Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 221 (всего у книги 349 страниц)

Сам же я отменил полупаралич – всего-то двинув пальцами, сложенными козой – как раз и Зая Зая воздвиг сторожа вертикально.

– Орел, – сообщил я снизу вверх: незадачливый юноша оказался выше меня ростом, – комнатный. Полувеликан, что ли?

– Не могу знать, господин ротмистр, – выкрикнул тот, выпучив от усердия глаза.

– Бажин, – позвал я.

– Да, господин ротмистр!

Стояли тут оба, двое из ларца… Ладно. Времени не было, да и дядьку хорошего стало немного жалко.

– Этого, как его… Неважно. Короче, на самую низовую работу. Испытательный срок – неделя. Еще один косяк, и ты понимаешь, что будет.

– Камеры, – тоскливо поделился Бажин.

– Ничего, что камеры, – ответил я. – Мы с помощником сейчас к Пакману, потом к Иванову. На обратном пути отдам тебе предписание, ты – пока приготовь изъятие материала за последние… Пусть будут пятнадцать минут. Да, четверть часа.

– Отмолю, – чуть не бухнулся на колени старший охранник. – Христом-Богом!

– Договорились, – спокойно согласился я. – Мы пошли.

– Ну ты даешь, – своеобразно поздоровался Иватани Торуевич. – Вам, кстати, тоже здравствуйте, господин легендарный герой.

– Доброе утро, – вежливо откликнулся белый урук, я же просто пожал завлабу руку.

– И ничего это не я, – пришлось ответить. – Они сами справились, в рамках внезапной проверки.

– Ах, проверки, – Пакман улыбнулся еще шире, чем делал это обычно. – Добрый ты, Ваня. Или на «вы» и «господин ротмистр»?

– Как пожелаете, – немного смутился я. – Мы чего приехали-то, да еще вдвоем.

– Проходите, наверное, – перебил меня бывший начальник. – И дверь еще прикроем.

Мы оказались внутри – расселись по новым каким-то мягким стульям.

– В КАПО мне сообщили, – начал я, – что вам, Иватани Торуевич, днями передали на хранение и в работу некую тетрадку.

Зая Зая сверкнул глазами, но ничего не сказал. Правильно: за ним не то, чтобы косяк, но…

– Как же, как же, – согласился завлаб. – Передали. Понятно теперь, зачем вас сегодня двое.

И, уже повернувшись к Зае Зае, Пакман дополнил: – А вас, молодой орк, прошу – за ширмочку, раздевайтесь и полезайте в диагност. Там такой ящик с прозрачной крышкой, не ошибетесь. Ложитесь лицом вверх.

– Прям совсем раздеваться? – уточнил зачем-то белый урук.

– Трусы можно оставить, – милостиво согласился Колобок.

Орк ушел за ширму и стал там возиться.

– Твой халат, Ваня, на прежнем месте, – завлаб потер руками. – Идем служить науке!

Глава 2

Меня многое бесит.

Например – канцелярит.

Больше всего – слово «является», которое как-бы-образованные люди норовят вставить в любое предложение. Совсем в любое!

Скажем, «Вадим Петрович является начальником треста» или «мы все являемся участниками событий». Куда являемся? Зачем являемся?

Грешен, грешен. Сам так говорил – еще там, на Земле, пока не случилась одна полезная встреча: меня познакомили со знатным скальдом. Это был знаменитый Хльги Ингварссон, тот самый, прозванный Хундамейстари за особую сноровку в деле дрессировки злых собак.

Причем тут скальд? А вот причем: кто разбирается в грамотной речи лучше волшебника, каждое слово которого – особая магия?

Олег Игоревич – так его звали на советский манер, а он и не возражал – утверждал прямо: «являются только ангелы!».

Я решил действовать по основательной тролльей привычке. Обложился книгами, внимательно те прочел – и согласился со скальдом.

Одно только могу добавить спустя двадцать лет и целый мир: «…и призраки!».

Призрак Менжинского явился очень вовремя, хоть и внезапно: в лучших традициях наркомата внутренних дел старой Земли. Дело было в третьей клети, она же – шаманская. Я спрятался туда для того, чтобы подумать: чтобы никто не нашел и не отвлек.

– Устал, феодал? – призрак поздоровался. Всегда так делает, я уже привык.

– Почти, – задумчиво ответил я. – Голова сейчас отвалится, а чтобы устать – так нет.

