Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

Гюнтер моментально пропотел – тут не самодержавие, но «мошенничество» это же статья, и недовольство принцессы надежно отсечет возможность просто дать взятку кому надо – и низко поклонился:

– Простите, Ваше Высочество! Я немедленно распоряжусь подать иск против англичан, которые продали мне подделку! Прошу вас о милосердии и клянусь – в остальных вольерах самые настоящие аборигены племен…

Перечислял он с минуту – большой тут «зоопарк».

– Достаточно, херр Гюнтер, – оборвал я. – Тирии-сан, встаньте, – побратился к японцу.

Надо было раньше «поднять», но чего уж теперь.

– Простите, Ваше Императорское Высочество! – продолжил он лежать. – Я совсем неподобающе одет, и прошу у вас возможности сохранить остатки чести, не оскорбляя вашего взгляда своей наготой!

Понимаю.

– Коля, возьми у калмыков одеяло, – велел я казаку и выдал пять рублей.

С избытком. Казак кивнул и пошел к индейцам менять бумажку на ткань – эх, традиции! – а в херре Гюнтере заиграло жлобство:

– Приношу свои глубочайшие извинения, Ваше Императорское Высочество. Одеяла и прочий реквизит, включая набедренные повязки, являются собственностью зоопарка.

– Коля, калмыку денег не давай, заплати этому, – с демонстративно скучной миной и тоном кивнул я на фашиста.

А как еще этого барона назвать?

Не менее демонстративно потеряв к Гюнтеру интерес, я рассказал Маргарите историю пленения Рюдзо. Прибыло одеяло, казак очень грубо воткнул ассигнацию в нагрудный карман Гюнтера – на том самом мы таких баронов вертели! – и, укутав японца в одеяло, мы угостили его остатками булочек и порасспрашивали. Вопросы задавала Марго, я – переводил. Так-то интересный человек, адепт антропологии, который ищет корни происхождения японского народа. Рабочая гипотеза – японцы образовались в результате смешения культур и крови из Индонезии и материковых соседей.

– Ваше Императорское Высочество, когда все закончится, я бы хотел ненадолго отправиться домой. Могу ли я после этого отправиться в Николаевскую губернию, дабы исследовать происхождение манчжуров и монголов? – спросил он то, что мне совсем не по рангу, но в свете случившего приемлемо – сильно перенервничал.

– Мы всегда рады видеть на наших землях японских друзей, – улыбнулся я. – Прошу вас прислать мне вашу работу, когда она будет готова. В нашей Империи проживает много монголов и с недавних времен манчжур, и издать книгу об их истории я считаю полезным.

Неплохая прогулка получилась – тут ведь тоже есть журналюги, и уже завтра по Европе прокатится очередная информационная волна: русский цесаревич и его невеста спасли японского ученого из рабства!

Глава 22

Поленья уютно трещали в камине, кресла не менее уютно вторили им скрипом кожи, легкое вино в бокалах играло бликами, а ароматный дым сигар дополнял в высшей степени приятную атмосферу. И нет, стоящее в полуденном положении солнце за окном ничуть не портило картины. Третий день в Берлине, и только сейчас, после Большого Торжественного обеда со всей немецкой и частично мировой верхушкой нам с Вильгельмом удалось осесть в его апартаментах для нормального разговора. Большая карта мира на стене присутствует – для наглядности.

– Англичане очень давно рулят нашим миром, – отхлебнув оказавшегося на удивление невкусным вина, я решил не размениваться на капризы и продолжил. – Я называю это «однополярным миром». Одним из первых положить этому конец пытался Наполеон. Павел I, мой предок, считал союз с Наполеоном хорошей идеей, ибо обладал неплохими навыками стратегического планирования. Увы, его подвел недостаток видения тактического, причем направленного на собственный ближний круг – за попытку вылезти из-под английского каблука его убили.

– Способен ли кто-то из твоего окружения это повторить? – не без сочувствия спросил Вильгельм.

