Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

– Дело – в прежнем подходе, который на момент принятия был единственно возможным, но теперь, спустя десяток лет, был признан неверным, – продолжил я. – Подходе, благодаря которому мы оказались здесь, в точке, когда финский Сейм кладет на Наследника Российского Престола исполинский…

Пока я крестился за бранную ругань, генерал обескураженно крякнул – крыть нечем, и он сам с самого начала знал, что хлипкие отмазки не помогут: демарш Сейма слишком очевиден, и не принимать мер попросту нельзя.

Я дернул за веревочку, карета остановилась, и казак Андрей, спешившись у двери, заглянул к нам.

– Журналюгу мне любого, – озвучил я заказ.

– Георгий Александрович, газеты… – вяло попытался отговорить меня генерал.

– Журналисты – это полезно и удобно, – отмахнулся я.

– Безусловно, Георгий Александрович, – смирился Гейден. – Позволю себе заметить, что в последние годы я, как и Его Императорское Величество, начал понимать, что пренебрежение подданных Княжества к остальным подданным Империи лишь усиливается.

Верю – не дурак же наш генерал-губернатор, дурак у нас флотом командует.

– Поработаем по-новому, Федор Логгинович, – пообещал я. – Авось чего и выйдет. Не робей, братец, садись, – указал пальцем на место рядом с генералом кланяющемуся в дверь кареты прилизанному мужику средних лет с моноклем. – Записывай новость, полученную от анонимного источника при Дворе.

– Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество! – кивнул строчащий карандашиком журналист. – Клянусь вам унести в могилу секрет о персоне «анонимного источника».

– Правильно, – одобрил я. – Диктую: «Государственный совет с одобрением воспринял инициативу Ландтага (так финны называют свой Сейм) о зачислении подданных Великого Княжества Финляндского на действительную солдатскую службу в Общеимперских частях…

Глаза генерал-губернатора полезли на лоб, журналюга от усердия высунул кончик языка.

– …Постановив проработать этот вопрос в кратчайшие сроки. Великое Княжество Финляндское за прошедшие с его образования десятилетия прочно вросло в единое тело Империи. Защищать нашу великую, общую Родину – высочайшая честь для ее подданных, и жители Княжества безусловно ее достойны». От себя расширь части про «единое тело Империи» и «честь».

– Будет исполнено наилучшим образом, Ваше Императорское Высочество! – поклонился журналист.

– Ступай, – велел я.

В окно было видно, как Остап – слава Богу, что в Польше он путешествовал с багажом, оптимизируя эпистолярный архив прямо в пути – сунул в руку журналиста «соточку» и похлопал по плечу с доброй улыбкой.

Никогда не бывает лишним напомнить, что у цесаревича длинные руки!

Глава 11

Простенький, не выдерживающий никакой критики, в моем времени благополучно смытый бы за пару часов инфопотоком и благополучно забытый «вброс» сработал даже лучше, чем я ожидал. В моей голове статейка должна была стать для Сейма сигналом «одумайтесь, дураки, а то ужо я вас», но стала настоящей информационной бомбой большой мощности.

Хочет ли среднестатистический финн служить в армии? В этом финны никак и ничем не отличаются от других людей на планете: сам идти хочет редко, но, если уж «забрили», пойдет тянуть солдатскую лямку во всех ее проявлениях: замерзать или коптиться в окопах, строевым шагом ходить на ощерившегося туго набитыми картечью пушками врага и развлекаться многочасовой муштрой в любых климатических условиях. Национальные части в Княжестве есть, и они добросовестно принимали участие во многих военных кампаниях. Части небольшие, для двухмиллионного по населению региона совершенно символические. В будущей Большой войне их на стратегических или хотя бы оперативно-тактических картах и не видно будет – так, тыщонка туда, тыщонка сюда. Я – не кровавый упырь, и «утилизировать» финнов посредством большой войны не собираюсь, но в процентном соотношении «население-солдаты» каждый регион должен нести одинаковую нагрузку. Разве не честно?

