Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

«Кайзер Вильгельм сегодняшним утром подписал указ об открытии пунктов приема добровольцев для участия в кампании по освобождению Великобритании» – нашел небольшую заметку в середине номера.

Основная нагрузка ляжет на регулярные армии «троицы», но добровольцев в таких случаях набирать принято. Их будет никчемное количество, в основном состоящее из совсем отчаявшихся применить себя в гражданской жизни подданных или жертв пропаганды, считающих своим долгом «задавить коммунистическую гидру». Нескольких из них используют журналюги – опишут жизненный путь, героический подвиг и вообще призовут равняться на такого молодца. Остальные органично вольются в армии – их наращивают все, потому что каждый прожитый день приближает Большую войну.

«Российская Империя изъявила желание принять английских беженцев и помочь им начать новую жизнь на своих землях». Хорошо работает мой Аппарат – план на случай внешней агрессии на Британию давно готов, а вчера я велел Остапу дать отмашку. Просто спустили телеграфом и телефонам «указивки» журналюгам, и вот оно уже в газетах. Англичан, кстати, к нам уже приехало на удивление много – знают, что можно без труда устроиться учителями да прочими деятелями как в частные дома, так и в казенные. Это те, кто профессией владеет, а рабочим да крестьянам английским тяжело – сбежать до полного «окукливания» острова они не имели возможности, а теперь уже поздно.

– Я готова! – отвлекла меня от чтения переодевшаяся в темно-серое «зимнее» платье, черную шляпку с лентой и спрятавшая свои родные кудряшки под черным париком Марго.

Все еще очень красива!

Глава 19

Утром 10 декабря 1894 года объединенная флотилия Швеции, Германии и Австро-Венгрии подошла к берегам Британии, потопила те немногие способные огрызаться скорлупки, которые были у коммунистов, и принялась высаживать десант, умываясь кровью и ту же субстанцию выбивая из защитников первого в мире государства рабочих и крестьян. К счастью, последние грузовые корабли с английским добром успели заблаговременно покинуть порты, приняв вместе с ящиками львиную долю моей агентуры. Еще часть последней под видом «беженцев» прибудет домой пассажирскими судами, а остатки – останутся на острове с приказом постараться выжить и встроиться в оккупационную администрацию. Те товарищи, кто свалил сильно заранее для работы в других точках мира – «легенды» получились очень хорошие – не в счет. Беженцев обыкновенных немало – всего под двести тысяч за все время больших потрясений к нам переехало, и многие из них – рабочие неплохой квалификации, что вообще неоценимо во времена Индустриализации.

Ну а я, посидев в рабочем кабинете половину дня, вторую проводил на приеме в Зимнем. Повод – самый что ни на есть подходящий: окончательное завершение Первой Балканской войны, по итогам которой вредную «турку» выгнали нафиг из Европы, оставив лишь Царьград с прилегающими землями. Сейчас турки лихорадочно укрепляют те места и берут где только можно кредиты на спешное восстановление на треть (увы, всего) уменьшившегося плота. Короче – готовятся оказывать моей доблестной армии сопротивление, когда я решу освободить уже древнюю столицу Православия.

Вечер, как водится, благотворительный. Средства собираем на поддержку осиротевших в ходе Балканской войны христианских детей. «По ту сторону» неизбежно часть денег разворуют такие же христианские союзнички, но это уже не наше дело.

Уважаемые монархи Коалиции не прибыли, но я их и не звал: внутри своих стран празднуют, и будут делать это еще очень долго. Но без «приглашенных знаменитостей» не обошлось – к нам прислали пачку высокопоставленных вояк, и они теперь купаются во всеобщем внимании и обожании. Победителей любить легко и приятно, и никого как правило не волнует цена, которая уплочена за победу, и какая ее часть уплочена за прямые косяки тех, кто сегодня в свете люстр поблескивает орденами, погонами и холёными – не как что-то плохое, просто как факт – рожами. Не бывает войны без потерь, и не бывает идеальных командиров – даже самый толковый из них вынужден копить кровавый опыт, потому что по-другому оно просто не работает.

Немного внимания и почестей достается и моим подданным – вон там трое полковников «военспецов» шампусиком наливаются, а чуть дальше – десяток офицеров среднего ранга из добровольцев, отличившихся в ходе кампании. Уже успел наградить – первый час приёма этому посвящен и был. Орлы мои, соколы «Георгиевские»! Люблю.