Все мы тут в тени дворцового переворота ходим. Кроме англичан – им нормально, система сдержек и противовесов давно выстроена, а на королевскую семью завязано благосостояние множества старых родов.

– Способен – нет, но я очень надеюсь на попытки, – ухмыльнулся я. – Предстоит некоторая чистка государственного аппарата. Кое-кто фрондирует, но дальше этого дело не пойдет. К переориентации внешней политики, как бы странно в свете ничем необоснованной любви ко Франции не прозвучало, готовы все, иначе я бы досюда и не доехал.

Ерунда – просто хроноаборигены очень медленно плетут паутину интриг, потому что бытие в эти времена вообще неспешное. Убить целого цесаревича, даже при наличии доступа к телу, чисто физически-то не проблема, но все нюансы заключаются в предварительной работе. Какие-то такие мысли, полагаю, витают в буйных головушках, и еще больше их витает в головах по ту сторону Ла-Манша, но в единый, пригодный к осуществлению заговор, они созреют далеко не сразу. К тому же в процессе я вольно или невольно буду перетягивать заговорщиков на свою сторону – перспективами, разговорами и личной харизмой.

Как минимум молодое поколение аристократии за меня – я очень много авансов им надавал, а еще они чувствуют солидарность и общую оживленную атмосферу в Империи. Ну приятно же, когда будущий монарх такой гиперактивный и классный! Стоп – не усыпляем собственную бдительность.

– У англичан много денег, – заметил Вильгельм. – Много шпионов, много связей. Сейчас они присматриваются к тебе, кузен, но, если ты слишком часто станешь их кусать, моя сестра рискует остаться вдовой.

Просто охренеть – он же мне открытым текстом расписывает, насколько все понимает. Такая вот нынче в мире геополитика – улыбаемся, обмениваемся светскими комплиментами, чисто по-родственному ездим друг к дружке в гости, но это лишь красивая ширма, прячущая истинное положение дел. Впрочем, личную безопасность монарха и критически важных для отстаивания национальных интересов людей обеспечить гораздо проще, чем подавляющую доминацию в системах ПВО и ПРО, которые позволят обмениваться ядерными ударами в плюс себе. Вот во времена СССР я бы вообще загреметь не хотел – сложно, несмотря на совсем другой технологический и промышленный уровень. Сложно даже несмотря на кажущуюся сплоченность элит – знаю, с каким треском погрязшие в догматике и не желающие реформировать страну старики проиграли Холодную войну. Да, молодое поколение номенклатуры было гораздо хуже, но надо смотреть правде в глаза – гонка с Западом была проиграна задолго до Горбачева.

– Риск есть, – кивнул я. – Но выбор у меня предельно простой: либо я сохраняю статус-кво и готовлюсь к войне с тобою, австрияками и турками, либо договорюсь с тобой, и тогда мы будем воевать спиной к спине против французов, австрияков и турок. Англичане в первом случае станут моими союзниками, и, возможно, в случае победы даже позволят мне освободить кусочек славянских народов Балкан, приняв их в мою Империю, но это будет означать хождение по граблям – Российская Империя снова будет воевать за интересы англичан. Как видишь, обе конфигурации для меня вполне приемлемы, но союз с тобой позволит вырваться из этого порочного круга и начать уже проводить ту политику, которая сулит настоящими победами, а не репарациями и стратегически никчемными кусочками территории.

– Проливы и Константинополь, – расписался в понимании Вильгельм.

– Проливы, Константинополь, Балканы с тамошними славянскими народами, возможность более качественного сотрудничества с Индокитаем, – поправил я. – О судьбе последнего предлагаю поговорить более предметно при участии японского посла – разграничим сферы влияния и не станем друг другу мешать. Я возьму больше, но взамен не стану тебе мешать пользоваться Африкой. Разумеется, перешедшими под мой контроль проливами твои корабли смогут пользоваться свободно и по очень приятной цене. Касательно размещения боевого флота в Средиземноморье тоже поговорим, и, уверен, найдем компромисс.

– Ты получишь гораздо больше, чем я, – проявил жлобство Вильгельм.

