Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

– А теперь перейдем к растянутой во времени тренировочной колониальной кампании, – заявил я, когда генеральная стратегия со многими нюансами была утверждена.

Расстелив на столе политическую карту Африки, я ткнул карандашиком в еще не существующую Родезию:

– Храбрый вождь народа Матабеле был обманут коварным английским дельцом Сессилом Родсом. В праведном гневе он пытается изгнать подлых захватчиков из своей страны. Задачи архисложная – его воины за исключением элитного отряда стрелков из старых ружей вооружены по большей части копьями. К моменту, когда Британская Южно-Африканская Компания начнет агрессивную войну силами своих лишенных чести наемников, наши люди должны научить как можно больше отважных и свободолюбивых Матабеле стрелять из «винчестеров» – последние уже оплачены, логистику обеспечат американцы. Дело осталось за малым – покуда наши храбрые, всем сердцем желающие богатому культурными традициями народу Матабеле свободы воины будут проходить инструктажи по партизанским способам ведения войны и борьбе с дизентерией да малярией, я прошу вас установить с вождем дипломатические контакты. В бескорыстную помощь не поверит даже негр, поэтому попросить у него надлежит земли под фруктовые плантации – плоды мы будем консервировать, сушить и продавать нашим подданным в качестве лакомства. В случае удачных договоренностей можно подумать над другими экономическими проектами в тех краях. Чернокожих рабочих на будущих предприятиях не обижать – мы народу матабеле друзья и пусть и старшие, но честные партнеры, а не колонисты-захватчики. Окружающие негритянские вожди о таком подходе непременно узнают, и на долгой дистанции нам это зачтется.

– Так точно, Георгий Александрович, – уныло подтвердил конспектирующий приказы министр.

– Також обратитесь к Синоду – попробуем даровать народу матабеле истинную веру.

– Англичане будут очень возмущены, – без тени надежды в голосе попробовал он меня отговорить.

– Мы просто хотим немного разнообразить питание наших подданных, – пожал я плечами. – А обращать язычников в христианство любого толка исключительно богоугодно. И, как уже многократно проговаривалось, мы не можем запретить свободным людям путешествовать по миру и с оружием в руках защищать свои идеалы и угнетенные народы. Плантации, однако, следует попытаться согласовать – можно даже предложить Британской Южно-Африканской компании некоторую сумму за, скажем, тридцатилетнюю аренду. Пожалуй, это я возьму на себя – загляну в офис компании, когда буду в Лондоне.

– Ужасный цинизм, – крякнул министр и заметил. – Негры все равно проиграют.

– Неизбежно, – кивнул я. – Но нам-то что? У нас другие задачи. Военные обещали подобрать людей со смуглой кожей, чтобы не так выделялись. Плюс – ответственность мы поделим на двоих с Вилли, который с радостью согласится поучаствовать в этой милой авантюре. Максимум, что мы теряем – это имитацию плантаций, которые дешевые и неважные. «Терять» их нас попытаются заставить через суд, потому что легального повода так делать не будет. Да, прецедентное право вывернуть как им надо англичане смогут, но это ударит и по ним – незаконно отжимают собственность русского цесаревича, а значит отжать собственность людей попроще могут и подавно. Да, англичане легко обойдутся своими силами, вообще без инвестиций, но мы в любом случае в выигрыше.

– Так точно, Георгий Александрович.

То-то же!

Глава 11

Воскресная служба в Гатчине прошла привычно, без сучка и задоринки, и, попрощавшись с Юсуповыми – очень хорошо вчерашний день прошел, реально семейно и весело – я отправился в свой кабинет, засев за почту.

«Как вы и предполагали, Георгий Александрович, поток переселенцев иссяк к середине августа. Как вы и велели, как только движение по дорогам устаканилось до уровня обыкновенной жизни, мы подвели итоги и аккуратно переписали всех жителей Николаевской губернии без учета армейских контингентов, но с учетом „старожилов“ – как наших, так и манчжурских. Цифры воодушевляют – ныне русских и других коренных жителей Империи в Николаевской губернии триста семьдесят две тысячи. Китайцев да манчжуров – семьдесят одна тысяча. Корейцев – двадцать три тысячи».

