Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

– Тут все, нах, – сообщил гражданский снага, одетый в грязный серый комбинезон. – Может, мы того, до горки?

– Не, – отверг Дятлин. – Мало ли. А ну, как не всех того, ну, этого?

– Если только так, ять, – согласился энтузиаст. – Воевать такое себе. Или разом двинулись? Раз тут все закончилось.

– Потом как-нибудь, – снова отказался полицейский. – Туда смотри, ять. Ничего, ска, не закончилось, вон, воюют.

Воевали авторитетно: два киборга и один шаман. Киборги были опричные – с одним из них отделение уже было знакомо – это оказался тот самый вроде-бы-полковник, с совещания. Шаман был интереснее: бритый всем телом тролль из лесных, сервитуту уже немного известный – как толковый самогонщик.

– Реальные пацаны, – согласился снага-в-комбинезоне. – Только это. Мы, ска, пока пойдем.

И ушел ведь – а то чо они, в натуре?

Было видно, что дела у авторитетов идут неинтересно: куда хуже, чем у всех прочих отрядов, включая даже заблудившийся в развалинах танк.

Большой Зилант, выбрав единожды направление, наползал своей тяжеленной тушей на первые дома трущоб: те трещали и поддавались.

– Гля, чо творит, ять! – восхитился пулеметчик. Дятлин засмотрелся: было, на что.

Общеизвестно: шаманы не умеют колдовать, особенно, когда они пустоцветы. Магии в них самих немного – той только и хватает, что на призыв каких-нибудь полезных духов.

Так рассказывали на инструктаже, и Дятлин верил: не будет же целый офицер жандармерии зазря трепать языком? Стало быть, даже если кажется, что шаман колдует сам, это только кажется. В натуре.

Невидимые для снага духи старались вовсю: Большого Зиланта жгло огнем, морозило холодом, ломало большими булыжниками, падавшими из ниоткуда – то была магия земли. Даже волшебные молнии били из низенько спустившейся тучки, вот как!

Все было эффектно, но совсем впустую: Змей как полз, так и не тормозил, только шустро вертел обеими головами.

– Чо это он? – спросил пулеметчик. – Вертит?

– Пожрать ищет, – пояснил Дятлин. – Устал, ять.

– Может, врежем, в натуре?

– Не, – возразили сбоку и немного сзади. – Без толку.

Это были кхазады, гномий расчет гранатомета: они подобрались поближе, имея в виду занять вновь обретенную высоту, и совершенно не расстроились, обнаружив на той соратников в полицейской форме.

– Пробовали. Две кассеты ушло, – пояснил гномий командир. – Даже не почесался, швайнехунд! А значит – чо?

– Без толку, ять, – повторил-согласился Дятлин. – Хоть автомат, хоть пулемет. Пули не по делу.

– О, вон чего, – пулеметчик вновь привлек общее внимание. – Лаэгрим, в натуре! А чего с луками?

– Нихрена не лаэгрим, – возразил более грамотный Дятлин. – Нолдор, нах. Шлема острые, и луки еще, ять! И древние, в смысле, ска, призраки. Или духи.

Один из лучников взобрался на крышу ближнего сарая, и все согласились с городовым: лук, доспехи и тело зримо просвечивали на фоне разгорающегося неподалеку пожара.

– Не, пацаны, вы как хотите, – решился пулеметчик, – а я не могу, ска, мне надо, ять. Ну, там же эта… – снага сурово сдвинул кустистые брови и почти шагнул с груды кирпича вниз.

– Чо-как, черные уруки в роду? Не было? – уточнил Дятлин, придержав подчиненного за руку. – Или ты того, башкой двинулся?

– Почему «не было»? – чуть ли не оскорбился тот, ничего не ответив про голову. – Прадедушка Грым до сих пор, ска, живой! Только он мне не родной, дедушкин отчим. И переехал недавно, в Сан-Себастьян, ять. Но тут, в Казани, хотя бы сервитут…

– А я согласный, натюрлих! – вдруг заявил тот кхазад, что заговорил первым. – Айда, мужики. Пусть жили грешно, хоть помрем смешно!

И встали, кто сидел, и пошли – потому, что не пойти было нельзя.

Большой Зилант, тем временем, дополз до первого из домов, и головами стал вертеть с утроенным интересом: почуял съедобное.

– Утрям, иждехес! – донесся истошный визг. – Хайван!

Визжали по-мишарски, голосом девичьим, черно-уручьим. Снага прибавили шагу, кхазад не отставали – перейдя на бег.

– Чего бежим, – почти про себя пробурчал Дятлин. – Только помрем уставши, в натуре!