– Я получу Босфор, Дарданеллы и Суэц, – кивнул я. – Получу Балканы. Но это красиво и выгодно выглядит только на карте, – указал на карту бокалом. – Тамошние жители столетиями пускали друг дружке кровь, там несть числа радикалам и безумцам всех мастей, и удержание и приведение к порядку этих территорий поглотит много десятков лет и выльется в чудовищные расходы. Окупится это все минимум за половину века. Индокитай еще интереснее – чтобы построить и содержать железную дорогу от нас до Индии, придется долго и муторно приводить к покорности богатую россыпь горных народов, работать в чудовищно неприятных условиях и рубить миллиарды тон породы. Все, что я получу по итогам Большой войны, начнет приносить мне пользу очень нескоро. Кроме того, у нас ведь многовекторные отношения, и я не настолько глуп, чтобы сомневаться в возможности вырвавшейся по итогам войны в мировые лидеры Германии создать мне проблемы, если я захочу взять больше оговоренного. Предлагаю обсудить и другие проливы.

– Пять ключей, запирающих мир, – покивал Вильгельм. – Босфор, Суэц, Ла-Манш, Малаккский пролив, Гибралтарский пролив.

– Скоро к ним добавится шестой – Панамский, – поведал я. – Французы облажались, но необходимость завершения работ очевидна всем. Полагаю, вскоре в Панаме случится переворот. Как вариант – с небольшой войной, но это неважные сейчас детали.

– Канал усилит Америку, – поддержал беседу Вильгельм. – А значит будет не лишним не дать им получить его. У тебя есть план?

– Рамочный, – признался я. – Есть некоторые связи с нежелающими пасть жертвой северных соседей уважаемыми людьми в Панаме, есть некоторый запас оружия, который ждет своего часа в глубине джунглей, и есть отличная, новая взрывчатка, которой будет очень удобно вынимать миллионы тонн земли и камня.

– Взрывчатки потребуется много, – заметил Вилли.

– Очень, – кивнул я. – А мне еще Транссиб строить и начинять снаряды. Я не против обменять патент на парочку построенных твоими инженерами и химиками заводов.

– Обсудим, – отмахнулся от частностей Вильгельм.

– Америка вообще большая проблема, – продолжил я. – Когда начнется большая европейская война, на первых порах американцы в нее не полезут, вместо этого торгуя со всеми сторонами конфликта и охотно выдавая кредиты. Одного только этого достаточно, чтобы после войны прослыть тихой гаванью и получить чудовищные выгоды – прямые и от инвестиций, потому что нашим предпринимателям война не понравится.

– Крысы всегда бегут первыми, – презрительно поморщился Вилли. – Впрочем, я бы не был столь категоричен – в Америке хватает своих дельцов, а обживаться и разворачивать производства там придется с нуля. Кроме того, у нас есть проблема, с которой мы столкнемся гораздо раньше.

– Гранд Флит, – считал я намек. – Твой флот силен уже сейчас, а к началу войны станет еще лучше. На месте англичан я бы до последнего избегал генерального сражения, ограничиваясь суетой на линиях снабжения. Генеральное сражение при паритете сил – верный способ угробить и себя, и врага.

– Флот есть и у Франции, – добавил Вильгельм.

– А еще появится у японцев, – улыбнулся я. – И я тоже не собираюсь сидеть сложа руки. Да, наш флот будет не так хорош, как твой или французский, но разобраться с Османами и австрияками я буду способен собственными силами. Англичанам придется держать немалую часть кораблей на Тихом океане – защищать Индию, основу их могущества. И есть Китай, на который точат зубы вообще все. Японцы, Вилли, это не варвары и не дикари. Это – древняя, пропитанная воинскими традициями и почитанием Императора, цивилизация. Они просто слишком долго сидели на своих островах, но теперь, когда их вынудили открыться, японцы учатся и в кровавом поту пытаются наверстать многовековое отставание от Великих держав. У них получится, и в тамошних краях у нас появится просто замечательно неудобный как для Англии, так и для Америки союзник. Как смотришь на то, чтобы возродить «Союз трех Императоров» в новом качестве?

