Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 216 (всего у книги 349 страниц)

Глава 24

Глава клана – это не только почет и уважение, а также некоторые, весьма эфемерные, права. Это еще – и в основном – обязанности.

Это была ночь, я разгребал документы.

Скажете, работать надо днем? Нет, вы могли бы попробовать. У меня вот – не получалось, то одно, то другое – все в кучу!

Запросы органов власти – на них нужно ответить. Письма желающих вступить в клан – эти надо прочитать и передать по команде. Даже рекламные листовки и коммерческие предложения в мусор шли не сразу – вдруг пропустишь что-то полезное?

Короче, три дюжины бумаг – в корзину, две дюжины – в отправку адресатам, дюжина – «перечитать позже». Голова шла кругом.

– Доброе утро, братан, – Зая Зая появился очень вовремя – с первыми лучами солнца.

Орк вошел в занятую мной (и бумагами) комнату и сразу же уселся на ближний край стола. Стол скрипнул, я поднял глаза.

– Салам алейкум*, – сказал вот так.

[*Мир дому сему (арабск.)]

– Лихо ты, – восхитился урук. – Что за язык? Чо сказал?

– Поздоровался. Язык – арабский, считай, северная Африка.

Все время забываю, что такое наречие на этой земле не в ходу нигде, кроме арабских стран – которых тоже то ли две, то ли три вместо пятнадцати. Какой еще земле? Да вот этой, которая Твердь.

– Твои темы? Шаманские? – видно было, что орку не очень интересно и спрашивает он на всякий случай.

– Вроде того, – как он спросил, так я ответил. – Ты по делу или так, поздороваться?

– Первое, – вздохнул Зая Зая. – Нам с тобой того, ехать пора.

– Раз пора, то поехали.

Не то, чтобы мне не было надо знать, куда мы едем, но я понимал – орк просто так не позовет, а тут еще и повод нашелся – в смысле, сбежать от всякой бюрократии.

Уселись в барбухайку, выехали за ворота.

– Ночью звонили, ять!

Ять – это орк удачно поймал крутой ухаб. – Братан, а нельзя это, с дорогой? – спросил он сразу. – Придумать чо-нить?

– Так-то можно, – ответил я. – И даже нужно, и не тебе одному.

Было так, что все тяжелое и ценное в дормиторий привозили по воде – помните, я ведь собирался наладить водный ход? Ну вот, наладил – не сам, но с небольшой помощью волосатых друзей.

– До пляжа дорога – супер, – Зая Зая то ли понял меня без слов, то ли сам думал о том же. – Теперь бы в сервитут надо, а то несолидно даже как-то!

– Соберемся, решим, – посулил я, и сразу вспомнил о недавно принятом звонке. – Кто звонил-то?

– Ухов твой, – ответил орк. – Который Лейн. Ну, ты понял.

– Не надо «Лейн», – сурово потребовал я. – Секрет.

– Да я только с тобой! – вскинулся белый урук. – Но да, ты прав.

Тут мы выбрались на объездную и припустили почти во всю прыть.

– Сколько ехать? – спросил меня шофер барбухайки. – Ты что-то такое говорил, типа, не гнать.

– Стописят много, – ответил я.

– Сам вижу. Асфальт паршивый, – согласился Зая Зая. – А сколько тогда? Сто десять?

– Давай девяносто, – решил Глава клана в моем лице. – Все равно не торопимся.

Мимо как раз проплыл красно-белый круг с этим числом – облезлый, гнутый, пробитый в двух местах – верно, пулей, хотя читался знак неплохо.

– Вот и правила того же мнения, – пошутил я.

– Ага, – посмеялся орк, набирая уверенные сто двадцать.

Барбухайка поскакала – не до разговоров стало.

Все тот же дом, все та же дверь, эльфийские мотивы.

Господин Ухов – Лейном я решил его не называть даже про себя – встретил нас, словно дорогих гостей. Впрочем, так оно и было – в какой-то степени.

– Здравствуйте, Мастер, – обратился он ко мне. – Заказ готов!

– Это ему, – показал я на Заю Заю, вошедшего следом. – Его заказ. Я ту дуру каменную и подниму не вдруг.

Вампир, который не кровосос, тонко улыбнулся: мол, шутку понял.

– Пройдите, господин герой, вон в то помещение, – предложил вампир Зае Зае. – Там вас уже ждут – на примерку.

