Текст книги ""Фантастика 2025-136". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Виктор Ананишнов

Соавторы: Павел Смолин,Дмитрий Дорничев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 325 (всего у книги 354 страниц)

Условия и предположения

Маршрак внимательно выслушал условия Ивана.

Они досконально были обдуманы им и включали в себя несколько пунктов.

Предварительная и ни к чему не обязывающая проверка возможности проникновения в прошлое, ко времени основания пирамиды. Если это, первое условие, пройдёт успешно, то затем необходима тщательная разработка очерёдности пробивания членов хидра. Здесь он совершенно не представлял, с какого края начать: с верхушки пирамиды или с её основания, тем более что смутно вырисовывалась и тревожила проблема с умершими создателями пирамиды. Так как во всём этом просматривалась авантюра, в которой ему предстоит активно участвовать.

И последнее, каковы гарантии его возвращения в свой мир?

Для него самым болезненным и зыбким условием, к которому он возвращался постоянно, обыгрывая в уме возможные неприятности, поджидающие его в толще лет, – было последнее. Воображение того, что он навсегда остался в хидре, порой заставляло его даже непроизвольно вздрагивать и просыпаться не вовремя.

Поэтому, выдвигая свои условия, Иван, в основном, остановился на этом.

В”ыг согласился со всеми его требованиями, утверждая при этом, что в хидре уже давно подобное предполагали и всё уже готово для выполнения задуманного.

А предполагалось, учитывая вопросы и заинтересованные комментарии КЕРГИШЕТА, сделать так.

Взяв одного, лучше двух, выделенных специально для такого дела, в”ыгов, Тот, Кто Останавливает Время (иначе теперь Маршрак не называл Ивана, а тот уже начал привыкать к своему новому имени или прозвищу и не спорить), попробует их пробить до желаемого времени и места в прошлом.

В этом плане основное сомнение вызывала способность Ивана ориентироваться в настоящем в”ыгов и, тем более, в их прошлом. В своём поле ходьбы КЕРГИШЕТ мог рассчитывать выход в реальный мир, особенно в первых, по крайней мере, ста тысячах лет, с высокой точностью: минуты и метры. Тут у него имелись уже некоторые точки, позволяющие ему определять своё местонахождение в пространственно-временном континууме, представлявшем поле ходьбы. Сюда он относил монолит будущего, видимый практически всегда, как бы далеко он ни уходил от него, и горы недоступности в прошлом.

В многолетье настоящего в”ыгов ничего такого не будет. А будет, по всему, темнота давно прошедшего для Ивана времени и необходимость периодически выскакивать в реальный мир, чтобы как-то определять нужное направление движения.

И хотя около девятнадцати тысяч лет, на которые надо будет пробивать в”ыгов, – сущая безделица, однако у него до сих пор жило воспоминание о бесконечно долгом возвращении из далёкого прошлого, куда его забросила разгневанная Напель.

Маршрак, выслушивая Того, Кто Остановит Время, порой прикрывал глаза. Превращение его головы в голый череп сбивало Ивана с мыслей.

Совершенно другие заботы и трудности должны были возникнуть после того, когда первый этап пройдёт успешно.

Почти триста членов хидра – это не переступить тромб в Кап-Тартар, сделав всего несколько шагов, к тому же с ходоками, людьми, чья проницаемость во времени проверена. И то были трудности как в поведении пробиваемых, так и самого барьера.

Можно было предполагать, Иван в этом даже не сомневался, что из трёхсот в”ыгов кто-то, наверняка, а может быть, и большая доля хидра, в прошлое со всеми пройти не сможет.

Вот этого его предположения Ждущий долго никак не мог взять в толк.

– Тот, Кто Останавливает Время не должен так говорить, – заявил он и даже шевельнулся, чтобы поменять позу, чего до этого не делал, а лежал под накидкой как бесчувственное бревно.

– Если считать меня именно тем, кого вы во мне хотите видеть, – возразил Иван, – то я должен вас предупредить обо всех возможных проблемах перехода из одного времени в другое. Пробивать сквозь него – это не дорогу переходить. Или, относительно вас, не от берега к берегу переплыть. Не каждому под силу даже с моей помощью одолеть время, как не каждому дано быть музыкантом или художником…

Сказав, Толкачёв даже застыл на месте, соображая, что известно водной культуре в”ыгов о подобных направлениях человеческой культуры? Оттого, понимает ли его высказывания Маршрак?