Кроме того, в национальную часть под командованием этнического финского дворянина финн идет охотнее, не без оснований считая, что за интересы оккупанта помирать в первых рядах его не погонят. И вообще, все свои – почти и не армия, а так, время провести с соотечественниками. Все говорят на финском, все в Княжестве родились и выросли, никакой тебе ассимиляции. Сюда добавляется ряд чисто организационных проблем: национальное ополчение учится по-другому, у них другой устав, а моральная стойкость сильно зависит от оппонентов. Турков бить финн может. Может и на Кавказе помогать порядок обеспечивать. А вот если начнется война с Европой… Тут двояко – австрияков не любит вообще никто, даже сами австрияки. А если я попробую двинуть финские части на шведов? О, этот вопрос в моей голове созрел уже давно, и все, кому я его задавал, отводили глаза и мямлили стандартную чепуху, как бы прося меня эзоповым языком не задавать настолько глупых вопросов. Едва начнется суета на границе со Швецией, бравые финны тут же сдадутся в плен, да не просто так, а с надеждой записаться в шведскую армию и с ее помощью «освободить родину от Имперского гнета».

Казне на первый взгляд такое выгодно – финны содержат свои ополчения «на свои». На второй взгляд волосы на голове дыбом встают – тут, вообще-то, свое налогообложение, и продавая за границы княжества товары, финны с государственной казной доходами не делятся. А по какому, простите, праву?

Газета с «вбросом» вышла из печати как положено, хмурым, по-настоящему зимним уже, холодным утром. Первые чтецы не поверили своим глазам, а потому неизбежно принялись уточнять по знакомым кто и чего на эту тему слышал. Особенно грустно стало «целевой аудитории» – мужикам призывного возраста, сиречь – молодежи. Кое-кто знал о реформах на «большой земле», и там, среди прочих альтернатив для «вечных студентов» предлагалось военное поприще – после трех лет в солдатах можно поступить на курсы младшего офицерского состава. Армейцы немного плевались – получается, что тупого студента в армии примут и позволят быть полезным, что умаляет статус кадровых военных. Но все всё понимают – а армию «вечный студент» пойдет лишь в исключительном случае, потому что к моменту отчисления как правило уже критически заражен либеральными идеями. У нас и в армии либералы если, но либерал либералу рознь: один хочет своей стране добра при помощи наработок соседей, а другой свою страну ненавидит, потому что «не как у соседей». Вот среди первой категории я знаю очень много достойных людей, и кое-кто из них даже работает в моей личной канцелярии – парламент же полезный, можно спихивать на него непопулярные решения, а значит хвала либерально настроенному молодому цесаревичу.

К обеду новость успели обсудить, сойтись во мнении «чего-то этот Сейм совсем охренел, сами пусть идут как все служить, а мы пойдем планировать массовые забастовки», и собственно начать планировать. К обеду видные люди города (особенно не столь пафосный как Сейм, а потому собирающийся чуть ли не в ежедневном режиме Сенат, второй по важности местный правящий орган), поняв, что запахло жаренным, начали слать в Петербург панического содержания телеграммы. Михаил Николаевич, глава Госсовета, благодаря моему ему вчерашнему телефонному звонку запретил вверенному ему органу на финские телеграммы отвечать. Воздерживался от ответа и отец – ему я конечно же тоже звонил. Молчало Военное министерство, молчал флот, молчали вообще все: Княжество подверглось полной информационной блокаде по официальным каналам. Глухо было и в газетах за пределами Финляндии. По частным каналам, уверен, многие получили от членов Госсовета ответы «ни ухом, ни рылом», но это же ЧАСТНЫЙ канал. Забавно, но газетному вбросу этот источник проиграл – вдруг дорогой столичный друг ныне под негласной опалой, а потому информацией просто не владеет? Все в панику, товарищи!

Словом – у финнов осталась единственная возможность прояснить детали и выстроить планы уже с их учетом. Ну там взятку давать или помогать не желающим воевать в общей армии мужикам наводнить улицы городов с лозунгами и некоторыми погромами? Тезис «понимают только силу» финны чтут свято, и потому ту самую «силу» показать в ответ на попытку отобрать привилегию и попытаются. Нельзя таких прецедентов допускать без последствий – проклятые русские оккупанты же увидят «ага, смирились!» и попытаются закрутить еще парочку гаек.

