Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

Аппетиту, однако, прискорбные новости не помеха – крепок я нынче, а Константин Константинович насмотрелся всякого в крайней русско-турецкой войне. Откушав горохового супа с копчеными потрохами – вспомнили несколько тематически-анатомических шуток Александра к обоюдному удовольствию – мы перешли к американскому (нет, люди мясо жарят со времен изобретения огня) блюду «стейк» и приятной теме:

– Первое время я много путался – честно признаюсь, – принялся я излагать «легенду». – Много думал, записывал, и от этого немного ошибся.

– Нобель в голове засел, Георгий Александрович? – с улыбкой предположил «дядя Костя».

– Именно! – хохотнул я. – Неловко втягивать вас в легкую авантюру, но прошу вас помочь в организации Нобелевской Премии.

– Наша репутация в известном смысле достояние всего Дома, – ответил Константин. – Признаюсь честно, Георгий Александрович – я ожидал этого разговора, и не пришел с этим вопросом к вам лишь из озорства, – изобразив невинную улыбку, он поднялся на ноги, посерьезнел и продемонстрировал лояльность поклоном. – Приношу за это свои искренние извинения, Ваше Императорское Величество.

Смешно ему.

– Я ценю вашу откровенность, Константин Константинович, – вполне честно признался я. – Полагаю, на вашем месте я поступил бы так же – ситуация, надо признать, пустяшная и легко исправляемая.

– С вашего позволения, – президент Академии вернулся за стол. – Я бы хотел представить вашему вниманию разработанный мною и достойными господами проект по учреждению Нобелевской премии.

Слово «проект» – оно прилипчивое и солидное, и теперь им охотно пользуются по всей Империи.

– Буду благодарен, – улыбнулся я.

Когда второе сменилось слоеным пирожным с кремом под чай, Константин Константинович поведал интересное:

– Слышал третьего дня занятную историю – поговаривают, на хуторе близ деревни Костюки – это недалече от Москвы – в семье крестьянина Махнова родился удивительный мальчик. Якобы, ныне ему четырнадцать годков отроду, а рост при этом в три аршина и силища неимоверная – ребятишек, которые над его ростом смеются, на коньки изб за воротники подвешивает.

– Ничего себе! – изумился я двухметровому подростку.

Нет, так бывает, но «коньки» и «силища»… Память, память… Что-то слышал я от Илюхи, что был-де в Империи собственный великан. Может он и есть?

– Иван Михайлович Сеченов считают, что сей юноша может принести немалую пользу в исследованиях части мозга, которая, как предполагает доктор Сеченов, отвечает за человеческий рост, – добавил «дядя Костя». – Однако я несколько опасаюсь, что мальчика разберут на препараты, – улыбнулся.

Черноват юмор, но это только потому, что за ним отчасти стоит правда – увлечется ученая братия и действительно «разберет».

– Уникального человека на препараты пускать нельзя. И вредить ему нельзя, – пожалел я маленького великана. – Прошу вас обеспечить возможность проводить исследования, но внимательно следить, чтобы мальчику не наносили увечий и вреда. С вашего позволения, эмиссара на переговоры с семьей я отправлю сам.

Захотят – в город переедут, с трудоустройством помогу, захотят – останутся на хуторе. Полагаю, глава семьи будет не шибко рад – аномальный сын очевидно неплохо пригождается на хозработах – но с другой стороны, бурно растущему организму нужно где-то брать материю и энергию. Другими словами – жрать маленький великан должен как не в себя, а это для крестьян весьма печальная особенность.

Глава 15

Остаток ноября и почти всю зиму поглотили подготовка к коронации себя любимого, привычное разгребание «текучки» и трехдневный визит в Швецию – меня и любимой супруги. Пара жирных намеков Оскара не прошли незамеченными: нехорошо получается, когда он ко мне ездит при каждом удобном случае, а я к нему – никогда.

Программа визита была специфической и состояла по большей части из парадов морских и сухопутных да образцово-показательных стрельб всяким разным. Смотри, какая Швеция сильная, Георгий! Лучше не суйся, а то ужо мы тебя!.. Это все понятно и простительно, поэтому мы с Марго не обижались и блистали на весть шведский «свет» – мы с ней вообще крайне популярная пара, вся Европа от такой большой, красивой и светлой любви слезы умиления роняет.