– Не надо так. Голова твоя нужна чтобы думать. Всем нам нужна, если считать нас с Гилом частью твоего клана.

– Считать, – кивнул я. – Но все равно.

Призрак уселся в кресло, закинул ногу на ногу и сотворил себе мнимую папиросу: я удивился – не знал, что народный комиссар курил.

– Делись, – потребовал он сурово. – Есть ведь что-то?

– Как не быть, – я вздохнул.

После взял и рассказал о том, что случилось в морге – вернее, только на проходной. Этого – хватило.

– То есть, ты колдовал. Походя, без подпорок в виде посоха и бубна, как цельный волшебник? – нахмурился Вячеслав Рудольфович. – Ой, дурак!

– Сам знаю, что дурак, – пришлось ответить. – Теперь вот думаю, как решать вопрос.

– Еще два дня, много три, – начал призрак, – и «в доверительной беседе источник сообщил следующее». Все, кому положено, будут знать о ситуации в подробностях. Верь мне, наши службы работают одинаково – что в этом мире, что в том.

– Чем мне это грозит, как думаете? – правильно, у кого еще спрашивать-то?

– Повышенным вниманием, – откликнулся Менжинский. – То есть, для начала, ничего плохого не случится. Пока отработают сигнал, пока убедятся, что ничего не почудилось с пьяных глаз… Возможны провокации.

– Чтобы убедиться в том, что я – взаправду маг? – я повеселел. – Остается просто не колдовать лишнего, и все будет хорошо!

– Уж поверь мне, Вано Сережаевич, у моих коллег – даже местных – «просто» не получится. Провокация будет основательная. Фасонная. Такая, что ты никуда не денешься – пищи, а колдуй!

– Допустим, – признание неправоты в деталях далось мне нелегко. – Вы, товарищ Менжинский, раз уж начали, так заканчивайте. Критиковать – вон, капиталистов с феодалами целая планета. Мне бы метод!

– Отвергаешь – предлагай? – призрак улыбнулся и я понял: метод есть.

Мертвый нарком сотворил себе еще одну сигарету, крепко затянулся, выпустил мнимый дым.

Я подумал, подумал, да и подвинул себе табурет – чтобы сесть напротив духа. В самом деле: чего это я стою, как школьник в кабинете строгого завуча?

– Тебе нужна инициация, – изрек наконец эльфийский призрак. – Второго порядка. Она же – «полная».

– Мне не нужна инициация, – решительно отверг я. – Никуда, извините, не уперлась. Чего я не умею сейчас такого, что буду мочь после?

– Узко мыслишь, Иван Сергеевич, – ответил призрак. – Или нет, давай не так. Не инициация, но – имитация. Тебе надо умело притвориться: мол, достиг новых высот и теперь способен на всякое.

– Точно! Легенда! – наконец догадался я.

Тупеем, Иван Сергеевич. Очевидные же вещи пробегают мимо взора! Или это я просто расслабился – общаясь с собеседником, от которого вообще ничего не нужно скрывать?

– Вот именно. Давай попробуем сначала, – предложил товарищ Менжинский. – Всякий человек – он кто?

Не, ну это я проходил не так давно и еще помнил наизусть. Сами понимаете, для тролльей памяти пятьдесят лет – так, ерунда. Не неделя, скорее, год, но все равно период не очень долгий.

– Всякий человек, – процитировал я, – есть функция личная, профессиональная и общественная.

– Точно, – согласился дух. – Личное – это твое дело, как к специалисту – вопросов нет, но вот с точки зрения общества… Скажи, товарищ – ты что, специально нарываешься?

И вот тут я понял, что разговор этот созрел не сегодня и даже не вчера – но как бы не с первого дня моего знакомства с мертвым наркомом.

– Не понимаешь, – витийствовал тем временем товарищ Менжинский, – что к тебе все больше вопросов, и рано или поздно их зададут?

– Скорее, рано, – буркнул я. – В тот момент, когда я вовсе не буду готов.

Что сказать? Эльф был неприятно прав. Я зарвался и уже почти нарвался – тот же полковник Кацман смотрел на меня без удивления, но будто что-то подсчитывал: не случаи ли, в каковые я вышел из роли? И это только один опричник, ко мне довольно лояльный, а ведь были и другие. Те, кому уже пора бы обратить внимание на нестыковки – тот же Баал-младший, уголовник Марик, Иватани Торуевич Пакман. Десятки их!

