Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"
Автор книги: Сергей Плотников
Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 227 (всего у книги 349 страниц)
Глава 12
– Нынче будет новый год, – это я сказал, если что.
Мы, так-то, сидели в Правлении и думали про всякое.
Обычным таким составом – все, кто хоть что-нибудь решает. И я с ними, на всякий случай.
Первым не понял эльф Эдвард.
– Какой еще «новый год»? По какому стилю?
Все последнее время бывший авалонец меня радовал. Например, тем, что объяснялся нормальным русским языком, без эльфийских полунамеков и прочих девятых смыслов. Понятно стал говорить, короче. Почти понятно.
– Стилю? – не понял я.
Интересно, а какие вообще бывают? Я-то помнил что-то похожее по своему старому миру, который Земля, но мало ли – здесь Твердь, половина всего кувырком. Может, и новый год какой-то другой.
– Бывает мартовский стиль, – ответил эльф. – Это когда год с первого марта. Ультрамартовский, тоже с первого марта, но сам год идет по-другому. Январский…
– Ультраянварский? – правильно понял мой друг Зая Зая.
Оказалось – нет, неправильно.
– Нет такого, – отверг Эдвард.
Я решил вмешаться. Не надо спорить, особенно – когда Главе неинтересно слушать.
– У нас свой стиль, так-то, – пояснил я. Желтогорский. Новый год по нему наступает… – пришлось сделать задумчивый вид, вроде как, я что-то припоминал.
– Да, через неделю. День рождения клана ровно через неделю.
– А зачем? – очнулся гном Зубила. – И почему?
– Нормальное дело, – ответил я. – Только что же говорили, мол, все устали, надо что-то придумать…
– Денег дать, не? – спросил Зая Зая. – Всем понемногу. На пропой.
Уважаю этого парня: он – сторонник простых решений. Простых, замечу, и верных, как удар кувалдой сверху вниз.
– Дадим, но не просто так, – ответил я. – Нужен повод. Чтобы вышла не просто пьянка, а со смыслом.
Слушайте, я вообще Глава или просто так? Право имею или мышь под веником?
Вопрос риторический, можно не отвечать.
Если ты живой – человек или тролль – все просто. Когда родился, тогда и день рождения. Клан – дело другое, дату создания я не знаю. Или не помню, что одно и то же.
Давайте, спросите меня – «как так получается, что вокруг творится не пойми что, а ты затеял отдых?». И еще вот как: «не обалдел ли ты в конец, товарищ Йотунин?»
На первый вопрос отвечу уклончиво: «патамушта».
На второй – «нет, не обалдел».
Людям надо отдыхать – даже когда они тролли и прочие всякие орки. Для того я и затеял праздник, чтобы голова не пошла кругом и не вышла вон от всего того, что творится.
Тут еще накануне возник новый повод для праздника. Успешно решилась самая сложная моя проблема – «откуда Ваня такой умный», вот какая. Понятно, что объяснение я спроворил на скорую руку, и то пестрит массой белых пятен, белых же ниток и сомнительных мест.
Я удачно и очень точно попал своей выдумкой в теорию, выстроенную Баалом и Пакманом вокруг странностей Ивана Сергеевича Йотунина. Иначе бы фиг бы чего получилось!
Теперь я и говорить могу нормально – как взрослый человек, длинными периодами и умными словами. Необязательно буду, не при всех, но могу. Скажем, в компании Рикардо Алонсовича и Иватани Торуевича, а это уже целая аудитория.
– Значит, вы поняли, – заключил я. Тому, кто хорошо поработал, нужно отлично отдохнуть.
И все в Правлении согласились, что сказано хорошо. Куда бы они делись?
Потом одно совещание закончилось, и почти сразу началось второе – на совсем другую тему.
Вот на какую: нам не хватало людей. Нелюдей нам тоже не хватало.
Что тех, что других – не в смысле личного состава, а немного иначе. Нам нужны специалисты! Практически, «алло, мы ищем таланты», только без эловизора и не про певцов.
– Тут сервитут под боком, – заметил гном. – В нем много всякого народу – шебутного и не очень, специалистов и так себе. Поищем – найдем.
– Нам нужны спецы, – возразил Эдвард, – для начала, лояльные, для второго начала – умелые. Если первая задача решается: нормальная зарплата, социальные гарантии, ментальное, в конце концов, волшебство, то вот вторая – не сразу.
