Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

Маргарита сжала мою ладошку, и мне стало совестно. Не таким должен быть первый день семейной жизни – вместо радостных и милых вещей я показываю любимой «нычки» с оружием и приглашаю слушать об ужасных вещах. Но что еще мне остается? Создавать вокруг Марго иллюзию всеобщей к нам любви и полной безопасности? Не хочу, чтобы она от таких иллюзий пострадала – Императрице жизненно необходимо осознавать, что мы здесь на пороховой бочке живем, и полыхнуть может в любой момент.

– Прочие правонарушения, – перешло слово от Зубатова к полицмейстеру. – Задержано двести семьдесят два вора-карманника, сто четыре взломщика, позарившихся на оставшиеся без присмотра дома, девять конокрадов, четверо буйных пьяниц – до смертоубийства не дошло, так, бока друг дружке намяли. Також задержано сто четыре разбойника – рекомендация усилить пригляд за темными переулками близ Красной площади ожидаемо дала хороший результат.

Марго грустно вздохнула. Далее заслушали доклад не связанный с криминалом:

– Несмотря на усилия гвардейцев и полиции, у входа на Площадь номер три случилась давка, в которой пострадало двадцать два человека – среди них трое детей и восемь дам. Поместили в госпиталь, доктора заверили, что непоправимых увечий нет – поправятся. По пьяному делу нынешней ночью замерзло сорок четыре человека. На окраинах случилось два пожара – вина лежит на хозяевах, перепили. Осиротевших или лишившихся крыши над головой детей в соответствии с инструкциями передали на попечение Церкви.

Земля пухом – не умеешь пить, так не берись. Жалко деток, которых кретин-отец без своей заботы или вообще дома оставил, но можно утешить себя мыслями о том, что теперь они точно получат образование и будут хорошо питаться.

После докладов, согласно повестке, настало время «иных вопросов», и Зубатов поведал:

– В КИБ набрало популярность самоназвание «Изба».

– Добротно! – оценил я.

Была «Контора», стала «Изба», но мне второй вариант кажется прикольней. Когда будем строить штаб-квартиру на Лубянке, нужно будет обыграть самоназвание каким-нибудь архитектурным элементом.

Поблагодарив сотрудников за то, что не дали лиходеям испортить свадьбу, не стал оскорблять их просьбой сохранять бдительность – и так сохранят, это же профессионалы – я отпустил их работать дальше и полчаса поговорил с Маргаритой, которой было одновременно грустно из-за обилия ЧП, и приятно, что я не пытаюсь скрывать их от нее – любимая обеими руками поддержала мой честно высказанный тезис о пагубности иллюзий. Не кроткая серая мышка мне досталась, и не плюшево-розовая инфантильная девица, а нормальная аристократическая немка с характером бойца и прагматичным взглядом на мир. Идеальный выбор жены как ни крути, и с каждой проведенной рядом с любимой минутой я все больше в этом убеждаюсь.

Второй день свадьбы завершился там же – в спальне, но гораздо приятнее: раскрепощается моя валькирия, стремительно входит во вкус, и утро третьего дня не омрачалось ночной рубахой, вместо этого порадовав совершенно куртуазными кружевами французского производства на без всякого преувеличения великолепной фигурке. Очень хорошие учительницы были у Марго, донесли мысль о пагубности злоупотребления наготой: какой бы не была большой и светлой любовь, как сильно не бурлил бы гормонами молодой организм, а несколько часов созерцания полностью голого тела неизбежно убьют интерес. Не навсегда, но до конца дня – точно.

Градус веселья уменьшился – внутренний двор Кремля закрылся, из гостей остались только «супер ВИПы», концертная программа на Площади сократилась на пару часов. К концу недели закончатся и они – в финальные два дня из всего праздничного комплекта останется только бесплатная выпивка в трактирах.

Пока мы с «супер ВИПами» занимались дипломатией – для нас праздник закончился после первых двух дней, в газетах воцарилась жаркая полемика. Гвоздем ее стал шоколадный фонтан – в первый день торжества он работал в главном зале Кремля. Во дворе, а тем более на Площади поставить такой нельзя по понятным причинам – народ может устроить Ходынку в попытках зачерпнуть из такого необычного источника. Нельзя поставить такой и в зале для детей – они же его облепят на весь день, обретя диатез, диабет и прочее. Обошелся фонтан дорого даже в скромном варианте – маленький, на ручной тяге (буквально – ручку крутить приходится), «сырья» ушло килограммов полсотни. В газетах, однако, ТТХ фонтана не приводились, и в головах граждан он приобрел размеры полноценного, многометрового. Особенно старались англичане – у них вся свадьба подавалась исключительно как пир во время чумы: сиречь, во время траура по погибшей на Валааме сестре Аликс, и этим же объясняется отсутствие в гостях кузена Альберта.