Однако добежали – чтобы не успеть. Правда, сразу же оказалось, что опаздывать можно и в хорошем смысле.

Здоровенный черный урук – довольно молодой, крашеный то ли мелом, то ли краской в белый цвет – спрыгнул с дамбы, отделяющей поле боя от берега реки и достиг гигантского змея в три могучих прыжка.

– Стоять, – вдруг закричал Дятлин – неожиданно для себя самого. – Не лезть!

Все – даже кхазады, даже потомок черноуручьего выкормыша, пулеметчик по кличке Обжора – всезапно послушались.

– Не трожь ребенка, сволочь! – заорал черно-белый урук.

Потом Дятлин услышал звон бьющегося стекла. Запахло спиртом, и снага тут же ослеп: остальное оставалось только слушать. К тому же, ничего особенного больше и не случилось – мощные удары чего-то обо что-то, крики, падение тяжелой туши…

Глава 2
Силы добра и порядка

«Пирр, что молосов владыка, в храме Афины повесил длинные эти щиты»

Надпись в Фессалии

[От героя (офигевшего). Сервитут Казнь, окрестности Змеиной Горки. 3 июля 1985 года, среда]

Битва сил добра и порядка вышла эпичная. Нет, не между добром и порядком – они, как раз, выступили на одной стороне, с другой же выступили… Два слова – всякая хтонь.

Впрочем, часа два уже прошло с того, как пал Большой Зилант. Битва завершилась – осталось разгрести последствия.

Первым делом – тела, они же трупы, они же – ингредиенты.

В этом здорово помогли снага, те самые, с автоматами и пулеметом. Эти ребята – да, полицейские – организовали сбор трофеев на основе почти научной: товарищи Тейлор, Стаханов и Ерманский удостоили бы сборщиков, как минимум, похвалы.

Самое интересное было еще и в том, что часть трофеев пошла налево еще до того, как все закончилось – просто собирали всякое не у нас на глазах, а где-то в отдалении. Там, где воевали без нас, и справлялись, по чести, даже лучше.

Тут было то же самое.

Удивительно быстро набежала огромная толпа снажьих родственников: они выстроились в долгие цепочки, по которым и передавались, скажем так, элементы. То, что выходило при разборе биокомплектов.

Хорошо, что снага не брезгливы! Меня, например, при взгляде на процесс разбора откровенно мутило, и вроде – не меня одного.

– И как они, ну, теперь? – спросил я у егеря. – Поделятся?

– С чего бы? – Кацман чуть сдвинулся влево, будто пытаясь удержаться в поле моего зрения. – Это их добыча. Законная, надо заметить. Могу вспомнить подходящий параграф.

– Верю, господин капитан. Не надо параграфа, – я тяжело вздохнул, обратившись этаким Плюшкиным.

Плевать мне было на добычу с высокой местной колокольни: по сделанным наскоро подсчетам, всю ее я мог бы купить у снага раз шесть, или даже семь – и это только на купоны!

Однако изобразить жадность – стоило. Знакомую поговорку здесь переиначили: «когда тролль родился, гобёл заплакал», а значит – мне не стоило выделяться из сонма соплеменников: постоянная скаредность!

– Переигрываешь, братан, – Зая Зая тоже оказался неподалеку. – В смысле жадности. Вон, и господин капитан… Или полковник? – урук вопросительно посмотрел на егеря. Или опричника.

– Все равно, – тот пожал плечами. – Я с тобой, кстати, согласен. Наш синеватый друг слегка того. Короче, заканчивал бы ты это, Ваня. Вот серьезно, завязывай.

– Богатым будешь, – посулил я орку – будто не понял, о чем говорят они оба. – Только что о тебе думал, на предмет Большого Зиланта.

– Не буду я богатым, – принялся отнекиваться тот. – Тушу забирай хоть всю: мне ее все равно девать некуда, да и живу я в дому у тебя же.

– Уверен? – прищурился я. – Там одной чешуи на… Дофига, короче.

– О, шкура! – обрадовался новоявленный великий герой. – Немного возьму, на жилетку. И череп еще, который целее и лучше сохранился. Второй – так и быть, забирай.

– Они оба в труху, черепа эти, – ответил я. – То есть – сохранились хуже. Оба.

– Это я неловко, – признал Зая Зая. – Ну, раз в труху – забирай и головы тоже. Я тогда возьму еще чешуи – на наручи. И на поножи.

Капитан егерей посмотрел на нас обоих, послушал, да и расхохотался.

– Кожура, – сказал он, – настолько старого змея, да еще магически инертная… Инертная ведь?

– Есть такое, – сурово согласился я.

