обессиленно» опустился на стул, потерев лицо.

– Георгий Александрович, вы хотите, чтобы я вызвал Алексея Александровича на дуэль? – осторожно уточнил Рожественский.

Да, незаконно, но в свете того, что я поведал выше и с поправкой на нежно взращиваемую офицерскую честь вполне логично – социопат уровня дяди Леши от брошенной в лицо перчатки взбеленится и лично побежит к Александру за оформлением очень уникального в эти времена разрешения.

– Я – будущий Император, – придавил я его взглядом. – И не могу себе позволить слабости не заявлять свою волю прямо!

– Виноват, Георгий Александрович, – подскочил Рожественский.

– Ваш патриотический порыв и ваша честь достойны величайшего уважения, Зиновий Петрович, – опосредованно извинился я, продолжая программировать «биодрона». – Присаживайтесь. Я бы очень хотел избежать любых недопониманий, поэтому считаю нужным представить вашему взору полную картину. Подданный Российской Империи заслуживает права знать, во имя чего его просят пойти на беспрецедентную жертву.