Ну а для нас информационный шум во внутренней прессе стал отличной возможностью попрактиковаться в работе с общественным мнением. В третий день в прессе разместили несколько материалов с недовольством социальным неравенством и вопросами – за чей счет гуляем? Нищих подданных? Ай как нехорошо цесаревич поступил, а до этого-то строил из себя радетеля за народные интересы.

В день четвертый я подкинул дровишек в костер, распорядившись опубликовать в газетах полную смету свадьбы. Очень длинный список, чудовищные цифры в «итого» и приписка «весь кутеж оплачен личными средствами Георгия Романова». Специально обученные люди начали отрабатывать новую инфу рассуждениями «может ли человек за свои деньги соорудить себе шоколадный фонтан?». Выждав денек, я распорядился опубликовать ТТХ фонтана с его фотографией – небольшой совсем – и новость о том, что патент на него уже позволил заработать половину миллиона заказами от богачей со всего мира. Изобретение оформлено на "погибшего при исполнении" казака, и часть денег уйдет его вдове и детям. По документам чистая правда, и уже получается не китч, а вполне благородное применение. Далее шли размышления штатных пропагандистов на тему «на свадьбу принято дарить подарки» и «такое большое мероприятие позволило заработать очень многим людям: от прямых подрядчиков до торговцев горячим сбитнем, один из которых «наварил» чудовищные пятьсот рублей за первые три дня праздника». Финальным аккордом послужил итог подсчета подарков – в денежном эквиваленте свадебный бюджет окупился почти в два раза, и весь «навар» пойдет на благие дела – в фонд Великой княгини Маргариты Федоровны Романовой.

Хейтеры, конечно, будут визжать про то, что я таким образом просто пытаюсь отмазаться – переборщил с роскошью и забоялся народного гнева – но кому надо, тот увидит, насколько успешным коммерчески и полезным социально мероприятием обернулась свадьба.

Глава 22

Крещенские морозы в этом году не такие уж и страшные – сегодня всего минус 15, считай субтропики. Черное небо над головой украшено яркими звездами и кокетливо укрытой жидкими тучками луной, но сейчас их не видно из-за деревянного навеса, поддерживаемого деревянными столбами – на последних висят керосиновые фонари. Стен нет – справа короткая, почищенная от снега и для устойчивости присыпанная песочком дорога в телегу шириной меж двух сугробов, которая упирается в крыльцо похожего на барак одноэтажного деревянного здания. Бараком для вип-гостей оно и является – местные служители Церкви и работники живут в трех других. Слева – тоже дорога, ведет к небольшой деревянной часовенке. Позади – просторный двор с немногими хозяйственными постройками, многими штабелями бревен и досок, актуальными времени подъемными кранами и зачатками будущей большой церкви и монастыря.

Самое интересное – впереди: деревянная купель с уходящей в воду лестницей. За купелью – русло ручья, берущее начало у крутого склона горы, с которого струится настоящий, звонкий водопад. В мои времена водопада практически не осталось – склон горы, что рождает Гремячий ключ, за разделяющее мой старый и новый миры столетие обвалился и сполз больше чем на метр.

К немалому моему удивлению, дарованный Господом Сергию Радонежскому источник в эти времена людям не особо интересен. Да, все знают и святого, и про ручей, но созданием здесь инфраструктуры никто не озадачился – пришлось самому проявлять инициативу и озадачивать митрополита Исидора.

Как я и люблю, здесь тоже не обошлось без решения нескольких задач одним усилием: помимо очевидного развития зачатков внутреннего туризма, добавления еще одной точки духовного интереса, набора политических очков и символизма, я смог пристроить симпатичного мне человека на работу Смотрителем источника.

Иркутский протоиерей Афанасий слово сдержал – сразу после анонса религиозных реформ снял с себя полномочия, отписал всё имущество и капиталы (совсем скромные – он же хороший человек) благотворительному обществу, и с плачущей и клеймящей «старого дурака», но верной супружескому долгу попадьей собрал скудный скраб, заткнул за пояс топор, закинул за спину старенькое ружьишко и уехал за тридцать километров от Иркутска в тайгу – благо весна была, почти тепло. И очень хорошо, что дети Афанасия и Матрёны уже взрослые, а не малыши, иначе пришлось бы в тайгу ехать и им.