– Японцы едят с английских рук, – проявил скепсис Вильгельм. – Аристократия посылает детей учиться в Лондон, предприниматели ползают по английским заводам, те броненосцы, что прибудут в Японию в будущем, строят на английских верфях. Англичане же дают им кредиты. При всем моем великом уважении к тебе, дорогой кузен, единичная, пусть и крайне ловкая комбинация, не повод питать иллюзий по поводу лояльности японцев.

– В твоих словах есть резон, – кивнул я. – И будь император Муцухито европейцем, я был бы в числе первых, кто с тобой согласился.

– Но? – поощрил кайзер.

– Но с точки зрения японцев, у нас тут, в Европе, такое понятие как «честь» умерло давным-давно, и особенно умерло оно в Англии.

Вильгельм похлопал глазами, оценил иронию – островные варвары обвиняют Великие державы в утрате чести! – заржал, успокоился и заметил:

– Однако это не мешает им подражать англичанам снизу доверху.

– Так, – согласился я. – Вернее – так было до моей туда поездки. Теперь они уверены, что у русских и немцев есть честь – точно так же, как и у них. У всего нашего триумвирата богатые традиции и огромное желание вырваться из-под многовековой гегемонии проклятых лайми. За последний год в газетах было много интересного – японцы отменили калечащие их менталитет и традиции законы, разворачивают сеть музеев родной истории, дозволили высшим аристократам носить мечи – словом, модернизацию они умудряются совмещать с реставрацией. Но не честью единой будет движим наш союз – мы с тобой просто сможем предложить японцам больше, чем англичане. Кроме того, созданный мною прецедент им ОЧЕНЬ понравился, и ничего хотя бы примерно равноценного Англия не предложит им никогда. Ну и нельзя забывать о том, что они, влившись в мировой политический процесс, очень хорошо осознают необходимость соблюдения договоренностей – если мы заключим с ними союзный договор, они будут верны ему от начала и до конца. Словом – предлагаю скинуться вместе с японцами и выкупить Панамский пролив, разделив пакет на три равные доли и предложив оставшийся процент кому-то за нейтралитет в будущей Большой Войне. Например, датчанам – я обещал моей доброй матушке немного заботиться об ее родине, и должен предложить ей хоть что-то.

Как и ожидалось, Вилли сразу понял, куда дует ветер:

– На завоеванных нами территориях живут немцы, и мы в своем праве.

– Безусловно, – согласился я. – Я не требую невозможного, достаточно нескольких символических шагов, которые нисколько не повредят твоей Империи. Но об этом лучше поговорить позже.

– Позже, – подтвердил Вильгельм. – Но пока твои запросы только растут, дорогой кузен.

– Я и рискую больше, – пожал я плечами. – И мы еще не закончили обсуждать проливы – все, что за пределами обозначенных мною контуров, может стать твоим. Когда одна держава контролирует все мировое судоходство – это ужасно несправедливо. Когда его контролируют двое – они могут сговориться или разругаться. Когда его контролируют трое, появляется баланс интересов.

– Либо двое сговорятся против третьего, – проявил справедливую паранойю Вильгельм.

– Столетний договор этого не позволит, – покачал я головой.

– Вернемся чуть назад, – решил кайзер. – К твоим словам о риске. У нас огромная общая граница, мои армия и флот совершеннее твоих, а война сразу на Севере и Юге – с моими частями и с австрияками – не станет для тебя легкой прогулкой. Союз с Францией в такой ситуации – полное дерьмо, потому что они ничем не смогут тебе помочь при блокированных портах и парализованных наземных торговых путях. Не поможет и Англия – они, как ты справедливо заметил, будут сфокусированы на борьбе за колонии и попытках заблокировать мои корабли, – лично наполнив бокалы (слугам к нам нельзя, ультимативная секретность), он добавил. – Твоя идея касательно избегания генерального сражения для меня нова. Почему ты так решил?