– Короче, – гном Дори закруглил дозволенные речи, – со спецами, незанятыми и готовыми работать на юный клан, в Казни реальные трудности.
Я встал, обошел стол для заседаний и принялся ходить за спинами высокого собрания – стараясь ступать как можно тише, почти неслышимо. Ичиги, что ли, себе заказать? Мягкие такие, на кожаной подошве? Кавказские, татарские – уже без разницы.
Собрание не оборачивалось, сидело прямо, глядело перед собой. Всяк знал, как потрафить Главе – втянуть, например, голову в плечи, или еще как показать: мол, испуган или просто опасаюсь. Власть – она не то, чтобы развращает, она делает человека совсем иным. Или наоборот, таким же – но как кто-то другой.
Так, стоп. Наваждение какое-то! Осталось закурить трубку и посмотреть на всех прищуром желтых глаз!
– Чем больше погружаюсь в тему, – ответил я и гному, и всем остальным сразу, – тем больше понимаю, что Эдвард умный, а мы все – дураки.
– Можно подумать, умный он один, – проворчал гном.
– Не один, – согласился я. – Есть второй, сейчас придет.
Пусть теперь гадают: это я так ловко нахамил или неуклюже похвалил?
– Здравствуйте, – донеслось от входа.
Ну да, прошу любить и жаловать – самолично Баал-младший – меценат, образователь и просто хороший человек, пусть и аристократическая сволочь.
– Рикардо Алонсович, – привстал эльф.
– Проходите, присаживайтесь, – сказал я.
Остальные что-то промычали, вроде как – согласно.
– Мы как раз о нашей общей теме, – начал я снова. – Если готового специалиста взять негде, ресурсы и немного времени у нас есть, то что?
– Воспитаем в своем коллективе, – ответил Эдвард прямо советской фразой. Не в том смысле, что на советском языке – русский, советский, какая разница – но в совсем в тамошней манере – «воспитаем», «коллектив».
Надо будет потом выяснить – не пржесидлел ли в этот мир еще кто-нибудь толковый, скажем, товарищ Макаренко или даже Луначарский? Я, если что, и товарищу Крупской обрадуюсь…
Как бы хотелось, чтобы кто-то из титанов уже оказался в этом мире, и второе – чтобы дожил до наших дней. Хоть тушкой, хоть чучелком, хоть – как некоторые – эльфийским призраком.
– Я затем и пришел, – поделился Баал. – Кто-то может не знать, но образование, даже техническое – это то, в чем моя семья разбирается очень хорошо. Наверное, даже лучше, чем во всем остальном.
– Еще бы, – ответил гном. – Если волшебная фишка рода – производственный менеджмент… Это так управление называется, если по-авалонски.
Я вернулся за стол – топтаться за спиной у аристократии не стоит, да и совесть иметь хоть иногда надо. Еще потому, что за спинами я не вижу лиц – а ну, как кто-то уже корчит рожи?
– Есть один момент, – Баал величаво кивнул, – но об этом – не здесь.
[Где-то на объездной трассе]
– Ни разу не ездил в боярской карете! – восхищался я. – Красота же!
Карета – это дань традиции. Примерно как «карета скорой помощи» – и, скорее всего, по той же причине.
Так-то это бронированный, как сказали бы мои советские друзья, членовоз – в смысле членов Партии, а не то, что вы себе подумали.
– Не знаю, – пожал плечами Рикардо Алонсович. – Я как-то привык.
Зая Зая, конечно, возмущался – как же так, почему без него?
Однако с непреклонным аристократом пойди поспорь, тем более – когда и Глава клана тоже на его стороне. Поэтому сейчас я не ехал, а прямо наслаждался: независимая подвеска, мягкая, как руки матери, белая с золотым отделка салона, прекрасной кожи широкие диваны. Собеседник еще не из худших.
– До Ометьево ехать десять минут, – шофер или угадал мою мысль, или всегда говорил нечто подобное. Не мне, понятно, владетельному пассажиру. Десять минут, пять, ни одной.
– Заодно покажу вам, Иван Сергеевич, – это Рикардо Алонсович вернулся к теме беседы, – как я там все обустроил.
И когда только успел? Я ведь помню, что село в присервитутье аристократ купил недавно – и не очень понятно, для чего. Не ради дуэли же той, приснопамятной, честное слово!