Афанасий, даром что возрастом далеко за пятьдесят, мужик крепкий, и попадья ему под стать – за лето успели возвести зимовье да заготовить кое-чего на зиму. На декабрь – без помощи потянувшихся к Афанасию паломников (если поп ушел в лес, значит уже почти святой – надо идти!) и пытающихся вразумить его бывших коллег не протянули бы, но, к счастью, история сослагательного наклонения не терпит.

Мне о случившемся написали на следующий день после отбытия батюшки с супругой из Иркутска, и я немедленно написал Афанасию письмо с просьбой подумать о тяжести греха гордыни. Бывший протоиерей не погнушался ответить мне в том же ключе, и у нас завелась интересная переписка, прекратившаяся лишь месяц назад, когда Афанасий позволил себя уговорить переместиться в скит покомфортнее – сюда, под Сергеевский (в мои времена – Сергиев) Посад. Вид у бывшего протоиерея (на восстановление в сане уговорить его пока не получилось) похудевший, но невероятно довольный, и у меня от этого почему-то тепло на душе. Попадья, кстати, наоборот прибавила в стати – Афанасий из чувства вины откармливал супругу как мог, подвергая себя строгому посту.

Вроде бы и толку мне с этого никакого, и стране на единичного епископа совершенно плевать, но долгая переписка с вредным попом мне показалась правильной с точки зрения Ее Величества Традиции: Иван Грозный, например, переписывался со многими людьми долго и часто, в том числе – с предателями, к совести которых последний Рюрикович взывал. Я на предателей размениваться не стану – им одна дорога, на два метра под землю – но взывать к голосу разума и договариваться лично мне очень нравится.

Прибыли мы сюда большой компанией – без дам и важных Романовых, только я и мой «ближний круг», он же «Личная Его Императорского Высочества Канцелярия». Тимбилдинг – штука не новая, всю историю мира практикуемая, вот я своих и построил, как раз из командировок вернулись.

Источник уже освящен, поэтому мы выстроились в очередь – я во главе, за мной два десятка человек, построенных в соответствии с упраздненными, но старательно соблюдаемыми законами местничества. Не забыл я и о здоровье – в эти «чахоточные» времена для многих окунаться в ледяную воду среди зимы все равно что цианида выпить, поэтому страдающие легочными и другими заболеваниями господа погружаются в купель другую, в отапливаемом помещении. Мы здесь не личную удаль демонстрируем, а выполняем ритуал. Некоторое пренебрежение к коллегам в глазах намеренных окунуться, конечно, есть, но с ним за эту ночь я разберусь.

Раздевшись до трусов, я перекрестился и начал спускаться в купель. Едва ноги коснулись обжигающе холодной воды, дыхание перехватило, кожа превратилась в «гусиную», и мне пришлось покрепче сжать зубы, чтобы ими не стучать. Погрузившись по колено, я подавил импульс как можно быстрее покинуть это некомфортное место и перепрыгнул остальные ступени, оказавшись в воде по пояс. Сделав глубокий вдох, окунулся с головой. В мозг словно воткнулась пачка ледяных иголок, и я вынырнул, выдохнув облачко пара. Вспышка – нельзя такое не сфотографировать, народу понравится. Можно выбираться.

Слуги упаковали меня в полотенце, выдали мягкие тапочки, и я, не став смотреть на сходящего в купель князя Кочубея – сам справится – отправился в «вип-барак», греться. Да, могу хоть всю ночь на морозе постоять, прямо в купели, но зачем? Дурной пример подать и всю оставшуюся зиму хоронить решивших тоже померзнуть «ближников»?

Жарко натопленный «тамбур» унял дрожь, по мягкой ковровой дорожке я вошел в коридор. Слева и справа – двери личных апартаментов. Мои – побольше, и аскетичное убранство не смущает: мне здесь и ночевать-то не придется, соломенный топчан пусть дожидается другого клиента. Переодевшись в белую косоворотку и хлопковые штаны, я сунул ноги в сухие теплые тапочки и отправился в столовую. До нашего приезда большой деревянный зал успели привести в нужный вид: у горящего камина бросили медвежью шкуру с оскалившейся головой, столики заменили на один, темный от старости и дубовый, длинный и лишенный скатерти, к нему приставили покрытые шкурами тех же медведей лавки. Над камином, на стене, повесили щит с Имперским гербом, Красный угол оставили как было – мы же православные люди, а не язычники.