– Я знаю, – развеял его опасения в”ыг, но тут же добавил: – Бьют в сухие шкуры и танцуют… Шум и кривляние. У нас лучше. На суше трудно сделать…, – он произнёс непонятное слово, – а в воде… просто. У нас некоторые могут делать… красиво.

– Вот-вот, – ухватился Иван за его высказывание. – Некоторые, а не все.

– Все не могут, – согласился в”ыг.

– Правильно. Так и способность пройти во времени. Как ты думаешь, почему именно ты оказался на вершине пирамиды, а не кто-то иной из вас?

– Ясно почему. Я самый лёгкий. Меня легко поднять.

– Я бы сказал, что тебя легко пробить сквозь время. А остальные? Они, значит, тяжёлые? Поэтому я говорю, что не все могут уйти в прошлое.

Маршрак закрыл и открыл глаза.

– Но это же плохо!.. Но ты можешь!.. Ты же Бог Времени. Ты – Тот, Кто…

– Я не Бог и могу только то, что могу, и не более того! – почти выкрикнул Иван.

В”ыг надолго замолчал.

Будь перед Иваном человек, он мог бы предполагать, что тот задумался, и по его лицу, теням на нём и непроизвольным движениям губами, бровями, щеками, в конце концов, примерно улавливать ход его мыслей. Но Ждущий был не человеком, поэтому, что там происходит в его мыслительном аппарате, оставалось за семью печатями.

– Это плохо, – наконец повторился он. – Я знаю тяжёлых. На них держится пирамида… И мы все… Лёгкие.

Иван не хотел его обнадёживать раньше времени и, тем более, обнадёживать себя, так как ещё не знал, кто он сам станет для пирамиды – лёгким или тяжёлым, а Ждущий для него – пробиваемым или нет, но сказал:

– Когда пойдём в прошлое, всё может быть не так, как я тут тебе говорил.

– Туда не пройдут лёгкие? – по-своему понял его в”ыг.

– Напротив. Пройдут все!

– Ты, может быть, прав… Я тебя понял правильно. Могут пройти не все. Это плохо, но понятно…

Наконец дошла очередь и до последнего условия – гарантии возвращения.

Ответ в”ыга вылился в длинную тираду, суть которой сводилась к одному: пирамида, созданная на новом месте, вытолкнет в будущее Того, Кто Остановил для неё Время без особого труда, несмотря на то, что основание её окажется дальше настоящего Бога Времени. Она способна дотянуться сюда, ведь что такое немногим меньше, чем двадцать тысяч оборотов Земли вокруг Солнца, если сейчас хидр контролирует в две тысячи раз больше. И ещё:

– Мы не плывём в воде, мы в неё погружаемся и растворяемся. Она помнит всё, что когда-то было на Земле. Она помнит до сих пор и о нас. Когда погрузишься в неё ты, она запомнит и тебя. Она способна тебя вернуть сюда и без помощи пирамиды. Ты обретёшь способность погружаться во время не на пятьсот тысяч лет, а на десятки миллионов…

Несмотря на такие сногсшибательные предсказания в”ыга, Иван согласился с его утверждением нехотя, заботясь о другом: даже если они не дотянутся сюда на эти двадцать тысяч лет, ничего страшного для него не будет, это в рамках его поля ходьбы.

Оставалось одно: узнать, как они собираются его пробивать в прошлое? На что Ждущий прочитал Ивану как представителю новой разумной ветви нечто вроде нравоучения.

– Вы, называющие себя ходоками во времени или кушерами, неправильно это делаете. Всё потому, что ваши предки зря вышли из воды. Суша, а тем более воздух над ней, ничего не помнят. Да и как им упомнить, если ветры перемешивают всё так, что вчерашнее никогда не появится в том месте, где оно возникло? Вот поэтому у вас появляется предел погружения во времени.

– Вода тоже не стоит на месте, – вставил своё Иван, слегка обидевшись за ходоков и тех своих предков, что выползли или вышли когда-то на сушу, чтобы обжить её.