Не прогадал, прости-Господи за такой цинизм: более подходящей жены и желать нельзя. Мне с Маргаритой хорошо, легко и приятно, и ей со мной точно так же – угнетенный семейной жизнью с нелюбимым человек не станет ржать до слез в ответ на остроты и на каждое прикосновение демонстрировать очень похотливый взгляд. Немка, блин! Прости-Господи еще сильнее, но после рождения второго ребенка надо будет сделать перерыв, потому что воздерживаться очень сложно. Короче – «погода в доме» стоит великолепная.

После Рождества Дагмара с Мишей и Олей отправятся в большой круиз по России – дирижаблем во Владивосток, а оттуда, на чем придется, по «моему» маршруту до Столицы. Задач я маменьке и младшему брату нарезал по самое «не могу», не забыв провести инструктаж их свите: такие высокопоставленные глаза на дороге не валяются, и даже если никаких нарушений замечено ими не будет, на общественную дисциплину все равно повлияет хорошо: отныне Правящий дом не сидит в Петербурге, а время от времени запускает свои протуберанцы в другие края такой огромной страны.

Рождество отметили как положено – в большой и очень дружной семейной компании, включающей и японок: они почти весь этот год прожили в Крыму, под предлогом «привыкания к нашему климату в щадящих условиях», но на самом деле мы их туда просто спрятали – в первые месяцы, когда Масако с матерью жили в Петербурге, как-то многовато вокруг них было суеты. Ничего такого вроде бы, но нужно немного «сбить» волну хайпа – уверен, многие уже и забыли, что у Августейшей семьи появились приемные родственники. В ночь перед Рождеством дамы вовсю придавались гаданиям – я к этому спокойно отношусь, просто такая вот форма девичьего досуга, даже мило так-то, несмотря на добродушное ворчание семейного духовника и моего архиценного кадра – Победоносцева.

О, Константин Петрович воистину незаменимый человек! На данном этапе конечно – я с товарищем Сталиным согласен: реально незаменимых нет, но при этом кадры решают все. Константин Петрович – моя верная опора, и после многих часов бесед «тет-а-тет» он изрядно пересмотрел свои взгляды на жизнь в пользу рационализма. Жизнь-то мы ведем земную, и спрашивать с нас, государственных умов, будут не за личные грехи, а за итоги такой важной работы. Вера в меня у Константина Петровича безгранична – Помазанник как он есть – и поэтому с припадками мракобесия он ныне завязал. Должность у него плюс-минус такая же – председательствует в Совете по делам религий – но свободного времени хватает: я этим активно пользуюсь, привлекая Победоносцева к требующим сильного «тарана» делам – в том числе коррупционным и даже научным: Константин Петрович в числе прочего курировал реформу получения патентов, и признал систему «одного окна» архиудачной затеей, пообещав к весне 1893 года предоставить план по организации такой штуки во всех структурах, которые служат связующим звеном между государством и его жителями.

А какие статьи пишет – закачаешься! Исполинского размера, погружающие читателя обилием библейских цитат и длинных, запутанных предложений практически в транс. Но это форма – в содержании прослеживается лейтмотив: «Царь – защитник простого люда от злых бояр». Полезно как ни крути – пусть либералы Константина Петровича не любят, но среди консерваторов и турбопатриотов (ох они и зараза, почище гриппа!) он пользуются огромным авторитетом.

Либералы в конце декабря получили от меня ультимативно мощный сигнал, которого хватит на ближайшую пару лет обсуждений и внимательного взгляда в мой рот: на постаменте памятника Александру III (очень внушительный и монументальный поучился, прямо передает ощущения от личного общения с покойным Императором) золотыми буквами выложили надпись: «Император Российский Александр III. Последний русский самодержец».

Ой какой эпичный общественный резонанс накрыл страну буквально на следующий день после публикации фотографий памятника в газетах! Настолько мощный сигнал взбодрил не только политизированное меньшинство, но и тех, кому на процессы близ «небесной оси» всю жизнь было всё равно. Высокопоставленные консерваторы, которые вроде бы вступили в полемику с ликующими либералами («Как это „последний самодержец“? Это ж никакого порядку в стране не останется!»), проблемой для меня не стали – я же объяснял что, почему и как буду делать дальше, поэтому все они смотрят на меня с очень хитрыми мордами, как бы демонстрируя глубокое понимание.