– Примерка – эт' хорошо, – согласился орк. – Манекен, голем?

– Наилучшая волшебная макивара, – кивнул Ухов. – Останетесь довольны.

Белый урук утопал в дверь.

Интересно, вот о чем эти двое не просто друг друга поняли, а даже договорились? Ладно, потом спрошу у отошедшего. Сейчас – есть дело к оставшимся.

– Нам надо поговорить. Веди, – я взял слона за бивни.

– Да, Мастер, – поклонился Никодим Власович. – Будет ли вам удобно у меня в кабинете?

Новый стереотип не треснул – во-первых, я уже понял: типичные признаки – вообще не про нашего упыря, который даже не кровосос. Во-вторых, кабинет мало отличался что от торгового зала, что от тех комнат, что я рассмотрел сквозь дверные проемы. Все чистое, тонкое, устремленное ввысь. Много светлого дерева и совсем нет любимого другими вампирами камня – ни черного, ни красного.

А, нет, был камень – только ярко-зеленый: натуральный малахит письменного прибора.

На предмете этом я и собрал все свое внимание – чтобы не расслабляться. А то мало ли, что Ухов – не кровосос. Знаем мы!

– Какая занимательная вещь! – я прошел чуть вперед и навис над столом: рассматривал письменные принадлежности, отливавшие изумрудом и золотом. Трогать не спешил. – Тонкая работа. Строгановы?

– Работа как раз моя, – искренне улыбнулся Ухов. – Вот этими руками! – и показал, какими.

Что я могу сказать? Руки как руки. Пальцы средней длины, довольно крепкие на вид – но это и понятно, камень слабака не терпит. Вот несколько старых шрамов – или полученных при жизни, или задело чем-то волшебным в посмертии. Округлые, аккуратно остриженные ногти… Быть можно дельным человеком, да.

– Интересно, – уточнил я. – А материал? Ну, малахит.

За стеной что-то грохнуло, а потом – грохнулось. Ну да, понятно: Зая Зая примеряет.

– И нефрит, – добавил я. – Откуда все это? Непростой камень, штука редкая, да еще такими кусками!

Тут я ткнул пальцем в небо: не знал, как и что в этом мире с амфиболами. Ради разнообразия, не попал.

– Строгановы, – Ухов подтвердил мою прежнюю догадку. – Точнее, Строгановы-Гнедичи. Любой камень в любых количествах! Тот нефрит, этот малахит – только деньги плати и решай с логистикой. Кстати, не переживайте за голема – крепчайшая вещь. Купил по случаю, сломать пока не получилось.

Так-то вампир разошелся: в том смысле, что вольно повел себя при титульном некроманте. Осаживать его я не стал – видно же было, как горели глаза. Любимая работа, понимать надо! Да и про «сломать» – это смотря кто возьмется за дело.

– Мне бы понять иное, – мы все еще стояли, но я не был против: насиделся. – Как так получилось, что авалонский врач и маг жизни так резко сменил… Всё?

Вот будет номер, если господин Ле… Ухов тоже понял что-то такое, троллье, про двести лет! Или сто, с учетом того, что исходно этот высший вампир – человек.

– Это долгая история, – поморщился упырь.

– А ты вкратце, – подбодрил его я.

– Тогда 'так вышло, и надеюсь, это не звучит хамски, Мастер.

– Ну вышло и вышло, – сегодня моим миролюбием можно было тушить пожары. – После расскажешь. Ведь расскажешь же?

Ухов кивнул.

– Это ведь не все ваши вопросы, Мастер? – уточнил он. – Возможно, нам стоит присесть?

Короче, мы присели и я рассказал Ухову все или почти все – имея в виду беседу с полковником жандармерии я умолчал только о степени надзора.

Упырь повел себя странно: обрадовался.

– Спасибо, Мастер, – сказал он. – Теперь многие вещи станут куда проще! И, если я правильно понимаю, за мной долг?

– Возможно, – я не стал спорить. – Только не передо мной. Перед кланом.

– Кровью и пеплом, – кивнул упырь. – Клянусь. Но мне нужны подробности, Мастер.

– Мы встретимся снова, – посулил я. – Не сегодня и даже не завтра – мне нужно подготовиться, разговор будет не из простых. Лучше всего – приезжай к нам, в дормиторий. Я позвоню… Твой номер у нас есть.

