Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 349 страниц)

– Теперь слушай. Там, над тобой – очень плохие люди, и лучше бы их всех убить, но мы не можем. Ты еще маленький, мой хороший, а эти, плохие, хорошо умеют делать больно таким, как ты. Стоит только всплыть… Поэтому подниматься мы не будем. Лежи тут, в ямке, и делай, как я скажу, ладушки?

Нет, я знал – в теории – что бестиологу необязательно ни говорить вслух, ни даже создавать словоформы: животные чуют мыслеобразы. Однако Альке так было удобнее – и ладно, и пусть. Заодно мы примерно понимали, что происходит там, в невеликой толще вод.

– А теперь – давай, – девичий шепот стал громче. – Не очень быстро, потихонечку.

Суета на барже достигла высшей точки: там стали выбирать якорную цепь, и, вроде, завели двигатель.

– Дочь, – сказал я негромко. – Нам бы это. Не дать уйти.

– Не уйдут, – ответила Алька.

И снова – тем же волшебным шепотом: – давай, милый!

Милый дал.

Вода вокруг инсургентов сменила цвет и стала почти белой – это было видно даже отсюда, с горы и насыпи. Или нет… Не цвет.

Знаете, что такое «агрегатное состояние жидкости»? Вот и я – знаю.

Кашалотик сработал мощно, но точно: внезапно выросший посреди летней реки ледяной торос ухватил только катера и баржу – и еще метра два вокруг нужной зоны.

– Лихо, – донеслось с тыла. – Теперь не уйдут.

Мне не надо было поворачиваться: голос легендарного героя не узнать было нельзя.

– Ни один не уйдет, – пообещала дочь не своим голосом.

Жуткий треск стал слышен даже отсюда, с приличного расстояния. Впрочем, над спокойной водой звук разносится далеко.

– Чего творит, а? – восхитился Зая Зая.

Ледяная глыба, захватившая в плен кораблики, сделала два дела.

Сначала – поломала прочные стальные корпуса.

Потом – потащила все, что осталось, на дно.

Дно неглубокое, но человек – и другая разумная тварь, что дышит воздухом – так устроена, что ей без разницы… Даже если сверху – всего метр, тварь все равно захлебнется.

Мороз по коже прошел не только у меня: дернулся Салимзянов, уронил кувалду Зая Зая, припал на колено оказавшийся в поле зрения – и слуха – Дятлин.

Это Алька: голосок нежный, тон елейный, ни в жизнь не догадаешься, что черный урук.

– Дети, кушать!

Глава 24

Бросок кубика стал похож на ритуал. Кой чорт, он стал ритуалом!

Не то, чтобы я во все это верил как-то особенно сильно – не более, чем в дурацкие приметы вроде пустых ведер или рассыпанной соли. Однако вот, бросал.

Кубик прокатился по столу и замер почти в самом центре столешницы.

– Четверка, – подметил Зая Зая.

– Телепорт! – бодро заявил я.

Возможно, даже слишком бодро: черный урук уставился на меня с подозрением.

– Какой еще, – спросил он, – телепорт? Нам зачем?

Теперь главное стало – не сбиться! Потому, что врать я собирался отчаянно, а надо было – стройно. Так, чтобы не поймали потом на противоречиях даже такие чуткие ребята, как черные уруки.

– Помнишь историю Радомирова? – спросил я.

Зая Зая сначала засомневался, потом просиял: вспомнил.

– Ну да, ты же там, как раз, через портал… Но я все равно не понимаю, зачем нам нужно что-то такое. Или заняться нечем?

– Всегда есть, – кивнул я. – Есть, чем заняться. Но тут дело такое: во-первых, я уже решил. Во-вторых, кубик ты видел сам. В третьих…

– Щас, дай я, – орк наморщил лоб. – Хотя не, лучше ты сам.

– В третьих, мне сильно не нравится гад, живущий почти у нас под ногами. Тот, что может рыться в мозгах – даже в моих.

– Хозяин хтони, – понял для себя орк. – Та еще сволочь. Прям нарывается.

– Именно. Телепорт – единственный способ пробраться в логово гада, не вынося по дороге сонмы его слуг. Попросту вопрос ресурсов.

– Нет, чтоб подраться, – начал Зая Зая.

Черный урук, что с него взять.

– А чего в замок?