Нормально! Обязательно отправим Омельяновичу-Панченко государева человека с орденом – работы на него свалилось нереально много, а он справился. По-хорошему Император должен лично вручить, но в ближайшие годы Николаевский генерал-губернатор рабочее место покинуть себе позволить не может, а я не настолько идиот, чтобы «выдергивать» его по такому мелкому поводу.

«Урожая переселенцы даже в здешнем благодатном климате к зиме вырастить не успеют, поэтому морские караваны с припасами пересекают Атлантику без перерывов. Цены несколько отличаются от других губерний в большую сторону, но нам удается сдерживать жадность купеческого сословия. Как вы совершенно правильно заметили за ужином (помните дивного осетра в доме графа Клюева?), никогда нельзя исключать невозможных к планированию эксцессов, но ежели ими пренебречь, я бы охарактеризовал будущее Николаевской губернии блестящим. Ныне она являет собой сплошную стройку: приводятся в порядок города, переселенцы возводят добротные дома – крыши азиатского типа пользуются у нас изрядной популярностью – а я лично заключил контракт с американцами на прокладку узкоколейной железной дороги к указанным вами залежам угля – изыскания показали, что вы нисколько не ошиблись. Впрочем, иного мы и не ждали».

Хорошие новости.

«С его высочеством принцем Арисугавой мы стали добрыми приятелями. Ныне он в Японии, и я, признаться, скучаю за нашими взаимными визитами. Княжество Рассветное очищено от японский войск за исключением потребного для обеспечения порядка контингента и становится вотчиной японских купцов, кои произвели на наших изрядное впечатление умением торговаться и прилежностью в делах. Эти черты присущи и нашему торговому сословию, но общественное мнение меняется медленно – к нашим азиатским соседям относятся снисходительно. Таковое же отношение имеется к будущим подданным Империи. Дабы придать последним авторитета, мы подрядили китайских инженеров и строителей на возведение потребных губернии дамб, в строительстве коих китайцы настоящие доки».

Тысячелетние инженерные традиции – это вам не фунт изюма!

Написав Омельяновичу-Панченко ответ с посылом «все делаешь правильно, продолжай», я разобрался с остальной почтой, обрадовавшись новости об успешном получении «моими» и столичными докторами – усилил провинциалов местными уважаемыми и заслуженными – изоникотиновой кислоты и ее гидразида. Лекарство от туберкулеза получено, и ценность его даже выше, чем у Сибирия. Туберкулез в эти времена везде. Условия для него самые что ни на есть безоблачные: холодный большую часть года климат, местами еще и влажный. Никакие санитарные нормы, отсутствие внятных способов лечения, не очень-то способствующая сопротивлению организма инфекциям диета – человеку нужны витамины, минералы и прочее, и не всё из этого набора можно получить перебиваясь с хлеба на щи при всей моей любви к тому и другому.

Деревни – ладно, но и в них туберкулез порою собирает свою кровавую жатву. Пресловутые рудники и прочие вредные производства, подразумевающие компактное проживание большого числа рабочих, являют собой настоящий рассадник чахотки. Сколько моих «шпионов» ее подхватят? Не удивлюсь, если все – пусть и в вялотекущей, почти не мешающей жить, форме. Плохо и городской бедноте – когда в квартиру набивается два десятка «съемщиков угла», один чахоточный сразу же делится с ними живительной палочкой Коха. Об этом почти не говорят, но, когда большевики «уплотняли» жилищные условия, возводили не очень комфортные, но теплые и сухие бараки, наполняли народом коммуналки, они таким образом не только выделяли койко-места необходимым для проведения индустриализации рабочим, но и переселяли последних из сырых подвалов и трущоб, тем самым сильно подорвав кормовую базу туберкулеза. Мне «уплотнять» нельзя, но как-то жилищный вопрос решать придется. Подумаю об этом потом, а пока подмахиваем проведение испытаний изониазида – с лекарством проблему забарывать как-то сподручнее.

