Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

– Доброго дня, москвичи!

Народ ответил лишенным синхронности, но очень старательным «здравия желаем, Ваше Императорское Высочество!».

– Москва – это древний центр русской государственности. Со времен Ивана Калиты Москва стала собирательницей земель русских…

Речь заняла минут пять, и в ней я не обделил вниманием Сергея Александровича – вот мол, ценнейший родич Императора на Москву поставлен, не абы кто, ибо ценность и значение старой столицы отныне и далее будет увеличиваться. Я осторожный – теперь, если дядя Сережа станет критически ошибаться, я смогу пожаловаться на него народу – «мы так ему доверяли, а он вон какой оказался».

Сергей Александрович доволен – не разглядел задела на будущее.

Любой мой переезд неизменно заканчивается молебном. Здесь его вместилищем стал Успенский собор. Не так давно его подвергли реставрации – к коронации Александра III готовились – но мой хозяйственный взгляд весь молебен ловил темные от влажности и плесени пятна, трещинки в штукатурке, не внушающие доверия перекрытия над аспидами и прочие предвестники скорой, повторной реставрации – мне здесь венчаться с любимой Марго и короноваться, поэтому без ремонта не обойтись. Стоп, здесь, под слоями штукатурки и новыми фресками, имеются фрески старинные, XVII века – нужно будет озаботиться их раскрытием и обновлением. Ох и влетит в копеечку! Забота о культурно-историческом наследии вообще штука недешевая. В том числе там, откуда не ждали – турки с австрияками, например, запросили за работу наших историков в архивах абонентскую плату в размере пятидесяти рублей в день. Мелочные враги у нас, даже как-то противно. Вот императрица Цыси мыслит масштабно, и за копии посвященных России, Золотой Орде и прочему записей из китайских архивов запросила пятьдесят тысяч рублей золотом. Уже выделены из казны – не все же мне одному отдуваться, я на борьбе с голодом государственному бюджету миллионы сэкономлю, имею право распорядиться кусочком.

Молебном командовал митрополит Московский и Коломенский Леонтий, отличавшийся непривычной для духовного сословия, жиденькой бородкой. Седой, но и в молодости «лопаты» у него не было – такие гены, а формат волосяного поклона на лице церковный регламент не устанавливает – есть и слава Богу.

Справки я, как водится, наводил, и потому к митрополиту питал заочное расположение. Умный мужик, с любителями стяжать без всякой меры много лет боролся и продолжает бороться, покровительствует благотворительным учреждениям – это, впрочем, для всех батюшек актуально – является магистром богословия, немножко сочиняет соответствующие научной степени тексты, а в данный момент, параллельно служебным обязанностям, занят подготовкой к народно-церковному чествованию 500-летия со дня преставления преподобного Сергия Радонежского. Я намерен его посетить и некоторым образом поучаствовать в подготовке – формат моего участия мы обсудим с Леонтием во время рабочей встречи, назначенной прямо на сегодняшний вечер – все равно, считай, соседи, в пределах Кремля квартируем.

После молебна мы попрощались с Сергеем Александровичем – он хоть и королевской крови особа, но генерал-губернатор Москвы обязан жить в предназначенной для этого резиденции на улице Тверской. Во всем должен быть порядок, в том числе – в местах жительства. Монархия – это традиции и ритуалы, и, ежели дядя Сережа поселится во дворце, вся страна в разнос пойдет! Шутка.

Большой Кремлевский дворец почти не отличался – внесенные большевиками изменения в моей реальности «откатила» власть новая. Я такое одобряю – исторический памятник все же, и не только функциональное значение имеет. Проход по коридорам привычно сопровождался бурчанием Андреича – тоже любитель порядка и традиций. В апартаментах меня ждали Арнольд и его маленький помощник – не в Петербурге же псину оставлять, дрессировка должна проводиться каждый день, без перерывов. Далее мы с питомцем проинспектировали кабинет, оказавшийся ожидаемо роскошным и просторным – хоть госсовет в почти полном составе «на ковер» вызывай. Облокотившись на подоконник, я посмотрел на внутренний двор Кремля и широко улыбнулся.

Вот теперь я наконец-то ощущаю самодержавную власть!

