Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Глава 15

Экономика – это, оказывается, очень интересная наука. Но есть науки и поинтереснее, правда я с глубоким сожалением понял, что мне все эти инженерные науки просто не осилить? У меня и «экономическая математика» вызывала изрядные трудности при изучении, а математика инженерная была на порядки сложнее. Вот взять, а примеру Николая Егоровича Жуковского: он как-то рассчитал – без использования компьютеров рассчитал! – трубу дождевальной установки и форсунки для нее. Интересная у него установка получилось (хотя, честно говоря. именно я предложил инженерам такую сделать, вспомнил когда-то виденные мною картинки в интернете): поливалка просто по кругу ходит и поливает круглое поле с радиусом в сто двадцать метров. А вся хитрость заключалась в том, что дождик у нее получался равномерным по всей площади поливаемого поля. То есть и на конце поливалки, где линейная скорость была довольно большой, и у самого центра установки, где труба еле-еле двигалась, на каждый квадратный метр воды выливалось одинаковое количество. А всего эта установка лила на поле по пятьсот литров в минуту…

В Коврове зимой таких около десятка изготовили, и две поставили в поля на Тамбовщине, а остальные распределили между Воронежской, Симбирской, Самарской и Астраханской губерниями. Меня особенно удивило, что сразу три в Астраханской поставили, в местах, где и почвы были убогими, и вообще там даже крестьян почти не было – но мне ковровские инденеры сказали, что это они просто «эксперименты ставят», по заказу и при финансировании со стороны министерства земледелия. И сами поливалки там в нынешнем году будут работать чтобы агрономы поняли, а можно ли там вообще что-то выращивать или земли тамошние оставить как есть, для выпаса местной очень нетребовательной скотины. Сама по себе идея выглядела перспективно, ведь в тех краях неиспользуемой земли было чуть больше, чем дофига и если хоть где-то получится какие-то урожаи собирать, то выгода для страны действительно огромной получится. И именно для страны: господин Риттих облагодетельствовать мужиков точно не собирался. Поэтому и трактора в нынешнем году только по «казенным» полям прошлись (кроме, конечно, Владимирской губернии, у меня с местными товариществами договор минимум на пять лет был подписан). А десять миллионов гектаров – это, по самым скромным прикидкам, десять миллионов тонн зерна, минимум двенадцать процентов всего валового сбора хлебов в приличный год. А столько хватит и на прокорм армии, и на прокорм всех городов России. Но главное, столько хватит на то, чтобы уже очень сильно влиять на «рыночную стоимость» зерна, муки, и в конечном итоге хлеба – который все еще составлял больше восьмидесяти процентов нынешних рационов населения. И пока что только «влиять», как нам рассказал на лекции Владимир Алексеевич, для того, чтобы цены уже «устанавливать», требуется, чтобы «установщик» – в ланом случае государство – полностью контролировало не менее трети всего производства. И это касалось не только зерна, примерно такие параметры были во всех отраслях «народного хозяйства»…

И особенно это касалось промышленности, в частности, металлообработки и машиностроения. Впрочем, и то, и другое в России пока еще находилось в состоянии, близком к зачаточному: завод компании в Шуе сейчас вообще больше половины станков в стране производил, а машин… На Воронежском тракторном только в цеху по изготовлению моторов народу числилось больше, чем на всем тракторном в Козлове, но все равно половину тракторов там производили с козловскими моторами: не смогли еще «пролетарии» на завод чуть ли не со всей страны набранные, столь сложное производство освоить и почти три четверти отливок там оправлялось на переплавку. А в Петропавловске просто тракторов выпускалось по два десятка в сутки вместо «плановых» ста пятидесяти – и когда там народ работать научится, было совершенно непонятно. В принципе, для компании братьев Салтыковых такое положение дел было выгодным: и моторы казенные заводы за деньги покупали, и немало платили за подготовку новых рабочих в фабричных училищах компании – но в целом картина выглядела довольно печально. И выглядела бы еще хуже, но тут уже «заклятые друзья» – то есть банкиры иностранные, которые контролировали почти что девяносто процентов отечественной металлургии – внезапно решили сделать «подарок» русскому правительству. Не от щедрот души, а по глупости – но подарочек оказался для России очень полезным.