– Бабах! – громыхнуло еще раз с той же стороны. В этот раз вместо грохота падения донесся треск.

– Хана голему, – догадался я.

И вот мы снова были в пути – в обратную сторону.

– Этсамое, братан, – опытным путем было установлено: ни мои вопросы, ни ответы на них Зае Зае не мешают – ни вести барбухайку, ни делать что-то еще. – Нынче день урука!

– Что, реально праздник? – обрадовался орк. – Первый раз слышу.

– Не в этом смысле, – уточнил я. – Не в том, что праздник. Просто сегодня день уручьих вопросов и тем. Не каждый год в этот день, а конкретно сегодня.

– Тогда ладно, – согласился легендарный герой. – Мои дела на сегодня всё, другие уруки в клане… Алька?

Догадливый, ну.

– Надо будет кой-чего порешать, – предупредил я. – Как приедем. Так что никуда не уходи!

– Заметано, – кивнул орк.

Говорить с ребенком решили дома.

То есть, дома у меня и нас с ней – мало ли, что дело клана! В первую очередь – это вопросы внутри нашей семьи: моей и Алькиной, потому и обстановка была домашняя.

Девочка сидела тихо, край сарафана мяла смущенно.

Ну да, мелкие уручки так умеют – когда беседа идет о них самих, и визави – кто-то из той же семьи, и – намного старше и солиднее. Сколько там лет разницы между Алькой и Ваней? Вряд ли больше пятнадцати, но для девочки двенадцати лет, три раза по пять – прямо пропасть.

Я, к слову, молчал: просто сидел и смотрел. Зая Зая только поздоровался, и больше не произнес ни слова – об этом я попросил отдельно.

Ну да, знаю, запрещенный прием. Да, непедагогично… Только вот где он, тот Макаренко? В котором из миров? Короче, сидели, молчали.

Как и положено, первой не выдержала Алька.

– Бать, – зыркнула она исподлобья. – Чего я натворила-то? Если сарай, то это не я, он ветхий был. Если кто гуся с кухни уволок, так тоже не я – мне только попросить, дочке Главы же не откажут. Если…

Следующие четверть часа я был занят: смотрел, слушал, фигел. Сколько всего, блин, по мелочи в нашем колхозе творится! Вот так и задумаешься – а кто, собственно, всему тут хозяин? Я, что ли? Точно?

Главное, что во всех случаях – их набралось десятка с четыре – Альфия была полностью невиноватой: где-то имелось алиби, где-то сработала жадность, в отдельных случаях – здравый смысл!

На исходе шестнадцатой минуты и сорок третьего случая я понял: стоп.

– Радость моя, – улыбнулся я по-доброму.

Альку перекосило: ребенку стало страшно. Да, черному уруку, хоть и девочке.

– Если бы я хотел узнать, кто угнал трактор и загнал его в реку, или какая мелочь нарисовала на китовом боку череп с костями – я бы так и спросил, честное слово. Мне нужно про другое.

– А… – уручка глянула обреченно, открыла рот – верно, собралась признаться в чем-нибудь особенном. Не успела.

– Инициация, Аль, – перебил я. – Твоя.

– Чего? – удивилась девочка. – Какая еще инициация?

Ну да, я тоже заметил – со сложными и длинными словами Альфия Ивановна справляется куда ловчее большинства сверстников. Лучше, чем большинство орков – тоже, раз уж на то пошло.

– Ты колдуешь, дочь, – сурово заметил я. – Хорошо колдуешь. Полезно, пусть и не очень сильно. Это называется…

– Пустоцвет, бать, – перебила меня девочка. Приходит в себя, хорошо! – Только это, я ведь тролль по отцу, но черный урук. Разве у орков такое бывает?

– Есть многое на свете, дщерь Йотунина, – Зая Зая принял удар на себя, – что и не снилось здешним лаэгрим!

Интересная трактовка… Шекспир в этом мире, получается, был тоже? Или до сих пор есть – если, скажем, он из эльфов?

– Всякое бывает, – я пожал плечами. – Аль, тут ведь как: теория магии в этом… случае прописана не до конца.

Чуть не сказал «мире» – поймал себя за язык.

– Белых уруков тоже не бывает, – заметил Зая Зая. – Легендарных героев нашего племени – тоже. Но вот же он я!

– Товарищ дядя Эдвард говорит, что это флуктуация, – нашлась девочка.