Не так уж и сложно на самом деле оказалось вчерне почистить Аппарат и достигнуть общественного консенсуса. Когда власть последовательно доказывает свою эффективность, причем так, что это на всех уровнях бытия ощущается населением, а высокопоставленные ворюги бодро маршируют на каторгу, каждый, кто не испорчен безвозвратно странными идеями или не входит в «группу риска» (не является ворюгой), невольно расправляет пошире плечи и начинает любить страну чуть более искренне. Вспоминаю самого себя на первых после «попадания» этапах и даже удивляюсь – и зачем так трястись было?

Впрочем, нужно смотреть правде в глаза – не обладай я умением так качественно увеличивать государственный бюджет, хрен бы у меня так удачно получилось. Репрессировал одного, подкупил десяток – какая-то такая пропорция на данный момент вырисовывается. Ничего нового в этом плане изобрести и не получится: древний как мир метод кнута и пряника. Считаем – китайская контрибуция, золотые прииски, давшие «поток» скважины в Баку (Вилли очень неплохо понимает значимость нефти – у него ученых много, объяснили, что век нас ждет углеводородный, и идея строительства ТРУБЫ у кайзера вызывает алчное шевеление усами) – все это пополняет мою драгоценную казну. В дальнейшем сюда добавятся доходы с причесанных Кабинетских земель, а про «донаты» от моих патриотически настроенных подданных уже и не считаю – Остап занимается, распределяет «висюльки» и другие сувениры в соответствии с внесенными суммами.

Сырье – это отлично, но очень долго. «Донаты» – тоже хорошо, но нестабильно, а потому плохо прогнозируемо: в больших бумажках эти деньги мы не учитываем, просто как кубышка на всякий случай используется. Большая часть персональных доходов нынче поступает из выстроенной моим Кирилом торговой структуры. Архиудачного торгового представителя мне Господь послал – структура уже через пятилетку рискует превратиться в одну из крупнейших торговых корпораций на планете. Капиталы в сочетании с моим именем творят настоящие чудеса, позволяя заключать контракты небывалой выгоды – с иностранцами в основном, потому что занимаемся импортом.

Недавняя новинка – огромный трехэтажный магазин с названием «Все за 10 копеек». Мелочевка на любой вкус – от американских леденцов до отечественных гаек – манит ассортиментом, а фиксированная стоимость позволяет привлекать потребителя снижением цены на изначально дорогие товары и компенсировать это за счет грошовой фигни, выводя магазин в солидный «плюс». Скоро в Москве и Киеве, а там и по всем губернским городам! И это – вершина айсберга и новинка, а в глубине исполинские логистические цепочки поставок всякого как предприятиям, так и купцам. Все это, за исключением первых, необходимых для накопления стартового капитала этапов, полностью законно, с выплатой пошлин и налогов – я государственный бюджет от своих денег не отличаю, зато понимаю, что для государства порой необходимо перекладывать деньги из кармана в карман, в процессе сгружая часть гражданам.

* * *

Прибывая на полигон под Петербургом, я был доволен: будучи бесконечно далеким от «военки» человеком, влезать сюда я боялся больше всего. Сложно – любая моя ошибка на этом направлении приведет к лишним смертям моих воинов. Производство, добыча сырья, наука – наделав ошибок здесь, можно тупо заткнуть проблему деньгами. С человеческой жизнью так не выйдет – один раз дается, а дальше только заменять новым «юнитом».

Зябко поежившись, я тщетно попытался отогнать ненужные сейчас размышления, но проиграл. Вот есть у нас условный штаб, отвечающий за кусочек фронта в грядущей войне. Сколько потребуется времени условному генералу, боевой опыт которого набран в предыдущих кампаниях, чтобы интегрировать в боевые действия весь «пакет» новинок и начать применять более подходящую времени тактику? Даже если генерал со всех сторон умница, стратегический гений и вообще второе пришествие Суворова, потребуется несколько крупных операций. В дальнейшем это придется распространить на всю армию и записать в учебники – по ним будут учиться новые генералы. Учиться воевать как в Первой Мировой – не по глупости «генералы всегда готовятся к прошлой войне», а потому что вот так оно блин работает. И рады бы иначе сделать, на опережение – и я пытаюсь изо всех сил, Господь свидетель – но, собака такая, никак.