Усевшись в кресло во главе стола, я прикрыл глаза в ожидании остальных – «славянский» дресс-код обязателен для всех, не забывая с улыбкой кивать входящим и занимающим свои места – помечено табличками – «ближникам» и наблюдая за их реакцией. Озадачены господа – сервировка непривычная: страшненький кинжал, деревянная поллитровая кружка и деревянная же тарелка без украшений.

Последние «ближники» заняли свои места, и мы помолились. Дверь на кухню открылась, и слуги внесли насаженную на вертел тушу кабана. Не дикий – дикий не кастрирован и оттого невкусен, а нормальный, выросший в свинарнике. К кабанчику прилагается несколько бочек с вином тридцатилетней выдержки – элитные сорта не только в бутылки разливают.

Слуги водрузили на стол кабанчика, бочонки и ушли. Поднявшись на ноги, я жестом велел остальным оставаться на лавках:

– Был среди нас Иудушка. Тяжело на сердце становится, когда даешь человеку великие возможности, а он им предпочитает гроши. Пес с ним, с Андрейкой, каторга уму-разуму научит. Важно то, что ныне Иудушек среди нас не осталось.

Закатав рукав, я кулаком проломил крышку бочонка – хоть на что-то придворный виночерпий сгодился, научил. Народ упражнение оценил и с улыбками начал коситься на бочонки.

– Сегодня без слуг, господа, – поощрил я.

За наполнившим зал треском дерева сдавленное шипение поранившихся было почти не слышно. Я кружкой зачерпнул вина, подождал, пока остальные сделают так же и начал излагать тост:

– Тысячу лет назад на берегу Волхва жили славянские племена. В «Повести временных лет» сказано, что не было промеж них согласия, а потому призвали они княжить варягов, сиречь – викингов. Было ли так на самом деле – неизвестно, больно уж дело давнее. Лично я склоняюсь, что никакого «призыва на княжение» не было – просто Рюрик сотоварищи пришли сюда, чтобы «держать» важный торгово-логистический узел «из варяг в греки». Без согласия славянских племен, однако, усидеть здесь у родоначальников Российской государственности не получилось бы. Нормальный социальный договор феодального толка – воины воюют и за подати не дают воинам-чужакам грабить народ. Минули многие века. Темные века, полные тяжких испытаний и смуты. Переварила Россия варягов, переварила монголо-татар, выплюнула от отвращения польских Лжедмитриев…

Мужики хохотнули.

– …И сделала их всех плотью от плоти земли русской. Смешалась кровь, смешались языки, смешался жизненный уклад так, что и разделить его пытаться смысла нет – всё это наше, родное, русское. Многие страны государственностью викингам обязаны – те же британцы да Габсбурги за чистоту крови веками тряслись, покоренные народы в стойле крепко держали. Другой у нас подход, самой матушкой-Россией в самую душу накрепко зашитый. Россия, господа, это гигантский плавильный котел, который переварит и приведет к общему знаменателю всех. Недруги наши пестуют миф, якобы правящий дом Романовых – не русский, а Гольштейн-Готторпский. Бред сивой кобылы – ежели я на русском языке думаю, русской душой к православному нашему Господу тянусь, да о благе народов великой России пекусь, какой из меня Гольштейн-Готторп?

Внимательно слушающие господа от такого неожиданного поворота удивились, а я чертыхнулся про себя – не туда понесло. Удивительно, но у меня, похоже, тоже комплексы ни на чем не основанные пробуждаются. А я ведь вообще не «Готторп», я, блин, Жора Федоров, и в моем роду одни крестьяне!

– Недруги не одно, так другое выдумают, Георгий Александрович, – заметил князь Кочубей. – А я с каждым вашим словом согласен – пусть и смуглый да с фамилией необычной, но иначе как русским я себя воспринимать отказываюсь!

«Каминг-аут» личного адъютанта заставил в течение следующей пары минут высказаться и остальных «непривычных»: грузина, калмыка, цыгана (бывает и такое!), татарина, дагестанца, рыжего (к огромному веселью присутствующих), немца, еврея, финна, поляка и голландца. Не без инклюзивности в голове я свою Канцелярию собирал, об этническом разнообразии позаботился.