Так вот откуда длинные слова!

– Что именно? – уточнил я.

– И товарищ дядя Зая Зая, и я вот теперь тоже.

– Рядом с тобой, братан, – хохотнул белый урук, – все уруки творят дичь!

– Вы, так-то, и без меня справляетесь, – проворчал я. – Но в целом – похоже на то. Итак, давайте серьезно.

Оба орка замолчали – только смотрели на меня внимательно.

– Давайте начнем вот с чего: какая магия доступна черным урукам в принципе? – спросил я сложно, но проще было никак. – Может, позовем кого-нибудь, кто точно знает? Вашего, – я кивнул Альке, – учителя, или еще кого? Салимзянов, опять же, бродит где-то тут.

– А давай, – согласился Зая Зая. – Я и сам малость в курсе, но именно что малость.

И мы пошли звать, и дозвались.

В доме стало тесно – но интересно.

– Девочка – бестиолог, никаких сомнений, – начал доктор Салимзянов.

– Откуда знаешь? – спросил тролль Мантикорин.

Кстати, как его по имени-то… Забыл.

Явился владыка Гил-Гэлад.

– Я сказал, – ответил он. – Потому, что наш милый гиблемотик – Федя, кажется? – так вот, он – хтонический монстр второго класса опасности и неважно, что мелкий и юный. Девочка обращается с ним как с щенком, как с пони! И монстр ее слушается.

Пришлось вмешаться – несистемно. Не о том речь ведут, не с того конца заходят.

– Главный и первый вопрос был в том, – напомнил я собравшимся, – как именно могут колдовать черные уруки. Не считая, – я бросил взгляд на Эдварда, – флуктуаций.

– Самое первое, что приходит в голову, – поделился эльф, – это warchief… военный вождь.

– Теперь то же самое, – потребовал я, – но с точки зрения научного волшебства.

– Мобильный эгрегор, – был ответ. – Точнее, носимый. Эфирный контур второго типа, замкнутый на конкретную личность, ее эмоции и намерения.

– Типа, если я военный вождь, – встрял Зая Зая, и, например, злюсь…

– Злится весь отряд или даже племя, – кивнул эльф.

– А чего, удобная тема! – согласился орк. – Может, дальше? Кто там еще? Резчики?

– Да, – сказал уже я. – Но про них все в курсе, и Алька точно не такая. Верно ведь?

Спорить никто не стал.

– Черный урук может быть шаманом, – вспомнил я. – Редко, слабым, но может.

– Слабый шаман – это, так-то, нонсенс, – поделился опытный Мантикорин. – Ты или шаман, или нет, а слабый, сильный… Духи, всё духи.

У меня на сей счет было свое мнение, но делиться им я не стал: вовремя понял, что старейшина закругляет тему, троллям – в том числе, мне – неудобную.

– А ведь сходится! – догадался Зая Зая. – Все сходится! Смотрите, как получается: вот шаман, вот военный вождь. Она командует, ее слушают – это наше «до шестнадцати и хватит»!

– Баба же, – удивился Мантикорин. – Ну, девочка. Женщины вождями не бывают, так-то.

Кажется, государю Гил-Гэладу страшно понравилось появляться, исчезать и снова возникать – всякий раз пугая ближайших разумных чуть не до горячки.

– Не путай зеленое с кислым, – потребовал возникший призрак. – Вот если ты бык, у тебя жена кто? Правильно, корова. Если лев – львица.

– Ну… Да, – согласился шаман. – Так и есть.

– А ведь все одно – самка! – урезонил дохлый эльфийский царь. – Дальше. Кто девочке отец? Нет, не так. Кого девочка считает и называет отцом? Кто удочерил уручку по полному обряду?

– Товарищ дядя босс, – прорезался девичий голос. – Иван Сергеевич Йотунин. Батя.

– Теперь вопрос. Кто еще не знает о том, какие отношения связывают вашего Главу и меня самого? – добивал призрак. – А? Напомню, если кто не знал: Иван Йотунин – мой потомок. Считайте, внук: лень пересчитывать всякие «пра».

– Ты – мой прадед, – обрадовалась девочка. – Козырно! Ой, – уручка зажала рот ладонью.

Это Алька вспомнила: я просил ее не ругаться уличным манером среди других взрослых.

