Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Или эти двое сговорились, или в эсоциклетном экипаже гном играл роль более важную, чем казалось с самого начала.

– Меня звать Дори. Дортах Дортенштейн, – кхазад представился полностью. Погоняло – Зубила. «А» на конце, вот так. Слышал?

– Допустим, – я почти согласился, хотя про Зубилу узнал впервые от него же самого – вот только что.

В этот момент сбоку и чуть поодаль соткался из воздуха старик Зайнуллин.

Был он бледен, как собственный труп, прозрачен больше, чем обычно, и я сразу догадался: никто из собравшихся умертвие не видит – кроме меня самого.

– Не врет, – прочитал я по бестелесным губам.

– Мне кажется, что вопрос твой не к Гартугу, – уточнил кхазад, – а скорее – ко мне. Так что – задавай.

Дикое, невозможное, небывалое дело: урук-хай не возразил! Зыркнул только исподлобья, и все.

– Отчего вы оба пришли именно ко мне? – я принялся сверлить гнома фирменным своим взором: это когда получается нечто среднее между «будьте любезны, пожалуйста» и «колись, мразь!».

– Зая Зая, как побелел, ходит под Индейцем, – сообщил кхоротышка, явно – с чьих-то слов. – И раньше ходил. Так Марик говорит, а я ему верю, пусть тот и снага.

– Братан, а ты реально ходишь подо мной? – удивился я, и добавил на местном: – Чо, в натуре?

– Не западло, – сурово согласился белый урук. – Ты… Тут сложно все. Учились вместе, друг мой, опять же, сам в авторитете. Короче, долго объяснять, Зубила прав.

– Так, пацаны, – я приложил столешницу ладонью. – Прервемся малость, башня кругом идет. Чай эчэбезме*?

[*Чаю выпьем? (татарск.)]

Чаю никто не хотел, даже я, но пить – стали. Сила традиции, великая вещь!

Сервитут Казань, по-правильному – Казнь, вокруг татары, мишары, чуваши и другие то ли тюрки, то ли нет, чая пьют больше, чем пива и делают это чаще. Чай бывает разный, но сейчас мы пили самый обычный, пусть и хороший-дорогой: серая пачка, написано «Kyakhtinskiy Post», здоровенная казенная печать.

Гном пил аккуратно: держал пиалу за края, тянул неслышно, не прихлебывая. Печенье не брал вовсе, хотя я и выставил того сразу четыре вида, два из которых – вкусные, сам пробовал.

Черный урук из пришлых поступал ровно наоборот: сербал, глотал громко, печеньем чавкал – выбирая, как раз то, что повкуснее.

Зая Зая сидел, глядя в начищенный бок самовара, им же самим перед тем и выставленного: выпил спокойно одну пиалу, дальше – только подливал гостям.

За себя не скажу – со стороны не вижу. Но тоже, вроде, косяка не упорол.

…Завязывать надо с местным молодежным сленгом, вот что.

Зая Зая умнеет не по дням, а по часам, сам же я стал казаться себе не тем, кто я есть. Долой четыреста лет опыта, навыки, умения… Будто во мне все больше от Вани Йотунина, чем от Вано Иотунидзе!

Была в том и положительная сторона: я-прежний, завидев недавнего недруга, запустил бы в того чем попало – хоть огнешаром, хоть ледостоем. Чай бы пить не стали точно.

Настой листа кончился, печенье – тоже.

Самовар я убрал сам – пустой же, несложно. Надо, кстати, спросить приятеля, откуда тот выкопал такой замечательный раритет!

– Короче, Индеец… Или лучше – Иван Сергеевич? – начал вновь кхазад.

– Лучше – Ваня, – разрешил я. – Ближе к делу, да!

– Девочка – это повод. Дойти, заговорить, чтобы не получить сходу промеж глаз чем-то таким, тяжелым.

– Нормально получилось, – я примерно подобного и ожидал. – Дошли, заговорили. Дальше что?

– Мы посовещались, и я решил: идем под тебя, – Зубила, то ли пошутив, то ли нет, остался чудовищно, основательно, по-гномьи серьезен. – Где один урук, – кивок в сторону Заи Заи, – там и два. И гном.

– Зачем это нужно вам двоим, я примерно понимаю, – спокойно ответил я. – Теперь расскажи, для чего это мне?

– Мы не шестерить! – вскинулся урук-хай, слишком долго сидевший без слова. – Это. Вза-и-мо-вы-год-но-е сотрудничество!

– Вот мне и надо понять, в чем тут выгода, – согласился я. – Взаимная, то есть – моя.

– Слухи ходят, – гном зыркнул из стороны в сторону и встопорщил бороду, – что ты, Индеец, собираешь клан!

Глава 5
Охранка

«Знаете ли, товарищи, что если б этот кирасир не был нашим неприятелем, то я поменялся бы с ним крестами?»