Мой друг поднял вопрос страшно вовремя: до холма, на котором в земной Казани стоит университет, а в твердянской Казни – логово ученой стражи, оставалось ехать всего ничего.

– А куда еще? – не понял я.

– Ну, в институт, или в этот, как его…

– Тебе не идет косноязычность, друг мой, – заметил я. – Особенно, когда ты пытаешься ее изображать. В чем дело? Поделись, будь добр!

– Не знаю, – орк смотрел прямо перед собой, на дорогу, и я видел его только в профиль. Профиль не радовал: выражал уныние. – Не могу объяснить. Что-то не так.

– Ты сейчас о телепорте, о замке, обо мне… – я начал перечислять.

– Я в принципе, Вань, – все еще хмуро ответил легендарный герой. – Обо всем сразу, не о чем-то одном.

И ведь прав был, хороняка.

* * *

Кирие Харон принял меня сразу.

Не то, чтобы я стучался в дверь, стоя на пороге, но все равно – договариваться о встрече с персонами такого уровня надо заранее. Почти день-в-день выходит как-то неуютно, а я ведь звонил в Замок буквально вчера вечером!

– Вы ведь понимаете, Иван Сергеевич, что этой технологии как бы не существует?

Больницкий глядел устало: не на меня, а просто так. Верно, замучить его успели еще с самого утра.

– Разумеется, – согласился я. – А еще я видел рабочий прототип, и даже им пользовался.

– Когда? – удивился Харон. – Где? При каких обстоятельствах?

И посмотрел на меня такими честными глазами, что я сразу понял: врёт. Или, по крайне мере, жестоко не договаривает.

– Детальный отчет стоит запросить у моего руководства, – ответил я. – По линии опричной жандармерии. Я же скажу о главном: при помощи такого портала я сбежал из опасного подземелья. Очень опасного.

– Швейцария? – слишком быстро догадался Скафандр Ильич.

А то у нас тут других подземелий не водится, даже опасных. Это в Казни, где каждый второй подвал – прямой лаз в преисподнюю, да.

– Так вот, раз уж мы смогли так лихо сбежать, то можем – не менее лихо – ворваться обратно, – поделился я идеей. – И необязательно в ту же самую пещеру. Можно – куда точнее, скажем, прямо в логово тамошнего хозяина.

– Не получится, – вздохнул Больницкий. – Правда, правда. Мы пробовали, и не раз: нелинейный канал передачи массы-энергии работает только между двумя порталами.

– Арками? – уточнил я.

– Арками, дверными проемами, под натянутой проволокой… Достаточно обозначить границы окна переноса и подвести электропитание. Но – сами понимаете, Иван Сергеевич, доставить портал с генератором в логово хозяина хтони не получится. Проще сразу закопать туда танк.

– Логика ясна, но я вижу в ней изъян. Вы – и не только вы, Скафандр Ильич – все время говорите о нелинейной телепортации. Вход здесь, выход где угодно, но только чтобы был приемный портал, верно?

– В общих чертах – да, – кивнул Харон. – Постойте… Но ведь это же безумие!

Это он правильно догадался: то, что я хотел предложить, в этом мире не применялось никогда. Они, здешние твердяне, просто не знали, что так тоже можно.

– Линейный телепорт, – произнес я медленно, старательно артикулируя каждый слог. – Теоретически – связь на любой дистанции, если по тому же вектору. Затраты энергии – приемлемые, проблемы с наведением и фокусировкой – условные, решаются магически.

– Скрестить артефакт и электронику в одном устройстве? – хмыкнул Харон. – Это возможно, но сами знаете – получаются такие мутанты…

– Какая разница – магия, электричество? – удивился я. – Значение имеет потенциальная энергия и связь реальности с идеей.

– Знания иного мира? – прямо спросил хозяин кабинета. – Впрочем, знаете, что?

– Пока не знаю, – я стал немного нервным: то ли предчувствие, то ли прямо прогноз.

– Если речь идет о дороге в иные миры, – пояснил Харон с какой-то потаенной тоской, – то я готов. Мы готовы. У нас ведь тоже есть некоторые, хм, наработки!

Однако сначала нам надо решить один вопрос.

– Есть какой-то неучтенный момент, – догадался я. – И он мне не понравится.

– И мне, – добавил Зая Зая. Добавил, как я понял, на всякий случай.

– Сейчас я приглашу одного господина. Попрошу об одном – не переживайте лишнего и не хватайтесь за тяжелые предметы!