Возможность, как не трудно догадаться, это собственно я, потому что генерал-губернатору и его местным протеже и подчиненным было велено делать круглые глаза и ссылаться на то, что на крайнем сборе Сейма они присутствовали не полный хронометраж, а потому тоже «ни ухом, ни рылом».

Ну а я пил чай в губернаторском доме (вкусно кормят!), играл на глазах стоящих за оцеплением из гвардейских частей финнов (в том числе членов Сейма, которые не могли проигнорировать такой вброс) с Арнольдом и при помощи того же оцепления трижды в день посещал храм для коллективных молебнов с ближним кругом, давая ситуации настояться. Отдыхает цесаревич, да молитвами депрессию от разлуки с любимой отгоняет. Приказ такой – «не беспокоить».

Хаос – особенно человеческий – слепой, чисто стихийной силой остается недолго. К вечеру члены Сейма и Сената развили бурную деятельность. Политических самоубийц среди них не оказалось, и количество людей на улицах утроилось – деятели задействовали свои агентурные «сетки» и прикормленных бунтовщиков. Жизнь славного города Хельсинки парализовалась – закрылись на крепкие ставни лавки и жилые дома (никто по поводу соотечественником и соседей иллюзий не питает), вокзалы начали действовать в режиме усиленной проверки документов, по всей Финляндии тревожно стучали телеграфы, а относительно «чистым» от людей кварталом остался только тот, где живет генерал-губернатор.

Здесь бы отлично помог официальный ответ Сейма в газетах, опровергающий мой «вброс», да вот беда – работники типографий бастовали не хуже других. Да, можно силком притащить нужные кадры в редакцию, но раньше утра напечатать тираж все равно не выйдет, а завтра будет уже поздно – разгоряченному и готовому ко всему народу эта бумажка только подтереться. Оформивший вброс журналюга оказался не промах и сразу после передачи материала в печать, собрав главреда и дорогих сердцу коллег, пришел ко мне просить защиты. Не вопрос, мужики – в моих проектах найдется достаточно вакансий, вот вам пять страшных тысяч рублей на всех и добро пожаловать в Петербург.

На обросший кострами (холодно, без обогрева никак), ощетинившийся зубами и оружием (нет иллюзий, опять же) Хельсинки опустилась тревожная ночь, полная возвышенных речей о важности «незалежности» Финляндии и подлости русских оккупантов, и лишь вопросом времени оставалось начало «горячей фазы» беспорядков – к этому моменту город взяли в оцепление полноценные (наши, русские, лояльные полностью) армейские части, границы Княжества пересек дополнительный, находящийся в режиме боеготовности, контингент, а части местные, национальные, начали процесс распада: половина финнов со шведами благополучно дезертировали, другие надеялись зарубиться с оккупантами в последний в своей жизни раз, а офицеры резко полюбили подавать в отставку – такой «вилки» как стрелять по своим во славу оккупантов или героически умереть в бою с теми, кому сам давал присягу во славу «свободной Финляндии» (физически невозможной) и врагу не пожелаешь.

Прикорнув три часика, я проснулся в два часа ночи, выпил пару чашек кофе, переоделся в форму флотского лейтенанта (для антуражу), велел Остапу звать группу двадцать лет проработавшего в Департаменте таможенных сборов статского советника Иванова из моего спецслужбистского «пула для реально внезапных проверок» и отправил Андреича с запиской будить генерал-губернатора, дабы он экстренно собрал под наш с ним выезд соответствующее сопровождение и прямо ответственных за таможенное дело в Княжестве чиновников.

По-хорошему было бы очень здорово взять под армейский контроль все местные СМИ, но это станет избыточной эскалацией конфликта. Лучше аккуратно, под шумок и без стрельбы – последняя вполне может начаться, но, если «набрасывать» аккуратно, первые два-три дня, в случае если у финнов включатся остаточные инстинкты самосохранения, получится обойтись без нее. Армия инструкциями оснащена – пресекать провокации и погромы по возможности бескровно, дубинками, наиболее рьяных финнов отправляя в околотки, и открывать огонь на поражение только по группам тех, кто стреляет первым.