Михаил Загоскин, помощник библиотекаря

[От Дамира Тагировича Кацман-Куркачевского. Сервитут Казнь. 5 июля 1985 года, пятница.]

[Мемуар, начало. Запись ЛХ 7895/341-А.]

Первым на курсе назвать меня было нельзя.

Я старался: увы, часто – менее, чем следовало, особенно – при учебе на казенный кошт. На последнем настоял отец – несмотря на то, что денег на образование в нашей семье не считали.

Главное намерение я имел вот какое: выйти в боевики. Из воинских дисциплин я всегда получал высший балл – двенадцать, и по сию пору бережно храню выданную на сей счет выпускную благодарность начальника Высшего Опричного Училища.

С изящными искусствами и свободными науками дело обстояло многим хуже.

Однако лет с тех пор минуло порядком, и ныне мне уже удается излагать мысли свои связно и понятно – пусть и проскальзывает в тех иной раз привычный канцелярский оборот.

Переломным, как говорят, моментом, стало мое отчисление из корпуса опричной жандармерии – как и некоторых моих товарищей по несчастью, с некоей вероятностью повредившихся памятью по причине контузии головы, меня перевели с сохранением чина в Его Величества Особую Егерскую Службу.

Теперь стал я, Дамир Кацман, наследник отцу своему барону фон Кацман-Куркачевскому, охранитель тех границ Державы, что проложены прямо внутри нее самой. Ныне я – старший егерь южной окраины Сервитута Казнь, пусть и сохранивший подчинение и производство в чинах по линии старой службы. Держава наша устроена сообразно: бывших опричников в ней не бывает.

Мемуар сей не подлежит скорому выходу в свет. Всего вернее, любезный читатель мой ознакомится с этими строками многим позже, чем они будут написаны. Причина проста: как известно всякому думающему человеку, не обо всем, что происходит, следует сразу же говорить вслух.

* * *

По-моему, неплохое вышло начало. Мой старый учитель изящной словесности все равно стал бы ругаться, но самому мне кажется, что получилось – хорошо.

Сегодня я расскажу о том, как мне довелось работать с легендарным героем сервитута Казнь – широко известным в узких кругах черном уруке по имени Зая Зая.

[Конец записи]

– Ничего себе у вас тут, – заявил белый урук-хай с порога. – Чистенько. Здрасьте.

Я ждал гостя там, где делал это всегда – в специально для того устроенной комнате Сыскной Экспедиции Казанского Анклава Поволжской Опричнины, сокращенно СЭ КАПО.

– Здравствуйте, – поздоровался я в ответ. – Проходите, присаживайтесь, – сам же уазал на особое кресло, установленное для гостей высокого класса опасности. Так – мебель и мебель, но – не без особого умысла.

– Я, если что, ни в чем не виноватый, – начал орк, заняв кресло. – Ничего такого, чтобы напрячь людей государевых, натворить не успел.

Отметка в блокноте: «Прекрасно владеет разговорной речью. Притворяется полуграмотным простецом».

– Так это и не допрос, – позу я принял почти свободную. – Беседа. И да, я не представился!

– А я вас, господин капитан, знаю. Мы с вами виделись до трех раз – в имении у Ивана Йотунина, и на поле у Змеиной горки – тоже, – обрадовался урук.

– Не принципиально, – ответил я. – Представиться я обязан, даже если это не допрос, а беседа. Еще у нас не очень много времени, и мне не хотелось бы общаться в иных условиях – особенно для того, чтобы наверстать упущенное.

– Как скажете, господин капитан, – серьезно согласился урук. – Время – деньги, так еще мой батя говорил, грунт ему стекловатой.

Надо отдать нелюдю должное: держался он хорошо. Сам бы я уже паниковал – если бы не был, конечно, ни государевым киборгом, ни черным уруком. Все-таки, седьмой отдел опричной жандармерии хлеб свой ест заслуженно – население запугано в степени достаточной, пусть и немного сверх меры.

– Вам ведь интересно про Ваню? – орк перешел от слов к делу, сразу же принявшись экономить время. – Всего рассказать не смогу… Наверное.

– А всего и не требуется, – порадовался я за моего подопечного и его друзей. – Однако про Ваню мне пока неинтересно, а если и будет – сам у него спрошу, вы ведь видели, что мы общаемся. Причина нашей встречи – иная.

– Зилант? – вопросительно глянул урук.

– И то, что следует из той истории, – не стал спорить я. – И то, с чего та история началась.

Легендарный герой – явление слишком серьезное для того, чтобы отнестись к тому легкомысленно. Черный урук, чудом пробившийся в легендарные герои – персонаж, серьезный тем более.

Начальство желало подробностей, и я его понимал. Нужны таковые были и мне самому – и себя я понимал еще лучше.