– Ах, артиллерия – это так страшно! – восторженно вздохнула сорокалетняя графиня Ерохина на болгарского генерала.

Стоящий рядом с ней граф Ерохин – сам между прочим не раз воевал, в отставку ушел многократно награжденным полковником – недовольно покачал пышными седыми усами. Ревнует.

Настало время танцев, и на сцену выбрался вокально-инструментальный ансамбль «Соловьи». Мое ноу-хау – поднадоели оркестры да оперные певцы, даешь эстраду!

– Как упоительны в России вечера… – затянул вокалист.

Я подсказал мелодию и немного кусочков текста – те, которые помнил, не забыв заменить «французскую» булку на «московскую», потому что здесь вам не там. Музыкально и литературно одаренные господа доработали, и теперь «Вечера» поют везде, где только можно – забойной мощи хит получился, как, впрочем, и ожидалось. Скоро планируем записать первую пластинку – моих «приветов из будущего» там будет штук пять, а в записи поучаствуют все имеющиеся в распоряжении Империи «первенцы эстрады» – тоже пять штук: три певицы, один ВИА и один сольный исполнитель. Отличный способ громко заявить миру об очередном нашем прорыве – Империя освоила виниловые пластинки и проигрыватели под них. Пока, как водится, очень маленькими партиями и за очень дорого, но главное – процесс запустить.

Не только из любви к нормальным песням я этим занимался – сейчас, как в целом и во все времена, в большой чести у народа всякие контр-культурные певуны, которые щедро изливают со сцены похабные вирши. Целиком их задавить не выйдет, но у меня и цели такой нет – просто дадим народу более качественную альтернативу. Заодно я создал такой полезный орган как «Художественный совет при Государственной Думе Российской Империи». Не при Госсовете – совсем без цензуры нельзя, и Дума таким образом будет получать репутационные удары от сильно обиженных деятелей культуры вместо меня. Бедолаги эти депутаты, ноль авторитета в глазах населения у них нынче.

– Ваше Императорское Величество, Ваше Императорское Величество, – поклонились нам смуглые и заросшие бородами господа, когда мы с Марго под ручку проходили мимо них.

Бакинские нефтяные воротилы, спаянные по моей инициативе в единое паевое общество «Каспийская нефть». Для удобства управления и конкуренции с Нобелем, который в Азербайджане продолжает благополучно работать – окружен, но не сломлен, так сказать. Не жалуется и не отсвечивает – доходы есть, никто на них не зарится, значит и переживать не о чем. Такая же ситуация с другими честно работающими иностранными коммерсами, которые за годы «русского экономического чуда» неплохо так прибавили в числе.

– Господа, дамы, – вежливо поприветствовал я «бакинцев» в ответ, и мы пошли дальше.

Дамы у этих деятелей одеты в смесь хиджаба и очень закрытого платья. Своя специфика, пусть феминистическая партия разбирается – у нас тут до сих пор частичный неолит в стране, тут не до борьбы с «пережитками», тут лишь бы народу поменьше умирало и имело возможность регулярно питаться.

– Ваше Императорское Величество, Ваше Императорское Величество, – отвесил поклон перебравшийся в Россию Артур Конан Дойль.

Такого масштаба личность я упускать не захотел, воспользовавшись предлогом в виде взятого у меня во время поездки в Англию интервью. Пусть сочиняет свои детективы на радость благодарному человечеству.

Ну а другого многие англичане уже не напишут, и я не поленился поворошить память на предмет сюжетов. Оля с Мишей неплохо набивают руку, в этом им помогают литературно одаренные люди, и сейчас и в будущем проектами они загружены по самое «не могу»: адаптированные под наши реалии «Мерри Поппинс», «Винни-Пух», «Медвежонок Паддингтон», «Доктор Дулиттл». Ну а параллельно тщательно отобранными коллективами профессиональных «литературных негров» сочиняются «Властелин колец» и «Хроники Нарнии» – не факт, что судьба их авторов в этой реальности приведет к написанию данных произведений, я даже не знаю живы ли они вообще и насколько долго проживут, если да.