А теперь заменим обтекаемое и казенное «несколько больших операций» на конкретных людей. Сколько «юнитов» нужно «положить» условному генералу, чтобы научиться штурмовать крепость с привлечением всех технических новинок, которые позволят минимизировать наши потери? Сотни тысяч хватит? Двух? Миллиончика?

В голове всплыли тематические шедевры мировой литературы – Ремарк, Барбюс, Гашек. Последний, как ни странно, мне дался тяжелее всего – слишком велик контраст между авторской иронией и описанной им реальностью. Человек – это же целая вселенная, которую он носит в своей голове. Человек даже в мои времена являлся составной частью социума – родственники, друзья, коллеги. За время жизни человек переживает неисчислимое множество великих для него самого и столь же позорных моментов. Работает над собой, меняется, обладает мечтами и стремлениями.

«Бах!» – делает снаряд, и полная ослепительных звездочек-воспоминаний и ценностей субстанция неэстетично разлетается по изрытой воронками грязи так, что уже и не соберешь. Пропала Вселенная, и мир для всех, кто с ней соприкасался, навсегда стал не таким ярким. Что же ты так неосторожно кругозор-то расплескал, брат?

А вот и черный юмор – то, что нужно гнать от себя поганой метлой. Император не может позволить себе относиться к подданным вот так – мне по должности положено душой болеть за каждого подданного, и я честно стараюсь так делать – настолько, насколько позволяет цинизм и нежелание скатиться от несовершенства мира в плачущее и рвущее на себе волосу убожество. Просто нужно называть вещи своими именами: гибель человека – трагедия, гибель тысячи – трагедия в десять тысяч раз больше. Так дальше над собой работать и буду.

На полигоне меня встретили военный Министр Ванновский с когортой профильных генералов – сегодня будет решаться вопрос о принятии на вооружение новинок, без них никак – и Дмитрий Иванович Менделеев, на правах моего личного «связного» с миром науки и автора одной из новинок. Конкретно – бездымный «пироколлодийный» (Дмитрий Иванович такое название сам и дал) порох, который признали годным все, чье мнение для меня имеет вес.

Пороху же полгода, и присутствующие здесь господа Максим и Мадсен уже успели отлить мелкую серию патронов с ним. Не только отлить, но и построить прототипы своих изделий под него. В дальнейшем сему патрону придется стать основной пищей не только для пулеметов, но и автоматов и винтовок – если я правильно запомнил пьяные Илюхины разговоры, это называется «промежуточным патроном», и без него уважающий себя попаданец обойтись неспособен в принципе.

Очень, очень, ОЧЕНЬ дорого обойдется серийное производство и плавный переход на его плоды, но деньги, к счастью, есть, и самое главное в моей ситуации – в порыве новаторства не загубить уже имеющееся так, что к началу Большой Войны солдатам окажется нечем и не из чего стрелять. Не лезу – принятые при бате «трехлинейки» с пожилыми патронами штампуются своим чередом, и я не пожалел денег на развертывание новых и расширение старых производств. Две трети подвергающихся сейчас в реальных училищах по всей стране «целевому обучению» выпускников дружным строем отправятся на оборонные предприятия, и ближайшие несколько выпусков их судьбу повторят. Но на Менделеевский порох переведем и старые предприятия, как только производственные мощности позволят: негоже, когда после залпа от дыма нифига не видно становится, и это не говоря о качестве пороха – Менделеевский пулю выталкивает гораздо круче, и здесь снова сложность: актуальные «трехлинейки» на такие нагрузки не рассчитаны. Господи, низкий тебе поклон за то, что я могу просто дать денег вот этим замечательным людям, а потом приехать посмотреть конечный – отличный, потому что чувство долга заставляет стараться – результат. Прямо как сегодня.

Пулеметы потарахтели очередями, и мы с господами в погонах сошлись во мнении, что получается, конечно, очень дорого, но страна себе подобную расточительную огневую мощь позволить может. Господа Мадсен и Максим таким образом получили повеление работать дальше, а Дмитрий Иванович – очень вежливую просьбу тоже продолжить работать. Поразительных дарований человечище, и я с ужасом жду момента, когда придется его хоронить – вот такие кадры заменяются с оглушительным зубовным скрежетом, и не единичным «самородком», а целой сетью КБ и НИИ, которые только совокупными усилиями могут сгладить потерю такого ультимативного юнита как «гений».