– Значит, так, – мертвый чекист был в своей стихии: принялся планировать сложную операцию оперативного внедрения, и неважно было, что агент уже почти что провалился. – Будет спектакль. Подводку я придумаю, спецэффекты с тебя.

– Один вопрос, – я поднял руку, будто и правда хотел задать вопрос школьному учителю. – Временные нестыковки. То, что я стану полноценный маг, не объяснит моих возможностей, проявленных до того. До инициации, то есть.

– Для начала, те, кто имеет право задавать вопросы слишком обрадуются факту. Шутка ли – настоящий шаман с нужным уклоном, да такой, который никуда не денется, лоялен к Державе… Правда ведь?

– Твердянски считая – да, лоялен, – я не стал спорить. – А дальше?

– А дальше – спустя, скажем, месяц, уже никто и не вспомнит, что было раньше: сильномогучее волшебство или вторая инициация одного лысого шамана.

– Я бритый, так-то, – зачем-то возразил я.

– Тем более, Иван Сергеевич, тем более.

[Там же, чуть позже.]

Я уже несколько раз предлагал Тане: переезжай, мол, ко мне совсем. Всем же станет и легче, и приятнее!

Нет, барышня уперлась – натурально, как гнома.

– И чего говорит? – уточнил Зая Зая.

Как-то так получилось, что о проблеме я сказал вслух и почти прилюдно: в комнате со мной были еще двое, белый урук и снага по имени Наиль. Еще где-то поблизости бестелесно болтались два мертвых эльфа и один призрак кольца: являться не торопились, и прямо сейчас это было хорошо.

– Аргументы, – ответил я другу, – были простые. Мол, неприлично, люди же узнают!

– А то они так не узнали, – понимающе откликнулся орк. – И не только люди!

– Я думаю, так у всех, – кивнул я. – У человеков, у гномов, да хоть у снага! Хотя у снага, наверное, попроще.

– Не, нах, – отозвался Гвоздь. – Эт' смотря у каких. В Каз’ани сурово, семья, ска, смотрит.

Опять что-то новое!

– Слы, Гвоздяра, – перешел я на уличный. – Ты б это, если чо, ввел в курс. А то поеду в гости к Марику и облажаюсь.

– Марик, ска, с понятием, – ответил Наиль. – Не боись, ять. О, нах!

Это у снага зазвонил мобильник – с моей легкой руки и по примеру Главы клана связными амулетами обзавелись все – кто мог себе позволить, ну, или делал вид, что мог.

– Да, дедушка, – очень вежливо сказал Наиль. – Конечно, дедушка. Прямо сейчас выезжаю.

После чего ткнул в красную кнопку.

– Марик звонил, ять, – пояснил снага. – Вызывает, нах. Пацаны, как бы до сервитута, а?

– А то сам не знаешь, – откликнулся Зая Зая. – Там Куян, у гаража трется. Спроси у него, выделит.

– Он же, ска, по хабару? – удивился Гвоздь. – Или…

– Или, – кивнул орк. – Натащили всякого, половина уже на ходу. Мопедом владеешь?

– А, от души, – порадовался Мариков двоюродный внук. – Я пошел тогда.

И даже не пошел, а поехал.

– Вот и поговорили, – заключил белый урук. – Или это, типа намек? Метнемся за Танюхой?

– Никакого намека, прямо говорю. Только не сейчас, вечером – надо еще дозвониться, она на работе же.

– Деловая, – согласился орк. – Только это, братан. Что тебя гложет?

Не, и когда легендарный герой успел стать столь проницателен? Или просто догадлив…

– Да как тебе сказать, братан, – ответил я в тон. – Сложно.

– Проще не было, – ответил тот. – Как сказать? Да как есть, так и скажи.

– Тогда пошли в подвал, – решился я. – Говорить будем не одни.

– Раз в подвал, – Зая Зая поднялся со стула, – то эти твои? Старики-разбойники? Предок и… этот, второй – я не понял, он тебе кто?

– Побольше уважения, товарищ, – дохлые эльфы явились оба, но заговорил только Менжинский. – Этот второй, который я – тоже, считай, предок. Только младше и другой.

Вышли наружу – через дормиторий шли вчетвером: я, орк и два призрака. Ну как, «через» – так-то идти было недалеко, но все равно неуютно – все вокруг глазели.