«Тоже мне, – подумал он. – Сами в прошлое не могут ходить, а другим наставления делают, да ещё предков таких дальних поминают, что неизвестно ещё, откуда они у них самих взялись».

– Вода, – в”ыг не дал сбить себя с мысли, – обладает свойством помнить и общаться с каждой своей частицей. Мы считаем, что в воде Тому, Кто Остановит Время нет предела. Надо только знать, в каком месте в неё войти. Вода медленно движется по поверхности планеты и скапливается там, где появляются углубления, и уходит оттуда, где начинают громоздиться горы. Люди уже хорошо знают об этом и даже могут предсказывать появление прогибов поверхности планеты и поднятий.

Иван кивнул, недаром школа и вуз за плечами, да и читал немало. Правда, и изъянов в этом вопросе предостаточно. Вот он ходит далеко в прошлое, а реальный мир планеты везде живёт по своим законам, законам своего времени. Меняются ложа морей и океанов, наползают и истаивают ледники, реки избирают новые русла, растительность то подступает к полюсам, подгоняемая потеплением, то уходит ближе к теплу, к экваториальной зоне, если становится холодно. Да и сами полюсы не остаются на месте…

А он уходит в прошлое, ориентируясь лишь на закрытия в поле ходьбы. Если суша и ничего особенного, – выходи в реальный мир безбоязненно, а уж если море, действующие вулканы, гиблое место, – ни-ни. Да он никогда и не собирался выходить там, где нет места, куда ступить ногой.

До сего дня он почему-то не задумывался об этом.

Может быть, потому, что для истории Земли даже такой громадный промежуток времени как пятьсот тысяч лет – миг, в течение которого что-то, наверное, меняется, но не кардинально…

Точек, где можно погрузиться в воду на планете много, поведал дальше в”ыг.

Одна из них, которой пользовался сам Ждущий, находилась в тысяче двухстах километрах от стойбища Иноаха почти в центре Индийского океана. Там, за десять тысяч лет до сегодняшнего их разговора, будет существовать небольшой остров.

Там они договорились встретиться, чтобы уйти в прошлое.

Через два дня настоящего времени для Толкачёва, он был готов посетить мир в”ыгов. Эти дни ушли, как ему хотелось думать, на надлежащую экипировку. Но получилось так, что он довольствовался той, к которой уже привык: куртка, сапоги, заплечный мешок с оружием и съестным набором на первое время. Ждущий заверил, что его соплеменники, знающие в пище толк, помогут подобрать ему безвредную для здоровья еду.

Но вся эта подготовка на самом деле заняло нее более часа.

Все эти дни он готовился, в основном, морально и вволю отсыпался, справедливо считая, что ничегонеделания у него в ближайшее время долго не будет.

…На скалистом островке, бедном растительностью и живностью, Иван провёл битых шесть часов после назначенного времени, но в”ыг так там и не появился.

С мыслью высказать тому всё своё негодование, Толкачёв объявился в становище Ионахов.

Здесь царило смятенье.

На месте, где совсем недавно красовался лучистый шатёр Маршрака, зиял глубокий колодцеобразный карстовый провал, на дне которого отсвечивала вода с плавающим телом человека.

Иван узнал его с первого взгляда. Это был Стэн.

Поскольку от ионахов из-за незнания языка ничего не удалось добиться, а ждать, когда лингвам соизволит разобраться и подсказать, как с ними обращаться, он не мог, то бросился к Дигону, наведя панический ужас своим появлением на «Богов Времени» местной закваски в его шатре.

Дигон долго не мог понять, что так взволновало КЕРГИШЕТА, так как у него были свои заботы. Сегодня он увещевал своих жрецов времени, выказывая им своё неудовольствие.

Вернувшись с кушером к ионахам, Иван узнал со слов местных, переводимых Дигоном, что утром этого дня земля под становищем мелко задрожала, послышался какой-то гул, а потом раздался страшный вопль Маршрака.

Такого здесь никогда ещё не слышали. После чего шатёр вместе с Маршраком истаял на глазах испуганных свидетелей, а земля на том месте, где он стоял, с грохотом провалилась.