Пенициллин пока не освоен, однако грибки растут, наблюдения и опыты ведутся, и, полагаю, скоро мне отрапортуют и об этом открытии.

Сибирий, изониазид, пенициллин, потихонечку увеличиваемое число врачей, переселение народа, недопущение голода, образовательная реформа, планируемая щадящая перекачка людей из деревень в город через сеть училищ, обилие инвестиций и оживление жизни в Зауралье – даже того, что уже сделано, хватит, чтобы войти в XX век намного выгоднее, чем это случилось в реальной истории. Останавливаться нельзя – планомерная, системная работа по улучшению страны однажды выльется в грандиозный качественный скачок. Не на всех направлениях – где-то будут воровать и класть болт на должностные обязанности, а куда-то у меня и в мыслях не возникнет залезть – но общий рывок страны как-нибудь уж за собой отстающие компоненты протащит.

Имеется и проблема – грядет бэби-бум невиданного ранее Империей масштаба. Центральные губернии быстро заполнят образовавшиеся переселением пустоты. Проблема из разряда «если все сделать правильно, она проблемой быть перестанет, мутировав в преимущество».

Купировав тревогу в душе вчерашними воспоминаниями – рыбачили с лодки, гуляли, дарили младшим Юсуповым меделянов – я переоделся и направился в сад, прогуляться с полковником Курпатовым, который перескажет мне отчеты филёров, которым было поручено немного последить за моими визави. Судя по тому, что полковник меня на грядущий разговор вызвал, что-то неприятное филеры накопали: если все хорошо, мое время тратить бы не стали.

Несмотря на доносимые прохладным ветром запахи близящейся осени, небо над головой радовало синевой и спешащим отдать Родине остатки тепла солнышком. Ветви пожелтевших деревьев уютно шелестели, и, обменявшись приветствиями у входа в сад, мы с полковником остановились на каменном мостике, оперевшись на ограждение и любуясь речушкой, по которой плыли разноцветные листья.

– Его светлость князь Юсупов, граф… – перешел к делу Курпатов.

– Сейчас можно просто по фамилиям, – оптимизировал я.

Кивнул, полковник продолжил:

– Юсупов сразу же после разговора с вами навестил свою контору и остался там до позднего вечера. Покинув ее, переночевал дома и субботним утром с семьею двинулся на вокзал. Путешествовали отдельным вагоном.

– Дальше я следил за ним сам, – с улыбкой кивнул я. – Как и ожидалось от Феликса Феликсовича – сразу взялся за дело, не роняя чести плетением заговоров. Однако прошу вас продолжить наблюдение.

– Слушаюсь, Георгий Александрович. Балашов и Коншин повели себя точно так же за исключением субботы, кою провели дома, принимая компаньонов. Полный их список будет передан вам сегодняшним вечером. Позволю себе заметить, что все из них являются заслуженными людьми с блестящей репутацией.

– Это хорошо, – покивал я.

В это медленное время способность прямо с цесаревичева порога кидаться в дела дорогого стоит. Особенно когда дело касается борьбы с голодом и хлопка, которого нам нужно до безобразия много.

– Гинцбург отправился в «Новопалкин», заняв свой излюбленный кабинет. Филер Терентьев, представившись представителем испанской торговой компании, обосновался в соседнем, получив полную стенограмму разговора Гинцбурга с его зятем, Жозефом Сассуном. Замышляют недоброе.

– Расскажите про Жозефа подробнее, – попросил я, решив отсрочить встречу с «недобрым».