Хреново мужикам – тебя провоцируют, поливают грязью, показывают всякое нехорошее, кидаются камнями, а ты «пресекай по возможности бескровно», то есть в большинстве случаев – стой и терпи. Надо, товарищи, ничего не попишешь – утопить Финляндию в крови легко, но это нанесет большой репутационный и экономический урон.

Поднятому «по тревоге» Федору Логгиновичу для выдачи комплекта приказов понадобилось десять минут. Еще пять потребовалось на разговоры со мной – нужно же хоть немного ввести губернатора в курс дела, пока собираются остальные.

В карете, в окружении Конвоя и целой армейской роты из лояльных войск по наполненным жизнью и тревожными звуками улицам мы с Гейденом ехали не одни – к нам без дополнительных приглашений с моей стороны запрыгнул поручик Онуфриенко, штатный сотрудник Охранного отделения, который целый день через местные агентурные сети и штат прибывших поездами филеров собирал информацию и передавал мне доклады, прибыв вот сейчас для заключительного перед передачей «поста» поручику Михайлову.

– Навроде как главным три бунтовщика из четырех склонны считать вице-председателя Сената от судебного департамента Иоганна Филиппа Пальмена, барона и вице-канцлера Александровского университета, – доложил усталый поручик.

– Неприятная личность, – поделился мыслями по этому поводу генерал. – Фанатичный сторонник независимости Финляндии.

– И такой человек рулит главным университетом Княжества! – восхитился я новостям. – Продолжай.

– На данный момент большинство членов Сейма заперлись в своих домах, под охраной полиции и национальных частей. Последние продолжают пребывать в раздрае, и, позволю себе предположить, сложат оружие по первому требованию, – продолжил поручик. – Наши провокаторы из местной агентуры согласно инструкциям вкладывают в головы бунтовщиков идею о том, что Сейм в полном составе куплен Государственным советом – это весьма способствует популярности барона Пальмена, негласно возглавившего сторонников Сената.

– Вот они, плюсы демократического подхода к управлению! – поделился я выводом с генералом. – Еще и суток с момента «вброса» не прошло, а политические деятели уже разбились на ненавидящие друг дружку лагеря и готовы грызть друг дружке глотку ради власти.

– Позволю себе заметить, Ваше Императорское Высочество, что члены Сейма полностью солидарны с Сенатом в своей позиции, – с поклоном указал на бесспорный факт поручик.

– Главное – не то, что считают важные шишки из Сейма, – покачал я на него пальцем. – А то, что думают народные массы – это же демократия.

– Виноват, Ваше Императорское Высочество! – хохотнул поручик.

– Ступай, – велел я ему, и «охранитель» выпрыгнул прямо на ходу, демонстрируя молодецкую удаль. – Талантливая у нас молодежь, – улыбнулся я генералу и попросил собравшегося было захлопнуть за поручиком дверь казака. – Журналюгу мне.

– Может не надо? – жалобно попробовал избежать эскалации Гейден.

Напросился регулярными попытками спорить на дисциплинарное взыскание в виде единичной моральной оплеухи:

– Надо, Федя. Надо!

Глава 12

Крики чаек за окном кабинета начальника порта – сам он сейчас под арестом – казались озадаченными: словно вся остальная Финляндия, птицы ждали, к чему приведет созданная мной ситуация. Волны серенького в рассветных лучах моря разбивались о пирс. Порт Хельсинки захвачен русским цесаревичем – мою безопасность и безопасность десятков километров вглубь береговой линии обеспечивает пятерка кораблей Балтийского флота – все, кто находился на расстоянии одного ночного перехода. «Сухопутное» охранение объекта осуществляется гвардейцами и казаками при поддержке косметических размеров контингента финских полицейских.