– Приемный, но сути это не меняет, – Гил-Гэлад говорил, его слушали… Нравится ему такое. Нам всем нравится – небось я, когда помру, буду такой же – умный, наглый, въедливый. Очень себе на уме.

– Эльфийка, в отличие от тролльи или там девушки-снага, военным вождем очень даже может быть! – будто очнулся Салимзянов, перебив всех разом. – Вспомните Галадриэль.

– Владычицу Галадриэль! – вклинился Эдвард.

– Хорошо, пусть владычицу, – не стал спорить маг жизни.

– Ну вот, сами догадались, молодцы, – рассмеялся призрак царя – и растаял, как не было.

– Вот и получилось, – подал голос уже кхазад Зубила, – что Альфия Ивановна у нас что-то вроде шаманского вождя. Или наоборот, кроме того – любит зверей. Любишь же? – это был вопрос к Альке.

Честно говоря, ничего не получалось – по крайней мере, мне все стало понятно еще меньше, чем до начала разговора. Разумные, столкнувшись с непонятным явлением, лихо загнали то в привычные рамки.

– Зверей любить просто, – ответила девочка. – Они настоящие. Даже такие, как Федя.

– Вот вам и бестиолог, – заключил Зая Зая. – Бестия – это же, типа, зверюга?

– И никаких флуктуаций, – согласился я.

Глава 25

Жизнь – как качели.

Не в смысле «хорошо и плохо» – скорее, «общее и частное». Мне, Главе клана и просто хорошему чело… троллю, постоянно приходится менять масштаб – от дел личных и семейных до общих и державных.

Не слишком ли, спросите, я много на себя беру? Так это выходит наоборот – дела берутся откуда-то сами, мне остается только вздыхать и тащить.

Так вот, не успел я обрадоваться миру и порядку в семье, как масштаб бедствия изменился – натурально, рывком.

Казнь – сервитут, но опричное присутствие в ней есть.

То самое, в котором я сначала подслушивал беседы жандармов, а после – полковник Кацман кидался смежниками из окон.

Это рядом с КАПО, но не прямо в нем. Бывший дворец купца какой-то гильдии Голикова.

В присутствие меня вызвали прямо с утра: Иватани Торуевич Пакман вздохнул почти горько, но подчиненного – одного там тролля – с работы отпустил.

Может, мне вовсе уйти служить в опричнину? Это если отпустят – и если возьмут.

Я стал редко вспоминать о поездках – наверное, потому, что в дороге не случалось ничего важного. За нечастыми исключениями, но про них вы и так знаете.

– Ты иди, братан, – сказал Зая Зая, хлопнув дверцей барбухайки со своей стороны. – Я пока сожру чего-нибудь. Перемяч*, например.

[*Жареный татарский пирожок с мясом. Круглый, с дырочкой сверху. Его упрощенная версия по всей России называется словом «беляш».]

«Например» – это кафетерий через дорогу от памятной стоянки таксомоторов. Новый, недавно открылся: иначе я бы о том знал и помнил.

Я присмотрелся: больше всего понравилась вывеска. Неизвестный художник не пожалел ни холста, ни красок – вовсю размалевал широкое полотнище кривоватыми, но узнаваемыми образами татарских пирожков, тарелок супа, жареных кур, хлеба в буханках и кусками, а также – поместил слева и справа по большому самовару, посередине – усатую рожу в тюбетейке и прямо под той – название.

«Dom Tatarskoi Kulinarii», вот что было там написано, и мелким шрифтом еще «Vremennaya vyveska…». Номер вывески пришелся ровно на кусок черного хлеба, был того же цвета и потому не читался.

– Приятного аппетита, – пожелал я орку. – Все не ешь, мне оставь, лады?

– Заметано, – согласился орк.

Мы разошлись в разные стороны: я, пока шел, думал вот о чем.

Отчего в нашей части сервитута совсем нет татарских пирожковых? Свою завести надо, да.

В присутствии меня встретили строго – почти как в прошлый раз.

– Посох и бубен можете взять с собой, револьвер – оставьте, – потребовал охранник, ради разнообразия, не киборг, но все равно закованный в броню по макушку. – Вон, ячейки ответхранения.

Не знаю, зачем я уперся.

– Это не просто револьвер, – возразил я. – Это табельное оружие, предписанное мне к ношению Государевым указом номер…

– Тогда проходите так, – страж поскучнел лицевой маской.