– Гранд Флит – главный английский актив, – ответил я. – Залог их могущества, предмет их национальной гордости. А еще он стоит миллиарды фунтов. Сейчас Гранд Флит опасаются, и в немалой степени это продиктовано его грозной славой. Недооценивать его чревато – он без сомнения могущественный, но одно проигранное или хотя бы закончившееся равными потерями морское сражение с примерно сопоставимым противником, и вся многовековая слава Гранд Флит пропадет. Англичане будут до последнего избегать реальной проверки на прочность.

– В твоих словах есть немалая логика, – кивнул Вильгельм. – Однако я вынужден просить тебя объясниться по поводу рисков.

– Армией я уже занялся, – ответил я. – К Войне она будет совершенно другой, сопоставимой с твоей. Чего уж говорить об австрияках? Навожу порядок и в экономике – с припасами у моих солдат не будет проблем, а население при этом будет жить почти привычной жизнью. Но даже если я провалюсь во всех своих реформах, за мною останется огромнейшая территория и не менее огромное население. Если вы с австрияками начнете с серии побед и заберете у меня Польшу с другими приграничными территориями, я отмобилизую больше солдат, вооружу их хотя бы кремниевыми ружьями времен Ивана Грозного – они на наших складах еще сохранились, представляешь?

Поржали.

– И стану просто медленно, с боями, отступать и ждать. Заводы в тылу будут работать, крестьяне – сеять хлеб, и заблокированные порты станут не столь критичны, хотя и не спорю – неприятны. Тем временем на оккупированных вами территориях развернется партизанское движение – всех не выловишь, и логистика будет сильно страдать. Параллельно, на Западном фронте, вам с австрияками придется воевать со всей остальной Европой – англичанам могущественная Германия еще менее приятна, чем Россия – со мной-то они еще надеются договориться, а тебя, прости за прямоту, станут давить изо всех сил.

– А если я ограничусь одной только Польшей и предложу тебе мир? – предположил Вилли.

– Я его не подпишу, – улыбнулся я. – Мой народ ненавидит слабость и потерю территорий. Выбора у меня не будет – только до победного конца, а с учетом моих приготовлений война на истощение может затянуться очень надолго – вплоть до голода в твоей Империи и ее союзников. Альтернатива – тебе не придется воевать на два фронта, а я смогу продавать тебе припасы.

Покачав усами, Вилли принял промежуточное решение:

– Давай вернемся к началу.

Лёд тронулся!

Глава 23

Принцесса – это не только художественный архетип или хотя бы окруженная флером сказочности и недоступности девушка. Принцесса – это девушка, которая большую часть жизни просидела дома под присмотром строгих нянек и учителей. Недаром принцессы «сказочные» любят так часто убегать из родного дворца: нет, они в нем не пленницы, и некоторая свобода передвижений им доступна, но не всегда, не везде, и одного только желания пойти прогуляться бывает недостаточно. Когда каждая твоя «прогулка» – это специальное мероприятие («выезд»), просто так решить с утра «поеду-ка я туда-то» не получится: все это нужно согласовывать.

До начала прошлого года Маргарита хлебнула такой жизни полной ложкой, и лишь в последний год, когда ее ценность в глазах Вильгельма и других родственников сильно возросла, ей стали разрешать планировать свой график свободнее – например, разрешили ездить на курорты и в Альпы – однако о короткой цепочке «хочу погулять просто так – иду и гуляю» все равно приходилось только мечтать.

Еще одно окошко возможности для меня – свою принцессу я при любой возможности брал с собой: на прогулки по Берлину и на увеселительные мероприятия. На часть таких прогулок мы брали с собой и Ксюшу – эта принцесса тоже скучает больше, чем ей бы хотелось. Но еще больше, чем мы с Марией, ее пребывание в Берлине скрашивает Рупрехт Мария Луитпольд Фердинанд Виттельсбах, старший сын баварского короля Людвига III – в отличие от остальных потенциальных женихов двадцатиоднолетний, вполне приятный на внешность, упакованный на приемах в мундир кавалерийского обер-лейтенанта принц не уехал, а остался со вполне понятными для всех намерениями. Пришлось немного поговорить с Ксюшей – не гони, мол, в шею, а просто немного повеселись в его компании, без далеко идущих планов. Ксения, даром что девочка-подросток, воспитана на совесть, и слова «у нас тут критически важная дипломатическая миссия» для нее не пустой звук.