А вот здесь старообрядцы столуются, в гордыне своей налегая на квасок и морсы. Шучу – здоровый образ жизни это здорово. Среди прочих уважаемых господ – мой добрый друг Второв, которые многие склонные к историческим параллелям товарищи возвеличивают до уровня второго князя Меньшикова. Это они зря – мой князь не ворует, а честно зарабатывает и радует казну налогами, экономику – инвестициями, а простой люд благотворительными инициативами. Сложно быть мутным, когда со всех сторон государевы глаза и уши, а сам ты всегда на виду – положение «образцово-показательного» обязывает держать себя в руках, и это без учета того, что реально честные и порядочные люди существуют в приятном для меня количестве.

А здесь вот у нас Лев Николаевич Толстой со своими важными толстовцами стоять изволят. Компания чисто мужская, все как один – разведенные. Вредный для института семьи элемент как ни крути, и я каждый раз при виде этой бородатой «глыбы» внутренне морщусь: очень не хочется графа ущемлять, мне этого портрет из кабинета литературы в моей прошлой жизни не простит. Благо пока есть куда их деструктивную мощь направить – по всему миру «толстовцы» ныне в плотной спайке с местным духовенством над искоренением оккультизма работают. Чем бы дитя пожилое не тешилось, лишь бы и без того тяжелую жизнь дам наших не усложняло.

* * *

Укрытые свежим снежком улицы Москвы радовали глаз белизной и весело играли искорками подбирающегося к полудню солнца.

– А здесь, Георгий Александрович, у нас по уже сложившейся традиции главная Московская ёлка, – указал за окно машины генерал-губернатор Сергей Александрович. – Детки всю осень мой кортеж караулили, – улыбнувшись, изобразил детский голос. – «Ваше Высочество, будет ли нынче ёлка⁈».

Рождение наследника на дядю Сережу повлияло весьма сильно и, на мой взгляд, позитивно – ушла приобретенная после «инцидента на Валааме» мрачность, религиозность от фанатичности снизилась до просто «доброго и прилежного христианина», в глазах появились веселые искорки, а детки теперь начали вызывать у Сергея Александровича умиление и желание причинять им радость. Теперь его Конвой всегда имеет запасец конфет, а сам генерал-губернатор тратит немалую часть личных капиталов на детские дома, школы и благотворительные столовые для детей малоимущих, коих в Империи, увы и ах, все еще очень много – медленно глобальный уровень жизни повышается, но массовый голод, слава Богу, больше никому и никогда грозить не будет, что в эти времена уже не мало.

Территория «ёлки» огромна – от стен Кремля до Охотного ряда раскинулась, и народу на ней уже сейчас, в середине декабря, полно. К услугам маленьких и больших подданных обилие горок, ледяные «городки»-лабиринты, домики для обогрева, три самые настоящие электрические карусели, два катка с возможностью взять бесплатные коньки примитивной конструкции – такие привязываются к валенкам шнурками – и конечно же туалеты по периметру отведенной под веселье зоны. Пребывание мое в Кремле обещает быть весьма приятным, потому что музыку из громкоговорителей и жизнерадостный детский шум окна да стены заглушить не в силах.

– Радостно, – с улыбкой осмотрев столпотворение и восторженные мордашки выстроившихся вдоль нашего «транспортного коридора» и машущими ручками ребят да девчат, поделился я с дядюшкой ощущениями.

– Издревле в Москве забавы зимние любили, но такого размаху отродясь не бывало – прибывает столица старая и новая людьми, стенами да домами каменеет, скоро краше Петербурга станет, – с вполне заслуженной гордостью, ибо самое активное участие в «перестройке» принимал, заявил Сергей Александрович.

– Ну что вы предков наших прикладываете, Сергей Александрович? – хохотнул я. – Кое-кто и обидеться может. Предлагаю сойтись на том, что все города нашей Империи прекрасны по-своему. Петербург – что-то вроде нашего исторического памятника небывалых масштабов, а Москва – город прогресса и будущего.

– Виноват, – хохотнул в ответ дядя.

– Зима нынче снежная? – спросил я. – Ожидаются ли по весне классические проблемы с паводками?

– Кое-где на окраинах, – не стал врать Сергей Александрович. – Не добрались пока до тамошних вод, но уже перестроенные улицы и львиная доля старых от паводков не пострадают. По крайней мере, так меня заверили наши ученые мужи, – добавил осторожную оговорку.

– Ошибаться не страшно, страшно ничего не делать, – напомнил я один из лейтмотивов генеральной линии монархии в моем исполнении. – Подготовка к помощи жителям находящимся под угрозой улиц, полагаю, ведется?