Глава 13

Москвичи гордились своим жизненным укладом. В отличие от суетливого – совершенно неоправданно, потому что все они там бездельники, которым лишь бы пыль в глаза пускать – Петербурга, здесь, в оплоте Имперского купечества, народ привык считать себя солидным и вдумчивым. Зачем бежать куда-то сломя голову? Зачем принимать решения впопыхах? Недаром говорят – «семь раз отмерь, один отрежь». Эту народную мудрость москвичи уважали больше всего, ибо спешка хороша только при ловле блох.

В первый день пребывания цесаревича в старой столице все было понятно и привычно – молодой Государь сидел себе в Кремле, общаясь с митрополитом и поужинав с городской верхушкой. А со второго дня начались странности – половину дня цесаревич как наскипидаренный мотался по Москве, общаясь с подвернувшимся под руку народом разных сословий, делая коллективные фотографии с ними и толкая речи на тему важности прогресса – к последнему, впрочем, привыкли уже все: XX век действительно на пороге, и с молодым Государем здесь спорить рука не поднимается.

Вторую половину дня цесаревич принимал гостей в Кремле, вечером посетив бал в свою честь – немного потанцевал, много поговорил с теми, кого счел полезным и отбыл восвояси всего через полтора часа, сославшись на обилие дел. Чудно́ – когда это Романовы дела балам предпочитали? Непривычно, странно и подозрительно – слова «пиар» в мире еще не зародилось, но именно с желанием пиариться отвыкшие верить в прилежность властей граждане поведение цесаревича и связывали. Те, в ком вера в царя еще не угасла, были довольны, с интересом отслеживая похождения наследника и с удовольствием их обсуждая. Оно же и правильно – стены Кремля высоки, толпою ходить за цесаревичем технически невозможно, и, ежели он сам через газеты о своих занятиях не расскажет, никто и не узнает.

История князя Второва в деловых кругах Империи стала уже культовой, а потому купцы, фабриканты да заводчики вовсю обменивались новостями да слухами и прикидывали, как бы половчее поучаствовать в будущих акционерных обществах, за которыми цесаревич будет держать личный пригляд – это надежно защитит от административных проблем и позволит сэкономить на взятках. Репутация у молодого Государя ого-го, и не дутая, а подкрепленная реальными комбинациями, и только редкие скептики не планировали заработать на инвестициях в проекты Георгия.

Люди простого сословия радовались самому факту лицезрения цесаревича и полученным от него полезным в хозяйстве подаркам. Дети радовались тому же, но с поправкой на подарки сладкие. Местная аристократия заваливала цесаревича приглашениями, а редкие счастливчики, получив согласие посетить их салон на скромный часок тут же приобретали заоблачный авторитет и стремились конвертировать его в материальную и не очень пользу.

А среди студентов случился настоящий раскол, начавшийся на третий день пребывания Георгия в Москве – цесаревич удостоил визитом МГУ. Студенты постарше, особенно из «засидевшихся», были очень недовольны тем, что пытаться сдать экзамены годами им скоро будет нельзя – три попытки, четвертая – с комиссией из сторонних преподавателей (комиссию можно собрать и раньше, по ходатайству экзаменуемого, которого, например, может очень не любить конкретный штатный преподаватель). Дальше – извини, отчисление с возможностью приоритетного поступления в реальное училище или работа «начальным» учителем в далёких деревнях.

«Стране нужно много толковых рабочих или хотя бы способных выучить народ началам грамматики да счета учителей, и совсем не нужны „вечные студенты“» – так объяснил цесаревич будущие перемены, чем изрядно оскорбил погрязших в студенческой жизни подданных.

Вторая причина для недовольства – некоторые студенты в свете очевидной, лично обозначенной ориентированности будущего Императора на будущее и прогресс (включая такие прогрессивные вещи как Конституция и Дума) решили, что несколько придушенная в последние годы студенческая вольница получит второе дыхание. Жестоко обманулись.

«Образование призвано наделить человека комплексом потребных знаний, умений и навыков, кои человек будет применять на всем протяжении своей карьеры. Университет предназначен для взращивания особо специализированных кадров. Я далек от иллюзий и откровенно идиотских высказываний навроде: „дашь студентам самоуправление, так они и решат, будто учиться им вовсе не надо“. Я уверен, что любителей без толку просиживать штаны среди вас нет, и поэтому студенческое самоуправление вам, господа, не нужно совершенно. Вам нужен студенческий профсоюз, призванный защищать студентов от произвола отдельных преподавателей. Надеюсь, таковых в славном МГУ нет и не будет, ибо самодурство и взращивание личной неприязни к студентам противоречит профессиональной этике, а значит служит причиной отставки. Остальное – учебная программа, регламент занятий и экзаменов – будет устанавливаться сверху, в соответствии с потребностями Империи».