– Мне жаль их, – резюмировал Дигон неразборчивую речь ионахов.

– Они при чём?

– Их теперь никто не будет бояться, – пояснил Дигон. – Когда долго кого-то боятся, то потом перестают, потому что нечего бояться. И все теперь будут притеснять их.

– Это зависит только от них, – бросил Иван.

Он долго простоял над ямой, размышляя над случившимся.

Напрашивался один, как ему показалось, вывод: пирамида хидра всё-таки рухнула, увлекая Ждущего туда, откуда он пришёл в мир людей. Трудно было сознавать, что его миссия, подходящая к концу, не свершилась…

Труп Стэна подняли наверх только к вечеру. В становище не нашлось достаточно длинных верёвок, а те, что были, выполняли определённую нагрузку и не могли быть использованы Иваном для того, чтобы опуститься в провал. Дигон также разводил руками: зачем людям такие длинные верёвки? Пришлось добывать нужную снасть в своём времени простым воровством, как это ни претило делать Ивану. Он проявился на складе строительно-монтажной организации, где когда-то работал прорабом и знал, где что лежит, и умыкнул целую бухту, с намерением её вернуть на место, когда поднимет Стэна.

Ему самому пришлось опуститься вниз, там он накинул петлю на ногу погибшего кушера. Опускали и поднимали его все мужчины-ионахи во главе с Дигоном.

Стэна подняли, положили на землю. Лицо его было синим. Дигон ему, даже мёртвому, не простил.

– Куйка, – едва глянув на распростёртое тело Стэна, сказал он и встал, не простившись, на дорогу времени…

Иван ещё дважды побывал на островке в надежде, что хидр восстановит пирамиду и Маршрак объявиться.

Но тот не появлялся…

Лишь черед полгода реального времени, когда у Толкачёва произошли новые не слишком лёгкие события длиной в годы, его встретил Дигон с вестью:

– Маршрак вернулся. Хочет тебя увидеть…

Иван вспоминал:

– Маршрак?.. А-а… В”ыг?

– Он. Говорит, нам всем… что-то грозит. В”ыги узнали. Нам они могут помочь, а мы поможем – им…

Иван кивнул. Он уже мог предполагать, о какой опасности может предупреждать Маршрак.

Виктор Ананишнов
Ходоки во времени. Многоликое время. Книга 3

Настоящее – тень прошлого,

будущее – рассеянный свет настоящего.

                         Человек – это странник с рожденья,

                   Он родится на судне,

Под которым волнуется время…

Мэтью Арнольд

Часть восьмая

ПЕРЛИ и ТАРСЕНЫ

Земля – это огромный театр, в котором

одна и та же трагедия играется

под различными названиями.

Ф. Вольтер

                               …там на неведомых дорожках

следы невиданных зверей…

А. Пушкин. Руслан и Людмила

Грань будущего

– Долго тебя не было, – не обратив внимания на приветствие Ивана, со свойственной ему бранчливостью высказался Джордан и, изображая независимость, выставил в сторону ходока нижнюю челюсть и почесал заросшую бороду. Оскалил зубы и противно засмеялся. – А у нас тут Дигон побывал. Важный такой, чистенький. Будто не он с ног до головы провонялся, когда по году здесь не мылся. И не один сюда заявился. А дураков своих приволок. Прятать их здесь удумал. Смех один…

– Кушеры они, – терпеливо поправил его Иван. – Знаешь, Джордан, я вот думаю, что ты всё-таки когда-нибудь сам себе свой язык откусишь и выплюнешь. Поганый он у тебя.

– Не откушу, – насупился местный ходок Кап-Тартара, отступил от Ивана на шаг. – Сам-то, зачем опять пришёл? Воспитывать? Так я уж тут без вас… как-нибудь…

– Помолчи, болтун! – слегка прикрикнул на него Иван.

Он ещё в прошлый раз заметил, что Джордан прямого натиска не выдерживает, пасует.

– Да я…

– То-то! Когда научишься с людьми говорить нормально? Ты же умный человек, а как рот свой раскроешь, так будто… Не буду говорить, в кого превращаешься… Ладно. Ты что, забыл, для чего я к тебе приходил? В будущее пойдём.

Джордан агакнул.