Полковник рассказал, и я расстроился – еще один клан международных богатеев на мою голову. «Ротшильды востока», мать их! Вам что, медом в России намазано⁈

– Вторая дочь Гинцбурга замужем за австрияком, известным своими связями с тамошними банкирами, – добавил радости полковник.

– Вот бы всех их скопом на каторгу, – мечтательно вздохнул я.

Качественно устроился Гораций – и на Запад отечественное золото гонит, и на Восток. Очень большая, очень международная схема с очень нехорошим запахом «старых денег».

– Гинцбург сам собирается дать нам повод, – ухмыльнулся Курпатов.

– Настолько «недоброе» замышляет? – оживился я.

Мечта не такая уж и мечта!

– Не настолько, – хмыкнул полковник. – Собираются наводнить рудники русских промышленников агентурою и подбить на бунты – сие предложение Сассуна тесть высоко оценил. Кроме того, стенограмма содержит прямое признание Гинцбурга в мошенничестве с золотом. В суде, как вам без сомнения известно, воспользоваться стенограммою в качестве улики мы не сможем, но это поможет в дальнейшей разработке.

– Прошу вас удвоить направленные на Гинцбурга усилия, – кивнул я. – Филеру Терентьеву мою пока устную благодарность и сто рублей премии из спецфонда.

«Спецфонд» – это двести пятьдесят тысяч конфискованных у бандитов денег, которые усилят «шпионскую сеть» и позволят филёрам подслушивать вип-персон, которые любят прятаться в дорогих ресторанах. Премии выплачиваются из них же.

– Слушаюсь, Георгий Александрович. У молодого человека талант.

– В КГБ возьмем, – пообещал я. – Пришлите мне копию стенограммы – я доверяю вашему профессионализму, но две головы – лучше, чем одна. Москва?

– Подготовка завершена, Георгий Александрович.

Там тоже много за кем следить придется. Ну а мне придется немного скорректировать график, посетив пару-тройку образцово-показательных еврейских предприятий, владельцев которых из Москвы турнуть не успели – Александр специальный приказ так и не подписал и уже не подпишет. Будет чем парировать неминуемые в случае наезда на Гинцбурга обвинения в антисемитизме.

– Благодарю вас за службу, Василий Николаевич, – улыбнулся я.

– Служу Его Императорскому Величеству! – козырнул полковник.

На этой позитивной ноте мы попрощались, и я с продиктованной неохотой неспешностью побрел переодеваться, морщась от перспективы провести остаток дня с долбанным дядей Лешей.

Александр вчера на меня ругался – провоцирую мол, демонстративно его брата игнорирую. Да, провоцирую, потому что по ночам мне снятся «попильные» броненосцы вместо нормальных. Снятся тысячи тонущих из-за спертого дальномера и пропитых бронелистов матросов и офицеров. Снятся заблокированные порты и обстрелы прибрежных городов. «Пилить» на армии и флоте – самый худший вид «попила», потому что за каждый пущенный на лакшери-жизнь высокопоставленного ублюдка рубль приходится платить жизнями. Убрать дядюшку из-за этого хочется поскорее. Я тут, получается, задницу рву и выцарапываю деньги отовсюду, где только можно, а он в казну лазает так, будто она – его личный карман. Раздражает.

Сегодняшним утром, лично вызвонив в Гатчину вредного брата, Император купировал весь урон, наврав Алексею Александровичу, будто сам не велел мне беспокоить такую величину как начальник российского флота. О портах и прочем поговорил с дядюшкой сам, а мне таким образом осталось малое – потусоваться с «восемью пудами» и типа помириться. Александр непутевого брата любит. Любит и меня, и «возникшее недопонимание» между мной и дядей его расстраивает. Что ж, я способен выжать пользу и из этого.

Алексей Александрович был непривычно трезв – к Императору ходил все же – и сразу после приветствий (вежливых так, что и не докопаться) принялся этот неприятный момент исправлять винцом с полувековой выдержкой под обильную закуску.