– Разумеется, Георгий Александрович, – подтвердил дядя Сережа. – Склады с провиантом на случай чрезвычайных ситуаций согласно инструкциям всегда полны и содержатся в надлежащем состоянии, ближе к весне достроим новую очередь общежитий – по первости туда затопленных и заселим. Також в бюджет города заложен специальный фонд для выплат пострадавшим, а с владельцами плавательных средств достигнуто полное взаимопонимание – помогут в случае сильных паводков перевезти людей, скотину да имущество. Комплект медалей под это дело заказан, для поощрения помощи ближнему.

– Отличная идея, Сергей Александрович, – одобрил я. – Прошу вас наиболее отличившихся предоставить в мою Канцелярию, для приставления к Ордену Доброго Самаритянина.

– Непременно, Георгий Александрович.

В этот момент наше медленное движение привело нас к Охотному ряду, где находится скопление мясных лавок, славящихся на всю округу.

– Экие мышеловы жирные, – заметил я вальяжно бродящих перед лавками котов.

Морды – во, шерсть аж лоснится, хвосты пушистостью навевают мысли о том, что неплохо бы их на шапки или хотя бы воротники пустить.

Рассмеявшись, генерал-губернатор поведал:

– Не мышеловы то, а дармоеды! Затея-то в чем была – чтобы кот служил исправно, да сам себя так сказать кормил, заодно оберегая товары. Да только товара-то много, характер у хозяюшек да уважаемых покупателей добрый – откормили кошар до полного безобразия, и мышей им ныне стало ловить невместно – не то положение, стало быть. Зато купцы теперь промеж себя соревнуются – у кого кот толще, у того и мясо вкуснее. Каждый день спорят до хрипоты.

– Интересно, – улыбнулся я.

Любовь к котикам не с изобретением Интернета характер эпидемии приняло, это у людей считай в крови.

– А мыши как же? Просто смирились с убытками? – добавил я вопрос.

– А вон купца Митрохина лавочка, – указал дядюшка за окно. – Он по лету щенка завел, над ним потешались все – мол, не хочет как все котом мериться, зазнался, а щенок тот подрос и всех мышей в лавке истребил. Теперь и другие собак заводят, да только от котов уже не деться никуда – символ статуса и качества товара.

Верховой из сопровождения подъехал к машине и прервал мой смех, козырнув в окно. Покрутив ручку, я убрал преграду и получил в лицо донесение:

– Здание Парламента взято штурмом. Объект «У» погиб.

– Жаль, – с неподдельным сожалением вздохнул я. – Спасибо, Артем, – поблагодарил казака и закрыл окно, повернувшись к дяде Сереже. – Погиб товарищ Ленин. С оружием в руках до последнего отстаивал свои идеалы, хотя я предлагал ему эвакуацию.

– Герой, – индифферентно охарактеризовал Владимира Ильича Сергей Александрович. – Жаль, что идеалы у него были своеобразные.

– Жаль, – признал я. – Голова была архисветлая, мог бы пользу Родине приносить немалую, но увы – интернационалист и фанатик, таким в Аппарат встраиваться неинтересно.

Я бы памятник поставил, честное слово, но не за что совсем, и объяснить людям, зачем указывающий в светлое будущее лысый мужик (хотя облысеть в этой реальности Владимир Ильич не успел) стоит на площади, никак не смогу. Не говорить же «чтобы мне было привычнее».

– Кампания, судя по всему, близится к завершению? – переключил внимание с маленькой личной трагедии на большую геополитику Сергей Александрович.

– Судя по всему, – покивал я. – Не больно-то хочется простому люду коммунистов поддерживать – натерпелись, налюбовались на дело рук своих, и решили, что за такие сомнительные достижения Революции воевать не стоит. Сейчас остатки одуревших от безнаказанности, крови и мародерства беспредельщиков перевешают, и на этом активная фаза в целом завершится.

Оставив за собой некоторый закаленный в городских боях и в целом обстрелянный воинский контингент у потенциального врага – австрияков. Будем надеяться, что тамошний вялотекущий бардак на всех уровнях не позволит в должной мере осмыслить полученный опыт и интегрировать его в «методички». В Большой войне городских боев будет много, и на данный момент можно смело заявить, что наша армия в этом плане противников сильно опережает даже без учета грозных «козырей», которых у врагов попросту не будет.