Захват порта занял пару часов – потребовалось провести некоторую фильтрацию, отпустив с миром гражданских торговцев и граждан иностранных государств с напутствием поискать порт поспокойнее. Исключение – торговые суда Швеции, которых попросили остаться на дополнительные проверки. Все, имеющие хоть какие-то властные полномочия и доступ к документации работники порта временно перемещены в отапливаемое складское помещение. Казенное питание прилагается – не все там преступники, и после разбирательств честные чиновники будут отпущены с миром.

Грузчики, ремонтники и прочий пролетариат неизбежно вольется в ряды бунтовщиков, подбросив в горнило народного гнева пару поленьев – как минимум от невозможности провести бонусные выходные более интересным способом.

Едва контроль был установлен, я запустил по дипломатическим каналам международный сигнал «порт закрыт на отработку секретных маневров, в него никому нельзя» и скомандовал начать операцию «потрошение» – в таком большом порту попросту не может не найтись тысячи-другой тонн контрабандного груза. В Швецию по линии МИДа ушло сообщение «Государственный Совет Российской Империи благодарит Парламент Швеции за помощь в проведении большой совместной операции по борьбе с контрабандой – этим бичом всех честных людей планеты».

Реакция шведов откровенно запаздывает – ночь, это ж надо проснуться, собрать «кворум» уважаемых людей, подтянуть разведданные, осмыслить случившееся и вынести решение, которое другие уважаемые люди передадут кому следует с солидной ленцой. Полагаю, пара суток тишины у меня есть, а потом я получу негласное, состоящее из вежливого недоумения, послание.

Экстерриториальности для шведов у нас в Империи нет, поэтому отпустить придется лишь суда с комплектом моряков – типа не знали, что возят контрабанду. Честные торговцы уплывут с ними – мы же не беспредельщики – а вот контрабандисты отправятся на каторгу на общих основаниях с соответствующей пересылкой копий полицейских документов в Швецию, чтобы не потеряли своих граждан. Заодно это подстегнет шведов присоединиться к Интерполу – тогда мне пришлось бы выдать контрабандистов им.

Утренние газеты (журналюгу и редакцию по их просьбе конечно же «эвакуировали») добавили финскому недовольству накала страстей. Шутка ли – «Госсовет с одобрением воспринял инициативу Ландтага по разработке программы обмена студентами с высшими учебными заведениями Российской Империи. Империя предоставляет своим подданным возможности, и ограничивать студентов Княжества одним лишь им попросту преступно. Полученные во время обучения связи и знание русского языка помогут финляндской молодежи найти свой путь в жизни. Протягивая Ландтагу дружескую руку, Государственный совет собирается проработать вопрос с направлением девяти из десяти всех студентов Княжества на обучение в другие регионы Российской Империи».

Cледом шел перечень изданных тем же, существующим только в газетах, Сеймом, пакет указов: чрезвычайное положение, комендантский час, просьбы разойтись по домам и прочее тематическое.

– Восемьдесят два ящика швейных игл, тридцать семь пудов табаку… – перечислял длинный список обнаруженного «серого импорта» статский советник Иванов, сорокапятилетний, почти двухметрового роста, тощий и лысый мужик в круглых очках.

В роли Кощея в кино снять – закачаешься! Контрабандисты от одного вида начинают плакать и показывать трясущимся пальцем на нужные ящики.

–…Пуговицы, семь пудов шоколаду…

– Конфисковать, – не удержался я.

Армии передам, пусть финским детям раздают, хороший пиар. Подумав, я добавил:

– Табак тоже конфисковать.

Тоже хорошо сочетается с армией – мужики такой подарок цесаревича оценят. Выпишу-ка у дедушки Кристиана пару пароходиков – конфиската на всех не хватит, а с меня не убудет. Часов через пять-шесть с момента получения телеграммы уже можно будет встречать – тут рукой подать, а портовые механизмы у датчан отменные.