– И что это было? – первым делом спросил я после того, как закрыл тяжелую дверь шаманской. – Что за первое мая?

– В смысле, демонстрация? – догадался Менжинский.

Второй призрак и первый орк переглянулись без понятия: ну конечно, откуда им. В Твердянской России праздника Весны и Труда нет.

Или есть? Опять блуждать в потемках. Ненавижу такое!

– Так было надо, о нерадивый мой потомок, – величаво сообщил государь Гил-Гэлад. – Кое-что кое-кому напомнить, а то совсем страх потеряли.

– Зато теперь – обрели, – задумчиво кивнул я. – Ладно, давайте по делу. Есть проблема, что меня беспокоит.

– Забываю иногда даже кто я? – Менжинский подхватил в рифму. – И там про девочку еще было, если я правильно помню.

Освоился, однако. Пора ставить на должность!

– Как раз про девочку. Даже девушку.

– Татьяна твоя, – сразу догадался мертвый нарком. – Которая Гертруда. Я, кстати, давно хотел с тобой поговорить – о ней и не только.

– Это насколько давно? – удивился я. – Мы знакомы-то… Не помню, сколько, но недавно.

– Для нас, давно мертвых, время течет иначе, – пояснил Менжинский. – Не периодами, но сделанными делами. Как у лаинцев.

Кто такие эти самые лаинцы, я вспомнил не без труда: книгу товарища Коваленко – «Крылья Империи» – читал давно, лет двадцать назад. Второй труд того же автора – не исторический роман, но учебник «Введение в темпоральную физику» – намного позже. Как по мне, так забывать не стоило – чтение было страшно полезное. Однако…

– Что-то тут не сходится, – возразил я советскому эльфу. – Между Вашей, товарищ народный комиссар внудел, кончиной, и выходом книги, о которой я подумал, прошло прилично времени. Не могли вы ее читать!

– Я тебе потом расскажу, только вспомни, хорошо? – призрак ловко ушел от ответа, а я тогда настаивать не стал.

Пришлось тяжело вздохнуть: мол, я-то вспомню, а вот Вы сами?

– Я ведь был народным комиссаром, – начал Вячеслав Рудольфович, – внутренних дел. Для тех, кто не в курсе, это министр полиции и опричнины разом.

– Так не бывает, – ответил Гил-Гэлад. – Но пусть, обсудим после и не здесь.

– В стране и мире, где колдуют прямо все, такая должность – еще сложнее, чем тут, на Тверди. Кроме того, опора местного трона и Державы – сильная ментальная магия главной семьи в стране, у нас, в Советской России…

– Менталистов – как собак нерезаных, раз, – перехватил я. – Поэтому защитных техник, амулетов, всего подряд – еще больше, чем менталистов, и это все еще раз. Хэ-эс-эсов, это по-местному хуманов, тоже сильно больше одного, и на чистокровных ментал не действует вовсе, это два.

– Нормально так, – удивился Зая Зая, про которого мы все трое успели забыть. – Это что за чудесные такие края? То самое, братан, о чем ты любишь помолчать? Не, ну мне пока не сильно интересно.

– То самое, – согласился я.

– Так вот, привычка проверять на работу под контролем – очень полезная, кстати, – продолжил Менжинский, – въелась буквально в кровь и эфир. Заклятье колдуется быстро, походя – даже сейчас, когда я мертвый. Я посмотрел на твою Таню, и вот что хочу тебе сказать…

– Ниточка, да? – тихо догадался я. – Я давно заметил, но никак не мог решиться. Ни на что.

– Труди не то, чтобы марионетка, или, скажем, зомби, – покачал головой мертвый эльф.

– И на том спасибо, – буркнул я.

– … Но тип привязки я опознал надежно, как и то, откуда-куда она тянется. Ты, Вано Сережаевич, не поверишь, но это – присяга.

– Чего? – такими круглыми мои глаза до этого не бывали – ни в одном из миров. – Какая еще присяга? Кому?

– Вы знакомы с ее начальником, – ответил Менжинский. – Оба, ты и твой друг Зая Зая. Намекну: знакомы вы недавно, и это человек государев в чинах немалых.

– Кацман, что ли? – я откровенно затупил, и тут же понял, что ошибся.

– Страшник, – нашелся Зая Зая. – Больницкий. Он?

Вот, значит, на кого она работает. Вот, стало быть, на что намекала.