– Выпьем же за Россию, господа. Стоять у ее руля на пороге небывалого века – величайшая честь и счастье для меня, и я рад, что в этом мне поможет такая надежная опора, как вы!

Выпили и принялись ножами и руками кроить куски кабанчика – первая половина тоста исчерпывающе ответила на незаданный вопрос «что тут вообще происходит». Сегодня у нас вечер в стиле викингов – конунг поит и кормит своих людей, тем самым показывая, что уважает и ценит их. Косоворотки и выбранная дата призваны снять подозрения в заигрывании с язычеством – их бы и не было, что такое «посиделки в сеттинге» хроноаборигены понимают – и придать происходящему сакральности.

Следующие два часа протекли в неспешной, упорядоченной беседе – каждый удостоился моего внимания, каждому были заданы личные, но приличные вопросы, каждый услышал от меня добрые слова, и не просто так, а основанные на их личных и неоспоримых достижениях – поработать на благо Родины так или иначе успели все.

Ну а дальше градус взял свое – потеряв аристократический лоск, но сохранив рассудок и честь, мы пели песни, говорили о России – эта тема поистине неисчерпаема! – травили смешные байки, обсуждали будущую войну и поедали кабанчиков – одного на такую ораву конечно не хватило! «Ближники» веселились на всю катушку, а я не забывал внимательно вглядываться в лица – одного «Иудушку» я выгнал, но кто сказал, что не появится или уже не появился другой, осторожный, умный, намеренный играть «в долгую», а потому – опасный?

Глава 23

Весна 1892 года неумолимо приближалась. Так-то все нормально: важные дела выполнялись согласно планам, дела чуть менее важные запаздывали по объективным причинам и согласно тем же планам – не бывает так, чтобы без задержек и ЧП, но на общую картину они не влияют: так, где-то постройку не успели возвести, где-то погода подкачала, где-то – как на строительстве Мурманска – как-то быстро «фонды» закончились, и я прекрасно знаю, в чьи карманы переехали денежки со строительства стратегического объекта.

«Сетка» у дяди Леши моё почтение! Разумеется, сам он личными визитами в конторы с запуском загребущих лап в сейфы не утруждается, доверяя это почетное дело прикормленным деятелям: как служивым, о карьере которых «Пуды» лично позаботился, так и гражданским – откаты за допущение к госзаказам нужных себе подрядчиков дядюшка получает сказочные. По документам выйти на Алексея Александровича не получится при всем желании – командующий флотом со своими печатью и подписью фигурирует лишь там, где это необходимо, без участия в хозяйственно-денежной жизни вверенного подразделения. Именно это и дает ему право отмахиваться от семейных просьб воровать поменьше: за руку не пойман, идите нафиг. В общем – на месте будущего Мурманска образовалась финансовая дыра, затыкать которую пришлось траншами из моих личных средств, иначе стройка попросту бы встала. Очень плохо, но сделать пока ничего не могу – разве что велеть разбираться самим, а через пятилетку обнаружить вместо порта с инфраструктурой парочку фундаментов и пяток котлованов. Спасти от загребущих дядюшкиных рук новые корабли получилось – вместо него на приёмку ездят более адекватные товарищи, а мистеру Крампу в связи с прошлогодним кейсом я отправил длинное письмо, наполненное пониманием – мы, конечно, сами виноваты, что брак за откат принимаем, но мы с вами ведь собирались работать на перспективу.

Архангельск на днях «разморозится», и Мурманску станет полегче – с перевалочным морским пунктом снабжение стройки выйдет на новый уровень, а сами жители Архангельска и окрестностей на этом деле заработают – сплошные плюсы.

Лучше всего в тех краях на данный момент ощущает себя железнодорожная ветка – над ней Флот не властен, а воров не подпускают назначенные мной руководители. Неплохо чувствует себя и Транссиб – за последние полгода туда прибыло очень много заказанных мной на китайские деньги материалов, техники и дополнительных низкоквалифицированных рабочих – китайцы в основном, и часть из них останется у нас насовсем, если захочет: по истечении годового контракта имеют право подать прошение на получение подданства. Едва ли останутся – жалование там хорошее, питание – казенное, спальные места в наличии: получается нормальная «вахта».