Высочайший брат, новомодные, свежайшие «суши» – ныне во всех элитных ресторанах рис с рыбой и водорослями за чудовищные деньги подают, буржуям нравится – и не шибко-то «сушам» подходящий, но во всех отношениях приятный напиток привели дядюшку в благостное расположение духа. Расстегнув воротник мундира, он закинул тридцать вторую по счету «сушину» в рот, с натугой проглотил и погладил живот, поделившись мыслью:

– Может в Японию сплавать?

Давай! Один тоненький намек послу, и ты оттуда не вернешься. Нет, второй мертвый Романов на тамошних землях для меня будет очень вреден, ибо уже не инцидент, а система, упирающаяся в единственного выгодоприобретателя – меня. Но чем больше Лёша будет торчать за бугром, тем проще мне будет под него копать и заниматься флотом через голову командующего.

– Наши о японских временных женах высокого мнения, – добавил я мотивации. – Я привез с собой альбом с фотографиями особо приятных дам для солидных людей.

– Я бы посмотрел, – разохотился дядя.

Я жестом велел принести сувенир, а Алексей Александрович поделился планами:

– Скоро в Америку поплыву, можно в Нагасаки припасы пополнить, – сально мне подмигнул.

Натурально животное.

– А в нее не через Атлантику плавают? – подставился я под шутку.

– Земля – круглая, Георгий Александрович! – не подвел дядя.

Поржали к обоюдному удовольствию, осушили по бокальчику. Не так уж и плохо – контакт налаживается, и, не будь Лёшка ворюгой, я бы его и не тронул.

– От немцев нашему флоту нужно кое-чего, – покачав вновь наполнившей бокал рубиновой жидкостью, неожиданно перешел он к делам. – Дальномеры – обязательно, Цейсовские. Но денег в казне флота под них не заложено.

«Дела», впрочем, прямо способствуют попилу на этих самых делах.

– Деньги на дальномеры есть, – заверил я его. – Хорошо, что вы эту тему подняли, Алексей Александрович – меня Его Величество ко флоту не подпускают, но мне же нужно знать, что включить в список приданного.

Хрюкнув, дядя Леша пообещал прислать ко мне эмиссара со списком и подобрать группу сопровождения для переговоров с немцами – это же дипломатический визит, со мной пара поездов народу поедет, от каждого министерств по пачке плюс свита, слуги и охрана.

В этот момент прибыл альбом с элитными «кошка-женами», и дальномеры с немцами потеряли актуальность. Просмотр фоток получился очень похабным, но веселым – командующий флотом упражнялся в остроумно-похабных комментариях («А правда, что у японок не вдоль, а поперек?»), отпускал расистские шутки по поводу нарядов и макияжа, вспомнил пяток историй о собственных амурных похождениях и толкнул длинный монолог про то, чем отличаются шлюхи из разных стран. Он же реально не понимает, что таким поведением подставляет всю правящую надстройку Империи. «Мажор» – это проклятие элиты, и недаром они предпочитают спартанское, очень строгое воспитание с физическими наказаниями за косяки. Только так и можно вырастить нормального наследника, который не будет «флексить» семейным достатком, демонстрировать презрение к окружающим и не влипать в неприятности, из которых его приходится доставать взятками, связями и нередко со скандалами в СМИ. Кому такое нравится? В эти времена, когда народ все больше смотрит по сторонам, наблюдая много интересного и задаваясь вопросом «почему одним все, а другим ничего?» такое поведение опаснее втройне. Половая жизнь командующего флотом – это, как ни странно, дело государственной важности!

Досмотрев альбом, дядюшка допил остатки в бокале, пьяненько улыбнулся окошку и выкатил худшую идею из возможных:

– До чего же погожий денек! Поедемте на охоту, Георгий Александрович – егеря поди от тоски помирают!

Чертыхнувшись про себя, я пошел переодеваться – а куда денешься? Приказ Его Величества!