Рупрехт неплох – да, не самодержец и наследник всего лишь германской провинции, однако представителем владетельного дома считается. Не обделен и харизмою – Ксюша в его компании часто смеется и с видимым удовольствием поддерживает беседу. Вилли укрепляется вторым династическим браком, а сам Рупрехт вроде не против – Ксения партия очень выгодная как ни крути. Я немного расстроен – потенциал такого брака для России не очень, ибо все, что можно взять от немцев, я получу в приданое за Марго и союзный договор, но это гораздо лучше, чем выдавать Романову за Романова. И потом – Рупрехт немец, ревностный и добрый католик, в порочащих его связях не замечен, и, полагаю, семейные ценности будет блюсти получше Сандро. В Баварии опять же хорошо – климат приятный, кухня добрая, архитектура лубочная в хорошем смысле. В общем – держу за эту пару кулачки, осторожно надеясь на умение Рупрехта ухаживать за девушками.

Надежд на самом деле мало – первая любовь, помноженная на выработанное воспитанием упрямство, страшная сила, но впереди еще вся Европа, и, если Рупрехт потерпит неудачу, ему на смену неизбежно придут другие.

Четвертый день в Берлине порадовал нежарким осенним солнышком, отсутствием ветра и жизнерадостным, безоблачным небом, поэтому Вильгельму пришла в голову худшая из возможных идея – отправиться охотиться на фазанов. Я, как мог, усилил это мероприятие, пригласив Маргариту с Ксюшей и Рупрехта. Дамам охотиться нельзя, поэтому для них это просто верховая прогулка с пикником. Костюм для верховой езды подчеркивает фигурку моей невесты не так хорошо, как мне бы хотелось, но слюнки текут и так – хороша!

Полагаю, Вилли это затеял не только из-за очевидного желания порадовать ценного гостя (подразумевается, что я охоту люблю так же, как и вся аристократия), но и показать, насколько покалеченная рука не мешает ему скакать верхом и стрелять из ружья.

Немецкий Двор живет скромнее, поэтому своей охотничьей слободы у них не зародилось – несколько домов для егерей, чуть-чуть загонов с собаками и все. Я такое же оставлю после «оптимизации» – увы, развлекать дипломатических гостей охотой мне так и так придется. Земель охотничьих у Вилли тоже меньше, но зачем для досуга бешеные гектары? Отведу часть своих угодий для нужд состоятельных господ – за деньги давать дичь отстреливать. Так-то охоту вообще нужно упорядочить, наладить охотничьи билеты и зарегулировать отстрел зверья, но сейчас этого сделать физически невозможно, ибо много миллионов подданных охотой добывают прибавку к скудному столу и зарабатывают на шкурках и других трофеях.

Скоротав неспешную конную прогулку приятной беседой, мы остановились на берегу поросшего осокой пруда. С другой стороны – большая поляна на фоне леса, прекрасно подходящая для жизни фазаньих семейств. Егеря и слуги принялись накрывать «поляну», нагружая разложенные столы закусками и вином – будем пить разбавленное, потому что вчера кайзер несколько переборщил, а дамам нужно беречь здоровье – а мы с Вилли спешились и вооружились ружьями. Дамы возжелали прокатиться еще, и Рупрехт отправился составлять им компанию.

– Кузен, не возражаешь, если я выберу мишенью фазанов справа от того дерева? – указал Вилли на сосну по ту сторону «фазаньих зарослей».

Красуется – если целиться правее сосны, мешает солнце.

– Никоим образом, кузен, – улыбнулся я.