Полнейший облом! Начиная со средних веков студенты привыкли чувствовать себя отдельной кастой. Свободной, прогрессивной, спаянной корпоративной солидарностью и крайне шумной. Этот студенческий драйв для многих «вечных» и стал основной причиной задержаться в университете подольше. А теперь, получается, все ВУЗы Империи в одночасье превратятся в унылые казенные места типа гимназий и училищ. Просто и скучно учиться и сдавать экзамены – это же почти невыносимо!

Были, однако, и другие представители студиозусов, которым все эти кабаки, лишенные смысла мероприятия и длинные диспуты на тему «как бы нам сделать университет еще более прикольным и бессмысленным местом» были до одного места. Они пришли сюда, держа в голове либо собственную увлеченность наукой, либо надеясь получить навыки, которые помогут построить карьеру и – про такое в студенческих кругах и говорить-то не принято! – принести Империи реальную пользу вместо мутных бесед «за все хорошее против всего плохого».

Исключения лишь подтверждают правило, и Георгий не обольщался, держа в уме возможные студенческие выступления, с которыми планировал по возможности разобраться гуманно и без последствий для молодых людей, которые, как бы странно это не прозвучало, реально любят Родину и желают ей только добра. О, «общим благом» можно оправдать что угодно, и неисчислимое количество копий было сломано о вечный вопрос – как правильно эту самую Родину любить. Не обошлось и без прямого сигнала – молодой Государь честно предупредил, что митинги и выступления властью будут проигнорированы, а зачинщики, в первый раз получив официальное предупреждение – такой юридический механизм уже готовится – за рецидивы будут подвергаться отчислению. Не успокоятся и на этом – отправятся на каторгу на годик-другой, в зависимости от упертости и причиненного организованным ими мероприятием ущерба.

«Подавляющее большинство подданных Империи регулярно недоедает, вынуждено трудиться с тяжелейших условиях, страна готовится к грандиозным переменам, нам предстоит решить огромный пласт критически важных проблем, и выбор перед вами стоит простой – либо вы в меру сил приносите Империи пользу наиболее правильным способом – честной и старательной учебою и работой – либо я буду вынужден принять меры, которые предохранят метафорическое колесо Империи от втыкаемых промеж спиц палок. Работы впереди много. Работы тяжелой, долгой и системной. В ее свете недовольство недостатком студенческой вольницы, да простит меня Господь за прямоту, проблемой не является вовсе. Надеюсь на ваше понимание – как-никак, в университетах учатся умнейшие люди страны, и чистота понимания является необходимой для успешного получения высшего образования компонентой. Мне не хочется ломать судьбы молодых и светлых голов».

Это же почти прямой вызов, и уже который день по трактирам да забегаловкам особо фанатичные студенты обсуждали, что бы им такого исполнить, дабы показать цесаревичу, насколько он неправ.

* * *

Одним из моих любимых фильмов в прошлой жизни был снятый Полом Томасом Андерсоном шедевр «Нефть». Достоинств у фильма много, но сейчас меня интересовала прикладная, так сказать, компонента – хитрый главный герой фильма прорубил скважину под углом, высосав таким образом нефть из участка, хозяин которого оказался слишком жадным и вредным. Называется «дренирование», и, глядя на карту приобретенных в нефтеносных районах Баку территорий, я испытывал глубокое удовлетворение. Нобели и местные их конкуренты подмяли под себя не всё. Увы, на данном технологическом уровне я не могу себе позволить добывать нефть с глубины в километр и более – это проект на перспективу, а закладывать базис и подминать под себя отечественную «нефтянку» нужно уже сейчас. Ряд мелких бакинских нефтяников оказались мужиками здравомыслящими, и в единое акционерное общество «Роснефть» свои наделы объединить согласились. Считай – я выкупил с нюансами. Теперь мне предстоит большой и сложный разговор с Нобелями, намеченный на третий день после моего возвращения в Петербург. Так-то давить и выгонять их с нашей земель не то чтобы необходимо: если они согласятся честно и спокойно работать, отказавшись от вредных для Империи взяток (типа оплаты «потери» заявок на привилегии) и прилежно выплачивая налоги, я нагнетать не стану. Ну а если нет, значит прибегнем как к совершенно рыночным способам конкуренции – демпингу – так и к нерыночным: частым проверкам всего подряд, задушевным разговорам с отечественными партнерами Нобелей о национальности капитала и пресловутому дренированию – мои новенькие участки позволят его осуществить. Закона о запрете такого нет, и принимать его или нет – решать мне. Очень удобно! ОАО в процессе регистрации, уважаемые москвичи с обязательным включением москвичей-инородцев – для купирования воплей о «притеснениях» нечистых на руку представителей нацменьшинств – приглашены покупать акции. Контрольный пакет, как и везде, мой, пакеты большие зарезервированы за наиболее состоятельными кланами, включая Морозовых.