– Ну и!.. – подстегнул его Иван, видя нерешительность собеседника. – Что опять? Бояться ты как будто уже перестал.

– С тобой чего бояться? Другое. Я вот тут… – замялся Джордан и как-то виновато посмотрел на собеседника, словно нашкодил что-то, а теперь пытается выкрутиться. – Ну, после того, как ты ушёл… Я вот думал… А есть ли оно, это будущее?

– Есть. А куда оно денется?

– Вот я и говорю…

– Ты говори, но давай я тебя послушаю по дороге в это самое будущее… А что?

– А ничего! После тебя я туда не совался. – Джордан сжал губы, уморщинил лицо. – Не поверишь, ждал твоего прихода, чтобы стать на дорогу времени. А без тебя – никакого желания.

– Хорошо, что хотя бы здесь наши с тобой желания совпадают. Веди!.. Да, да, сейчас! А что тебя держит? Ну что тебя здесь может держать? Семья? Дети?.. Вот именно, что ничего? Тогда не мешкай, пошли!

– Пошли, – обречённо сказал Джордан, чуть позже буркнул: – Куда только торопимся?

Ведомый Джорданом, Иван легко пробил грань его будущего. Правда, в этот раз пришлось почему-то тянуть ходока, будто пробку из бутылки, но в течение всего нескольких шагов, зато потом тот поистине как пробка выскочил за пределы своего настоящего и совсем перестал тяготить Ивана.

– Ну, КЕРГИШЕТ! – ахнул Джордан, обозревая с открытым ртом раскинувшуюся перед ним ширь.

– Что у тебя? – сделав попытку освободиться из его рук, спросил Иван.

Джордан цепко держался за его рукав и не отпускал.

– Поле… Поле ходьбы… Настоящее! И никаких цветных участков. – Джордан обернулся. – Только там, за нами, темнота…

– Постой, постой!.. Ты же в прошлый раз говорил, что я тебя неоднократно пробивал в твоё будущее. И ты тогда…

– То было будущее прошлого, а сейчас будущее настоящего, – невозмутимо поведал Джордан, как о какой-то безделице.

Зато Ивану его объяснение не сказало ничего, напротив, прозвучало абракадаброй какой-то.

– Ты сам-то понял, что сейчас сказал?

– А что я сказал?

– Вспомни!

– Ну-у… Ты же знаешь, что у меня тут время на время норовит наползти. Иногда оно как будто будущее для меня, но только в прошлом, – начал пояснять он, однако без надежды, что собеседник поймёт его, добавил: – А?

– Продолжай!

– Так я же всё сказал.

Иван вздохнул. Конечно, интересно всё это, но стало надоедать: вот говорят, а друг друга не понимают.

– Ладно, потом поговорим. Итак, ты видишь…

– Поле ходьбы, если я вас всех понимаю правильно. Ям или провалов почти нет, а закрытия… столбы… Столбы есть, но странные какие-то, прозрачные.

– Так, может быть, и должно быть, – подбодрил его Иван, хотя не был в том уверен. – У меня тоже кое-какие перемены.

Перемены заключались в вернувшейся способности свободно ориентироваться и почувствовать себя хозяином положения, а не быть слепым котёнком, которого ведут неизвестно куда.

Временной канал обрамлялся невысокими холмами справа и слева, но впереди явно просматривался монолит будущего. И чем ближе они подходили к нему, тем увереннее Иван чувствовал себя. Здесь он знал точно, где находится, и мог самостоятельно выбирать для себя дорогу времени.

– Вот и граница моего будущего, – оповестил он Джордана, когда туманный водопад истекающего настоящего времени в прошлое окутал его ноги.

Ходок испуганно осмотрелся, инстинктивно хватаясь обеими руками за предплечье Ивана.

– Будет тебе, – отстранился от него Иван. – Давай решай. Здесь меня подождёшь или сам попытаешься вернуться?

– А ты разве сюда не придёшь?

– Мне всё равно.