Список закончился, и статский советник отправился копать дальше, а я принял из рук Остапа кипу газет – мне конечно же доставляют «большую» почту. Мир еще ничего не заметил, поэтому по инерции обсуждал матримониальные дела – свадьба английского короля назначена на весну. Немного обсуждали и свадьбу мою – все-таки часть Европы, и многим интересны хлопоты могучим ураганом летающей по Москве Дагмары. Более конкретно о маме писали газеты наши, общеимперские – не только свадьбой единой озабочена Императрица, но и походами по многочисленным благотворительным учреждениям и дамским учебным заведениям. Как я и просил, Мария Федоровна много рассказывает о светлом будущем и грозится плотно работать над счастливым детством будущих и уже имеющихся подданных.

А еще Родина, в полном соответствии со спущенным мной заранее Администрации «планом бэ» (план «а» – это тишина и покой, я просто приеду и уеду, но важные финны из Сейма решили иначе) начала обсуждать свежий инфоповод. Начало положил коллежский секретарь Федоров, опубликовавший свои размышления о том, что независимость Финляндии штука хорошая, ибо «являет собой пример уникального устройства Российской Империи и так далее».

Завтра появится эссе коллежского асессора с дивной фамилией Коромысло – он будет топить за единство законов и правил на территории всей Империи. Малы чины, а большим велено сидеть и молчать – я таким образом демонстрирую уровень вовлеченности уважаемых людей в финские процессы. Уровень, который стремится к нулю. Еще могут появиться мысли по этому поводу от лиц гражданских, но обладающих репутацией – художников, поэтов, писателей, ученых и прочей братии, но это уже без инструкций, но с моим одобрением – нужно создавать и уплотнять информационный шум, чтобы иметь возможность топить в нем то, что мне надо.

Спокойно (в недавнем прошлом) заключенная договоренность об аренде Валаама в нынешней движухе сыграла свою роль, став одним из тезисов сторонников Сейма – вот мол, дума-то наша, продает финскую землицу задешево. Стенограммы речей и скандирований на площадях мне возят, и накал страстей не оставляет мне возможности просто прийти туда и поговорить с финнами. Здесь не о трудовом кодексе и скотстве промышленников речь, здесь народ заботит большой пакет привилегий, в котором кровно заинтересована вся финская верхушка. Пока члены Сейма и их протеже фильтруют базар, ссылаясь на то, что «пакет» был дарован царями, а финны за это «верою и правдою». Подтверждают потешным местным ополчением, экономической стабильностью и лояльностью населения. Интересный выверт конечно – «вы нас на руках носите, а мы, так уж и быть, не станем бунтовать». Бунт заведомо обречен на провал – даже если случится чудо, и шведы решат вписаться за бывшую свою территорию, это не война будет, а так – по тренировочным мишеням пострелять да принять пару тыщ пленного шведского десанта.

Отпив горячего кофе, я улыбнулся уютно трещащей печке-буржуйке. Хорошо сижу, но время-то к обеду, а значит нужно оформить еще один «вброс», потому что члены Сейма как-то не спешат преклонять колени перед оцеплением – в этом случае я, так уж и быть, снизойду до разговора с ними. Качайте лодку на здоровье, а я буду тихонько дырявить в ней течи и воровать снасти.

– Журналюгу!

Не очень здорово, что борзописцы получаются «одноразовыми», но в Финляндии им жить после отработки «вброса» все равно не дадут – та еще условно-демократическая автономия у них тут.

– «Его Императорское Величество с недоумением воспринял многочисленные оскорбления Российского Престола и сепаратистские настроения Иоганна Филлипа Пальмена и принял решение освободить его от занимаемой должности вице-канцлера Александровского университета. Риторика бывшего вице-канцлера несовместима с идеалами, которых придерживается это овеянное славой учебное заведение».

Это первое.

– «Государственный совет с одобрением воспринял инициативу Ландтага провести расследование торгово-таможенных преступлений. Результаты расследования, вслед за финским Ландтагом, Государственный совет воспринял не иначе как «возмутительные», и поэтому с готовностью ответил на призыв Ландтага уравнять таможенные законы Великого Княжества Финляндского с общеимперскими и передать контроль над грузоперевозками общеимперскому Департаменту таможенных сборов с зачислением не запятнавших своей репутации сотрудников в общеимперские штаты с сохранением чинов».