На самом деле иностранные банкиры фактически контролировали всю «не военную» металлургию и металлообработку в стране, а после того, как рубль сделали неконвертируемым и вывозить прибыль за границу стало крайне трудно, банки (те, которые иностранцам принадлежали) просто почти до нуля сократили финансирование и кредитование металлургических заводов. И эти заводы стали массово разоряться, а чтобы им разоряться было приятнее, еще и казна резко сократила закупки металлов (в основном рельсы прекратили закупать).И хозяевам этих заводов оставался единственный выход: заводы быстренько продать, причем по дешевке продать, а иногда им стало выгоднее заводы вообще бесплатно в казну передать, ведь даже если завод вообще останавливался, им – владельцам заводов – все равно приходилось нести довольно приличные расходы. Банкиры рассчитывали на то, что русское правительство просто отменит некоторые законы и позволит им прибыли (в том числе и от банковской деятельности) за рубеж все же выводить – но, что называется, не на тех напали. В правительстве уже успели (хотя поначалу в очень малой степени) почувствовать прелести «казенного управления важнейшими заводами», например, после пуска завода в Магнитной цена рельсов на рынке упала сразу вдвое, и теперь разоряющиеся заводы оставлялись в казне. А чтобы заводы работать продолжили, им ведь всяко деньги нужны – хотя бы зарплату рабочим платить, не говоря уже о приобретении сырья и материалов разных. Но тут уже минфин проделал финт ушами и нужные для сохранения заводов в рабочем состоянии деньги там просто эмитировали. То есть напечатали побольше красивых бумажек – немного, но ровно столько, чтобы новых казенным заводам на поддержание штанов хватило, и передаваемые в казну заводы работу продолжили. Ну а так как теперь казне не требовалось в цену металла, для казенных же нужд закупаемого, еще и прибыль владельцев закладывать, но для любого, на картину смотрящего сверху, без вникания в детали, которые эти заводы напоказ не выставляли, все выглядело так, как будто в России цена металла начала резко падать.

Ну а дальше просто процесс по нарастающей пошел: те владельцы заводов, которые не разорились из-за банков, стали разоряться потому что у них рынок сбыта со страшной скоростью стал схлопываться – и они тоже бросились свои заводы продавать. А когда на рынке избыток предложения при дефиците покупателей, с ценами происходит что?

Еще, как мне кажется, кто-то в этом самом правительстве очень внимательно изучил опыт компании братьев Салтыковых во Владимирской губернии (в Электростали он вообще-то был более показательным, но там ведь город просто в чистом поле строился и многое можно было списать на «произвол владельцев выделенной под завод земли): компания не только заводы запустила, но и как бы для удовлетворения нужд нанимаемых рабочих полностью подмяла под себя во всех городах и даже во всех уездах розничную торговлю и общепит. Почти полностью, но вот последний ресторан во Владимире, располагавшийся в здании вокзала, прошлой осенью закрылся: мало народу по ресторанам кутить стало, а проезжающие мимо пассажиры его полностью игнорировали, вполне удовлетворяясь предложениями привокзальных лапшичной, блинной, пончиковой и пельменной. Точно так же тихой сапой компания полностью захватила хлебную торговлю, затем торговлю овощами и фруктами. Отец мой – при полной поддержке со стороны Василия Михайловича – подгреб под компанию всю торговлю мебелью, а напоследок уже специально нанятые люди быстро 'монополизировали» всю торговлю посудой и одеждой, а при поддержке губернатора и вообще всей текстильной продукцией.