Егеря спустили собак, те устремились в кусты, а мы взяли ружья наизготовку. Вчера Вильгельм немного набрал очков в моих глазах, когда на пятом часу переговоров и на восьмой бутылке вина потер ладонями раскрасневшееся лицо и честно признался, что перебрал и не хочет говорить о важном на пьяную голову. Грош цена союзнику, который критически важные решения принимает в неадекватном состоянии. Прогресс, однако, имеется – мои аргументы и рамочные планы кайзеру нравятся, и за ближайшие дни, полагаю, мы с ним договоримся как надо. Как мне надо.

Собаки спугнули фазанов, и мы с Вилли подстрелили по парочке – спасибо покойному брату за уроки в Путешествии – и поменялись сторонами по моему запросу. Вильгельм снова подстрелил двух, я – одну, хотя шанс попасть во второго был. Пусть кайзер порадуется. Поменялись снова – два-два. И снова – два-один, с моим умышленным промахом. С радующимся победе и великодушно, но без снисходительности признающим мои умения Вильгельмом («Это проклятое солнце в молодости слепит сильнее, кузен!») мы отправились к столикам – принц Рупрехт с дамами как раз успели совершить круг вокруг пруда. Поднялся ветер, Марго успела придержать шляпку, а Ксюша замешкалась. Головной убор угодил в воду, и Рупрехт, решившись за долю секунды, прямо верхом въехал в воду, замочив ноги по колено и немного зону седла. А ведь осень – плюс десять где-то, вода ледяная, так что вполне тянет на самый настоящий рыцарский подвиг. Старайся, немец, делай мою сестренку счастливой – у Сандро все равно не получится.

* * *

Контуры союзного договора были готовы к исходу вечера. Имеется ряд требующих дальнейшего обсуждения пунктов, но победе можно начинать радоваться уже сейчас – Вильгельм осознает перспективы моего плана, и не менее хорошо осознает пагубность войны на два фронта при поддержке таких качественных союзников как австрияки и турки. Есть еще Италия, Испания и прочие страны, но они в этом уравнении с трогательным великодержавным шовинизмом не участвуют – что-то, конечно, сделают, но это в пределах погрешности.

В переговорах принимал и будет принимать участие японский посланник – мы с Муцухито через посланника московского уже давно конкретику согласовали, так что устами командированного в Берлин японца говорил сам Император. По моему возвращению в Москву жду в гости Арисугаву – с ним мы обсудим важные, секретные мелочи. Заглянет принц и к Вильгельму, с теми же целями. Ну а финальной точкой его путешествия станет Лондон, как и у меня. Жалкая попытка усыпить бдительность англичан, но по неписанным правилам дипломатии положено.

Еще мы с кайзером немного напрягли датского посланника – домой из Лондона я буду возвращаться через Данию, и Копенгагену уготована участь стать местом основания Интерпола – этой структуры пока не существует, а я не против поделиться политической славой его основателя с немцами и датчанами. Политическим сыском и делами Интерпол заниматься не будет – чистая уголовщина. Не принимать наших беглых «политических» Вильгельм, впрочем, тоже согласился, хоть и пытался поначалу делать удивленные глаза – мол, вообще не при делах. Так-то ерундовый жест – мир велик, и врагов моей страны под крылышко охотно примут в том же Лондоне. Или Вене. Или Париже. Или Стамбуле. Или… Ох уж это кольцо врагов! Я, соответственно, должен «разворачивать» куда-то еще представителей немецкой внесистемной оппозиции. Границы у нас ого-го, но мне, тем не менее, проще – если немец ненавидит своего, довольно либерального на самом деле Императора, самодержавного кровавого сатрапа типа меня ненавидит и подавно, а потому ему и в голову не придет перебираться в Россию.

Утро пятого дня началось конечно же с почты. Дагмара незримо и неслышно присутствует в резиденции Вильгельма с самого начала – через добавленных в мою свиту «стукачей», на которых я просто забил: лояльность Императрице преступлением не является до тех пор, пока это не станет для меня вредным.

«Юный Рупрехт слишком мелкая партия для нашей любимой Ксении. Прошу тебя, сын, позаботься о том, чтобы наша принцесса не слишком увлекалась наместником Баварии».