Раз пропускают – надо идти, я и пошел.

– А, Йотунин, – меня узнали с порога. – Проходите, садитесь. Здравствуйте.

Ну как «узнали». Узнал.

Опричнину сегодня представлял эльф – не тот же самый, что в прошлый раз, хотя первые дети Эру – все равно на одно лицо. Этого я тоже видел – где-то, когда-то, сходу не упомнить – если не лезть прямо сейчас в свою же ментальную сферу.

С последним – погодим: очень не хочется лишних вопросов, а они будут – не каждый день видишь зависшего на месте тролля, смотрящего внутрь себя.

– Майор Озеров, – эльф протянул руку: здоровался. – Николай Озеров. Начальник дознания по делам родовым и дворянским.

– Надеюсь, не Николаевич? – мне вдруг стало смешно. Новое совпадение?

– Не понял юмора, – лаэгрим нахмурился. – Почему надеетесь, и отчего «Николаевич»? И нет, имя отца моего – Андрей.

– Прошу прощения, – извинился я. – Знавал одного Николая Озерова, но тот был Николаевич и не по вашей части – вел спортивные репортажи на эловид… Телевидении.

– Понятно, – по лицу эльфа было видно, что понял он примерно ничего, но служба Государева подобного не допускала. – На самом деле я зовусь Турвеллион Аэлимбен, сын Анунира, просто…

– Государев указ, а к нему – рекомендация, – вспомнил я. – «Буде имя перворожденного покажется подданным Нашим сложным к произношению и неблагозвучным, брать чиновникам Нашим близкие по значению русские имена и теми представляться населению».

– У вас отличная память, Иван Сергеевич, – прозвучал комплимент. – Однако у нас с вами не так много времени, а дел – наоборот, с избытком.

– Весь внимание, – насторожился я.

– Некоторое время назад вы, Иван Сергеевич, подавали заявку на возрождение клана, – начал лаэгрим. – Вернее, клан и так никуда не делся, но нужно было вернуть ему привилегии и доброе имя. Верно?

– Как есть, – согласился я и стал слушать дальше.

– В Державе заведено так, что подобные запросы обрабатывают не в одном ведомстве. Вот и ваш – тоже.

– Дайте догадаюсь, – обнаглел я. – Первое ведомство – гербовое, второе – ваше? На предмет «а что вообще случилось с добрым именем и почему его нужно вернуть?»

– Если вы, Иван Сергеевич, не будете меня больше перебивать, мы управимся куда быстрее, – урезонил меня майор Озеров. – Но в целом – да, все именно так.

Иван Сергеевич показал жестом: мол, молчу и слушаю.

– Самое главное для вас и интересное нам – это ответ на вопрос: «Что, собственно, случилось с кланом Сары Тау»? – опричник перешел к самой сути. – Еще точнее: «кто виноват в том, что случилось?»

Я подался вперед и вперил в лицо лаэгрим горящий взор.

История с уничтожением Желтой Горы почти не вызывала эмоций – у меня нынешнего. Информация была нужна, была критически важной для выживания нынешней версии клана, но ни ярости, ни грусти не ожидалось… Вы поняли. Однако без эмоций было никуда – иначе не был бы понят уже я сам.

– Вот выдержки из дела, – эльф добыл из ящика стола и положил на стол тонкую картонную папку. Секундой позже рядом легла прошитая тетрадь. – Получите под роспись, пожалуйста.

Расписывался я быстро: пальцами показал тремор, лицом – азарт.

– Давайте только так, – предложил Николай Андреевич. – Сейчас вы заберете бумаги с собой, читать будете уже у себя, в «Спящем Личе».

– Он «Сон Ильича», – уточнил я рефлекторно. – А почему так?

– Ни в коем случае не считаю вас слишком юным и неопытным, – ответил эльф, хотя на лице прямо читалось: еще как считает. – Но документы такого рода стоит читать… Группой заинтересованных лиц.

В переводе с вежливого канцелярита на нормальный русский: «Мальчик, взрослых позови!»

Ну и ладно, подумаешь. Ване Йотунину действительно маловато лет, вот и отношение такое – словно к едва оперившемуся птенцу.

– Последую вашему совету, – важно заявил я. – Теперь… Были еще дела, или я ошибаюсь?

– Второй вопрос сложнее, – вздохнул эльф. – Речь пойдет о вашем участии в общественных делах сервитута. Вашем лично и вашего клана.