Со мной не спать, а по ночам писать доносы? Или как там было у советского классика?

Кажется, я сделал слишком страшное лицо.

– В одном можно быть уверенным, Ваня, – мягко проговорил Менжинский. – Девочка влюблена в тебя без памяти. И с памятью – тоже. Сам знаешь, замуж за тебя хочет.

Я кивнул: вспомнил, как – совсем недавно – та ходила по округе с видом признанной хозяйки.

– Тогда я ничего не понимаю, – ответил я.

– Это твое нормальное состояние, братан! – пошутил Зая Зая.

Раз так в двадцатый, теми же словами – а не надо было, мол, подставляться.

– Это не привязка подчинения, – пояснил мертвый нарком. – Это… Скажем, между любовью к тебе и лояльностью к Державе Таня выберет лояльность – теоретически, то есть, должна выбрать. Но тут все еще сложнее, чем кажется!

– Куда уж сложнее, – проворчал я. – То ли любовь, то ли присяга. Ум за разум заходит! И кто их придумал, эти привязки? И кто вообще догадался использовать?

Я лукавил. Помните – канатики и тросики, те, что связывают мою ментальную сферу с кем попало?

Да с кем только не связывают! По порядку: Гвоздь, Дори, Куян, Ульфович, Циклопичевский… Я сбился. Не в смысле, чтобы забыть кого-то из подчиненных, а просто забыл правильный порядок подчинения.

Я лукавил, и делал это зря: не надо было так делать при Менжинском, способном рассмотреть даже государеву присягу, не то, чтобы кустарные ментальные связки, созданные одним там юным троллем.

– Ты знаешь, что я знаю, – сказал мертвый эльф – тот, который помладше. – Но пока не об этом.

– О чем же? – дернулся я.

– Скафандр Ильич. Харон, – напомнил мне Менжинский. – Я очень сильно удивлен одному простому факту: тому, что вы оба, ты и твой друг, вернулись из Замка без единой закладки.

– Тут нечему удивляться, – Гил-Гэладу надоело просто слушать и смотреть, и он взял слово. Сделал он это немного странно: принялся метаться из угла в угол и громко бормотать. – Этот вот – легендарный герой, с него весь ментал как с гуся вода. Тот, который потомок – вообще непонятно кто, олог-хай, да не тот: я не знаю, как с менталом у троллей-шизофреников. Плохо, что мы не в курсе – может, Харон играет чистыми картами, и попыток привязки не было. Может, карты крапленые, и попытки не удались…

– Вполне возможно, – согласился я непонятно с чем. – И хорошо, что так.

– Хорошо, да не очень, Иван Сергеевич!

Манера Менжинского постоянно менять мне имя и отчество – с нового на старое и обратно – уже порядком раздражала.

– Это сейчас о чем? – спросил я злым голосом.

– О том, что маги разума в Державе на особом счету, – спокойно ответил мертвый нарком. – О том, что небывалую лояльность клану рано или поздно заметят. О том, что вопросы, которые зададут в этом случае… У меня нет на них ответов, и у тебя нет, и ни у кого.

– А значит? – вскинулся я.

– Заканчивай с этим, Вано Сережаевич, – предложил Менжинский. – Пока еще можно. А, и вот еще что!

Что-то еще? Казалось, дальше некуда!

– Вторая инициация, товарищ. Назначай день, да не тяни.

Я подумал, прикинул одно к другому, озаботился.

– Не буду тянуть, – решил я. – Спектакль назначим на завтра.

– Чур, я в первом ряду! – обрадовался орк.

Глава 3

Что такое «вторая инициация»?

Если не умничать, то это «когда так себе маг становится вполне себе магом».

Скажем, шаману, прошедшему «двойку», не нужны подпорки – бубны, посохи, амулеты. С ними удобнее и проще, но можно и без них.

Шаман первого порядка, каковым я давно притворялся, так не может – будьте любезны постучать в бубен и помахать посохом. Еще – вы не особенно интересны сильным духам, так, всякой дурной мелочи. Не обижайтесь, если что.

Как стать вполне себе магом? Отвечу: не абы как. Еще точнее: никто не знает, как именно.

На этот счет есть гипотезы, теории и даже научные школы. Ну, как «научные» – какие-то да есть. Умнейшие люди и нелюди Тверди бьются над вопросом не первую сотню лет: у тех же эльфов на это были тысячелетия. Если верить самим эльфам.