Теперь он уже все обустроил. Я покачал бы головой, но вовремя вспомнил, с какой скоростью его же, Баала, строители провели нулевой и часть первого цикла у нас, в поселке – который дормиторий «Сон Ильича». Спящий Лич, хе-хе…
Ехали недолго, но в дороге все равно развлекались уместной беседой – или это хозяин лимузина развлекался, а я – наоборот, развлекал.
– Слушайте, Йотунин, – Рикардо Алонсович иногда переходит на официальный тон, уж не знаю, зачем. – Вот вы назвали Шереметьевых… Бедняковыми, так, кажется. Почему?
– Во-первых, – я взял почти поучительный тон, – они так себя ведут. Натурально же Бедняковы! Даже Бедняковы-Нищебродские, двойная фамилия. Во-вторых… Не знаю. Скорее всего – троллье языковое чутье. Я просто понял два слова как одно и то же! В-третьих, это же прямой перевод, или очень к тому близко.
– Отлично, например, – почти тролльим манером высказался Баал. – Шутка удалась, надо будет шепнуть в собрании… Но я хотел поговорить об ином. Вернее, даже рассказать – о войне.
Я подобрался и сделал серьезное лицо. Шереметьевы и война в одной связке – я знаю, о чем это.
– Хотел, но пока не стану, – обаятельно улыбнулась аристократичная сволочь. – Потому, что мы приехали.
А, и верно: карета встала. Перед капотом медленно ехала в сторону створка ворот. На створке красовался один очень знакомый герб.
– Пойдемте, Иван Сергеевич, – предложил Рикардо Алонсович. – Нас ожидают.
Я меняюсь. Меняюсь вроде незаметно, исподволь, но сильно. От меня прежнего, Вано Сережаевича, осталось совсем немного. Характер, ум, манера себя вести и даже думать, знания… Нет, с последними все, кажется, в порядке.
Скажем, вопрос персонала – или личного состава, или как хотите, так и называйте. Очевидное же решение, прямо на поверхности – попросить совета и помощи у того, кто разбирается!
Вано Сережаевич поступил бы именно так, Иван Сергеевич, или даже просто Ваня – отчаянно тупил, пытаясь все дела сделать сам. Даже те, в которых или не понимает вовсе, или делает это с большим трудом.
Значит, вышло так: в Ометьевской резиденции Баал меня уже ждали. Ровно те, кого мне не хватало и даже немногим более того.
– Ничего, что молодые, – уговаривал меня аристократ. – Ты сам-то, Ваня, будешь их всех помладше! Если не учитывать особые обстоятельства, – меценат сыграл голосом чуть вниз, и все собравшиеся немедленно принялись слушать в два раза внимательнее.
Кто собрался, спросите? Да вот они же. Будущая краса и гордость современной образовательной мысли, новорожденные корифеи педагогики и просто основа процветания клана… Учителя, короче. Молодые учителя. Для той самой клановой школы.
– Вот, – начал Рикардо Алонсович. – Девять человек. Все – специалисты, все – отличники БУРСА, каждый – волшебник-пустоцвет в своей области… Или смежных.
– Учительская магия? – я сразу и удивился, и обрадовался: и не знал, что такая бывает.
– Точно, – согласился меценат. – Единичка, конечно, не двойка, но…
– Все равно хорошо. Опять же, вторые инициации…
– Вполне могут быть, – договорил за меня младший владетель Бавлов. – Однако есть один нерешенный вопрос.
– Интересно, он мне понравится или нет? – спросил я как бы сам себя.
– Скорее всего – да, – пожал плечаеми Баал. – Думаю, филиал нужен.
– БУРСА, – понял я. – На землях клана?
– Прямо в дормитории, – уточнил аристократ. – Построим общежитие, можно даже для семейных, потом учебный корпус, потом лабораторный – деньги есть, землю найдем.
– Хоть болото осушим, например, – поддакнул я. – Как раз были планы.
– Будет локальный научный анклав, вроде формации, – аристократ поморщился, но не на мои слова: на свои мысли, – или зоотерики. Только без пафоса, сектантских заморочек и господства людоедских идей.
«Ага, – подумал я про себя, – сказал человек по фамилии Баал!»