Глава 12

Каждому времени и месту нужны свои герои, злодеи, кумиры и статисты. В моем времени мне доводилось слышать рассуждения, мол, покойный Николай был бы хорошим царем веке этак в восемнадцатом. Я не согласен – если человек не хочет править, править он и не будет. При этом реально простых времен в жизни родной страны было прискорбно мало. С изрядной правотой такое можно спроецировать на Европу – когда войны с соседями не заканчиваются никогда, на троне должен сидеть тот, кто хоть что-то понимает в государственном управлении, иначе его сожрет и не подавится какой-нибудь очень деятельный Карл. Вот для спокойных китайских времен Николай бы подошел отлично – сиди во дворце, занимайся гаремом – с учетом размеров и регулярных пополнений это увлекательное дело поглотит любое количество времени! – и не мешай уважаемым людям обкашливать свои интересы.

А вот Алексей Александрович, здоровенный кусок тестостерона и альфа-самец в самом что ни на есть биологическом смысле, в средневековье смотрелся бы органичнее некуда! Огромный. Ржет, пердит и отрыгивает громче всех. Похабно и обильно шутит и очень много пьет – все компоненты харизматичного средневекового аристократа в наличии! Добавляем сюда гигантскую волосатую тушу, шикарно смотревшуюся бы в латах на огромном коне, и получаем ультимативную геополитическую единицу феодального толка. За таким пойдут все, пойдут куда угодно и до самого конца. Даешь такому (если он не король) баронский титул, смиряешься с утечкой податей, сажаешь на границу и можно про Алексея Александровича, равно как и про врагов на том направлении, больше не думать – он там всех к ногтю прижмет, чисто показать, кто тут самая большая и важная обезьяна.

Душевный мужик на самом деле. Если выкинуть из головы воспитание и «деграднуть» до голой биологии, компании лучше Алексея Александровича и не сыскать. Настоящая первородная харизма, и я понимаю, почему светские львицы предпочитают дядюшку своим законным мужьям – у тех с тестостероном все намного хуже, и, полагаю, любовницы Великого князя своих мужей откровенно презирают. Ладно, это не мое дело. Мое дело – подготовить Империю к заоблачной сложности экзамену, коим и является многолетняя мировая война. С дядюшкой мне не по пути, и это вызывает у меня искреннее сожаление.

Вздохнув, я выбрался мыслями из вчерашнего дня – мы немножко постреляли (без всякого толку, чисто картечью по кустам «на шорох»), а потом сели бухать на полянке под подтаскиваемую егерями пернатую дичь. Не охота, а пикник, и меня такое положение дел устроило – не хочется кабанчика стрелять, я никакого удовольствия от этого не испытываю.

За окном поезда мелькали (очень медленно мелькали, скорость сбавили для безопасности, а впереди едет специальный поезд – тоже для безопасности) вокзалы, полустаночки и неприметные деревеньки, раскинувшиеся на пространстве между Москвой и Петербургом. Народ, несмотря на популярный маршрут, выглядел бедненько. Интересная особенность, наблюдавшаяся мной и в прошлой жизни: вокруг столицы словно создается аура, которая высасывает из окружающих земель соки. На определенном расстоянии действие «ауры» заканчивается, и города с деревнями начинают выглядеть гораздо лучше, а дороги – улучшаться прямо на глазах. Никакого злого умысла здесь нет, просто так вот оно работает. Депрессивные регионы заканчиваются где-то в районе Урала с востока, а на западе… А на западе мы посмотрим – в Германию я планирую отправиться поездом, посмотрев на все, что встречу по пути. Несколько напрягает стабильно «бунташная» Польша, но при моем появлении беспокойные подданные будут демонстрировать лояльность, а кое-кто – вполне искренне радоваться.