Откинувшись на спинку кресла, я с улыбкой вспомнил приходившую ко мне на прием Марию Федоровну Морозову. Тимофей – главный Морозов – умер в 89 году, и возглавить дела клана по идее должен был Савва. Последний оказался слабонервным и после моего милого наезда на приеме впал в истерику и был сослан матерью в старообрядческий монастырь, в течение года отмаливать грехи и учиться не спонсировать террористов – об этом Мария Федоровна рассказала мне сразу после того, как я попросил ее перестать бить челом и просить пощадить непутевого отпрыска.

Шестидесятилетняя дама с приятным, округлым, добрым лицом в коммерческих делах была изрядно подкована, и охотно согласилась приобрести как долю в нефтянке, так и на Лебединском железнорудном месторождении – землица мною куплена, ОАО так же в процессе регистрации. Да, железоделательных заводов у нас много, но в этом деле лишнего не бывает. Железо окружает человека, и поэтому нужно всем. Завод построить можно своими силами – умеем, могём, мощности есть.

От себя, искупая проделки Саввы, Мария Федоровна добавила сто тысяч в счет образовательной реформы и пообещала построить и содержать реальное училище на пятьсот мест с полной оплатой обучения, питания и общагой.

С деньгами вообще удачно получилось – на пятый день моего пребывания в старой столице ко мне подвалил Кирилл и поведал, что местные старообрядцы от души «надонатили» мне полтора миллиона рублей. Просто так. Список доноров прилагается, поэтому я тоже «просто так» чем-нибудь хорошим им отплачу. Кирилл же, уже на нормальных обоюдовыгодных условиях, без малейшего вмешательства административного аппарата и меня лично, наинвестировал во всякое и провернул несколько крупных торговых сделок. Полмиллиона прибавилось на счете, через полгодика придут первые «дивиденды» в размере еще половинки миллиона. Такая же сумма будет капать раз в полгода на протяжении пяти лет. Это, конечно, если Кирил на этом остановится, но останавливаться не хочет. Через годик такими темпами заработает следующий чин.

Половина старообрядческого «доната» уйдет на первый год работы над неожиданно подвернувшимся проектом – Сергей Александрович тоже не сидел сложа руки, и на пятый день пригласил к нам с ним на ужин в ресторане надворного советника Федора Андреевича Селезнева, пятидесятилетнего ученого-фундаменталиста с упором в гидрологию. Мы с ним хорошо поговорили, и утром следующего дня, совместно с тем же дядей Сережей, рассмотрели его проект по упорядочиванию водных ресурсов Москвы. Проект предполагает ряд дамб, каналов, водонапорных башен и насосных станций актуального технологического уровня и водохранилищ. Прекрасная, пусть и временная – лет на тридцать – альтернатива каналу от Волги. Более того – рано или поздно сделать предложенное надворным советником придется все равно, а значит разумно начать прямо сейчас. Даже первый этап работ по завершении позволит купировать львиную долю наводнений, что оценят «задонатившие» москвичи и весь остальной народ – кому нравится страдать от регулярных паводков? Сергей Александрович таким образом получит почет и большой плюс в генерал-губернаторскую репутацию, Федор Андреевич по ходу работ будет получать чины – вплоть до Тайного советника – а я экономлю кучу времени и нервов, зная, что хоть какая-то большая проблема решается без меня. Проверки, впрочем, проводить буду – как и везде, и упаси Господь еще и этого дядюшку попытаться хапнуть больше положенного.

Еще кусочек «доната» уйдет на ремонт любимого дома – стены Кремля нынче белые. Хорошо сочетается с храмами и символизирует чистоту, но пора бы им стать красными и кирпичными.