Про эти два явления я уже слышал, и не раз. Видеть – не видел, нет в сервитуте Казнь ни первого, ни второго. Или я уже об этом говорил? Ничего, надо будет – еще скажу, и не раз. Повторенье – вот ведь в тему пришлось – мать ученья.
– Слушайте, Рикардо Алонсович, – я решил не откладывать дело: вопрос есть, его надо задать. – Почему, кстати? Казнь – сервитут, а ни бешеных роботов, ни кошкодевок не наблюдается!
– Нам не надо, – спокойно ответил Баал. – Я про сервитут. Тут, в Казни, не до мутантов и железок, и без того жизнь веселая.
Я сделал вид, что понял – покивал с умным видом – а сам решил, что все равно этим вопросом займусь, и разберусь в нем – тоже. Мне ведь не просто интересно, мне клан тащить. А ну, как это все неспроста?
– Ага, – я решил согласиться голосом, пусть и для виду. – Нам и так хорошо. Полста заводов, сто штук хтоней, двести дворов гопоты…
– Вроде того, – завершил тему Баал.
Рикардо Алонсович присмотрелся к ожидающим. Те насторожились и даже напряглись.
– Теперь по порядку, – потребовал он. Называю специальность – делаете шаг вперед, представляетесь: громко, четко, однозначно. Пока только именем, остальное – потом. Начали.
– Давайте, – я кивнул.
Пусть в моем одобрении никто особенно не нуждался, иначе поступить я не мог. Мне с этими людьми и нелюдьми, возможно, работать – надо сразу поставить себя чуть выше. Чтобы знали. Чтобы смотрели тут у меня!
– Математика и физика!
– Анастасия! – вперед шагнула чернявая человечка.
– Биология и география!
– Наранцэцэг! – это был юноша: тоже человек, только тучный, плосколицый, узкоглазый – и лысый еще, как коленка.
– Чо сказал? – не понял я. Вдруг какое заклятье, а я не в курсе?
– Имя мое, – смутился парень. – Солнечный цветок!
– Подсолнух, что ли? – обрадовался я. – Ладно.
– Физкультура!
– Димон, нах! – это был снага. Рослый такой, в дорогом спортивном костюме и при свистке, висящем на мощной шее.
– Констандопулос, не паясничай! – потребовал Баал.
Повеяло чем-то родным, школьным, почти советским. Сам я в такой школе не учился – просто не успел, но видел визио-постановки, читывал книги, общался с юными современниками… Очень похоже вышло, в общем.
– Димитриос я, в натуре, – застеснялся физрук.
Ба! Целый грек! Разве снага бывают… А, черный урук же есть, в смысле, Зая Зая, считайте, перс. Пусть и снага будет кто-то интересный.
– Русский язык и литература!
Девятеро вышло, десять без одного. А должно было быть – ровно десять, ведь что-то такое мне уже успели пообещать несколько дней назад.
– Остался алхимик, – почти повинился Баал. – Алхимика я не нашел. Нет такого – чтобы был толковый, способный учить и не слишком пьющий впридачу.
Я, наверное, забыл упомянуть: Твердь – мир уникальный. Кроме прочего, тем, что каждый второй алхимик на этой версии синего шарика – безнадежный колдырь. Если толковый специалист – тогда еще хуже, тогда – каждый первый.
Вот казалось: ты же умеешь! Свари себе антипохмельное, протрезвляющее, еще какое зелье. Носи их с собой – да хоть по литру!
Нет, мы то ли не можем, то ли ленимся. Это обстоятельство, да на фоне бесконтрольного доступа к бесконечному спирту… Спиваются они, эти самые алхимики. Быстро спиваются и страшно – кто до зеленых чертей, кто до белого тела.
Вдруг вспомнился Ваня Йотунин – не я сам, а тот, предыдущей версии. Тоже ведь прямо в точку, и алхимик, и алкаш!
– Алхимию я могу сам, – скромно потупился я. – Могу, да, точно. Что такое?
Это Баал смотрел на меня с нескрываемым скепсисом: нечто вроде «да, но нет».
– У вас, уважаемый Глава, может не оказаться времени, – ехидно пошутил аристократ. – Весь учебный план к черту! А даже если и найдется, то после ваших уроков… Не берусь предсказать, что у детей получится раньше: мазь от прыщей или тротил!
– Тринитротолуол не получится, – отверг я на автомате. – Не алхимическая это штука. Там производственные цепочки не терпят колдовства… Две, что ли, или даже все три. Особенно та, где нитрование.