– Там-то что не так? – удивился я. – С бандитами дел не имеем, чиним мосты, готовим…

– Логистический узел, – перебил меня Озеров. – Речь о нем и о ваших возможных делах с грузовозами.

А, это он так о дальнобойщиках! Стоит послушать, да.

– Вы ведь понимаете, – строго глянул майор, – что грузовые – народ бедовый и не всегда лояльный?

– Догадаться несложно, – кивнул я. – Работа у них такая. Определяющая подход.

– Так вот, – дополнил лаэгрим. – Дела с… как их? «Парным передом»?

– «Пердячим паром», – уточнил я.

– Да, с Паром. В общем, будьте осторожнее, Иван Сергеевич. В частности, речь о некоторых товарах, в Державе нежелательных, или прямо запрещенных.

– Контрабанда? – догадался я. – Вот уж не имею желания. Хотя знаете что, господин майор? Тут прямо нужна ваша помощь.

– Какого рода? – жандарм сверкнул очами. Мол, что, уже влип?

«А вот фиг тебе», – ответил я мысленно, вслух же сказал так.

– Нам бы, Николай Андреевич, списки. Скажем, вот это – нельзя совсем, эти товары – не завозить в земщины, третья категория – можно, но с уведомления…

– И что, не станете скрывать? – поразился лаэгрим. – Вашему народу не особенно свойственна лояльность такого рода. Так-то.

Время вспомнить мудрость Альфии Ивановны.

– Жить очень хочется, – ответил я.

Нормально поговорили, чего вы? Долго – да, с массой экивоков и околичностей – тоже, но результат-то был!

Папку я решил не открывать. Не в смысле «совсем», но «в одиночестве» – последую совету майора Озерова, позову, условно, взрослых – заодно и думать над печалью станем сообща.

Почему я решил, что новые знания создадут новые печали? Во-первых, так считал гражданин Соломон, а он был голова. Во-вторых, ждать чего-то веселого от папки без названия, с одним только номером, с учетом рекомендации жандарма, не стоило – сами понимаете, почему.

С такими мыслями я дошел до машины и влез на сиденье.

– Во, заначил, – поделился Зая Зая. – Пакет на заднем.

Пакет был бумажный, пакет вкусно пах и от него тянуло волшебством.

Осознав последнее, я отдернул руку.

– Не боись, братан! – засмеялся орк. – Это термос!

Пирожки, кстати, были вкусные – и взаправду не успели остыть.

[Чуть позже в сельсовете.]

Собрались не просто взрослые – те, кто постарше, и живыми из них были не все.

Два призрачных эльфа, господин Гил-Гэлад и товарищ Менжинский. Еще один неживой господин, улаири Зайнуллин, бывший то ли аристократ, то ли просто дворянин. Гном Дортенштейн на правах старшего чиновника клана. Салимзянов, как самый – официально – сильный маг из доступных. Зая Зая, потому, что его фиг выгонишь. Я сам.

Других троллей решили не звать – просто так и на всякий случай.

– Никакого подвоха, – Менжинский внимательно осмотрел папку и разрешил ту открыть. – Не чую.

– Прямо уверен? – проворчал мертвый царь. – Чутье у него, ишь!

– В том числе – классовое, – нарком вперил в царя неприятный взгляд. – А еще – я тут один на всю компанию эксперт-криминалист!

Древний владыка сохранил во взоре скепсис, но спорить больше не стал. Благо, призраки, а значит – не подерутся.

– Открываю, – предупредил я. Взял в руки папку, дернул завязки.

Первый лист я читал про себя – долго, минут пять, по несколько раз перечитывая отдельные абзацы и кое-что сходу решая. Наконец, закончил – остальные ждали моих слов с вниманием – каким-то даже нервным.

– Ну, что? Кто эта сволочь? – первым не выдержал Зая Зая. Ну, он легендарный герой, ему положено быть импульсивным.

– Сволочи, – спокойно ответил я. – Гору срыло площадным заклятьем. Исполнили его геологи конторы де Гера, заказчик…

Терпеть не могу, когда кто-то берет паузу в разговоре со мной, особенно, когда этот кто-то – не я. Хотя мне, так-то, можно.

– Заказчик – Андрей Михайлович Шереметьев.

– Хана котенку, – решил старик Зайнуллин.