Все гипотезы и теории – об одном. Для того, чтобы стать магом второго порядка нужен стресс!

Сложно, да? Уговорили, вот пример.

– Это ты хорошо придумал – не тянуть время, – заметил Менжинский. – Значит, спектакль ставим сегодня.

С призраком мертвого наркома… Или он дух? А, не имеет значения. Короче, с дважды покойным эльфом мы стали видеться постоянно.

Сегодня он явился прямо с утра и стал говорить всякое: задавать вопросы и уточнять непонятное.

– Как и договорились, – я пожал плечами.

Не сильно мне нравится такая манера – уточнять по три раза. Будто меня пытаются на чем-то поймать.

Может и пытаются. Товарищ Менжинский – он, конечно, свой… Был, когда-то. С тех пор он успел один раз воплотиться и два раза умереть. Мало ли, как и чем он жил уже на Тверди?

Значит, не расслабляемся – держим союзников еще ближе, чем врагов.

– Начнем с обстоятельств, – предложил Менжинский. – И места.

– Это спектакль, – напомнил я в свою очередь. – Значит, сначала нужен жанр, и я его нашел: разговорно-эстрадный!

– Стенд-ап, – сказал эльф на авалонском.

Или на британском? С ними, мертвыми наркомами, ни в чем нельзя быть уверенным.

– Это такой жанр, когда артист рассказывает со сцены о своей жизни, а зрители – смеются.

– Не совсем так, – отверг я. – В нашем спектакле артистов будет больше одного. Возможно, сильно больше.

– Рассказывай, – мнимо вздохнул мертвый эльф.

Я уселся в кресло – до этого стоял.

– Здесь неподалеку есть мост, – начал я.

– Кто о чем, а тролль – о мостах, – Менжинский не удержался от подначки.

– Мост железнодорожный. Через него раньше ходил поезд – не местный, дальнего следования. Теперь мост не работает – время, ржавчина, дурацкие войнушки.

– Раньше? – уточнил мертвый эльф. – Сейчас почему? Я видел его недавно, он совсем целый.

– Видел недавно и цел он вот-вот, – парировал я. – Притом не совсем, еще шпалы и рельсы. В смысле, нужны. И вот про этот самый мост у нас недавно был разговор с Мантикориным.

– Тролльский старейшина, – кивнул мой собеседник. – Толковый, основательный.

– Слишком толковый, – я сказал, я замолчал.

Я тогда не понял, отчего Мантикорин вскинулся – во время одного там разговора. Вроде мост как мост – даже с учетом более нежного и трепетного отношения троллей к переправам. Это я в сравнении с Землей, если кто не понял, о своем опыте.

Почти сразу появилась умная мысль: а волшебство? Магия-то тебе на что, старый-молодой дурак?

Я внимательно присмотрелся к троллю: не прямо при всех полез к нему в голову, но примерно так, как с вероятностями – на главной площади, после памятного нападения вампиров – включил третий глаз, которого все равно нет.

– Очень интересно, – перебил меня Менжинский. – И что ты там рассмотрел?

Ну да, это я все рассказывал именно ему, мертвому эльфу из моего мира.

– Рассмотрел, – ответил я, – всякие ниточки с веревочками. Ментальные связи.

– Хорошая визуализация, – похвалил нарком. – Стандартная, правда, но так даже лучше: и удобно, и сразу все понятно.

Там был толстый жгут – почти канат. Тянулся к центру эгрегора – нашего, кланового, точка фокуса – дюжиной метров ниже пола. Если брать от того места, где я тогда стоял, так это было прямо подо мной.

Это нормально и даже правильно: клан у нас молодой, но – для молодого – сильный. Почему молодой, если ему несколько сотен лет? Потому, что этот эгрегор создался сам собой, довольно далеко от срытой до основания Желтой Горы. Остальное объясню потом – если вам будет интересно.

Такая связь обязательно нужна любому магу – хоть шаману, хоть нет. Это подпитка, наилучшая из них: позволяет творить почти все, что колдовской душе угодно. Почти – это если позволит хозяин, то есть Глава, то есть – я сам.

– Еще там были дети, – я вернулся мыслью к духу. – Десять, дюжина, дальше я сбился.

– Силен, – вздохнул Менжинский о чем-то своем.