Как и планировалось, в Москву мы едем с Сергеем Александровичем Романовым и его адъютантом князем Юсуповым. Мой адъютант в виде Кочубея тоже в наличии. Имеются и другие уважаемые люди, каждый из которых имеет слуг. Всего – полный Императорский поезд, и даже в него все не влезли. Смена Генерал-губернатора – это большой и хлопотный процесс. Я в Москве пробуду всего неделю, поэтому путешествую «налегке» – всего два десятка слуг и подручных, да еще столько же казаков Конвоя пополам с гвардейцами.

Сергей Александрович в моих глазах имеет несколько неприятную тень будущей Ходынки, но он же не персонально, имея на то злой умысел, испортил коронацию Николая. Любая проблема складывается из комплекса причин. У причин, само собой, есть имена, фамилии и отчества, и я это прекрасно понимаю. Ходынка, однако, не случилась и далеко не факт, что случится – посмотрим на поведение «дяди Сережи», и, ежели он вороватый бесполезный мудак, я охотно дам ему возможность фатально ошибиться и похоронить свою репутацию. Да, жалко народ, но какой у меня выбор? Снять с должности деятеля такого масштаба можно только если он очень сильно и кроваво накосячил.

Пока что все нормально – Сергей Александрович планирует заниматься вопросами водоснабжения, культурно-благотворительными проектами, согласился со мной в необходимости расширения МГУ с обустройством при нем общежитий, а проект переноса столицы вызвал в нем очень большой энтузиазм, ибо грозит исторической славой – кто рулил перестройкой и переносом? Сергей Александрович рулили-с! По объемам работы и почет. Он же обратил мое внимание на проблему, которую я упустил:

– Снабжение Москвы водою уже сейчас вызывает известные трудности. Проблемою является и качество вод – Москва-река пахнет исключительно дурно, в ней мрет рыба, а народ не рискует употреблять воду из нее для питья и приготовления пищи, справедливо опасаясь болезней и отравления.

Точно! Канал имени Москвы! Сооружение это сложное – не банальная канавка от Волги до куда надо, а целая система шлюзов, плотин, ГЭС и насосных станций. Даже не знаю, потянем ли мы такой уровень работ в ближайшие лет десять, но, к счастью, в «ближайшие десять» нам особо и не надо – народ в «новостарую» столицу нагрянет не единомоментно, а в течение времени. Да в ближайшие десять лет и переноса-то не будет: еще готовиться и готовиться. С другой стороны, никто не мешает начать проводить изыскания, потихонечку и малыми силами выкорчевывать лес, немножко копать и вообще закладывать базис. Записываем в блокнотик и просим записать Сергея Александровича – ему за этим следить придется.

– Я полагаю разумною мерою запретить фабрикантам да заводчикам сливать фабричные отходы в Москву-реку, – добавил дядя.

– Было бы замечательно, – одобрил я. – Но куда-то им отходы девать все равно придется, – вздохнул. – Куда ни ткни, найдешь проблему. Прогресс шагает по планете, но баланса в нем нет никакого – многое развивается с опережением. Очень благодарен вам, Сергей Александрович, что заметили проблему с отходами. Помимо них, есть еще и обыкновенная канализация и банальные нечистоты бытового толка. Не только Москва – весь мир рискует отравить водоемы. Прошу вас обождать с запретом стоков – предприятия нам нужны, а Москва-река немного потерпит. Я тем временем озадачу ученых мужей поиском способов очистки стоков перед тем, как они попадут в водоемы.

– Да, Георгий Александрович, – не по регламенту, но вполне приемлемо и вежливо послушался дядя.