А мне и делать ничего не придется – Рупрехт старался, но Ксюша, даже без учета любви к Сандро, дама амбициозная. Так мне вчера и сказала – «Я не собираюсь становиться королевой какой-то деревни!». Полагаю, Рупрехт покинет дворец еще до обеда, причем без всякого вмешательства с моей стороны – Дагмара и Вильгельму телеграммы шлет, мы же все тут родня и добрые друзья.

«Полагаю, наиболее достойным женихом для Ксении является Кристиан Карл Фредерик Альберт Александр Вильгельм. Ксюша сочла его приятным внешне, и датский Двор ныне занят приготовлениями к вашему визиту – прогулкам Кристиана и Ксении уделяется самое пристальное внимание. Прошу тебя в меру сил посодействовать этим планам».

Понимаю – Дагмара хочет сделать Ксению королевой Дании, тем самым замкнув круговорот невест длиной в два поколения. Я не против – страна неплохая и сулящая некоторыми перспективами. Как минимум, у них там есть судоверфь, а значит применить к своей пользе у меня получится. Дело осталось за малым – свести Кристиана с Ксюшей так, чтобы последней не помешал призрак Сандро в голове.

Подростки в этом плане удобны – им нравится демонстрировать свое «я» через так называемый «бунт», он же – «маме назло». Выбор Сандро в женихи, полагаю, отчасти этим и продиктован, а значит стратегию «я женился по любви и не в праве заставлять тебя выходить замуж за кого надо, а не кого хочется» нужно продолжать – если окна для «бунта» нет, подросток бунтовать и не станет. Отпишу-ка об этом Дагмаре, пусть опробует новую педагогическую методику – даже если с первого «подхода» не получится усадить Ксюшу на датский престол, возраст позволяет.

После совместного обеда Рупрехт заявил, что у него вдруг обнаружились неотложные дела и убыл из дворца, а мы отправились тратить полученные калории на модную забаву – боулинг. Специальная комната с дорожками и специальными слугами для расстановки кегель и возвращению шаров – не механизировали пока – есть и у нас в Гатчине. Там я успел немного пошептаться с невестой на тему Ксюшиной судьбы – много помощников не бывает. После этого с дамами пришлось временно попрощаться – настало время собраться всей русской делегацией и обсудить с сановниками кайзера союзный договор уже конкретно. Этим мы занимались до конца недели, с перерывом в виде посещения промышленного центра Германии – Рурской области с неформальной вотчиной «пушечного короля» Круппа города Эссен.

Петербургские и московские заводы неплохо коптят трубами, извергают в водоемы много вредного, и экология главных городов Родины от этого гробится, но это – жалкая тень Рурской области. Уралу в этом плане тоже несладко, но, опять же, тамошние промышленные мощности угробить природу неспособны. Обладай хроноаборигены нужной терминологией и знаниями, они бы во все горло кричали о самой настоящей экологической катастрофе, захлестнувшей Рур. Всюду, от горизонта до горизонта, в небеса устремлялись трубы. Толпы людей вливались в недра заводов и жадно открытые пасти бездонных шахт по утрам, чтобы к вечеру, шатаясь от усталости и кашляя от накрывающего окрестности в безветренную погоду едкого смога разойтись по квартирам и общежитиям. Да, платят им лучше, чем нашим рабочим. Для них строят школы, училища и больницы. Да, некоторые зачатки техники безопасности здесь уже зародились – в частности, на металлургических производствах господин Крупп снабжает рабочих новинкой в виде тряпичных масок – но я все равно проникся увиденным и захотел заделаться сторонником идей Жан-Жака Руссо, которому промышленный прогресс не нравился. И хорошо понимаю господина Толкиена – вернее, будущее его произведение, в котором природа Мордора загнулась из-за промышленного производства мечей и доспехов. Полагаю, в Англии ситуация еще хуже – они раньше всех встали на промышленные рельсы, и, пусть в последние десятилетия и потеряли статус промышленного центра планеты, но обильные колонии дают английской промышленности бесконечные рынки сбыта.