Глава 20

Многострадальный, вместивший в себя и аннексию Японией Австралии, и падение Великобритании, и освобождение (номинальное) Индии от английского гнета с последующим попаданием под колониальную пяту Великих держав, и Балканскую войну, и даже Олимпиаду, тысяча восемьсот девяносто четвертый год наконец-то закончился. Для большей части страны – год ничем не примечательный, вполне укладывающийся в заданный мной изначально вектор: развиваемся, стараемся не воровать и жить лучше, чем раньше. Получается – не прямо вот у всех, но «прямо у всех» нигде и никогда и не бывает.

«Перекачка» избыточного деревенского населения в города идет как по маслу – взрослые пристраиваются на работу, а детвора – в школы и училища. Тоже не все и не всегда, а в зависимости от усердия и способностей. Не может себе позволить Империя за столь короткий срок социал-дарвинизм изжить к чертовой матери. Да и потом не сможет – зачем ни на что непригодный, но физически и умственно полностью здоровый лентяй нужен? Правильно – незачем, потому что вкалывать за такого умника будут другие. Люди больные или которым сильно не повезло – совсем другое дело.

Неплохо идут дела на ниве борьбы с беспризорниками. По городам таковых уже и не найдешь – почти все упакованы в расширившуюся сеть детских домов и приютов. По большей части – увы – с теми еще методами воспитания, потому что очень сложный контингент без розог да палок учить буквы и «цифири» не хочет, зато хочет проломить башку тщедушному и робкому преподавателю. Ничего, механизм пополнения органов «силового» так сказать характера отработан – демобилизуем немножко солдат с унтер-офицерами (без урона боеспособности страны, конечно) и оформляем работать в детские дома старыми добрыми «дядьками» – так в трудовой книжке и написано, да.

Иллюзии питать вредно – люди в эти времена суровые, и кое-кто из «дядек», если получит неограниченную власть, может легко скатиться в садизм и устроить из детского дома форменный концлагерь. Поэтому существует контроль – помимо преподавателя, у которого в подчинении «дядьки» и ходят, за сохранностью ребят следят доктора – в штат каждого приюта такого не напасешься, поэтому ребят водят к частным и казенным врачам. Тем Корона за это дело понятное дело доплачивает. Имеется и стандартный проверочный механизм – комиссии приезжают без предупреждения и из другого города. Ну и на сладкое – я велел распустить слухи, что порой в детдом под видом нового беспризорника оформляется самый настоящий шпион в виде сыночка дворянской фамилии, которому велено стойко терпеть тяготы и лишения, а потом рассказать всё и о том, и о другом. Поди-проверь правда это или нет, но лучше перебдеть!

1895-й год на контрасте с предыдущим прошел на удивление спокойно, словно исторический процесс испугался собственной динамичности и решил на некоторое время прилечь на печку и подремать. Австрия, Германия и Швеция благополучно поделили Великобританию и принялись наводить там порядок. Очень, надо признать, специфический – на Севере – в шведской зоне – установили республику, решив отказаться от монархии насовсем. В зоне центральной, Германской, на трон усадили выдернутую со Шри-Ланки принцессу Элизабет. Не саму, понятное дело, а регента при ней. На Юге – вообще комедия: Франц Иосиф где-то откопал удивительно похожую на Аликс беременную девушку, которую часть английских элит и собственно австрияки с примкнувшей к ним Францией (за деньги и некоторые торговые преференции со стороны Франца Иосифа) признают легитимной королевой-консортом, у которой тоже есть регент. Выжившее английское население, понятное дело, никто не спрашивает, а недовольных таким положением дел живо записывают в коммунисты со всеми вытекающими.

Действие всегда порождает противодействие, и хитрые не по годам Августейшие старики нажили себе проблем своим нежеланием дать коммунистам спокойно загнуться лет за пять. «Боятся – значит есть за что!» – теперь эта мысль надежно укоренилась в головах рабочего класса и крестьян. Мне-то что – у меня Аппарат руку давно набил, уровень жизни стабильно растет, а на недавних выборах в Думу социалисты получили сорок три процента голосов. То есть – практически Парламентское большинство, и теперь мы с ними спокойно работаем над тем, как бы нам половчее облагодетельствовать податное население. В частности – ввели единый подоходный налог. Прогрессирующий, от шести до двадцати процентов. Больше нельзя – побегут предприниматели или уйдут в «серую зону». Меньше – тоже нельзя, потому что налоги платить должны все – казна это же общак. Взамен скостили несколько косвенных, бьющих в основном по малоимущим, налогов, оставив из таковых только акцизы на торговлю алкоголем. Вредное оно, господа и дамы, без акцизов никак нельзя.