Ну а в минфине посчитали, что подобная «монополизация», даже если розничные цены уменьшить на четверть от прежних «рыночных», прибыли дает не менее тридцати процентов с оборота – и мимо такого источника дополнительных денежек там пройти не смогли. Конечно, такая «монополия» все же приводит к «резкому сокращению ассортимента», в нашей губернии теперь английскую, скажем, шерсть для костюма просто негде уже купить стало, но наплыва желающих во что бы то ни стало себе костюмчик из такой ткани пошить что-то не наблюлось, а рабочему человеку и того, что в магазинах продавалось, вполне хватало. А так как рабочие (если их всех вместе посчитать) покупают всякого на порядок больше, чем инженеры с врачами и учителями, то подобное сокращение ассортимента вообще никого не волновало – и тем более не волновало, что уже больше десяти лет в стране многое можно было и по почте себе выписать: торговля по каталогам задолго до войны в стране получила широкое развитие.

Посевная в России прошла довольно успешно, и особенно успешно она прошла во Владимирской, тамбовской и, сколь ни странно, в Московской губерниях: там подавляющее большинство крестьян срочно вступи в товарищества. Товариществам на Тамбовщие и в Подмосковье с тракторами повезло не очень, но все же и там практически в каждом хотя бы по одному трактору на пахоту вышло отправить, так что для мужиков «показательные поля» получилось подготовить. И очень неплохо вышло помочь тамошним мужикам с огородами, хотя, по словам того же господина Палилова, мужицкие вопли аж уши закладывали: огороды им пахали мотоблоками только тогда, когда они на свои огороды весь накопленный за зиму навоз перетащили и разбросали как следует. Но так как ни малейшей альтернативы мужикам не предлагалось, большая их часть эту довольно несложную работу все же выполнили, и лично я ожидал, что хоть на огородах они овощей вырастят достаточно для сытного прокорма зимой, да и на рынок им будет что поставить. Но с мужиками вообще, как я понял, у правительства планировалось поступить «нестандартно», хотя не прям вот щяз, а в следующем году и в большей степени через год: по планам, составленным в ведомстве господина Риттиха, начиная с двадцать пятого года обеспечение хлебом городов и армии будет полностью возложено на «казенные сельхозпредприятия». А мужик будет поставлять народу «млеко и яйки», причем этим будет заниматься мужик, являющийся членом ТОЗов, а основной задачей ТОЗов будет поставки хлеба для экспорта. Ну а частник-единоличник – он пусть сам как-то живет, его власти вообще в качестве «производительной единицы» не рассматривали…

Я тоже не рассматривал, но не рассматривал ровно до той поры, пока Валя мне не начала мозги проедать на предмет «увеличения поголовья» скотины и птицы. А женушка моя как-то успела посчитать, что мужику в том же ТОЗе, чтобы он в достатке и млеко народу поставлял, и яйками не обижал, нужно тоже определенные условия создать. И условия эти были не самыми простыми, тем более что Валя и с разными ветеринарами и животноводами успела «мосты навести» и много интересной информации из них выудила. Например, она мне уверенно говорила, что курятник больше чем на два десятка кур в хозяйстве строить вообще вредно: куры все же периодически болеют и очень быстро всех остальных птиц в курятнике заражают. Но если у мужика в хозяйстве будет два курятника или даже три…

Но чтобы у мужика хотя бы один курянтник на два десятка кур появился, ему в первую очередь нужен корм для этих кур, а вот как будет с кормом, тоже пока еще ясности не было. В прошлом году было плохо, хотя на мельницах из отрубей и делался довольно приличный гранулированный корм для птицы – но его и маловато получилось просто потому что избытка зерна не было, и народ этот корм приобретал главным образом для крупной скотины. Была надежда, что на Тамбовщине в нынешнем году хотя бы проса соберут много, все же губерния по просу была лидером в стране, а в нынешнем году там просом вообще половину «казенных» полей засеяли – но надеждой-то кур не прокормить. Так что после короткого, но бурного спора Валя, все же определенную денежку «на эксперименты» из меня вымогнув, решила пока что просто к последующим «птицеводческим годам» хорошо подготовиться. Вот только готовиться она стала несколько для меня неожиданно, но я решил, что если у мее получится, то так даже лучше будет – а жена затеяла создать специальное куроводческое хозяйство. Ну а то, что она для его создания плотно припахала Колю Малыгина, было, на мой взгляд, и вовсе неплохо.