Все пребывание в Москве, как водится, запротоколировано в газетах, а программные речи там и тут послужили очередной порцией «сигналов» с привычным посылом: власть о проблемах знает, предпринимала и предпринимает системные усилия для их решения, а от народа просит проявить понимание и потерпеть – не бывает так, чтобы пакет указов сделал всем и сразу хорошо.

На четвертый день пребывания я заскучал и пригласил Сергея Михайловича с местным полицмейстером устроить рейд по вычищению рассадников порока и банд. Плюс двенадцать миллионов в копилочку и почти четыре сотни каторжан Транссибу – как и ожидалось, двуногие крысы, поняв, что в Петербурге запахло жаренным, принялись эвакуироваться вместе с «общаками», и немалая часть осела в Москве. Другая часть по полученным данным свалила в крупные портовые города – включая Одессу, которая в эти времена уже вполне «мама» в глазах ОПГ. Отправили большой пакет телеграмм с полученной информацией и указов властям, полиции и армии оккупированных бандитами мест. Посмотрим, как они смогут навести порядок и сделаем организационные выводы. В мои времена много рассказывали о прелести использования труда зэков большевиками, и мне не терпится проверить, насколько она реально рентабельна. Полагаю, что не очень – низкоквалифицированная рабочая сила же.

Вернувшись мыслями в здесь и сейчас, я просмотрел остальные бумаги – личные и кабинетские земли приведены в упорядоченный вид, перераспределены как мне надо и готовы превратиться в центры опережающего развития аграрного и промышленного толка. Время близится к осени, озимые посадят как обычно и без моего участия, но до зимы желательно найти для всего этого управляющий персонал, получить удобрения и выработать конкретные планы развития территорий, чтобы с весны начать притворять их в жизнь.

Допив остывший кофе, я пошел переодеваться к обеду с Сергеем Александровичем и Сергеем Васильевичем Зубатовым – не стану же я КГБ мастерить за спиной генерал-губернатора? Придется поделиться секретом и славой.

Глава 14

– Мир наш развивается согласно установленным Господом нашим законам. Твари божии подчинены им целиком, ибо разума и бессмертной души не имеют, – с этими словами я почесал за ухом решившего составить мне компанию Арнольда. – Сидеть! – пес уселся рядом, высунув язык и щурясь на яркое солнышко в окне. – Однако человек наделен свободой воли. Кротость, смирение, трудолюбие – эти прекрасные качества человек обрел именно благодаря свободе воли. Благодаря ей же человек обладает пороками, на которых его ловит Враг. Имеются в человеке и нейтральные, скажем так, качества. Среди них – желание конкурировать с себе подобными. Подсиживать конкурентов, идти по головам, прибегать к низменным способам конкуренции – порочно, однако конкуренция честная, регламентированная законами государственными и духовными – это хорошо, ибо только так толковый человек сможет внести достойный вклад в Божий замысел, который человечество с самого своего появления воплощает. Понять этот план на нынешнем уровне развития мы не в силах, посему всю историю человечество делает ошибки и регулярно ведется на происки Сатаны, подпитывая собственные пороки. Это печально, однако в данном разговоре не актуально. В честной, созидательной, способствующей оздоровлению отдельных компонент государственного аппарата и общества в целом, я вижу благо. Сейчас у нас имеются полиция, Охранное отделение и ряд других, способствующих поддержанию порядка, служб. Эти службы обладают установленными законами полномочиями и обязанностями, которые прискорбно редко пересекаются. Сиречь – нет окна для здоровой конкуренции и пригляда друг за дружкою. Без конкуренции любая система обречена на стагнацию – какие бы замечательные и честнейшие люди там не трудились, законы мироздания они победить неспособны. Не способно их победить и государство, однако последнее может и обязано использовать их к общественной пользе. Сергей Васильевич, я предлагаю вам создать и возглавить Комитет Имперской Безопасности, который будет обладать широчайшими полномочиями, собственной управляющей структурой и несколько необычными методами ведения работы. Опытом в ведении последних вы в некоторой степени обладаете благодаря работе секретным сотрудником.

Дядя Сережа молчал и пил кофе – а чего ему? Он же не знает, что КИБ в какой-то момент получит полномочия по разработке высших сановников Империи, а специальные указы уравняют «неприкасаемых» в правах с остальными подданными. За некоторыми исключениями – у нас же монархия и вообще понимать надо.