Это он про белого урука, а то мало ли.

– Ирма, впустите Блейка, – Скафандр Ильич или вдавил незаметную кнопку, или просто сказал в пустоту. – И пусть не забудет негатор.

Интеркоммуникатор? Селектор? Связное устройство никак не ответило: видимо в этих стенах не принято было ни отвергать запросы начальства, ни даже лишний раз показывать согласие.

– Немного подождем, – предложил Больницкий. Чаю? Кофе? Нам повезло, господин Блейк сейчас в здании.

Ну конечно, повезло. Чисто случайно, именно сейчас, неизвестный, но очень нужный господин…

Значит, я пил кофе, сидел, думал. Блейк еще какой-то нашелся, да еще при негаторе! Дорогущее, между прочим, устройство – и чем портативнее, тем дороже. Научно-техническая редкость.

Над дверью висел – или, что вернее, был встроен в стену – динамик. Сейчас он ожил.

– Я пришел, – донеслось от двери.

– Джоре, вам ведь знаком протокол, – отозвался Больницкий, и снова прямо в пространство. – Рука, сканер. Извольте.

Снаружи послышалась некая возня, пискнуло электрическое устройство. Дверь открылась.

Я метнул огнешар – самый большой, какой смог.

Не думал о том, что огнешары, вообще-то, взрываются. Что взорвись он в этой комнате – и нам каюк. Кого не сожжет огнем, добьет баротравмой… Была причина так не думать.

Рукотворная комета пролетела с метр и бездарно погасла, не оставив даже пепла.

Зая Зая вскочил на ноги – и тут же рухнул обратно, будто придавленный страшной тяжестью.

То же сталось и со мной – двигаться было можно, но не очень резко. Видимо, кроме негатора кто-то – вернее всего, гость кабинета – включил поле подавления.

– Предсказуемо, – прозвучало из-за моей спины: как раз там теперь оказался Скафандр Ильич.

– Э, ты же мертвый? – спросил у вошедшего белый урук.

– Тот же вопрос, – согласился я.

Наваждение, взявшее меня в самом начале, отпустило – мне больше не чудились ни усики щеточкой, ни дурацкая челка, ни глаза слегка навыкате. Короче, образ Гитлера как явился, так и пропал.

В дверном проеме стояла тележка – вернее, некий прибор на колесиках. На него опирался фальшивый психиатр и настоящий бандит, ранее покойный господин Гурбашев.

Я услышал: хозяин кабинета поднялся на ноги и сделал несколько шагов.

– Что-то мне подсказывает, что лучше не дергаться, – поделился я мудротой. Сейчас нам все объяснят. Объясните же, Скафандр Ильич?

– Легко и с радостью, – это Харон снова стал улыбчив. – Знакомьтесь: Джордж Блейк!

– В прошлую нашу встречу, – голос мой сочился скепсисом, – его звали немного иначе.

– Джоре, – это страшник обратился к тому, кто вошел. – Откатите негатор в зал, пожалуйста. Наши гости больше не будут реагировать так… Импульсивно.

– Ясень пень, не будут, – белый орк согласился за нас обоих. – Интересно же

Джордж Блейк послушался.

Тяжесть, давившая на плечи, пропала тоже.

– И снова здравствуйте, – во все клыки улыбнулся… Черный урук?

– Что-то я не понял, – опередил меня Зая Зая. – Ты кто вообще? То хуман крашеный, то урук безбашенный?

– Про это потом, – предложил Блейк. – Сейчас послушаем господина начальника.

– Это меня, – пояснил и так понятное кирие Харон.

– Начну с начала, – Больницкий вздохнул. – С того ритуала, благодаря которому вы…

Харон бросил быстрый взгляд на Заю Заю. Тот слушал молча: сама невозмутимость.

– Господин… Эээ… Зая Зая, – сказал страшник. – Он в курсе?

– Во-первых, перестаньте. В прошлый раз мы уже обсуждали тему моей иномирности – при господине Зае Зае. Во-вторых, у сего господина, – пояснил я, – есть фамилия, и вот какая: Йотунин! Так что считайте, что да, в курсе.

– Однако, – удивился Гурбашев. То есть, конечно, Блейк.

Он оставил тележку с прибором в другой комнате, вернулся к нам и прикрыл за собой дверь.

– Значит, ритуал, итогом которого стало ваше вселение, толком не завершился.