Мой собеседник красноречиво промолчал, лицом же сделал вот как: «А я о чем?»
Вы думаете, я смутился? Вот и правильно, вот и не думайте.
– Роскошно, – я ловко перевел тему. – Девять учителей вместо десяти – это куда лучше, чем ноль. Думаю, берем.
– Конечно, берем, – согласился Баал. – Идемте.
Это он уже не мне, а этим – которые краса, гордость, корифеи и основа.
Девятеро построились в одну колонну, да так лихо и четко, будто неделю тренировались или даже репетировали.
Хотя что я знаю о порядках, царящих в семействе Баал? Может, и первое, и второе.
Двинулись – почти маршем.
– Вы куда, – спросил я для порядку. Понятно же, что сейчас и так скажут.
– В малый зал торжеств, – ответил Баал.
– Э… Зачем? – не сразу догадался я.
– Ну как же, – Рикардо Алонсович сделал постную рожу… И неожиданно мне подмигнул. – Дело важное, к вящей славе рода и союзного клана. Оммаж и фуа!
Глава 13
Глава клана – это много работы. Даже очень много. В чем она?
Многим кажется, что это совещания. Сидеть с умным видом, подавать реплики, пусть подчиненные бегают. Случись что – отвечать тоже им.
Бродить туда-сюда по территории: докапываться до столбов, придираться к мелочам, раздавать идиотские указания – которые все равно никто не исполнит. В самом деле: не торопись исполнять, вдруг отменят?
Если не лень – можно шастать по всему поселку, если лень – то по небольшой его части. С умным видом, непременно! Чтобы свита топала рядом, следом и впереди – заносить хвост и записывать простые, но великие мысли.
Наконец… Гипотез больше нет, осталась сермяжная правда.
Главная задача Главы – тушить пожары. Всякие, повсеместно, по любому поводу. Особенно, когда поджигатели – кто-то из тех, чью непреклонную волю побоку пустить нельзя.
– Иван Сергеевич, здравствуйте, – сообщила трубка связного амулета. – Позвольте поинтересоваться – хорошо ли идут ваши дела?
Больницкий был в своем репертуаре – вежлив чудовищно, велеречив в плепорцию.
– Здравствуйте, Скафандр Ильич. Дела идут хорошо.
– Иван Сергеевич, мне, право слово, неудобно вас беспокоить, но у меня есть к вам дело, не терпящее отлагательств. Не могли бы вы приехать в Замок в удобное для вас время? Скажем, ровно через час?
Конечно, я мог.
Позвать Заю Заю оказалось несложно: в гараж он сегодня не пошел, так и терся поблизости.
– Ага, – белый урук явился через минуту. Или через две.
– Скажи мне, братан, – начал я совсем не о том, о чем собирался. – Почему меня возишь ты сам? Начальник транспортного цеха, как-никак, пора остепениться, завести манеры, назначить шефу водителя…
Гляжу, лицо у него вытянулось.
– Ладно, шучу. Нам ехать надо, прямо сейчас. Только пиджак надену.
– Не вопрос, – широко улыбнулся урук. – Барбухайка вымыта и накормлена!
– Это ты о заряде батареи? – уточнил я на всякий случай.
– О чем же еще? – пожал плечами легендарный герой.
[Стражный Замок, часом позже. От героя.]
На этот раз охрана на входе была – два тяжелых киборга при полном параде, с ними – боевой волшебник.
Внутрь нас, однако, пустили как есть – не забрав оружие и толком не досмотрев.
– Доверяют, – улыбнулся белый урук.
– Пулеметы, – напомнил я. – И Больницкий еще, сам себе как пулемет.
– Точняк, – урук серьезное лицо: в том смысле, что перестал улыбаться.
Скафандр Ильич встретил нас там же, где и в прошлый раз.
– Здравствуйте, господа. Проходите, присаживайтесь, – предложил главный страшник сервитута. – Иван Сергеевич! Спасибо, что так сразу откликнулись.
– Не то, чтобы у меня было очень много времени… – начал я, плотно усевшись.
– Тем более – спасибо. Вы, верно, гадаете, чего ради я оторвал вас от важных дел?
– Могу догадаться, – ответил я. – Речь или о множественности миров, или…
Сам я внимательно смотрел Больницкому в лицо, и потому понял, что сходу угадать не вышло. Хорошо, вторая попытка.