– Было бы странно, будь по-другому, – ответил я из принципа. – Он олог-хай, так-то. Немолодой, опытный, поживший. Дети быть должны.

О том, как обстоят дела у троллей в нормальных мирах (только одном), я умолчал. Если Вячеслав Рудольфович помнит – то помнит, если нет – то и не надо.

Дальше и мельче шли ниточки, веревочки, иногда – тонкие проволочки. Это приятели, соседи, дальние родственники. Не то, чтобы совсем чужие люди, но и не ближнего круга.

– Видел ли ты, товарищ нарком, колючую проволоку? – спросил я, не имея в виду никого обидеть – но эльф все равно обиделся.

– Я, Вано Сережаевич, был наркомом внудел. Уж колючей-то проволоки я навидался во всех видах!

– Ну вот тогда представь себе что-то такое, сразу пучком, – предложил я. – Не егозу имени товарища Ивана Брюнова, а попроще – цельнотянутую, обильно усеянную колючими заворотками.

– Интересный образ, – эльфийский призрак передумал расстраиваться. – Это… Дай догадаюсь, не подсказывай. Враги?

– Или граждане. Извините, подданные, Мантикорину лично неприятные. Например, я – ко мне тянулось именно такое.

– Что-то мне кажется, что это была подводка. Аперитив, так сказать – давай уже основное блюдо!

А вот это уже был трос. Стальной, многожильный, чудовищно прочный – такими цепляют к причальным мачтам могучие дирижабли рейса «Амстердам-Пекин»!

Кстати, я решил: надо будет уточнить – как на Тверди обстоят дела с обоими городами. И рейсовыми дирижаблями – заодно.

Трос был натянут, как басовая струна и прямо к ближайшему мосту. Тому самому, который железнодорожный и за который обиделся давеча старейшина Мантикорин.

– Получается, что ваш общий мост – совсем не ваш, но чей-то? Кого-то одного? – догадался нарком. – С точки зрения отдельных товарищей?

– Которые нам не товарищи, – зло согласился я.

– Да, это хорошая основа для сценария, – решил Менжинский. – Надо только соблюсти состав – желательно, позвать тех же, кто был при прошлом вашем разговоре. Ты же помнишь их по именам?

– И рад бы забыть, – я улыбнулся.

[Приличное время спустя, но еще не ночью.]

Китовый мост.

Спектакль в двух действиях с антрактом.

Действие первое.

Зал правления дормитория «Сон Ильича».

Эльф Эдвард, гном Зубила, хуман Ульфович, тролли в ассортименте (4 экз.), эльфийские призраки.

Йотунин (считает по головам): Один, два… Все собрались.

Мантикорин (зло, встревоженно): Этот тут зачем?

Йотунин: Этот – Нефилимич?

Мантикорин: А как же! Пускают всякую мелочь на собрания!

Зубила (потрясает протокольного вида листом): Вот! Антон Нефилимич – делегат от общины троллей. Назначен, назначение не было отозвано.

Нефилимич: Не было.

Зубила: Так что повестка. Слушать будете, или я пошел?

Йотунин: Я тебе пойду!

Зубила: Итак, повестка. Железнодорожный мост, в основном.

Мантикорин (все еще нервно): А еще?

Йотунин: А сюрприз! Короче, слушаем докладчика.

Нефилимич: Повреждения общей конструкции устранены. Основное полотно подготовлено. Рельсы… Да, рельсы будут уложены в три рабочих дня, начиная с завтрашнего.

Мантикорин (ехидно): Со шпалами?

Нефилимич (преувеличенно спокойно, не глядя на старшего шамана): Со шпалами.

Йотунин: Доклад принят. Замечания… Замечаний нет. Теперь давайте тоже про мост, но дальше. Секретарь?

Зубила: Название моста.

Мантикорин: Очевидно!

Йотунин: В очередь! Ладно, что там тебе очевидно?

Мантикорин: Назвать мост надо в честь самого достойного. Увековечить, так-то.

Йотунин: Ну не. Нескромно. К тому же, если уж и называть – то главный мост, который у Змеиной горки.

Мантикорин: Э… А ты кого имел в виду?

Йотунин: А ты кого? Ба! (догадывается) Уж не себя ли?

Циклопичевский (просыпается): Есть предложение.

Мантикорин: Длинно! «Мост Циклопичевского» – длинно!

Циклопичевский: Китовый мост. Там кит обитает, возле моста. Основной, авторитетный, так-то.