Пока хватает – стачек и тем более бунтов нету, немного тщательно курируемых и мирных митингов формата «за все хорошее против всего плохого» – есть, пар из общественного котла выпустить. К одному такому митингу я лично выходил, поговорил с мужиками, достигли взаимопонимания – все у нас всех будет хорошо, но не сразу и не просто так. Потерпите – уровень жизни штука медленная, и следите за прогрессом во всех сферах жизни общества: у нас тут вообще-то революция «сверху» как она есть прямо на глазах происходит.

Соседям в этом плане сильно хуже – не настолько у них народ понимающий, плотность населения во много раз выше, эффекта «низкой базы» типа нашего не было – это когда жизнь впроголодь за несколько лет становится жизнью сытой – не было и крепкой вертикали власти, вместо которой у них там непостоянный баланс сил между элитариями. Вот последним коммунистов попользовать так или иначе нравится, и Европа ныне трещит по швам. Стачки, забастовки, вспышки беспорядков, переполненные «политическими» тюрьмы – все это настроения уважаемым партнерам не добавляет, как и собственно податному населению не добавляет процветания.

Некомфортно мне – Вильгельм вообще-то в Большой войне должен на моей стороне воевать, а у него внутри страны такой неприятный бардак. С другой стороны – потенциальным врагам еще хуже, во Франции за 85-й года четыре президента руками бомбометателей сменилось, и кандидаты на такую суровую должность выглядят очень грустными – боятся, бедолаги.

Некомфортно мне и из-за того, что ситуация на Балканах стремительно накаляется. Мои «прокси» моими быть перестали – уверовав в себя и полюбив деньги и обещания всяческой поддержки Франца Иосифа, они копят обиды на вчерашних союзников, видят в сладких снах карты с совсем другими линиями границ, причесывают армии и изо всех сил готовятся ко «второму раунду». Лучше всего дела идут у Болгарии – она побольше, армия – посильнее, и потому заключить союз может с кем захочет и приговорить того, кого захочет. Посылаю туда обильные сигналы формата «одумайтесь, придурки – турки с австрияками не дремлют!», но каким кретинам какие-то там «сигналы» мешали с самодовольной рожей лезть в петлю?

Отдельной головной болью является нытье Кристиана. Швеция, мол, встала на путь империалистического хищника, и того и гляди на Данию свои войска двинет – понравилось, мол, Оскару Англию завоевывать, еще хочет. Это он зря – Оскар знает, что за Данию я прямо «вписаться» буду обязан, и себе он не враг – просто будет копить силы к Большой войне, окончательная конфигурация на которую все еще не ясна. Королю датскому, однако, объективная реальность до одного места, и он таки «наныл» пару сотен моих ЧВКшников, которые обучают датчан военной мудрости. Больше нельзя, потому что шведы загрустят и начнут укреплять границу, а меньше – несолидно и обидно для такого полезного для планеты Кристиана.

Но это все – дела международные, а вот внутренние для меня стали неиссякаемым источником радости. Совсем как в Советском телевидении дела идут – надои растут, урожаи – множатся, скотина домашняя плодится как умалишенная, по всей стране набухают паевые общества, которые скоро похоронят частного сельхозпроизводителя как класс, а в этом им помогают центры по прокату сельхозинвентаря и техники – нынче нефтяных тракторов в России очень много, как своих, так и импортных. Лошадка, конечно, пока доминирует над машиной, но явление это временное.

Хороша и индустриальная компонента – электрификация шагает по стране, вслед за ней идут исполинские заводы, в числе которых настоящий хай-тек, получающий алюминий электрическим способом. Вот последний в приемлемых количествах и по приемлемой стоимости на планете пока есть только у нас, и благодаря ему завтра, третьего сентября 1895-го года, я отправлюсь на секретный полигон, любоваться очередным научно-техническим прорывом.

* * *

Хуан Фалько работает в России посланником Испании, и по родословной является принцем Пио. Характер от этого имеет несколько заносчивый, и питает откровенную неприязнь к разного рода плебейским забавам вроде либеральных и тем более социалистических реформ. В том числе – тех, которые проводит его собственное правительство. Преданность долгу, однако, у него наличествует в полной мере, и работу свою он старается делать на совесть. Не так уж ее и много – ходит по приемам, отрабатывает формальные мероприятия, а основную долю дипломатической нагрузки тащат его подчиненные. Словом – не работа, а сплошная череда праздников у нашего принца.