– Получается, – подхватил товарищ Менжинский, – что теперь у тебя, Иван Сергеевич, есть цель.

– У меня их, так-то, сотни на дюжину, целей, – пробурчал я. – Но тут дело такое, что я соглашусь. Все интереснее бодаться не в одиночку!

– И месть заодно, – напомнил улаири. – Тем более, что ты обещал.

– Это уже не месть, это целое воздаяние, – добавил государь Гил-Гэлад.

Я вернул в папку первый лист и взялся за второй.

– Тут будут вопросы, – сообщил я спустя еще несколько минут. – Доказать злой умысел Шереметьевых мы не сможем – даже жандармерия спасовала, так и пишут: деяние не наказуемо.

– Это как так? – впервые подал голос гном Дори, он же – кхазад Зубила. Или наоборот.

– Шереметьевы, – слова шли с трудом, не пришлось даже делать вида, – были в своем праве. Воевали.

– С кланом? – поразился за всех Салимзянов. – Уложение о дворянских войнах, редакция двадцать третья, дано в мае одна тысяча девятьсот сорок шестого… Дворянская семья не может воевать с коллективным феодалом на его землях! Прямо запрещено!

Так-то понятно, чего он влез. Это он по фамилии Салимзянов, а вообще – младший родич интересной семейки Баал. Прямым текстом: усыновлен младшим наследником! И лет ему то ли пятьдесят, то ли еще больше – дворянским правом владеет отлично, как и все приемыши, полжизни идущие по минному полю древних традиций и не изжитых предрассудков.

– Сорок седьмого, – хмуро поправил я. – Что? Здесь про это есть, прямо в тексте.

– Пусть я ошибся в дате, – миролюбиво согласился доктор, – но не в остальном!

– Комиссия работала, и вот чего нашла, – я хмурился все сильнее. Ненавижу, когда справедливость расходится с правосудием! – Де Гер отработал по координатам – это было в контракте, это записано в протоколе боевых действий. Догадаетесь, чьи земли лежали в этой точке?

– Чего уж тут, – привлек внимание старик Зайнуллин, – догадываться. Наши это земли – были. Теперь, наверное, выморочные.

– Правильно ли я понимаю, – гном Дори закончил писать что-то в толстой тетради (не, я не понял, он что, реально вел протокол?) и обратился напрямую к улаири, – что ты можешь рассказать дальнейшем? Без, так сказать, иных источников?

– Зайнуллины – род молодой, – начал старик. – Был молодой, пока весь не вышел. Поднялся из ничтожества волей пра-прадеда нынешнего Государя – «за выдающееся старание в деле укрепления границ Державы Нашей».

– Пограничники? – удивился Зая Зая. – Вот уж не подумал бы! Тут до ближайшей границы хоть три года скачи, – чуть преувеличил орк.

– Фортификаторы, – отверг улаири. – Редкий талант, особое направление магии земли. В обычной ситуации копать даже мелкую ямку – строго руками и лопатой, перед боем – или если магия рода как-то сама поймет, что речь о делах военных – окоп полного профиля «отсюда и до обеда» – по щелчку пальцев, если полноценный маг, и за пару часов возни, если пустоцвет.

Надо же, какие полезные подданные есть в стране Российской… Были.

– Я был исключением, – закончил Зайнуллин. – Родовой дар меня обошел. Потому и был я изгоем рода, мещанином с отличным образованием и правом на фамилию.

– А чего тогда? – не понял я. – Зачем тебе мстить за тех, кто тебя изгнал?

– Кровь – не водица, даже мертвая, – товарищ Менжинский ответил вместо улаири. – Я сам – при первой жизни – считал, что это предрассудок. Пока жил вторую – понял, что был неправ.

Мертвая водица… Живая и мертвая вода! Собирался же – не забыть, не забыть!

– Кажется, тебя, потомок, хотят заболтать, – вклинился государь Гил-Гэлад. Вид эльфийский некроцарь приобрел суровый – ну, вы помните. Корона, доспехи, меч. – Мы сейчас не о мещанах со славной фамилией. Нам надо разобраться в том, отчего Желтая Гора срыта до основания, а виноватых в этом как бы и нет.

– Шереметьевы, – я кивнул предку и взял дело в свои руки, – в своем праве. Зайнуллины, в общем, тоже. Площадный удар первых пришелся аккурат в домен вторых… Даже в майорат.