Вообще-то Коля (а точнее, возглавляемая им группа из четырех инженеров и уже почти десятка студентов ИМТУ) добилась выдающегося, на мой взгляд, результата: они на самом деле изготовили радиолампу, которая в антенну передатчика киловаттный сигнал отправляла. И лампа сама по себе могла вызвать у непосвященного человека (вроде меня) практически священный трепет: медный цилиндр размером с трехведерный бак для воды с двумя кранами, к которым подсоединялись водопроводные трубы (водой это изделие охлаждалось во время работы), торчащими из днища и крышки медными шинами толщиной с палец, окруженными какими-то керамическими полупрозрачными изоляторами, тускло светящимися во время работы представлял собой просто эталон какого-то стимпанка. Но с такой лампой (а во Владимире – с четырьмя такими лампами в выходном каскаде) делались радиостанции, которые даже далеко за пределами губернии слушать было несложно. Если, конечно, есть радиоприемник – а его завод теперь такие приемники начал выпускать штук по пятьдесят в сутки. А так как и своих стимпанковских монстров он уже успел пару десятков изготовить, то благодаря ему уже две губернии оказались «радиофицированы» (по каким-то таинственным причинам в Московской пока «его» радиостанций не появилось) и приемники, несмотря на очень высокую цену, разбирались просто в драку. То есть разбирались за большие деньги приемники, которые как раз для зажиточных граждан делались, в красивых деревянных полированных ящиках, с симпатичными ручками для настройки на станцию и с подсвеченными обычными лампочками шкалами, но на заводе делались и приемники совсем уж простые: ящик из березы, спереди одна кнопка включения и две ручки – настройки на станцию и регулятор громкости. И вот эти приемники по деревням расходились, их очень крестьяне полюбили. Правда, пока такие мало где использовать можно было, все же деревни в большинстве своем никто электричеством не баловал – но кое-где уже и сельские электростанции потихоньку появляться стали. Гидростанции, и появляться они стали буквально в качестве «отхода мелиорации»: в прошлом году на нескольких небольших речках были выстроены небольшие плотины и на низ поставили и небольшие же генераторы мощностью буквально от пары до пары десятков киловатт. Но это уже было «электричество» – и там, где оно появилось, не только лампочки в домах зажглись.

А радиостанции заработали во Владимире, в Коврове, в Вязниках. Еще в Козлове и в Тамбове, сейчас в Липецке радиостанция налаживалась. Ну и в Александрове (там вообще первая с такими лампами была выстроена), а чтобы эти радиостанции не просто появились, а еще и работали, в Александрове при радиозаводе была организована специальная «школа радиотехников», в которую принимали только выпускников реальных училищ: генераторная лампа у Коли получилась замечательная, только она проработать непрерывно могла часов сто – сто двадцать, после чего ее нужно было ремонтировать. И ремонт был несложный, там, как правило, требовалось заменить катод, иногда анод – но после этого лампу нужно было «правильно закрыть», а затем ртутным насосом почти неделю из нее воздух откачивать. Ну и в самом конце процедуры геттер… вроде как разогреть, я точно не понял – но работа была кропотливой и довольно долгой. А так как предполагалось, что радиостанция в это время все равно что-то передавать будет, то техникам требовалось и лампы довольно быстро на передатчике менять, а там выход к антенне тоже подсоединить было делом, которое только хорошо обученный человек сделать сможет.