В мое время в интернете как-то видел блог про посещение места, где китайцы выстроили себе парк с миниатюрами чудес света. Народ потешался, но мне хватило знаний о тех краях, чтобы понять простую вещь: Китай в глазах аборигенов самая лучшая страна, а значит нет ни одной причины не завозить в нее самое лучшее – так можно полюбоваться варварскими достижениями, не тратя время на посещение варварских стран. Если воспринимать этот пример в качестве метафоры, можно привязать к нашим реалиям: нет ничего зазорного в том, чтобы тащить к себе стоящие штуки. Нет ничего плохого в том, чтобы купить патент и наладить производство нужного здесь, у себя. Если производить по патенту не выгодно, нет ничего зазорного в том, чтобы импортировать готовый товар – если, конечно, это не стратегически важная фиговина, без которой загнется всё. Типа как подшипники – их закупать готовыми выгоднее, но парочку заводов «под ключ» я заказал: с появлением автомобилей потребность в железных шариках вырастет до небес.

Удивительные люди порой встречаются – очень им хочется, чтобы кто-то сделал «аналогов нет». Неважно, по какой цене, неважно, сколько в «аналоговнете» недостатков – главное, чтобы оно было СВОЕ. Пес с ними – я уж как-нибудь смогу привить народу нормальные взгляды на мир. Да сейчас они и нормальные – ни разу ни от кого в этом времени даже намека на «ничерта сами сделать не можем» не слышал, существовать в условиях глобального рынка всем нормально. А какие каталоги в этом времени! Каждый раз смотрю и каждый раз удивляюсь, сколько всего человечество уже успело изобрести.

Здесь тоже без большевиков не обошлось – существуя под санкциями, СССР приходилось многое производить своими силами. С армией справлялись «на ура», неплохо чувствовала себя прочая машинерия, отлично работал космос и многое другое, но с товарами народного потребления страна уже буксовала. Когда построили нефтепровод в Европу, появилась возможность завозить страшное количество импорта. Своему народу Партия в те времена реально желала добра и процветания, поэтому за бугром закупала только лучшее. Отсюда и зародились культы «чешских стенок», «немецких магнитофонов», «финской сантехники» и прочего – сложилась иллюзия, что «сами» только отстой сделать и можем, а в капитализме сплошь качество. Нет, просто в капитализме получаешь то, за что заплатил. Затем, когда вся эта «неэффективная» промышленность была демонтирована во славу капитализма, пришли фантомные боли – раньше хоть плохонькое делали, но свое, а теперь вообще только импорт. Короче – к нормальному глобальному рынку люди в эти времена привычны и не комплексуют, так же как и я.

Еще одно направление, где все шикарно, это типографии – на две трети производство печатной продукции выросло по сравнению с временами до моего «попадания». Почти весь «лишний» объем – дотационный, расходится по библиотекам (их сеть сильно растет), учебным заведениям и приютам. Этот тренд сохранится еще надолго – банально рынка сбыта нет, и даже при повальной грамотности и скромных ценах на книги всерьез рассчитывать на солидные доходы не стоит. Возрожденный журнал «Дело и отдых» издался сразу десятитысячным тиражом и разлетелся как горячие пирожки – в нем же «услышанные мной от казаков» эксклюзивы печатают. К третьему номеру тираж стал в сотню тысяч, и планируем расширить типографию еще – единственный из моих печатных продуктов, который приносит доход.

Отпив кофе, я откинулся на спинке рабочего кресла, покосился на обилие транспорта и людей на площади перед Зимним, и взял со стола шикарно иллюстрированное издание «Конька-Горбунка». Когда-то была целиком запрещена цензурой – тоже о двух концах палка. С одной стороны, избыточно закрученных после восстания декабристов гаек отрицать нельзя. С другой – если бы декабристов не было, никто бы гаек и не закручивал. Кроме того – произведение с никчемной художественной ценностью запрещать бы никто не стал, что-то вроде знака качества. Буду стараться беречь и преумножать Слово во всех его проявлениях, но и зарекаться от запрета чего-нибудь реально вредного не стану: суровые времена требуют тяжелых решений. Талантливый народ у нас, на окружающий, несовершенный мир пристально смотрит, пропускает через себя и порождает предельно эстетичное художественное отображение – настолько, что хочется забиться в угол и выть от того, насколько все плохо. Что ж, механизм, как бы грустно не звучало, на Родине отработан – сначала цензура и ссылка, потом, после смерти деятеля, памятники по всей стране и заслуженное место в учебниках. Постараюсь этот механизм сломать – у большевиков же был вполне годный по всем параметрам «народный» жанр соцреализм, почему бы не наплодить историй о «золушках» и производственных романов в имперских реалиях? Кого-то же они могут вдохновить на более активную экономическую позицию.