– Ты приходи сюда, а я тебя лучше тут подожду. Найду ли без тебя дорогу назад? Из своего настоящего будущего? – Джордан выглядел растерянным, но сказал, будто давал наставление: – Раз ты меня сюда привёл, то и уводить должен обратно. Я же тут, в этом поле… нахожусь как в тёмной незнакомой комнате. Ты-то быстро наловчился, а я… – Джордан помолчал, прикидывая что-то в уме. – Но если я тут останусь, то ведь унесёт же меня куда-нибудь. А? И ты меня не найдёшь.

– Никуда тебя не унесёт. Отпусти мою руку. Постой без связи со мной. Один. Давай, давай!.. Ну вот.

– И вправду стою сам, – обрадовался Джордан.

– Здесь стабильный ток времени. Будь только ближе к… Что ты сейчас видишь впереди?

– Ничего особенного. Если вот только… Небольшой уступ перед нами… Ступенька. И она как будто движется… Э-э, КЕРГИШЕТ!.. Она же точно передвигается! Ползёт!

Иван усмехнулся: опять «ползёт».

– Куда же?

– От нас… Осыпается… Край осыпается и ступенька отступает.

– Прекрасно! Ты, наверное, видишь грань моего будущего. Хотя странно. Я вот твоей грани не заметил.

– Ну, так, то ты, а кто я? Ты – КЕРГИШЕТ, а я – так себе, – Джордан сказал и хитро посмотрел на Ивана.

– Ладно тебе прибедняться-то, – хмыкнул Иван. – Но перед тобой ступенька, а у меня – кое-что покруче. Гора.

Он в двух словах объяснил крайне заинтересованному его рассказом Джордану видение монолита своего будущего. Можно было этого не делать, но Иван непроизвольно оттягивал момент ухода за грань настоящего. Что-то там его ожидало? Навряд ли что-нибудь хорошее, если оттуда когда-то толпы людей кинулись по временному каналу в прошлое, лишь бы избавиться от проклятия виртуального мира, в котором они жили.

– Эге, КЕРГИШЕТ! А как же ты на неё взберёшься? – по-своему понял его Джордан. – На гору?

– Зачем взбираться? В ней, надеюсь, как и везде, есть прорехи. Так пройду… Да, если после моего ухода что-то изменится, стой на месте. Если нет, то определяйся по уступу, который видишь.

– Понятное дело, – уныло отозвался моментально поскучневший Джордан. Ему тоже было трудно побороть себя и остаться одному в незнакомом поле ходьбы, да к тому же в своём будущем. – Ты там… – скромно попросил он, – будь недолго.

– Ты же ходок во времени. Что для тебя долго или недолго? Я там пробуду вечность, а для тебя моё отсутствие – практически ничто.

– Оно так…

– Тогда жди! Да я особо зарываться сегодня и не буду. Вначале посмотрю лишь, что там и как.

Иван шагнул к монолиту и слепо упёрся в него руками, ощущая щекотливость в ладонях от таяния стенки настоящего.

Этот монолит сильно отличался от знакомого Ивану в его мире.

Настоящее ли разъедало его неравномерно или будущее сопротивлялось наступлению настоящего, но сплошной преграды не было. Так что вскоре Толкачёв втиснулся в узкую щель, которая вывела его в поле ходьбы будущего.

Впрочем, глубокая увалистая ложбина, ограниченная терассистыми возвышенностями, представившаяся его взору, мало походила на поле. Скорее на ущелье.

Сразу за монолитом, то есть в ближайшем будущем, дорога ходьбы, на первый взгляд, была вполне проходимой, но дальше, подобно бородавчатым наростам, теснились какие-то непонятные образования. Возможно, закрытия. Редкие невдалеке, они густели поодаль, где число их многократно увеличивалось, превратив отдалённое будущее в непроходимый вал, над которым бушевала светотенью мгла. Там, наверное, не было ничего, там заканчивал своё существование параллельный мир перлей…

Тёмный задний фон поля ходьбы, прорезаемый резкими мгновенными вспышками за пределами будущего, придавал панораме дороги времени жутковато-тревожный вид. Так случается перед грозой: округа темнеет, природа затаивается перед первым порывом ветра, и где-то блестят гигантские молнии…

Иван постоял на месте, невесело обозревая такой же невесёлый пейзаж поля ходьбы. Повернуть бы назад, но тогда ради чего он сюда пришёл? Надо было выбирать место и время выхода в реальный мир.