Как же много работы! Глаза уже даже не боятся, а пребывают в перманентной панике. Руки, конечно, делают, и делают без ложной скромности немало, но до чего же хочется их опустить, окуклившись во дворце и лениво реагируя на невозможные к игнорированию ЧП. Голод, образование, индустриализация, война, гребаная экология, дипломатические игры – и на внешнюю политику приходится лишь скромная их часть, потому что пороховая бочка, коей является Российская Империя нынешнего образца, распространяется и на долбанный Двор. Я вижу больше других, знаю больше других – в общем, конечно, а не в частностях, где толковый хроноабориген не напрягаясь даст мне фору – но от этого лично мне только хуже. Причины и следствия – я хорошо умею в то и другое, но что толку, если вокруг ворье, неустроенность, забота о личных шкурных интересах, рыхлый научно-производственный комплекс, внешние и внутренние враги и прочая долбанная мировая практика⁈ Прорвемся – никто и не обещал, что будет легко. Да мне вообще никто ничего не обещал – закинули не спросив, а дальше сам. От всей души благодарен Высшим силам на самом деле – реально нравится уровень лично выстраиваемой «движухи» и еще больше нравится сказочное здоровье. Не унываем – продолжаем действовать и предвкушать геополитическую доминацию беспрецедентного для истории масштаба.

Древняя столица произвела уже привычное, двойственное впечатление. Ожидая худшего, я не без удовольствия наблюдал дымящие трубы фабрик, нормальные каменные здания жилого и торгового толка, неплохо одетое население, опрятные деревянные жилые домики и вполне приличные на взгляд из окна поезда улицы. Негативная компонента тоже имелась – выражение «Большая деревня» в эти времена символизирует не обилие знакомых лиц, частоту встреч с ними и скорость распространения слухов, а вполне себе характеризует доминирующий архитектурный стиль и жизненный уклад. Похожую картину, с бегающими по улицам курами, стирающими белье в речках, каналах и ручьях дамами, с частично убранными огородами – порой весьма солидными по размеру – я видел на окраинах Петербурга и до этого, во всех уездных и губернских городах.

На вокзале мы пересели на кареты и направились в Кремль. Вот он изменился (или изменится?) мало, зато площадь узнать было сложно. Главное отличие – отсутствие Мавзолея, потому что ныне Ленин воистину «такой молодой», но «октября» я не допущу. Красная (Старая) Площадь ныне посвящена Ее Величеству Торговле. Справа и слева от замощенной камнем, доступной для проезда площади, расположены торговые ряды в стиле ампир. Ныне – частично разобранные и стыдливо прикрытые деревянными и тряпичными щитами. Местами в торговых рядах зияют дыры, а вон там строятся торговые ряды новые, прозванные Верхними. А я всю жизнь думал, что ГУМ построили большевики!

Площадь была электрифицирована – полагаю, сейчас, когда время едва-едва к обеду, фонари и подсветку памятника Минину и Пожарскому включили чисто чтобы меня порадовать. О, исторический музей! Обязательно схожу.

Ну и, разумеется, площадь, как и вокзал с улицами, по которым нам довелось проехать, была усыпана народом, который махал флагами Империи, криво, но от всей души пел под аккомпанемент оркестров «Боже, Царя храни» и лакомился продукцией вездесущих коробейников. Интересно, Маргарите здесь понравится? Не может не понравиться – я аккуратно покажу ей, куда и как нужно смотреть. И вообще, как говорит Александр – «бабу-то кто слушает?».

А еще по всей Москве раздавался колокольный звон. Много здесь церквей, и каждая вносила свой вклад в охватившее старую столицу торжество. И как же здесь пахнет историей! Со времен Ивана Калиты Москва стала центром русской государственности, и станет ею снова.

Перед воротам Кремля я испытал трепет. Странно – ни в Гатчине, ни в Зимнем у меня такого ощущения не возникало. Полагаю, это из-за посещения Эрмитажа в прошлой жизни – локация историческая, но «вайб» у нее был чисто музейный, и то, что я сплю там, где висели картины и ходили толпы туристов, вызывало у меня только улыбку – чудно̂! Ну и Петербург, при всей его прелести, столицей в мои времена давно не был, вот сейчас меня и проняло. Империя – это цель! Кремль – это место прописки! Махнув остановиться, я выбрался на подножку кареты и принял из рук специально уполномоченного казака (очень важным себя из-за этого чувствует) примитивный мегафон.