Далее мы с господами протестировали изделия господина Панпушко версии 2.0 – прототипы прошлой версии имели проблемы со взрывателем: шнурок дергать приходилось очень резко, и для постановки «растяжек» от этого годились мало. Глянув на свежие прототипы, я подавил желание перекреститься – это ж, собака такая, почти «РГД-5»! Колечко, скоба – как додумались⁈ А Семён Васильевич перед Военным министром еще и оправдывается – тот же просил добавить «поражающих элементов», но подходящий, заранее поделенный на сегменты корпус изготовить на данный момент невозможно, но работа ведется.

Ванновского это устроило – не первый день по «приёмкам» ходит, успел понять, что мечтать и просить надо много, а радоваться тому, что сочла нужным выделить суровая реальность.

В конце начались для меня вообще неведомые вещи. Нет, процесс и суть-то ясны: вон там, на той стороне поляны, установлен бронелист. Не Крупп и не Крамп, и даже не японцы – одно из развернутым с моего благословления Менделеевым КБ, «покурив» мои папочки, выдало целый комплект патентов. Сия броня использует все, что получила отечественная металлургия со времен моего появления. Легче чем у Круппа. Дешевле, чем у Круппа. Парадоксально, но крепче, чем у Круппа. Постреляли из артиллерии разных калибров и мощи и убедились – работает, сволочь такая, а значит нужно отвалить пару-тройку миллионов на дальнейшие изыскания и начало производства. Доволен нереально – благодаря этому чудесному открытию, я не только повышу живучесть кораблей и бронетехники (пока только в чертежах и прожектах существует), но и очень качественно уменьшу их стоимость.

Финальный «конкурс» – самый настоящий миномет. Тоже под Менделеевский порох уже заточен. Выглядит почти современно – закрепленная на подставке железная труба. Но это только выглядит – для запуска снаряда пришлось поджечь фитиль. Бахнуло знатно, и генералитет изделие принял, велев налаживать производство.

Хорошо быть Военным министром – Ванновский от обилия удачных новинок выглядит всамделишным именинником.

Глава 16

Посещать Смольный институт мне нравится. А кому на моем месте не нравилось бы – едва перешагиваешь порог, и вокруг сразу же формируется метафорически сшибающее с ног запахом парфюма, шелестом изящных платьев, сиянием восторженных глаз и килотоннами (или в чем их измеряют?) флюидов пушистое облачко. Ничего такого – взрослый, женатый и довольный этим мужик все же – но даже по чужому цветнику погулять приятно, если чисто посмотреть, ни в коем случае не трогать и может быть немножко понюхать. Аккуратно, чтобы идущая рядышком жена не заметила.

– Ваше Императорское Величество!..

– Ах, Ваше Императорское Величество!..

– Ваше Императорское Величество, правду ли говорят о том?..

Не так давно, чуть больше года назад, сюда поступила необычная студентка – смуглая (на общем почти белоснежном фоне), чернобровая, красивая (общепризнанно, но я бы поспорил) девушка, ростом обогнавшая соучениц почти на голову и никак не показывавшая окружающим, что она – всамделишная принцесса, Елена Черногорская, любимая дочь Николы I Черногорского.

Выбор учебного заведения объясняется не только безусловной престижностью Смольного в глазах мировой общественности и моей дипломатической работой с братьями-славянами (спаси-Господи от таких родственничков!), но и банальной усталостью принцессы от пристального внимания кавалеров. Большая часть из которых, увы, даже всерьез не пытается – Елена обладает редким для этого времени ростом в метр восемьдесят с «хвостиком», и найти для нее достойную в глазах злобной, ненавидящей нестандартные пары общественности пару задачка та еще.

Не было бы счастья, да несчастье помогло – овдовевший дядя Сережа как-то раз потанцевал с Еленой на балу и, как водится, пропал. Он у нас под метр девяносто, так же как и я, и вместе с Еленой они смотрятся в высшей степени «шарман» – весь наш Свет, будь он не ладен, именно так и решил.

Что ж, набожности, скромности и происхождения Елене на нынешнего, особо подверженного мракобесию, дядю Сережу, хватит, поэтому за будущее этой пары я спокоен.

Визит, тем не менее, с Еленой не связан – сегодня вдовствующая Императрица Мария Федоровна прибыла сюда в качестве покровительницы Института последний раз. Полномочия Маргарите (мило и легкомысленно так за ручку держимся, к восторгу студенток) до коронации официально переданы не будут, но представить так сказать сменщицу Дагмара решила заранее.