Мне сама идея очень понравилась: радиостанции в основном музыку передавали и раз в час разные новости дикторы читали. Но я не о музыке, все же слушать радио у меня времени мало было – но радиостанция давала возможность выпендриться по-крупному, и это мне как раз очень сильно понравилось. Настолько понравилось, что я слетал в Москву и как-то очень быстро относительно выпендрежа договорился. Ну а затем рассказал о своей затее и губернатору Крейтону, и губернатору Салтыкову. То есть я пока только двоим губернаторам рассказал, но уже в начале июня ко мне с просьбами о присоединении к выпендрежу приехали еще три губернатора (и хорошо, что не все три сразу): ярославский губернатор Николай Леонидович Оболенский, нижегородский губернатор Алексей Фёдорович Гирс и рязанский, уже знакомый мне Николай Николаевич Кисель-Загорянский. Ну, им я отказывать во вступлении в «группу выпендрежа» не стал, там более что и приехали они, сжимая потребную денежку в потном кулачке. А Алексей Федорович еще и все остальное, для качественного выпендрежа необходимое, пообещал предоставить…

Однако выпендреж – это хорошо, а вот экзамены все равно нужно вовремя сдавать. И мы с Валей экзамены сдали… успешно. То ест моя драгоценная супруга по всем дисциплинам заработала пятую степень, а я в этом слегка от нее отстал, отличную оценку только по одному предмету заработать смог. А вот два трояка меня, откровенно говоря, порадовали не очень – но я же одновременно с учебой столько иных дел понаделал, причем довольно неплохо со всеми этими делами справился. Но все равно было не очень приятно, и я на последнем экзамене попытался в Владимиром Алексеевичем относительно уровня оценки моих знаний поспорить. Правда, я все равно проспорил, как сказа профессор Горбунов, он-то только знания мои оценивает, а не то, как я бегаю по всей губернии и другим местам. Но так как спор наш был все же вполне предметным, я, вернувшись домой, понял одну интересную вещь.

Да, то что я здесь и сейчас как-то переродился, историю сильно изменило, но изменилась эта история хотя и из-за моего тут появления, но совеем не потому, что я ее так сильно поменять старался. Ведь история почти сразу поменяла свой путь, хотя бы то, что фанатик оружия Салтыков начал свое производство «моих» стрелялок налаживать, уже многое поменяло. Но главным в новой истории стало не то, что «большевики власть не захватили», ведь последствия этого «захвата» Сталину пришлось почти до войны исправлять, и он исправить смог далеко не все. А царя и тут свергли (или заставили его отречься), но самым важным в этом мероприятии стало не то, что царь отрекся, а то, что власть после отречения не перешла в руки шайки шарлатанов, вообще не заинтересованных в том, чтобы страна процветала. Страной продолжило управлять прежнее правительство, состоящее большей частью все же из людей в этом деле собаку съевших – и которым теперь взбалмошный неуч управлять страной просто не мешал. А причиной, по которой власть в России не поменялось, как раз и стал расстрел «съезда советов», невольно мною инициированный – и те самые шарлатаны, которые по сули сделали неизбежным переход власти к большевикам, просто обделались: до них дошло, что в случае чего с ними тоже никто церемониться не станет. То есть я все же на поворот истории в нашей стране повлиял, причем лично повлиял… тем, что приказ внятно отдать не смог. Но ведь получилось-то хорошо!

Совсем хорошо получилось: в прошлом году не вымерло несколько миллионов человек, страну не заполнили толпы беспризорных детишек, даже мужики потихоньку начали подтягиваться к цивилизации. Ведь это только пока в паре десятков деревень электричество появилось, в чуть позже – когда среди народа разойдутся истории и том, какая мужику от электрического света польза, много где мужик захочет к свету знаний прильнуть. И тогда почти наверняка получится проделать то, что затеял в своей программе сделать Александр Александрович Риттих: уничтожить девяносто процентов мужиков в стране. Я сейчас я уже знаю, как ему в этом деле помочь, все же кое-что я успел выучить. Точнее, не сам я ему помогу, а помогу самим мужиками ему помочь – и осталось лишь понять, как быстро все это получится проделать. Но когда сразу много людей стремятся к одной цели, т цель становится досягаемой. А Валя – после того, как мы с ней встающую на горизонте цель обсудили, что-то на бумажке прикинула и сказала, что очень скоро мы ее достигнем. Правда, на вопрос «когда именно» она отвечать не стала…