По крайней мере, так было до недавнего времени.

– Смотрите, Ваше Высочество, какая прелесть! – с широкой улыбкой повертел я в руке консервную банку (без крышки, это ж образец) из чистейшего алюминия.

Баночка задорно блеснула в свете теплого сентябрьского солнышка, на западе от нас заорали вспугнутые проезжающим паровозом галки, взлетев над едва-едва начавшими желтеть деревьями и принявшись носиться друг за другом в безоблачном синем небе. Окруженная бетонным трехметровым забором территория невелика, и выполняет роль приманки для охочих до чужих секретов господ. Здесь – парочка бараков, один из которых предназначен не для проживания, а для банкетов, некоторое количество сараев, конюшня и вышки со стрелками для солидности по периметру. На пустых пространствах размещены стенды с новинками, для Высочайшего их осмотра. Рядом с каждым – глава выпустившего изделие предприятия и пачка его работников. В целом комплекс не используется почти никак – строили под данную выставку, а в будущем здесь будет какой-нибудь склад: до железной дороги рукой подать, удобно.

Купец и заводчик Илларионов Матвей Кузьмич, сорокасемилетний дородный мужик с густой кучерявой русой бородой и столь же задорно, как и баночка, блестящей на солнышке лысиной, просветлел – порадовал царя-батюшку высокотехнологичным изделием! Попал он пред мои очи не по блату – честно выиграл тендер на производство чугунных калиток для казенных учреждений, хорошо себя зарекомендовал, потом выиграл еще несколько тендеров «по металлической части», один из них – военный, и от этого заимел достаточную для попадания в «белый список надежных подрядчиков» репутацию, получив доступ к тендерам необычным. Сильно ему по капиталам эти баночки ударили – отдельное производство с нуля разворачивать пришлось, обучать рабочих, инженеров да технологов, и только ученых «кураторов» ему Империя предоставила бесплатно. Зато теперь ждут Матвея Кузьмича сказочные перспективы – государственными да частными заказами на много лет вперед обеспечен, а конкуренты подтянутся еще не скоро.

– Весьма добротное изделие, Ваше Величество, – выдавил улыбку испанский посланник.

Совсем не такого ждал он от моего вчерашнего приглашения на совместную «интересную прогулку» – последние месяцы испанцы изо всех сил суетятся по миру в поисках поддержки для сохранения остатков своих колоний: Кубу, Пуэрто-Рико и Филиппины.

Неспокойно на «острове свободы» – который год кубинцы колониальное иго свергнуть пытаются, в чем им деятельно помогают американцы, изображая при этом невинное лицо и декларируя призывы к «мирному урегулированию». Не осуждаю – остров-то прямо вот он, у самого что ни на есть мягкого подбрюшья. Так-то было бы неплохо чего-то на этом направлении предпринять, но испанцы хотят так сказать «пакет» – сразу все три свои анклава защищать, а Филиппины я планировал отдать японцам, которые в нынешней версии реальности очень качественный противовес США.

– А здесь, Георгий Александрович, у нас ковши, – огладив бороду, представил следующий экспонат сопровождающий нас Дмитрий Иванович Менделеев. – Как и прочие изделия бытового толку, отличаются легкостью и неподверженностью коррозиям безо всяких покрытий эмалями.

– Просто замечательно! – взявшись за ручку, похвалил я ковш среднего размера. – Клёпки? – посмотрел на место крепления одного к другому.

– Клёпки, Ваше Императорское Величество! – с поклоном подтвердил незнакомый мне молодой (лет тридцати) заводчик.

Либо благодетеля имеет, либо женился удачно, либо наследник уважаемых людей, либо сам такой молодец, что к тридцати годам вот до таких тендеров дорвался. Мне оно по боку – дело делается честно, и ладно.

– Зовут как? – спросил я.

– Штелле, Карл Адольфович, – представился он. – Подданный Российской Империи в пятом поколении.

– Добро, – покивал я. – Заклепочные машины какие используете, Август Францевич?

– Отечественные, Ваше Императорское Величество! – филиала Путиловского завода нумер восемь.

– Довольны ли ими?

– Сносу нет, Ваше Императорское Величество!