– Так «итогом» или «не завершился»? – я придирался, но мне это было нужно. – Вы уж решите, пожалуйста.

– Давайте так, – невозмутимо откликнулся Харон. – Итогом первой части. Ваше вселение стало итогом первой части ритуала, остальные части завершены не были. Так устроит?

– Так понятнее, – согласился я. – Дальше, пожалуйста.

На самом деле я не понял примерно ничего. Мы уже обсуждали все это с Хароном – совсем в другом ключе. А теперь, оказывается, вон оно как!

– Мы пасли Йотунина, – взял слово Блейк. – После того, как накрылся его старый клан. Тролли, особенно лесные – существа терпеливые и очень, очень мстительные… То, что он, в итоге, выкинул, было как раз в духе его – и уже вашего – народа.

– И вот, – это уже говорил Больницкий, – ритуал сорван, проводить его некому, наемные бандиты получили совсем небольшой аванс и крайне мутные условия сделки.

– Я втерся к ним в доверие под личиной заказчика, – включился Блейк. – Это было нетрудно, ваш альтер-эго маскировался. – И уточнил, скажем так, инструкции.

– То есть, все эти синие мешки… – начал я иносказательно, но Харон меня прекрасно понял. Еще бы! Кому, если не Бледному Лодочнику, знать о трупах всё?

Больницкий ответил не сразу: сначала прошелся туда-сюда по кабинету, потом уселся в кресло для посетителей, и только потом стал говорить.

– Скажите, Йотунин, – начал он. – Что такое сервитут? С социальной точки зрения?

Ответ был готов давно.

– Рассадник, – ответил я. – Гадюшник. Место, куда стекается самое лютое отребье державы и где оно еще и плодится. Плавильный котел, где под закрытой крышкой из злобы и страха получается ненависть.

– Очень точно, – согласился Харон. – А еще?

– А еще, – ощерился я, – мне не очень понятно, как этот котел не рванул. И не один раз.

– Ваш ритуал, который не ваш, – продолжил страшник, – пришелся очень к месту. Гибель большинства жертв… Я бы назвал каждый такой акт словом «казнь». Не до всякого негодяя можно добраться по закону, знаете ли.

– Вы – человек науки, – не понял я. – Ваше дело… Нет, я не до конца в курсе, но могу предположить, что казнить должны палачи. Неужели таких не нашлось?

– Смеетесь? Без палачей никуда. Там дело было в другом: почти каждый из тех, до кого не добраться, по нашей части. Ученая стража – вы ведь уже поняли, что это такое?

– Так-то понял, – ответил я и крепко задумался.

– Случались, конечно, и эксцессы, – Харон сделал вид, что расстроился. – Например, биологический отец вашей, хм, дочери.

– И снага-карлик, – заметил я. – И эльфийский принц. И этот, как его…

– Снага-карлик был очень редким магом – класса «черный шут». Такие появляются раз в сто лет, и обычно среди гоблинов, но в этот раз случилось иначе.

– Черный шут, – перебил его Зая Зая. – Знаю, кто это такое и что творит. Бабы с выколотыми глазами. Старики, сожженные заживо. Ритуалы, мерзость.

– Сотни личных жертв, – реально помрачнел Больницкий. – Та еще была тварь. Эльф – тоже, да вы же сами его и допрашивали.

– Отрубленные руки, – понял я. – И вообще весь способ умерт… казни. Особая техника, против полных магов, да?

Смешная сказка, в которую пржесидлел Вано Сережаевич, обретала черты ночного кошмара. Сказка оказалась страшной – и чем дальше, тем страшнее.

– Кроме того, мы отвлекали внимание, – вклинился Блейк.

– От чего?

– От всего подряд. Казнь – сервитут непростой, тут происходит много такого, о чем не стоит знать… Никому. Даже тем важным господам, что подписывают к оплате счета Стражного Замка.

– Сопутствующие потери, – Больницкий посмотрел на нас обоих будто в упор, – неизбежны. Личностей там не было, одни расходники.

Простите, но я сейчас все испорчу. Даром, что ли, в бывшем Гурбашеве мне почудился стократно проклятый Адольф Гитлер?

– Вы, кирие, не Харон, – начал я совсем спокойно. – Вы Кронос. Ваши сказки о всеобщем благе прикрывают одно – жажду власти. Вы жрете судьбы, словно настоящий Сатурн – своих детей. Знаете, мне перестало быть интересным наше сотрудничество.