– Или о дурацкой секте, поднявшей на уши весь сервитут.
Теперь, гляжу – попал прямо в десятку.
– Второе, – солидно кивнул Больницкий. – Видите ли, Иван Сергеевич, ситуация сложилась непростая, с ней надо что-то делать, и делать быстро. Ритуал, о котором последние несколько недель пишут и говорят в прессе, он… непрост.
– Вы редко интересуетесь чем-то простым. Вы и ваша служба, – ответил я. – Теперь давайте к делу.
– Я ведь правильно понял: в вашем родном мире магия лучше развита и более, скажем, научна?
– Структурна, – поддакнул я. – Системна. Да, в самом деле – это не мистика, это наука.
– Вам, как архимагу… – начал Больницкий.
Я не то, чтобы часто смеюсь. Не в последнее время – трагифарс отличается от комедии именно тем, что зрители редко смеются, нынче же вокруг творится именно первое, но никак не второе.
Однако тут я дал себе волю: расхохотался или даже от души взоржал.
– Кому? – отсмеялся я. – Архимагу? Ох, кирие Харон, вы даже не представляете, как мне польстили! Архимаги – они такие, такие… В своем родном мире я знал одного. Реально, одного на всю Казань и даже Татарскую АССР!
Что характерно, о том, что такое «АССР», Больницкий не спросил – или уже знал, или знать не хотел.
– С точки зрения твердянской системы ценностей вы именно что архимаг, – не согласился Скафандр Ильич. – Или некто наподобие архимага. Как минимум, в области особых знаний.
– Какие знания вам нужны? – догадаться стало несложно: будут просить. Или требовать, но сначала – просить.
– Случайности, варианты, – коротко ответил страшник. – Не гадания на кофейной гуще, не стихийная прогностика, но научный прогноз. Такой, чтобы можно было посчитать и сделать выводы.
– Теория вероятностей, – кивнул я. – Случайный эксперимент. Пространство исходов.
– Не то, чтобы я понял всё сказанное, – улыбнулся Харон, – но, кажется, это именно то, что нам нужно. Поделитесь, пожалуйста.
А сам смотрит, по-доброму так: мол, «куда ты денешься?».
– Вот эта стена, – показал я, – только кажется монолитной. С вероятностью в девяносто семь процентов в ней есть дверь, непроницаемая для звука.
Харон не пошевелился и промолчал, Зая Зая принялся всматриваться в стену. А ну, как и вправду – дверь?
– За этой дверью сейчас стоит ваш сотрудник. Вероятность этого – семьдесят один процент. Прикажите ему войти, пожалуйста.
Вы сейчас спросите: как я так лихо все посчитал?
А никак. Никакого расчета, голая наблюдательность. Для начала, я заметил детали – например, немного стертый у самой стены пол и слегка колеблющийся эфирный фон.
Дальше было нужно сделать умный вид… Все остальное в привычной мне Казани – еще сорок лет назад – называли «взять на понт».
Тут Больницкий или ткнул в потайную кнопку вызова, или запустил заклятье – тонкое, сложное, для меня незаметное.
Дверь открылась. На пороге возник архетипичный лаборант: белый халат, черные брюки, синяя рубашка. На безусом человеческом лице, прямо под аккуратной модельной стрижкой, читалась готовность лезть хоть к бесу в пекло – если на то будет приказ руководства.
– Дима, – сказал Харон. – Этот господин синего цвета – Иван Сергеевич, он наш, некоторым образом, смежник.
– Ротмистр Йотунин, – сверкнул я полупогоном, пришитым изнутри пиджака.
– Благодарю вас, ротмистр, – Скафандр Ильич принял официальный тон.
Лаборант не то, чтобы скривился, но неудовольствие показал – ну да, конечно, «жандарму руки не подай». Проходили, причем совсем недавно.
Я удивился – в державной конторе такого уровня как-то не ждешь встречи с фрондирующим либералом.
– Дима, – видимо, у парня в белом халате не было ни отчества, ни фамилии. – Покажи господину ротмистру расчеты. Наши. Свои.
Лаборант сделал лицом серьезное сомнение – мол, можно ли?
– Можно, Дима!
Мне показалось, или Дима завилял хвостом? Которого у него, к слову, не было.