Регламент мероприятия почти стандартный – как и всегда при визите Высочайшей покровительницы, студентки подготовили выставку своих работ (в основном вышивка, являющаяся важной компонентной женского досуга в эти времена), работники Двора подготовили фуршет в зале для торжеств, а Маргарита заготовила речь. Дагмаре готовиться не надо – она опытная, и чисто спинным мозгом может отработать любое мероприятие еще круче меня: мне-то нужно статистику зубрить и цитировать, а ей – просто говорить своим визави приятное.

Мое дело нынче маленькое – просто курсируй по коридорам и залам за ручку с Марго и под ручку – с Дагмарой, демонстрируя крепость оскудневшего без Александра Августейшего семейства, улыбайся да при случае отвешивай комплименты понравившимся экспонатам. Вот этот пейзажик, например, вышит просто великолепно. Стоп…

– Анфиса Петровна, – обратился я к преподавательнице швейного дела и по совместительству супруге действительного титулярного советника Андрюшина. – Я бы хотел с вами посоветоваться насчет одного дела.

– Я всегда к услугам Вашего Императорского Величества, – заверила она, отвесив изящный поклон.

Моя валькирия посмотрела на меня с той самой улыбкой, которая заставляет мужиков держаться подальше от симпатичных дам. Но на меня не работает – я же и так не собирался «погоду» в своем доме портить такой пошлой штукой, как фаворитка.

Отобрав у Остапа блокнот, я изобразил на листочке концепцию наборов для вышивки из моего времени: пронумерованный рисунок на ткани надлежит вышивать чисто механически, подбирая по инструкции нить нужного цвета. Чисто механическая работа, но париться с оригинальным рисунком и самолично придуманной гаммой хочется не всем. А еще это прекрасное упражнение на мелкую моторику. Для девочек – в эти времена мальчика за пяльца не усадишь даже под страхом смерти. Да, на швейных фабриках работает изрядно мужчин, но это же производство, а не баловство.

Дослушав объяснения и попросив оставить ей набросок, Анфиса Петровна пообещала заняться стартовой линейкой, и довольный я выбросил все дела из головы – еще один денежный ручеек вскоре потечет в кубышку моей торгово-промышленной империи, а значит можно отдохнуть. Ах да, еще перед уходом нужно не забыть предупредить Елену Черногорскую – послезавтра мы с дядей Сережей, Дагмарой и Марго отправляемся на ее родину, сватать дяде Сереже невесту. Ну и с моими «балканскими тиграми» плотно так поговорить – Османская Империя сама не сдохнет, придется помочь.

* * *

Вот она, «моя команда по спасению мира»: Фердинанд I Болгарский, Никола I Черногорский, Георг I – король Греции, Милан I Обренович – король Сербии. Собирать Балканскую коалицию мне было весело, и сегодня, собравшись во дворце Николы, мы подпишем большой документ, который придаст устным договоренностям юридическую силу. Документ секретный, а собрались мы здесь под предлогом дяди Сережиной с Еленой помолвки, но, как это обычно и бывает в большой политике, будущие враги о наших планах знают.

Еще, как это опять же обычно и бывает, враги пересмотрели свою внешнюю политику, и Османская Империя с Италией временно забыли о взаимных обидах, накопленных за время Итало-Османской войны двадцатилетней давности. Не дремлет и стратегический противник в виде Австро-Венгрии – принципиальная договоренность между итальянцами, османами и австрияками по поводу будущей Балканской войны уже есть, но впрягаться за османов в полную силу союзнички не станут: это ведь может не понравиться мне и привести к очень большим проблемам.

Проксивойны изобрели не в мое время – очень удобно немного «накачать» тех, кого Великие Державы за серьезного противника не держат и отправить делать то, что тебе надо. Собственно так я и поступлю – чужими руками решать геополитические задачи архивыгодно, потому что собственные подданные могут спокойно жить своей жизнью, не отвлекаясь на кровавую возню – очень она рейтингам вредит.

Италия меня на самом деле беспокоит. Ничего особенного – она относительно нищая и не до конца оправилась после череды гражданских войн под названием «Рисорджименто», но я не забываю о том, что на Туманном Альбионе сидят те, кому мои «проксипобеды» поперек горла. Италия – молодой и голодный империалистический хищник, и недавний кредит в сумасшедшие тридцать миллионов фунтов, выданный итальянцам под смешной процент, незамеченными не остались. Враги не сидят на месте, а ждут и готовятся – незаметные сотрудники «Избы» только и успевают информацию таскать.