– Эй, полегче, – Блейк вступился за начальника. – Слышь ты, щас же извинись!

– А то что? – нехорошо улыбнулся Зая Зая. – Что ты можешь без негатора? Что умеешь без наемного убийцы? Сервитут, говорите? Щас будет вам сервитут!

В уручьей руке оказалась кувалда. Нефрит уже светился – нехорошим таким зеленым, цветом не изумрудной травы, но гнилого болота.

– Такие опыты, господин Менгеле, – я поднялся со стула, – не ко мне. Я в эти игры не играю! И – мы уходим.

Товарищ Гоголь, пьеса «Ревизор» в постановке Когалымского ТЮЗа. Немая сцена.

Чуть-чуть не хватило мне выдержки, эх! Я рухнул обратно, едва не промахнувшись мимо стула, и согнулся от дикого хохота.

– Всё, не могу, – отсмеялся я не сразу. – Уф, ну хороши, бродячие артисты. Цирк сгорел, клоуны разбежались!

– Давно, – участливо спросил Харон, – вы поняли?

– Да сразу же, – ответил я. – Как вошел. Блиц-кристаллы на виду, эмоциональный контур фонит так, что видно с улицы. Как только Вы сказали о сопутствующих потерях, на контур подали энергию – очень много, весь центр сервитута можно осветить! Халтурно работаете, господа экспериментаторы!

– И потом, – добавил ловко подыгравший мне белый орк, – а если бы мы в самом деле сорвались? Вы ведь понимаете, что Иван Йотунин – мал-мала архимаг, а я – легендарный герой и полный культиватор?

– А я говорил, что архимаг, – кивнул Блейк. – Огнешар развеять удалось, но с трудом!

– Еще бы не удалось, – хмыкнул я. – Иллюзию-то.

– Нет, Йотунин, вы не тролль, вы кто-то другой, – Больницкий тяжело выдохнул. – Я много знавал вашего брата. Два слоя эмоций…

– Пять, – я покачал головой.

– Тем более! И все пять слоев – под полным сознательным контролем! Тролли так просто не умеют, им не хватает выдержки!

– Сами вы не тролли, – огрызнулся я. – Хотя вы и без того – не они. И ваши местные – тоже. Мелкие, тщедушные, ходят под солнцем…

– И правда – Земля, – озвучил Больницкий. – Ваш родной мир?

Знаем мы эту забывчивость. Называется – «ловить на вилку» или «гонять по кругу». Проверка, в общем, предыдущих показаний!

– Может, и так, – я пожал плечами. Короче, я – тролль. А вот вы кто такой, Блейк? – я повернулся к Джорджу. – Или, все-таки, Гурбашев?

– Я, – ответил он, – живой и разумный.

– В одном я уверен твердо, – заявил я. – Там, на вилле, вы были мертвы. Я некромант, меня не обманешь притворной смертью, или, скажем, гомункулом.

– Знали бы вы, Йотунин, сколько хлопот вы нам доставили своим даром! – скривился лже-Гурбашев. – Вместо того, чтобы притвориться мертвым самому – а я умею, и крайне убедительно – пришлось искать подходящего бандита, гримировать его, правильно убивать!

– Умеете притворяться мертвым? Живым? Орком? Человеком, загримированным под орка? Кто же вы на самом деле, господин Блейк?

Джордж Блейк подмигнул мне – не по-Гурбашевски похабно и ехидно, а просто как старому приятелю или даже соратнику.

Три секунды прошло, и в глаза мне глянул…

… Я сам.

– Так и думал, – скучным тоном заметил я. – Обычный метаморф. Подумаешь, эка невидаль!

Глава 25

– А знаете что, – предложил Больницкий. – Идемте в буфет! Всю эту ситуацию… Ее неплохо бы запить.

– И заесть, – вовремя вспомнил я. – Время обеда, так-то.

Кто отказался? Я отказался? Плохо вы знаете троллей, вот что. Орков, кстати, тоже.

Столовая в Стражном Замке оказалась на высоте – как и многое другое. Что характерно – кормили совершенно бесплатно, что сотрудников, что гостей. Ну да, ну да. С улицы-то сюда не войдешь.

– Честное слово, – заявил я, сыто отдуваясь. – Если бы не работа Главой клана и полставки в жандармерии, я бы попросился в ученую стражу. Ради одной только столовой!