– Так, – сказал я. – В целом, расчеты верны. Ошибка в модели. Нужно внести изменения здесь, здесь и еще вот тут.
– Какие? – у лаборанта Димы прорезался голос. Надо же, почти бас: я ждал чуть ли не фальцета. – Какие изменения?
– Дайте карандаш, молодой человек, – потребовал я. – Так уж и быть, распишу на полях. Сделаю за вас вашу работу, раз сами не умеете.
Что, съел, рожа кислая? Закрепи эффект: съешь лимон!
…Карандашом я орудовал недолго – минуты три, после чего либерал Дима скрылся с глаз – не забыв подхватить расчеты.
– Зря вы так, Иван Сергеевич, – упрекнул меня Харон. – Дмитрий – неплохой человек и отличный специалист, а то, что не любит жандармов – так у него на то есть причины.
– Ваш специалист может не любить хоть всех жандармов скопом, хоть лично меня одного, – возразил я. – Хамить – нехорошо! Глупо!
– Это не глупость, – вздохнул Больницкий. – Это проблемы с воспитанием.
Давайте, я сделаю вид, будто не понял намека? Конечно, давайте.
– Этсамое, братан, – вдруг подал голос Зая Зая.
До этого урук сидел очень тихо – кажется, даже не сопел. Уж не знаю, по какой причине – но это точно не был страх. Черного урука, пусть и белого цвета, очень сложно чем-то напугать, а этот еще и легендарный герой! Может, Зая Зая просто уснул, а теперь вот проснулся?
– Внимательно, – откликнулся я.
– Как это ты архимаг? – не понял орк. – Вторая ступень же, совсем недавно. До архимага далече.
Ну да, мы же – орк и вот это синее тело – учились в БУРСА. Я как-то полистал учебный план и программу – общие принципы магического развития там дают неплохо. Однако…
– Братан, – попросил я устало. – Завязывай. Хорош придуриваться.
– А что, – спросил урук, – совсем непохоже?
– Для тех, кто с вами не знаком, – утешил его Харон, – вполне. Кстати, а ведь вы правы.
– В чем это? – Зая Зая удивленно вытаращил очи.
– Я о том, что умения и знания вашего друга Ивана надо… Вот это слово: легендировать.
– Может, – усомнился я, – лучше просто скрывать? Пока никто не знает?
– Никто, кроме всех государевых служб и каждого второго жителя сервитута? – ехидно удивился Скафандр Ильич. – Кажется, поздновато. Давайте поступим так: официально признаем шаманизм, некромантию – их и без того не скрыть, затем… Магия земли?
– И алхимия, – согласился я. – О математическом волшебстве лучше молчать вовсе. Еще мне нужен документ.
– Нужен, – Харон решительно сунулся в ящик стола. – Сейчас сделаем.
– А поверят? – засомневался не я, но Зая Зая. – Мало ли, кто чего написал…
– В то, что напишу я, поверят все, – сурово пообещал Больницкий. – Как вы думаете, молодые орки – кто выдает такие бумаги?
Чего это мы оба орки? А, нет, все верно. И тролли – орки, вернее, оркоиды, и урук-хай – тем более.
– Вы и даете, – белый урук снова сказал вместо меня. – Ваша контора.
– И это – правильный ответ, – целлулоидный уголок Больницкий достал прямо из воздуха. – Иван Сергеевич, проверяйте: все ли верно?
Нужные документы оказались заполнены давно – как минимум, до нашего с орком прибытия. В точности так заполнены, как мы сейчас договорились – вот только что.
Впрочем, кто бы сомневался!
– Спасибо, Скафандр Ильич, – только и оставалось сказать мне. – Мы, наверное, пойдем?
– Еще десять минут, – попросил тот. – Давайте дождемся расчетов.
– Давайте, – вздохнул я. Зая Зая промолчал.
Звонка телефона я ждал сейчас меньше всего.
Еще меньше я ждал того, что телефон окажется в ящике стола – по крайней мере, Харон достал трубку откуда-то снизу.
– Предлагаю пройтись, – сказал Больницкий, повесив трубку. – Прогуляться. Соседняя лаборатория, тут недалеко.
– К Диме? – уточнил я.
– И к нему тоже. Не беспокойтесь, Иван Сергеевич, вам понравится.
Заю Заю, конечно, никто не спросил.
Мне не то, чтобы сильно понравилось: скорее, осталось так же.