В самом деле, шкура хтонической твари как была неуязвима для любой доступной мне магии, так и осталась, что на живом змее, что на мертвом. Разве что чешуйки теперь пробивались пулями, выпущенными из пулемета.

– Она сама по себе стоит так много, что твой друг может купить себе хоть осколочный жилет, хоть боевой скафандр, пусть и без бортового оружия. Даже с учетом пошлины, которую нужно будет заплатить за разрешение… Даже два скафандра. Или три. Сумма получается такая, что мне ее даже сосчитать сложно – вот так, сразу.

– Пошлины? – оживился я, подумав о своем. – А может, тогда и мне можно что-то компактное, дальнобойное…

– Огнестрельное? – посуровел капитан. – Нет, и не проси!

– Помню, – стоило пойти на попятный, но что-то подсказывало мне… – Государев именной приказ. – Вздохнул. – Можно хоть услышать, о чем тот? И почему? Снага же, вон, даже при пулемете!

– Казань, она же – Сервитут Казнь – место особое, – капитан егерей потянул волынку в долгий ящик. – Только не надо этих твоих шуточек про «я заметил»!

И не собирался, честное слово! Слушал временное начальство внимательно: не давал мне покоя один момент… Однако, в наличии последнего стоило убедиться доподлинно.

– Дело не только в том, что хтони тут небольшие и слабенькие, – проговорил капитан, – и даже не в великом их количестве. Приходилось ли тебе слышать о казанском феномене?

Конечно, мне приходилось! Я в нем, можно сказать, жил! С конца Поволжского Глада и до окончания Эксперимента… После какового и сам феномен, и порожденные им подростковые банды сошли на нет.

Миры наши и вправду похожи, но не совпадают в точности.

Кивнул согласно. Все равно было ощущение – сейчас мне и расскажут о местной версии феномена… И не только.

– Обратимся к уложению: огнестрельное оружие под запретом – если речь о сервитутах – только для урук-хай, – просвещал меня капитан, а я, стало быть, внимательно того слушал. – Твоему другу Зая Зая даже касаться нельзя – от пистолета до пулемета, даже для самозащиты, даже… Запрещено, в общем, и всегда будет под запретом. Наказание – одно…

– Высшая мера социальной защиты, – догадался я.

– Как? Высшая мера чего? – удивился егерь. – Интересно. Запомню. Блесну как-нибудь в собрании, мол, оригинальный троллий юмор… В целом верно, смерть, да. Здесь же, в Казни, ситуация иная, и виной тому – казанский феномен.

Мимо нас, взяв с места резкий старт, пронесся черно-белый урук.

– Прибью, – орал он, набегая на небольшую группу снажьих подростков, подобравшихся к туше Большого Зиланта, и почти незаметно ковыряющих бок монстра – видимо, на предмет той самой, упомянуто дорогущей, чешуи.

Подростки осознали масштаб проблем и разбежались – очень опытно, в разные стороны, чтобы опасному герою не захотелось гнаться за кем-то одним.

– Мы отвлеклись, – вернул меня к беседе капитан-полковник. – Так вот, феномен. Ты ведь заметил, что на улицах неспокойно не только из-за выхлопов и приблудных волшебников? Криминал, например?

– Его пойди, не заметь, криминал этот – не удержался я. – К тому же, бандиты – как раз при стволах, и очень даже огнестрельных.

– Не все, – покачал головой офицер. – Снага, тролли и гоблины – строго о белом оружии. Мечи, секиры, топоры. Ножи. Стрелядлы всякие, типа той, что висит в шкафу и у тебя самого, и у твоего друга: пневматика, торсионки.

– Ну… Наверное, – поразмыслив пару секунд, я не стал сдавать властям своего бывшего врага, а ныне – полезного подельника по прозвищу Гвоздь. Мало ли. Да и ружье то, поди, провалилось уже в ил метра на три в глубину.

– Оркоиды – тролли тоже – это примерно две трети местных уголовников, что мелких, что покрупнее. Были, до Инцидента.

Сделал себе ментальную закладку: пора уже доподлинно выяснить, что за Инцидент!

– И еще некоторое время после… В общем, Его Величество в неизъяснимой своей милости, именным повелел – распространить запрет на огнестрельное, лазерное, плазменное и любое другое – кроме пневматического и натяжного – дальнобойное оружие с одних только уруков на всех, кто носит приставку «хай». Олог-хай, например.

– Стало прямо полегче? – несколько ехидно поинтересовался я.

– Тон сбавь, – очень спокойно посоветовал мне егерь. – О Государе речь.