– Как всякий верный подданный Его Императорского Величества, я выполню любой приказ, – отвесил «сидячий» поклон Зубатов и проявил здравомыслие. – Будет ли мне дозволено говорить откровенно, Ваше Императорское Высочество?

– По имени-отчеству, – оптимизировал я. – Только откровенно говорить и нужно, Сергей Васильевич.

– Благодарю, Георгий Александрович. Ваше предложение – величайшая честь для меня, однако, как вам безусловно известно, опыт службы секретным сотрудником несколько отличается от учреждения новой, особой службы.

Расшаркивания я бы тоже оптимизировал, но до этого еще работать и работать. Ну а «почему я?» это нормально, ибо продиктовано не недоверием, а вполне понятным желанием получить обоснование собственной значимости в глазах начальства.

– Вы видели службу Охранного отделения изнутри, – пожал я плечами. – Ни разу не подвели доверия Империи, хорошо зарекомендовали себя на службе – стать чиновником особых поручений и помощником начальника московского отделения в 25 лет дорогого стоит. Вы, Сергей Васильевич, человек выдающихся способностей, и для новой спецслужбы – предлагаю в дальнейшем использовать это обозначение – подходите идеально. Не только в силу ваших дарований, но и в силу молодости.

– Конкуренция, – улыбнулся Зубатов.

– Очень обидно, когда молодое дарование утирает нос, – улыбнулся Сергей Александрович.

Приятно, когда вокруг понимающие люди.

– Примерный план работы я вам выдам, – пообещал я. – Несовершенный, подлежащий многочисленным доработкам и проверкам на практике.

– Основным направлением работы станет политический сыск, Георгий Александрович? – попросил подробностей Зубатов.

– Сфера интересов – огромнейшая: расследование нанесших государству экономический ущерб свыше установленной уставом суммы преступлений, расследование преступлений уголовного толка – опосредованно, через привлечение полиции – наружное наблюдение за требующими такового лицами, политический сыск, оперативная работа под прикрытием, обеспечение охраны особо ценных для государства людей за исключением тех, о ком заботятся Конвой и Гвардия, обеспечение секретности на стратегической важности предприятиях – последнее миру в новинку, но времена, к сожалению, наступают трудные, и показывать нашим уважаемым политическим партнерам больше, чем необходимо, становится вредно.

– Нужен очень большой штат, – справедливо заметил Зубатов.

– А у нас хронически не хватает людей, – кивнул я. – Полиция подвергается реформе, и ее штат тоже подлежит увеличению. Военный министр протянул руку помощи – по весне состоится большой экзамен среди солдат, который пройдут сорок тысяч грамотных, особо толковых солдат и унтер-офицеров. Процедура затянется минимум до осени 1892 года. К этому времени нам надлежит успеть сформировать ядро новой спецслужбы, разработать учебную программу – хотя бы ее контуры – и выстроить училище мест на пятьсот, чтобы не так сильно распылять силы инструкторов. Работа – на десятилетия вперед, и поначалу сотрудников КИБ будет немного. Начнем с Москвы, потом расширим вас на Петербург, затем, когда все механизмы будут отлажены, распространим на всю территорию Империи.

Был такой Джон Эдгар Гувер, я о нем смотрел кино с ДиКаприо (Ему просто повезло! Хрен бы он вжился в мою нынешнюю роль – таланта не хватит!). Когда президенту Кулиджу понадобилась новая спецслужба, он нашел молодое дарование, выдал ему бюджета и полномочий, и Америка получила ФБР. Сам Гувер при этом просидел на должности почти полсотни лет и приобрел пугающее влияния – об этом я забывать не стану, регулярно меняя глав КИБ и остальных спецслужб. А сам Эдгар еще не родился, но, когда «всплывет», я буду готов взять его на карандашик.

– Будет ли дозволено привлечь силы школы филёров? – спросил Зубатов.

Московская школа филеров считается лучшей, и рулит ей старообрядец из простого сословия Евстратий Павлович Медников – Зубатов хочет подтянуть в помощь проверенного сослуживца.

– Буду рад, если Евстратий Павлович возглавит отдел наружного наблюдения и будет курировать обучение оперативных работников, – с улыбкой кивнул я. – При условии, что Охранное отделение не потеряет в качестве работы. Ныне она на высоком уровне, и это в том числе и ваша с Евстратием Павловичем заслуга. Сергей Михайлович, поможете молодым дарованиям? – обратился к дяде.