Йотунин (будто пробует слово на вкус): Китовый, китовый… Китов! Китов мост, вот как.

Слышен грохот – это гремит гром прямо посреди ясного неба.

Зубила: На сём Глава решил и старшина приговорила.

Мантикорин: Позвольте!

Антракт

Не, слушайте, второе действие будет обычным манером – мне не нравится о себе в третьем лице ни говорить, ни слушать. Короче, антракт окончен, спектакль тоже, идём дальше.

– Не позволю, – ответить иначе мне не давали ни ум, ни честь, ни совесть, ни законы жанра. – Ты кто такой вообще – тебе здесь что-то позволять? Особенно после того, как решение клана озвучено и принято?

– Вот как ты заговорил, – Мантикорин поднялся во весь свой немаленький рост. – Не ты ли, глава, – последнее слово тролль будто выплюнул: с маленькой буквы, – совсем недавно просил о помощи, валялся в ногах?

– Во первых, не трынди, – ответил я резко. – Во-вторых – это что же? У нас тут вторая серия?

– Чо? – не понял тролль.

– Внезапно вот что, – я тоже встал: оказавшись не ниже ростом, чем мой оппонент. – Скажи мне, синеподданный Мантикорин, с какого перепугу ты решил, что этот мост – твой? Или ты думал, что этого никто не заметит – я, например?

Вот напрягся Циклопичевский: ничего не сказал, но посмотрел уже сурово – и не на меня, на товарища.

Вот сделал загадочное лицо бывший авалонец Эдвард, и эльфийское удивление тоже было адресовано не мне.

Вот наклонил голову тролль Антоха: этот вообще смотрел на прямого начальника со смесью из «оба-на как» и «а я ведь говорил!».

– Да я! – Мантикорин вскипел: сразу негодуя, требуя, удивляясь и черта в ступе что еще.

Да, так и оказалось: вторая серия.

– Якорь от буя! – если ответить в рифму, нейрокод выходит лучше всего.

Да, так я тоже умею – не очень уверенно, но всяко получше, чем твердяне.

– Сидеть, бояться! Смотреть в глаза, отвечать по существу!

Конечно же он, не сел – а мне и того и было надо. Или не было – в смысле, «чтобы не сел».

– Ты зарвался, Ваня! – шаман прищурил глаза и выдал шипящим голосом. – И будешь наказан…

Вот оно как. То, что давешний дурак – тот, что лег в песок кланового тинга – действовал не сам, я уже убедился: мне о том прямо сказали. Теперь я увидел, насколько «не сам».

– Кем наказан-то? – удивился я. – Уж не тобой ли?

– Я шаман! Настоящий, а не как ты! – Мантикорина несло. – Где твой бубен, дурачок? Куда делся посох? Что ты можешь без костылей?

Время замерло.

Оба мертвых эльфа – Гил-Гэлад и Менжинский – явились в одну секунду.

– Самое время, потомок, – сказал первый.

– Согласен с товарищем царем, – подтвердил второй.

– Ну время, так время, – ответил я.

Так. Что мы там планировали? Сначала рампа?

В комнате стало светло, даже очень – будто разом зажглись лампы в тысячи свечей. Еще были два луча: в одном стоял я, в другом оказался Мантикорин.

– Советский цирк умеет делать чудеса! – пропел я на незнакомый здесь мотив.

– Qaigit*! – выкрикнул тролль – тот, другой.

[*Приди! (инуктут)]

Явился дух. Тварь скорее противная, чем страшная – состоящая из одного клубка щупалец: правда, с глазами. В смысле, каждое из щупалец – со своим глазом.

– Niqiit*! – Мантикорин показал на меня.

[*Добыча! (инуктут)]

Не, ну на кого еще-то!

В эти игры можно играть вдвоем, так-то.

– Ikittilutit, ikittilutit qaumajumik, qamiqunagu, * – с некоторой ленцой предложил я духу.

[*Гори, гори ясно, чтобы не погасло! (инуктут)]

Тот вспыхнул и сразу сгорел дотла.

– Неожиданно, правда? – спросил я ошарашенного шамана.

Тот долго ждать не стал – метнул в меня какую-то гадость, вроде слизня. На этот раз – молча.

– Нна! – не смог удержаться я.

Короткая молния встретила мерзость на полпути – с понятным результатом: та сгорела нафиг и дотла.