Проблемные они, балканские «братья» – уверен, уже вынашивают планы на кампанию после войны с османами, и в качестве противником там обозначены сегодняшние союзники. И я для «братьев» тоже очень большая проблема: в Империи и в окружающих ее странах несть числа всяческим «панславянистам», которые грезят объединением всех славянских народов в границах одной большой страны. Не Российской Империи, которая после моей доработки превратилась в нормальное, унитарное государство с крепкой вертикалью власти (потом ослаблю, после войны, чисто из сочувствия к подвергающемуся сверхнагрузкам себе), а на конфедеративной основе, типа славянские США.

В качестве «мягкой силы» панславянистов использовать можно, нужно, и мы это делаем, но всерьез разыгрывать эту карту попросту бесполезно: огромное, снизу доверху укрепленное исполинскими скобами традиций и совершенно объективных особенностей тело Российской Империи попросту не приспособлено к конфедеративному способу существования – слишком много врагов и всяческих идиотов вокруг, которые сразу же начнут рассказывать другим, какой регион и в каких количествах «кормит» соседей. Без ультимативной «прививки», которой в мои времена стала цепочка «революция-гражданская война-образование и развал СССР-девяностые-новая итерация Империи (чего нос воротить, если все признаки налицо, и плевать что там в документах написано)», такие рассказы будут иметь силу.

– Ты – взрослая женщина, и сама сделала свой выбор, – выдернул меня из размышлений наполненный непривычным холодом голос сидящей на диванчике слева Дагмары.

Прием в самом разгаре – пары танцуют, люди поспокойнее отдают должное напиткам и закускам, а мы с Марией Федоровной, Ксюшей и Марго забурились в уголок, как бы попросив окружающих временно не лезть.

Неладно в датском королевстве – Кристиан-младший за последнее время крепко вжился в роль короля. Вжился настолько, что о его жлобстве и чопорности можно слагать легенды. Нет, для политического рейтинга безусловно выгодно доедать на завтрак то, что осталось от ужина – ух какой скромняга-монарх, настоящий государственник, ни копеечки в карман! – но нужно же рамки соблюдать. Помимо граничащего с психическим расстройством жлобства, Кристиан отличается маниакальным стремлением соблюдать регламенты, задалбывая своих церемониймейстеров личными проверками. Герб на стене на миллиметр левее, чем было при Кристиане-старшем – это повод к истерике. И все это, вперемешку с упреками в транжирстве и жалобами на совсем распустившихся идиотов в аппарате, щедрым потоком выливается на мою милую сестренку.

Такая семейная жизнь – удовольствие сильно на любителя, и при взгляде на теперешнюю Ксюшу я испытываю легкую вину. Не совсем права вдовствующая Императрица Мария Федоровна в своем «ты – взрослая женщина, и сама сделала свой выбор». Много ли толкового может выбрать пусть и «завоспитанная» в доску, но все еще девочка-подросток? То-то и оно – это я ее аккуратно направил туда, куда мне надо. Что ж, она – все еще Королева, а брак с Сандро все равно был обречен на провал, и статуса в нем было бы меньше.

– Если не можешь вести себя как подобает Королеве моей бывшей Родины, ступай в монастырь – не позорь многовековую и славную историю Дании! – добавила Дагмара.

Нужно отдать Ксюше должное – девочка все-таки выросла, и приобрела такую черту как «способность нести ответственность за свои поступки». Вздернув подбородок, она презрительно фыркнула:

– В монастырь? Вот еще!

– Вот теперь ты ведешь себя достойно, – одобрила Мария Федоровна.

– Меня не больно-то волнуют слова Императрицы заснеженных пустошей на задворках Европы, – парировала Ксюша.

Мне стало обидно – я свои «заснеженные пустоши на задворках Европы» и в прошлой жизни любил всем сердцем, а теперь, посмотрев на Родину под совсем другим углом, с высоты должности, столкнувшись со столькими мастодонтами отечественной истории, обожаю так, что хочется пальцы облизывать после работы с государственными документами. Преувеличиваю, но совсем немного.

– Россия прекрасна, – с обидой в голосе шепнула мне на ухо Маргарита.