– Я не о том! – пришлось изобразить панику верноподданного. Я даже выставил перед собой ладони – в универсальном жесте полного отрицания. – Не смею! Только и исключительно об обстановке!

Знаете, эта история с царизмом – невозможном при развитом магическом обществе – стала уже несколько напрягать и даже прямо бесить. Какой-то один хрен, только тем и славный, что далекие его предки были самыми лихими бандитами на селе, а чуть менее далекие умудрились не упустить преимущества… Не должен один человек принимать судьбоносных решений за все государство!

Вы, конечно, спросите – а как же товарищ Сталин? – и я отвечу: «Это другое, понимать надо!»

– Ладно, – паникой моей капитан остался доволен, и тему негожего тона развивать не стал. – Спокойнее – стало. И заметно. Сам понимаешь, когда бандиту надо до тебя сначала добежать, или выстрел из арбалета не пробьет твоей брони… Даже если таковы не все бандиты, а только их треть!

– Понимаю, – решил согласиться я. – Значит, снага, гоблины, тролли… И, наособицу – урук-хай?

– Именно, – кивнул егерь.

– Хей-хо! – донеслось откуда-то со стороны груды кирпича, получившейся совсем недавно от столкновения с танком. Я отвлекся и присмотрелся.

– Не обращай внимания, – посоветовал егерь. – Сейчас обниматься станут. Может, даже побратаются, хотя последнее – уже вряд ли. Кхазады!

Вездесущий черно-белый урук оказался там, где кричали. Громкие звуки он издавал не сам: с этим прекрасно справлялся кхазадий расчет гранатомета. Я присмотрелся и даже немного позавидовал: и вправду, затеяли обниматься! Боевое братство, все дела…

Пришлось сделать над собой усилие, перестать завидовать и обратиться вновь к источнику информации.

– Не сходится, – сказал я. – Снага, вон гоблины еще. Автоматы, пулеметы…

– И не сойдется, – сердито проскрипел Кацман. – Ты меня еще перебивай почаще, ага: точно ничего не поймешь, а повторять я не стану. Тут одного-то раза многовато, с таким отношением.

– Дамир Тагирович, – немедленно подольстился я. – Я Вас сильно внимательно слушаю, и прям все запоминаю. Хотите, начну записывать?

– Хороший ты тролль, Ваня, – невпопад заявил капитан. – Ладно, давай тогда сразу к делу, без нормативных актов и практики применения.

– У меня хорошие оценки по праву, – напомнил я. – Только все равно не упомню подобного, ни на лекциях, ни в конспектах.

Чужих конспектах, понятно. Только уточнять я посчитал лишним.

– Значит, так, – окончательно вернулся к теме егерь. – Оркоидам – кроме, по-прежнему, урук-хай – разрешается владеть огнестрельным оружием, а также носить его и применять, в одном случае.

Тут немудрено было догадаться: я сразу же так и поступил.

– Ну конечно! – ладонь моя встретилась с моим же лбом. Звук получился глухой и пустоватый – впрочем, неудивительно. – Кроме тех случаев, когда условно подзапретные состоят на действительной государевой службе!

– Не просто службе, – поправил меня капитан, он же полковник. – Определенной. Каждодневной, по охране порядка в обществе и борьбе с хтоническими тварями. То есть нет, не получится – я уже понял, к чему ты клонишь. Хитрый как тролль… А, ну да.

– То есть, моего добровольного содействия егерской службе.

– С заглавной буквы, будь любезен, – потребовал капитан этих самых егерей. – Когда о Службе. Даже если вслух, а не на письме!

– Извините, господин капитан, – потупился я. Конечно, Егерской Службе.

– Так-то лучше. Ну вот, ты, во-первых, иррегуляр, во-вторых, не совсем по боевой части, – уточнил егерь и без того понятное. – И еще один момент, Ваня.

– Да? – я немного даже напрягся.

– Ты – самый сильный шаман-пустоцвет из всех мне знакомых, а я вашего брата повидал, повидал, – похвалил меня временный начальник и боевой соратник. – Я не знаю, как ты это делаешь, да и знать не хочу, но то, что творили твои духи на поле боя… За каким лешим тебе, после всего этого, еще и огнестрельное оружие?

– Ну, как «зачем», – проявил я непреклонную решимость. – Надо!

[От третьего лица. Сервитут Казнь, КАПО. 5 июля 1985 года, пятница]

– Мало ли, чего она там орала, эта девчонка, – барон фон Физенгофф беседовал со смежником своего же ранга и вел себя потому иначе, чем с подчиненными.

Прямо сейчас они – вдвоем, с капитаном егерей и полковником опричнины Кацманом, сидели в большом начальственном кабинете, скрипели креслами и пили невкусный казенный чай.