– Так кто мешает, – пожал плечами Блейк: метаморф вновь превратился в черного урука и увязался с нами. – Скафандр Ильич не откажет.

– Буду только рад, – посулил Харон. – Скажем, консультантом в лабораторию дальней связи, а?

– Почему связи? – удивился я. – Может, некромантии, алхимии… Шаманизма, наконец!

– Шаман из вас так себе, – напомнил Больницкий. – Спецэффекты не считаются. Некроманты и алхимики… Их много. Если кто-то такой будет нужен – только свистни, он появится.

– Дальняя связь – куда интереснее, – Блейк продолжил за начальника. – Тем более, что в вашей голове, Иван Сергеевич, огромный массив нужных знаний старого мира. Будете почетным сотрудником ученой стражи!

– И личный интерес, – понял я. – В принципе, я не против. По четным – страшник, по нечетным – жандарм.

Никто не засмеялся. Вопрос: ради кого я старался-то? Получилось, что твердянцы или не знают этого анекдота, или что-то такое и имели в виду.

Оставался еще вопрос. На самом деле, даже не один, но прямо сейчас я спросил об одном.

– А ничего, – уточнил я, – что мы так спокойно говорим об опыте иного мира? Здесь, среди толпы народу? Нет, я понимаю – допуски, подписки, но все же!

– Во-первых, никому не интересно, – пояснил Блейк. – Ученая стража быстро отучает совать нос не в свое дело. Во-вторых, мало ли, кто из какого мира? Видите эльфа, вон, там?

Я глянул в ту сторону. В самом деле, через три стола от нас восседал – прямой, будто жердь проглотил, светлый эльф. Кажется, даже галадрим, в смысле – нолдо.

– Вижу эльфа, – согласился я.

– Из Валинора, – сообщил Блейк. – Прямо из самого, с заокраинного запада.

– Валинор – это эксклав, – я покачал головой. – Формально – другой мир, технически – этот же.

– Мелкие подробности мало кому интересны, – пояснил Больницкий. – Каждый, кто слышит про иной мир, может подумать о десятке вариантов.

– Правильным будет одиннадцатый, – прорезался Зая Зая.

Оба страшника воззрились на орка в недоумении. Примерно – как товарищ Гамбринус на безалкогольное пиво.

– А никто не обещал, что будет легко, – урук продолжал удивлять. – Особенно, после этих ваших дурацких проверок!

– Вы это прекращайте, – посоветовал я. – Все эти штуки я во всех видах видывал по сто раз, причем в исполнении таких мастеров, что… А! – я махнул рукой: и так все было понятно.

– Каких еще таких мастеров? – немного ревниво уточнил Харон.

– Мне четыреста лет, так-то, – добавил я на всякий случай. – Опыт – дело такое, не пропьешь.

– Да ты даже не стараешься, – пошутил белый урук.

После стояли на крыльце – солидном таком: белый мрамор, колонны, кариатиды, шесть ступеней. Втроем стояли – Харон отговорился срочными делами и куда-то делся. Провожать нас вышел Блейк.

– В качестве небольшой компенсации, – вещал метаморф, – шеф велел передать вам, Йотунин, все данные по линейным телепортаторам. Их не очень много, всего одна пухлая папка, но они есть.

Папку – и правда, довольно плотную – принял Зая Зая.

– Интересное дело, – чуть запоздало удивился я. – Мне казалось, что такое если и дают, то только под роспись, в читальный зал, с запретом снимать копии?

– А смысл? Все равно одна половина не поймет прочитанного, другая – во все это не поверит. Слишком сильно все расходится с теорией волшебства… А вам – надо, к тому же, вы – справитесь.

– Кстати, об теории, – вспомнил я. – Добавьте к этой папочке еще материалы по магии пространства, и мы в расчете.

– Тогда вы делитесь результатом исследований, – Блейк оставил за собой последнее слово.

Ну и пусть, ну и будет чудику приятно: поэтому я только кивнул.

– Давайте прощаться, Джордж Блейк, – я протянул руку. – Кстати, как вас по отчеству? А то это Россия, сами понимаете. Нельзя без отчества-то.

– Папу моего звали Ваю, – ответил Блейк. – Имя – настоящее!

– Хануман Ваюевич? – догадался я.

Метаморф кивнул.