Готовясь проникнуть в будущее Кап-Тартара, Иван хорошо, как ему казалось, изучил пригороды Лондона, но лишь по карте города. Выбрал северную часть, памятуя рассказ Первопредка Эламов о Йоркшире. При том наобум, справедливо считая, где бы он ни реализовался в Лондоне перлей, всё будет одно и то же, поскольку совершенно не знал месторасположения лаборатории Пекты. Или не лаборатории, а чего-то там ещё, откуда он начал пробивать канал времени.

Да и совпадал ли Лондон перлей с Лондоном его мира? Тоже вопрос?

Сомнения терзали его, так ли он всё делает, но и отступать уже от задуманного не было смысла.

Стражи порядка

В реальном мире только-только наступало утро – период глубоких снов и покоя. В такие часы всё словно затаивается перед ошеломляющей деловитостью грядущего дня… Плывут молочные туманы, свежеющий ветерок пробует теребить листву, а каждый неосторожный звук слышен так далеко, что неузнаваем по происхождению: просто звук, колебание воздуха, поток…

Так или примерно так должно было быть.

Но в том реальном мире, где реализовался Иван, ничто не напоминало подобной идиллии начальных мгновений перехода ночи к дневному бытию природы.

Сырой ночной воздух был пропитан гарью пожаров. Где-то далеко постреливали – одиночными и очередями. Невдалеке от точки зоха ухнул взрыв. Разбрасывая искры, догорало высокое здание.

Вокруг – развалины.

Иван глотнул полной грудью после дороги времени, задохнулся, даваясь, стал кашлять. В ответ почти рядом с ним взорвалась граната. Боевой давний опыт бросил его на землю. Он перевернулся, затаился, прислушался. В ушах ещё гудел грохот разрыва и свиста осколков. Чертыхаясь, переполз через груду осклизлых камней в более безопасное, как ему показалось, место, пачкая руки и одежду.

Слишком неожиданно и слишком близко разорвалась граната. Упади она всего в метре в сторону от места своего падения, его изрешетило бы. Спас большой кирпичный блок, отколовшийся от стены, он-то и прикрыл Ивана.

Неужели, появившись здесь внезапно, он, тем не менее, тут же стал мишенью?

– Иго-го! – прокричал кто-то не далее как в десятке шагов, как раз за разрушенной стеной какого-то здания, к которой Иван сейчас прижимался спиной.

– Иго-го! – отозвались чуть, может быть, дальше, но с противоположной стороны.

«Вилка!» – отметил Иван, анализируя обстановку.

Но уходить на дорогу времени он не торопился. Кто знает, как его встретят в другом выходе с неё. Здесь, пока что, пронесло. Если мишенью был он, то, наверное, те, кому он помешал, придут посмотреть на дело своих рук. Тогда: надо подождать их появления и вступить в переговоры, или уж тогда скрыться?

Но ни того, ни другого не хотелось делать.

Проявляясь, Иван помнил рассказ первопредка Эламов из-за Пояса Дурных Веков, так что мог ожидать чего угодно. Однако столь мгновенного нападения не предвидел. Такое впечатление, что на него устроили засаду. Ведь граната должна была практически уже быть готовой к броску тогда, когда он ещё только выходил из поля ходьбы.

Но точку зоха он выбрал сам и совершенно случайно. Может быть, не там, где наметил, рассматривая карту, но выбор у него был в достаточно широком интервале времени, текущего в реальном мире. И излёт ночи выбрал специально, когда все должны спать, и дабы не привлекать внимания к своему неожиданному возникновению перед каким-нибудь случайным свидетелем.

Всё учёл, кроме такой встречи…

Никто не пришёл, не поинтересовался.

Швырнули гранату, напомнили о себе криками – и канули в мраке истекающей ночи.

Сумрак меж тем постепенно рассеивался. Блекли зарева пожаров. Заглохло пламя и в недавно горевшем поблизости здании. Где-то далеко что-то громыхнуло, дрогнула земля, со стены посыпалась каменная крошка и пыль.

Иван тупо смотрел на покрывающиеся рыжим налётом джинсы. Он сидел уже без малого час, а вокруг ничего не происходило. Было холодно, и он, остерегающийся ненароком произвести шум и получить под ноги очередную гранату, стал замерзать.