Морщились, но пили, и иначе было нельзя: Казнь, традиции!

– Все равно я не понимаю нижнего татарского, закончил полицейский. – Только городской диалект.

– Да ничего не мало ли, – возразил Кацман.

Капитан переместился к окну.

За окном как раз нашелся предмет разговора: девочка учила боевых псов егерской службы команде «дай лапу». Сюда, в таинственное и всесильное КАПО, решением совершенно логичным переместились оба начальника. Вместе с теми отправилась львиная доля трофеев… И некоторая часть участников побоища – с хорошей, понятно, стороны.

Участники добирались сами, трофеи – и вот эту вот девочку – пришлось везти.

Собаки понемногу уступали уручке: и в смысле безбашенности, и по части твердолобости. По крайней мере, три из пяти уже подавали любую из передних лап на выбор.

– Что орут все дети мира, когда им страшно? – риторически вопросил куда-то в пространство господин коллежский советник. – Зовут на помощь, маму…

– Мама тут не поможет, – откликнулся егерь. – Не та весовая категория. Однако этой девочке, подозреваю, страшно не было… Одно слово: урук-хай!

– Разве не два? – из принципа усомнился барон.

– Да леший с ней, с орчанкой! – потребовал капитан Кацман, решивший, что время пустой беседы завершилось. – Не о том речь. Отчет – слушали? Что скажете, фон Физенгофф?

– Скажу, что в следующий раз надо как-то проще, – охотно откликнулся тот. – Иначе не документ получается, а какой-то авантюрный, извините, роман!

– Скорее тогда – рассказ. Или повесть, – педантично уточнил капитан. – Впрочем, я и сам не особенно разбираюсь в высоких материях, а так вся наша жизнь – будто книга, иногда даже с продолжением.

– Уж лучше с продолжением, чем без, – умудренно согласился барон.

Однако и вправду – стоило поговорить и о деле.

– Действия Ваших, господин барон, подчиненных, лично я нахожу логичными, своевременными и даже смелыми – без излишней бравады и безрассудства, – порадовал полицейского опричник. – Только танкисты – они выступили немного неудачно.

– Скажу простонародно, – заявил начальник, в том числе, танкистов. – Практика. Вернее, ее отсутствие. И два снаряда на ствол!

– Первым не попали совсем, вторым попали не туда… – потянул капитан. – Ладно. Мы ведь тоже сработали не лучшим образом. Что я, что егерь Ближней Долины, что мой подопечный…

– Кстати, о подопечном! – воодушевился полицейский. – Я впервые видел лысого тролля!

– Это он сам себя так, – пояснил Кацман. – Мало того, что шаман, еще и алхимик… «Надоело ходить волосатым среди бритых», прямо так и сказал!

– Я не про то, хотя и алхимия – это любопытно, – возразил барон. – Я о том, как ваш тролль садил с двух рук: стихийной, прошу заметить, магией!

– Поспешу успокоить коллегу, – егерь принял официальный вид.

Киборг уже догадался, что имеет в виду смежник: полицейский решил наложить мохнатое щупальце на талантливого юношу.

– Он именно что шаман, причем – пустоцвет, но сильный. Еще – упокойщик, тоже не из последних. Думаю, специфика: что одно работа с духами, что другое… Стихийная же магия, а также призыв эльфийских лучников – это не он сам, это его духи. Сильные, бесспорно, требующие активной подпитки – разобраться бы, кстати, как Ване такое вообще удается! Остальное – шаман, сами понимаете.

– Ну да, чудес не бывает, – согласился барон. – Не в мою смену, а так бы хотелось… Духи, духи, все прочее – титры и спецэффекты.

– Вот-вот, – совсем просторечно согласился Кацман. – Шаман без понтов – беспонтовый шаман! И кстати: в полицию его звать не советую – не пойдет.

– Это отчего же? – удивился полицейский. – Льготы, приличный оклад, выслуга лет. Разрешение на табельное оружие!

– Льготы и оклад ему побоку, – егерь пожал плечами. – Он богат, даже неприлично, если для юного тролля. Монеты ведрами, купоны пачками – сам видел! Недвижимость.

Капитан вернулся от окна и снова устроился в кресле – то скрипнуло.

Киборг взял в руку чашку, принюхался к остывшему чаю, поставил сосуд обратно на стол.

– Выслуга у него и по основному месту работы капает неплохая, шаманит же. В Институте.

– Кэ-Ха-НИИ? – загрустил барон. – Тогда понятно.

– Вот, разве что, огнестрел… Есть одна мысль, но тут – егерь опасно прищурился – с условием.