– И, конечно, опять «не тот самый»? Как и Харон?

– Как водится.

Эфирный слепок обычно требует два имени из Малой Триады. Теперь эти имена я знал, и слепок сохранился.

Или вы думаете, что я расспрашивал Блейка, кем бы он ни был, из праздного любопытства? Отнюдь! Ныне, кем бы ни прикинулся Гурбашев-Блейк-Хануман, я узнаю его из тысячи – даже без слов, глаз и голоса.

– Ты чего такой довольный? – спросил меня Зая Зая, когда оба мы уже сидели в барбухайке.

– Да так, – ответил я. – Есть причины. Есть же?

– И то верно, – орк кивнул чему-то своему, и мы двинулись в поселок. Следующая остановка – «Сон Ильича».

Пока ехали, думал вот о чем: Больницкий ни разу не спросил меня о вчерашнем. Или еще не знал о новом рационе речных китов, или напротив – знал о том слишком многое. Второй вариант меня устраивал меньше.

На месте меня ждали – да кто бы сомневался!

Все вернулось на круги своя: Альфия свет Ивановна несолидно приплясывала по ту сторону шлагбаума. Все то время, пока мы – я, Зая Зая, барбухайка и желто-оранжевый броневик (в комплекте) – стояли снаружи.

И нечего ворчать, сам же так придумал!

Что придумал? Да так, проверку.

– Так, нах, – сказал дежурный снага. – Совпадение полное, ять. Глава и герой.

– Бревно подыми, – потребовал Зая Зая. – Раз полное.

– Э нет, нах, – возразил вратарь. – Ща мы сначала… Киршенбах! Ты где, ска, есть?

Гном явился будто из-под земли. Так получилось потому, что я просто не мог увидеть коротышку – он прошел впритирку к барбухайкиному капоту – вне поля зрения.

– Айн секунд, – пообещал кхазад. – Во! Грюн!

В руках Киршенбах держал устройство: экран, прикрученный к, видимо, блоку управления. С другой стороны от экрана торчали антенны – штук пять или шесть, вида незнакомого, кустарного и немного пугающего.

Экран устройства ярко светился зеленым: я видел это в слегка прищуренных снажьих глазах. Гномьи-то зенки пойди еще, разгляди!

– Сам вижу, что зеленое, нах, – согласился снага. – Прааааапускаааай!

Полосатое бревно поехало вверх. Мы, соответственно – вперед.

– Товарищ Глава! – Алька начала официально, но тут же сбилась. – Пап, там тебя зовет. Сама!

– Кто «сама»? – я взъерошил уручкины волосы: не так давно она постриглась под мальчишку – попросту обкорнав лохмы острым ножом – и пока обрастала.

– Водокачка, пап. Вынь ей да положь! Прям сразу тебя!

Слушайте, ну тут дело такое. Водокачка – это хтоническая тварь, в девичестве бывшая кашалотом. В наши края попала случайно, но вот, осела, обросла связями…

В прямом смысле. Видите водопроводную трубу? Да, ту, похожую на шланг из гибкого пластика? Это так-то ее щупальце, причем сразу стационарное. Одно из примерно сотни: благо, китиха умеет отстегиваться от всей этой инфраструктуры и плавать, куда захочется.

В прошлый раз из такого заплыва она вернулась… Хотелось бы сказать «с икрой», но кашалоты, даже хтонические – не рыбы, а звери.

Поэтому не так: вернулась она в положении, и вскоре нарожала себе юную смену. А потом – то ли хтонь, то ли еще какая-то магия, то ли особенно питательный казанский, хм, рацион, но росли детки не по дням, а по часам: буквально, по часам, чуть не три центнера привеса в сутки!

Нельзя сказать, что Водокачка прямо разумная, но немного соображалки в ней есть. Огромный мозг, измененный хтонической магией – та еще биологическая Э-вэ-эм, проблема только в интерпретации сигнала вывода. Была проблема, теперь нет.

– Ты ее прямо понимаешь? – уточнил я на всякий случай.

– Прямо словами, – кивнула дочь. – И она меня. И все ейные дети.

– Правильно говорить: «её дети», – зачем-то уточнил я.

– Её, – послушно повторила уручка. – Ну что, пап, идем? Она зовет, ей надо!

Короче, мы такие взяли и пошли.

Вот Глава, он по делу идет.

За Главою, конечно, народ.