Радует меня Академия Наук – все поручения как минимум «вчерне» отработаны, создана база для дальнейшей, более вдумчивой и конкретной работы, сформированы Комитеты (уже похвастался Арисугаве, получив одобрение – всяческие «комитеты» япошки очень любят), почти ушли в печать (с опережением графика) учебники по обновленному языку, истории и литературе. Немного буксуют естественнонаучные и точные дисциплины – приходится компилировать и упорядочивать все имеющиеся в мире наработки, но к моменту, когда придется выдавать учебники ребятам, успеваем с запасом.

Третьего дня в Александровском дворце был, общался со своими будущими врачами и учителями. После первой сессии «отвалилось» меньше десяти процентов учеников – очень стараются ребята из бедных семей, руками и ногами в социальный лифт вцепились, выгодно этим отличаясь от своих «вечных» коллег из других ВУЗов – вот «вечных» по зиме турнули очень много, и лишь крохотное их количество – что ожидаемо – решило попытать счастья в реальных училищах. Тоже странные люди – со своей философией и прочей гуманитарщиной в дипломе тебе светит карьера гувернера, учителя и на крайний случай журналиста. Зарплаты там зависят от места работы и начальника, но в целом они меньше, чем получает, например, квалифицированный слесарь. Но мы же не быдло грязноштанное на производстве работать, а духовно богатые, возвышенные личности с выработанным годами студенческой вольницы алкоголизмом.

Списывать все на «сам дурак» очень приятно, но проблема на лицо – в рабочих профессиях престижа нет, а должен быть! Производство – в основе всего, и никакие философы-литературоведы-риторы этой планете без производства нафиг не нужны. В газетах развернулась кампания по приданию рабочим профессиям престижа – журналисты ходят по заводам и фабрикам, общаются с «рабочей аристократией» и амбициозной молодежью, приводят истории личного успеха, не устают сравнивать зарплаты «гуманитариев» и рабочих, напоминают о большой государственной работе по улучшению качества жизни пролетариев.

Помимо этой кампании в работе находится другая, более очевидная – по интеграции нового политического актора (моей любимой супруги) в общественную жизнь и сознание. Великая Княжна без дела не сидела – посещала подшефные армейские части и благотворительные объекты (завели ей собственные, а в будущем на нее ляжет почти вся мамина нагрузка), ходила со мной по приемам и балам с целью знакомства с важными деятелями, передала «приданный» броненосец нашему флоту под учебные нужды, стала лицом «зимней» линейки экстра-дорогих бриллиантов, проявила интеллектуальные способности в интервью – не без подготовки, конечно, но валенку никакие «суфлеры» не помогут – и с моей подачи без устали напоминала о важности брачного союза. В последнем ей помогали мама и Ксюша – последней в свете скорого брака тоже пришлось проявить некоторую активность.

Грустит сестренка с самого дня нашей с Марго свадьбы. Грустит чисто по-женски, потому что у нее праздника такого размаха не будет даже при моих прямых субсидиях торжества – ни сами аристократы, ни их датские подданные таких гуляний не оценят, сколько смет не прилагай. Какая невеста не хочет, чтобы ее свадьба была самой-самой? То-то и оно.

Сестренку жалко, и тут мысли о том, что подавляющее большинство населения планеты и покушать-то не каждый день может себе позволить, не помогают – они-то далеко, а грустная Ксюшина мордашка прямо вот, перед глазами. Тем не менее, если подрубить спасительный цинизм, мне оно на руку – комплексующая от нищеты (та еще нищета!) будущая королева будет сворачивать муженьку кровь на тему «встал с дивана и пошел генерировать прибавочную стоимость», что вполне может привести к зарождению датских империалистических амбиций. Либо просто к несчастью в браке – гарантий здесь нет и быть не может – но я надеюсь, что характер «вся в Дагмару» позволит Ксюше построить Кристиана так, как нам с ней надо. Ну и я сестренку не забуду – часть приданного ей отойдет готовыми, работающими «в плюс» бизнесами, которые позволят как питать положенные по статусу благотворительные предприятия, так и покупать себе милые девичьему сердцу штучки.