Новая комната отличалась от предыдущей только количеством столов, шкафов и сотрудников – все они были заняты Очень Сложным Делом. Не мебель, конечно, занята, сотрудники.
– У нас новости, нах, – на этот раз вместо Димы выступил самый натуральный снага.
Так-то он отличался от Димы только породистым носом на смугло-сероватом лице, нечеловеческой моделью движений и манерой общаться.
– Эт, ска, кто, – снага невежливо ткнул в меня пальцем. – На Индейца похож, нах.
– Или палец сломать, чтоб не тыкал? – задумчиво и как бы самого себя спросил Зая Зая.
Снага сразу же стал куда менее смугл – не как сам белый урук, но тоже ничего.
– Я, ска, это… – решил он то ли объясниться, то ли оправдаться.
– Тимур, спокойно, – потребовал Больницкий. – Выключи пацана, включи специалиста, изложи итог расчета.
– Да я же ничего, Скафандр Ильич, – почти проблеял снага Тимур. – Извините, пожалуйста.
Пришлось кивнуть – типа, извинились-то передо мной.
– Обработка по уточненным данным, – снага зыркнул на меня исподлобья, – дала девяносто целых три сотых процента прямой связи объекта «Т-2» и основного узла.
– Так, интересно, – решил Харон непонятно для меня. – А обратная?
– Обратная – меньше, но все равно… Семьдесят четыре процента ровно.
– Характер связи?
– Пока не установлен, но мы над этим работаем. Подвижки есть!
Я не понял – что происходит-то? Основные узлы, индекс-номерные объекты, проценты какие-то. Главное – зачем было сюда топать? Еще главнее – причем тут мы с уруком?
– Все вон! – Больницкий вдруг сделался грозен. – Опричники… Коллега, останьтесь, пожалуйста. Помощник – тоже.
Лаборанты порскнули в разные двери – что тараканы из-под тапка.
И либеральный Дима, и резко поумневший Тимур, и еще какие-то парни и девушки разных рас, для меня пока безымянные.
– Ого, – поразился я тону приказа и скорости его исполнения. – Что-то случилось?
– Объект Т-2, Иван Сергеевич, это Вы сами, – пояснил Харон уже совсем обычным тоном. – Основной узел – это расчетная проблема. Ритуал, секта… Вы меня поняли.
– Мы с этого, так-то, начали, – кивнул я. – Лаборантов вы погнали прочь для того, чтобы соблюсти некую тайну, верно?
– Так и есть.
– А как же прослушка? Средства звукового контороля, – вспомнил я термин разом и простой, и понятный. – Неужели тут таких нет?
– Тут такие есть, – согласно кивнул Больницкий. – А еще у меня есть пульт.
И правда, пульт. Харон достал из кармана халата коробочку – плоскую, пластмассовую, с двумя кнопками, зеленой и красной.
Достал, дал полюбоваться, спрятал обратно.
– Тут две кнопки, – пояснил хозяин Замка. – Сейчас нажата красная. Услышать и увидеть все, что будет сказано здесь и сейчас, не сможет никто! Ну, разве что, государь и старшие из его детей.
Мне сразу подумалось о том, что нечто подобное надо внедрить и дома – на квартире, в правлении, в… Да везде! Или секреты клана утекут куда следует – а тем паче, куда не следует, еще быстрее, чем мы эти секреты придумаем и договоримся хранить.
– Присядьте, – в этот раз нам был предложен диван: на него мы и плюхнулись со всем нашим удовольствием. Сам хозяин места сего отчего-то остался стоять.
– А ничего, – одобрил Зая Зая. – Мягко.
И замолчал.
– Ритуал, о котором речь, – тяжело начал Харон, – не просто связан с вами, Иван Сергеевич. Вы, точнее, предыдущий владелец этого тела…
– Ваня все это и затеял, – как бы догадался я: мол, тоже мне, секрет Полишинеля. – Я даже знаю, зачем – месть. Подробностей, увы не пом… Не знаю.
– За клан, – кивнул Больницкий. – Кстати, я очень советую Вам, Иван Сергеевич, вызвать младшего Баал на серьезный разговор. Как раз на эту тему – можете даже прямо при мне, так ему будет сложно отнекиваться и не договаривать.




