К берегу Казанки мы подошли впятером. Я, Зая Зая, Алька, волшебный доктор Салимзянов и гоблин Куян – этот, последний, увязался с нами непонятно зачем.

Водокачка отключилась от системы – бултыхалась себе у самого берега.

Да, там теперь было глубоко: гномы подогнали плавучий земснаряд и скоро перекидали песок и ил со дна вон к тому полуострову… Ну да, там его раньше не было. Теперь – есть, и пляж еще, надежно перекрытый пущенной до самого дна сеткой и охраняемый дежурным кашалотиком.

– Слушай меня, – сказала Алька, встав на месте. – Говори со мной, Водокачка, сильнейшая из китов здешних мест.

Лобастая кашалотья башка вылезла на берег как-то вдруг: вот она почти на середине реки, и вот – сразу – на берегу.

Алька отвернулась от воды – стала смотреть на меня и показывать руками что-то – будто плыла. Я понял: девочка сделалась хостом, и сейчас со мной будет говорить наша народная китиха.

– Беленький уходит, – сказала уручка высоким не своим голосом.

Наверное, примерно так могла бы говорить взрослая женщина – где-то сорока человеческих лет.

– Он подрос. Ему пора на большую воду – в реке уже тесно.

– Большая вода – это Волга? – зачем-то уточнил я.

Понятно ведь, что стихия кита – вода не пресная, соленая. Море, и даже океан.

– Ты и сам все знаешь, врачеватель, – Алька дернулась: будто хотела сразу и кивнуть, и покачать головой.

– Чего ты хочешь от меня? – не понял я. – Вы, кашалоты – вольный народ всех морей. Я живу на суше. Как я могу запретить или разрешить что-то одному из твоих детей?

– Ты – вожак смешной двуногой стаи, – кивнула Алька за кашалотиху. – Все плывут туда, куда ты – за тобой, следом. Мы тоже с тобой, пусть ни у одного из моих сыновей нет ни единой ноги, а у меня их сразу сто семь.

– Твои щупальца – это ноги? – очень вовремя уточнил я.

– Наверное, – усомнилась китиха. – Главное не в этом. Основное – то, что кит, выходящий из стаи, должен получить имя. Наречь его может или родной отец, или вожак. Отец моих детей… Я не знаю, где он и можно ли его дозваться. Ты же – вот, здесь, и слышишь то, что я говорю. И имя нужно особое, взрослое – не детское прозвище.

– Сильное имя, хорошее, – понял я. – Чтобы помнил о доме и не забывал себя.

Я задумался – и думал бы еще некоторое время, но тут очень вовремя подключилось общество.

– Пять признаков, – очень серьезно промолвил Куян.

Я, признаться, и забыл уже о том, что гоблин – где-то рядом.

– Что за признаки?

– Когда гоблину дают высокое имя, – продолжил главный специалист клана по хабару, – не детское, не общее, старейшины берут пять верных признаков, говорящих о подросшем мужчине.

– Так, – я начал догадываться.

– Называют их вслух – каждый говорит о чем-то одном. Потом спорят, иногда дерутся – если признаки не те или малость не те. Потом называют имя, к которому подходят все пять признаков.

– Драться не будем, – решил я. – Старейшины… Вон они, конечно, только у нас – не демократия, а кит – не гоблин. Однако накидывайте, накидывайте, а я – подумаю и решу.

На самом деле я уже все придумал, вот только что – но тут мне требовалась кое-чья помощь.

– Я отойду, – сообщил вслух. – Надо поговорить с предком, очень уж дело серьезное. Вы пока решайте, что за признаки, спорьте – только чур: не драться! Считайте, Глава запретил.

Эти остались – спорить, я – пошел вдаль по берегу, смешно увязая ногами в песке.

Водокачка следила за мной умными маленькими глазками, едва заметными на огромной морде.

Наконец, дошел – не туда, куда хотел, а просто так.

– Твое величество, где ты есть?

Гил-Гэлад только того и ждал: он всегда так поступает.

– Ты звал меня, и я… Ну, ты в курсе.

– Есть такое. Твое величество, позови, пожалуйста, товарища наркома – а то я не уверен, явится ли он сам на мой зов.

– На твой зов попробуй, не явись, – ответил недоубитый эльф. – Зови давай. Только сначала вот что: я останусь, посмотрю, послушаю, может, чего подскажу.