Но и сидеть – так ничего не высидишь.

Пора бы подняться, пойти, посмотреть, поискать. Надо каким-то образом выбираться отсюда. Находясь на окраине города, он был лишён возможности увидеть события, которые происходят и в этом районе, и в центре его. А они именно там и должны происходить.

Наконец он решился.

Медленно, скрипя всеми онемевшими суставами, поднялся на ноги и осторожно заглянул через кирпичный блок, защитивший его от осколков. За ним всего в нескольких шагах белым облачком курился затухающий небольшой костёр. Над ним металлическая перекладина, подпёртая с двух сторон кирпичами, с подвешенной на нём громадной, покрытой толстым слоем сажи, кастрюлей.

Вокруг костра трое спящих в свободных позах. Одеты в пятнистую камуфляжную одежду, на ногах кроссовки. Один лежал в обнимку с пулемётом, двое других даже во сне не выпускали оружие, по-видимому, автоматы. Пулемёт и автоматы были незнакомы Ивану. Во всяком случае, их конфигурация отличалась от тех систем, которые он повидал, будучи в армии. А там можно было встретить системы подобного оружия различных стран. Рядом со спящими валялись мешки, объедки, вскрытые консервные банки…

Кто-то из них, похоже, и бросил в него гранату.

Непонятно было, кого эти люди представляют собой: засаду, секрет или сами по себе. Последнее Иван тут же отбросил, вспомнив, что за стеной, в которую он только что опирался спиной, был ещё кто-то. Но и в засаде или секрете так безмятежно не спят.

Отмечая и контролируя каждый свой шаг, он двинулся в обход спящих людей. Ему удалось преодолеть не более пяти метров. Со спины раздалась негромкая, но требовательная команда по-английски:

– Стой! Руки за голову!

Иван подчинился и неторопливо, чтобы резким движением не вспугнуть того, кто стоял за ним, обернулся. Почти рядом переминались с ноги на ногу двое с автоматами на изготовке.

Молодые, но тёртые, определил с первого взгляда Толкачёв. От таких ребят сразу не отделаешься, и в противоборство с ними вступать не следовало – моментально прошьют очередью, как бы он не был быстрым.

– Стою, – как можно спокойнее сказал он.

– Видим, – недовольно проговорил один из них, словно Иван своим покорным видом обидел его, и закинул автомат за плечо. – Кто такой?

У него было лицо индуса – смуглое, овальное, глаза сливами, живые, жгуче чёрные, волосы тёмные. Его напарник – увалень с широкой фигурой, особенно ниже груди. Он нервно поводил стволом автомата из стороны в сторону.

– Иду вот… А тут…

Как отвечать или что следовало говорить на заданный вопрос, Иван совершенно не представлял. Не думал о том, так как не предполагал подобной ситуации. Оттого не подготовился. В Афгане моджахедов или подозреваемых либо сразу обыскивали, либо… Нет ничего – иди, есть – другой разговор.

Здесь же всё иначе.

– А тут, а тут! – вдруг взорвался увалень. – Что, а тут? Хлеб и масло вам здесь подготовили, что вы все прёте сюда, будто вас здесь ждут, не дождутся? Подыхайте там, где грядёт, и не мешайте другим это делать, но без вас! Надоели!..

«Блокпост здесь, что ли? – мелькнула у Ивана догадка. – Может быть, пришлых со стороны в город не пускают?»

– Но сказали… – Иван замялся, совершенно не зная, как напомнить им о Пекте.

Если они о нём знают, значит, он попал в то время, ради которого сюда пришёл. Если не знают, то придётся что-нибудь придумывать. Он набрал в грудь больше воздуха, что бы решить сразу все проблемы.

– И этому сказали! – почти простонал увалень и тоже убрал автомат. – Что тебе сказали? Ну что? Он врёт, а вы все уши развесили и как собачки бежите к нему…

– Подожди, Фрэд! Он-то при чём тут? Ты же знаешь… Так что тебе сказали? – обратился индус к Ивану.

Что ему могли пообещать в этом мире?

– Долгую жизнь, – сказал он и опустил руки.