Следом за журналистом выдал инструкции агентуре – газета выйдет только завтра, а взбодрить финнов нужно уже сейчас. Слухи – эта такая прилипчивая и неистребимая зараза!

И, напоследок, завершая «вбросы» это дня, нормальное интервью с нормальным финским журналистом. Смотрит на меня вежливо, но не очень-то уважительно – сепаратист получается, но мне-то что? За искажение моих слов сразу каторга – специальное соглашение предварительно подписал.

– Я планировал просто посетить Великое Княжество Финляндское с рядовой рабочей поездкой – у меня сложился определенный регламент, состоящий из созидательных проектов, благотворительных вечеров и разговорах о важных делах со стоящими того людьми, – вещал я, пригубляя кофе и глядя на море. – Однако, к огромному моему удивлению, я оказался в центре не до конца понятных для меня процессов. Великое Княжество Финляндское, как вам без сомнения известно, пользуется определенными, установленными моими предками, особенностями в экономической и политической сферах. Насколько я смог разобраться, сейчас княжество погрузилось в политическую борьбу между Ландтагом и Думой. Я спокойно отношусь к демократическим процессам, и мы с командующими флотскими и сухопутными контингентами, в полном соответствии с действующим законодательством, не станем вмешиваться, ограничившись лишь контролем критически важных инфраструктурных объектов и обеспечением сохранности имущества добрых подданных Великого Княжества Финляндского. Пользуясь случаем, хочу обратиться к жителям Княжества с просьбой сохранять здравомыслие, не поддаваться на провокации и не проявлять агрессию в отношении армейских, флотских, полицейских и прочих государственных служащих. Они призваны обеспечивать вашу безопасность и не более. Позволю себе отметить, что пребывание в Княжестве вызывает у меня большое эстетическое удовольствие как от природных пейзажей, так и архитектурой. Хотелось бы поближе пообщаться с жителями Княжества, но я не хочу вмешиваться в его внутренние политические процессы. Надеюсь, в скором времени Ландтаг с Думой смогут договориться ко всеобщей пользе, и я смогу продолжить визит привычным для меня и полезным для всей нашей Империи образом.

Вот так – просто смотрю, ничего не делаю и даже не очень-то стремлюсь разобраться, но обеими руками за свободу и демократию. Сигнал «давай уже разберемся» тоже подан, но услышат его только завтра, когда усталый от подвешенного состояния, замерзший и теряющий соджержимое карманов народ (финны забастовки оплачивать не станут – нет такого закона) захочет уже либо начать кого-нибудь коллективно бить за неправильные взгляды или разойтись по домам и рабочим местам, жить по-старому с учетом новых правил, ежели таковые последуют.

Марку я бы у финнов тоже отобрал – валюта в целом автономная, по отношению к рублю курс может плавать, но какого хрена в конкретном регионе выстроилась своя экономика? Это же тупо – чем больше людей рублями пользуется, тем лучше себя этот самый рубль чувствует. А еще финны охотно берут кредиты на поддержание стабильности своей марки. Берут у кого? Правильно, у клана Ротшильдов. Вот последних моя прогулка по Финляндии должна несколько побеспокоить – у них тут интересы и собственность, так что в скором времени, полагаю, не имеющий национальности капитал надавит на прикормленных финнов, чтобы поскорее наладить жизнь Княжества – доходы теряются, и одна только блокада порта Хельсинки обходится важным шишкам в десятки тысяч ежедневных потерь. Ладно, с маркой и потом можно разобраться – главное начать процесс приготовления лягушки, дальше она и брыкаться не станет.

Хитрый я – о личных привилегиях для местного дворянства (среди которых много шведских подданных) и слова не сказал. Тоже сигнал – можем договориться малой кровью. Ждем реакции, а пока зовем группу владеющих финским товарищей и закапываемся в их компании в учебные материалы, которыми финны пичкают «свое будущее». Что ж, еще пара дней, обязательный протест от шведов – я же их торговцев за то самое взял, не могут не среагировать по дипломатической линии – и «Государственный совет» озаботится вопросом подданства некоторых жителей Княжества.