– Окажу всю возможную поддержку, – благожелательно кивнул тот. – Мы неплохо почистили Москву от подлецов, но, боюсь, это лишь малая их толика. Прижать к ногтю мошенников да революционеров и вовсе богоугодное дело. Мы возлагаем на вас большие надежды, Сергей Васильевич, – преподал мастер-класс по придавливанию взглядом.

Подскочив, Зубатов вытянулся во фрунт и проорал положенное.

Арнольд недовольно заворчал и на всякий случай отсел подальше – дрессировка идет хорошо, но работы еще много.

– Орёл! – похвалил я. – Присаживайтесь, Сергей Васильевич. Что вы принесли с собой? – кивнул на лежащую перед Зубатовым папочку.

– Николай Сергеевич донесение передать велели, о смущениях в умах и бунташных настроениях студентов.

Полагаю, начальник отделения тут не при чем, просто положено делиться с ним заслугами. О студентах и линии поведения с ними – общаться, просить разойтись и не мешать жить, не бить нагайками – мы с Сергеем Александровичем в числе прочего поговорить за эти дни успели, поэтому папочка отошла к дяде: я сегодня уеду, а он – останется. В обмен Зубатов получил от Остапа кипу бумаг и короткую записку: «Некоторую часть своих обязанностей Комитет должен уметь исполнять скрытно, за границей». Про это чем меньше людей знает, тем лучше, а заодно проверим Зубатова на умение соблюдать лояльность не дяде Сереже, а мне.

На этом мы с Великим князем попрощались с Сергеем Васильевичем и отправились переодеваться к важному мероприятию – до Москвы добрался старообрядческий крестный ход. Потом я буду встречать его в Петербурге, и планирую как-то привлечь к этому делу царя. Полулежа в кровати и при поддержке специальных конструкций, толкнуть речь минут на пять с балкона Гатчинского дворца он сможет – староверам всей страны такого внимания хватит с лихвой, учитывая, что это будет первый выход Императора к народу за долгие месяцы.

Количество участников Хода нестабильно. Из Владивостока вышли многие, прошли сколько смогли и сколько позволяли дела, а «ядро» отправилось дальше, увеличиваясь вблизи населенных пунктов – пройти с ними хоть немного дело богоугодное даже для традиционных христиан. Москва – большой город, в котором живет множество старообрядцев, и Красная площадь наполнилась народом целиком.

Коллективный молебен прошел штатно, и мы с Сергеем Александровичем, толкнув короткую речь, погрузились в карету – путь предстоит далекий – и с «моторизованной» частью Хода отправились к Рогожскому – распечатывать тамошние алтари, исполняя волю Синода.

* * *

Прямо с поезда, помахав рукой и сказав пяток фраз встречающей толпе, я отправился в Мариинку. Идем почти всей семьей – с мамой, сестрами, братом и некоторым количеством приближенных особ. Для мамы это три статс-дамы и князь Барятинский со своей женой, для меня – князь Кочубей, тоже с супругой, и Сандро – взят с двойным умыслом: Ксюше приятно, а я смогу узнать родственничка чуть лучше и сделать выводы.

Здание театра – то же самое, что и в мои времена, но почти новое – тридцать лет назад всего открылось, носит имя императрицы Марии Александровны, которая приходится мне бабушкой. Для верхушки общества театр начинается не с гардероба – силами вышколенных слуг одежда словно сама появляется и исчезает в нужные моменты, а потому гардероб для нас не актуален. Временно не актуальны и секретные ходы, по которым, ежели не идти наперекор регламенту, положено попадать в Императорскую ложу. Не я решил потусоваться в фойе, показывая сливкам Петербурга какая у нас большая и дружная семья – это заслуга Дагмары, но я не против: чем больше знакомых рож и инфы о них, тем проще мне будет работать – рожи-то ух непростые, это ж первый мой поход сюда в новом статусе, и билеты просто так купить невозможно. Добавляет перчинки и тот факт, что сегодня – крайний спектакль перед закрытием где-то на полгода: фойе и лестницы в здании тесные, имеется и ряд других претензий – все это будет перестраиваться и расширяться под руководством Виктора Александровича Шрётера, который был рекомендован мне для строительства ТЮЗа, и во время рабочей встречи поделился затруднениями с Мариинкой. Будет работать в два раза больше – мне надо и то, и другое.