Мало ли, что на самом деле выпрыгнуло из-за старой дамбы? Вдруг это и не урук уже никакой, но какая-нибудь хтоническая тварь, умело притворяющаяся орком по имени Зая Зая?

Обратно, важно не пережать: в архивах жандармских команд нет-нет, да встречаются случаи неприятные – это когда мои коллеги несколько перегибали палку, и вместо полезного державе легендарного героя на свет являлся легендарный же злодей.

Настолько неприятные случаи, что пусть лучше очередной Большой Зилант вылезет еще пять или шесть раз, чем новоявленный герой – поменяет знак с плюса на минус.

– Опричная жандармерия вас, Зая Зая, ни в чем не обвиняет, – я постарался развеять уручьи сомнения. – Пока не обвиняет, и надеется, что так будет и впредь. Однако…

Орк заметно подобрался: сгруппировался, наклонился вперед, оперся левой рукой о столешницу – будто стал готов прыгнуть с места.

– Для начала, я – строго по инструкции – отправлю запрос о Вашей личности и известных Закону делах.

Нелюдь расслабился – действуя строго в обратном порядке. Руку со стола убрал, на спинку сиденья откинулся, мышцы напрягать зря – перестал.

– Вы пока посидите, подумайте, – предложил я, запуская настольную ЭВМ и сразу же заводя контактный шип в серийный порт умной машины. Иные дополнения страшно выглядят, но бывают весьма кстати – не печатать же, в самом деле, текст запроса вручную?

На самом деле, текст я создал сильно заранее: сохранил тот в собственных банках памяти, передать же группу цифр и букв – минутное дело. То есть, занимает оно ровно шестьдесят секунд, пусть можно было бы и быстрее: такое ограничение скорости установили опричные эвээмщики – из соображений безопасности.

Отметка в блокноте: «Фигурант не отмечен в базах особо опасных, разыскиваемых и экстренно потребных подданных».

– Расскажите, для начала, как так вышло, что Вы побелели, – предложил я, покончив с делами электронными. – И отдельно – как удалось при том не умереть? Очень уж результат…

– Ваня сварил эликсир. Назвал – «Белка», – вздохнул орк. – Кто ж знал, что его надо не пить внутрь, а мазать поверх?

Мне показалось, что этот рассказ Зая Зая завел не впервые. Впрочем, именно что показалось.

– То есть, этот случай не был частью эксперимента? – уточнил я.

– Был, – отвечает орк. – Только эксперимент ставил я, и над самим собой. Вы поняли.

– Были ли отмечены ли иные эффекты? – я писал сразу в двух системах: на электрический носитель и карандашом в блокноте. Сети передачи данных слишком пока несовершенны!

– Как не быть… – поник плечами мой собеседник. С учетом общей ширины и крутизны последних, выглядело это внушительно, то есть – прямо наоборот.

– Что-то сложное? – я попытался сыграть лицом повышенный интерес. Получилось, думаю, слабо: мои дополнения в части головы и лица не предназначены для ведения допроса. Разве что, допроса полевого.

– Куда уж сложней, – проговорил орк, и тут же вскинулся: – Ване только не говорите! Я сам потом скажу.

Оставалось умудренно покивать: мол, продолжайте.

– Колбасило меня жутко. И дико еще. Колбасило – это когда… – речь мой визави будто выдавливал из себя через силу, делая паузы после каждого слова.

– Я знаком с уличным жаргоном, – отметил я.

На самом деле я обратился к базе данных, но орку об этом знать было необязательно. Результат-то был, а уж каким путем тот достигнут, всякому опрашиваемому знать не надо. – Вам было очень плохо. Вы болели.

– Да, – согласился урук. – Температура поднималась, даже давление. Наверное, тут не уверен. Болела голова, мышцы – все болело! Мультики виделись – это галлюцинации. Думал, помру, и реально чуть не помер! Особенно – когда начало крутить живот. Аппендицит? Так он справа. Поджелудочная? Так она слева. Эпигастрий… Да везде – боль всего живота! И кардио тоже, колотилось. Аритмия, тахикардия, экстрасистолы десятками с двух рук! – орк замолк на пару секунд.

– Вы не подумайте, – продолжил неуверенно нелюдь. – Я хорошо учился. Даже очень хорошо, лучше, чем Ваня. Доврачебная самодиагностика – штука полезная! Потом, я ведь знаю, где что болит, и без того: урук-хай. У нас такое может каждый второй!

– Долго ли это продолжалось?

Я насторожился: симптомы отчетливо напоминали те, что сам я испытал после установки первых дополнений, они же – аугментации, они же – допы. Не иначе, иммунный ответ. Чего такого мог сварить юный алхимик, чтобы одолеть непрошибаемый иммунитет черного урука?

– Там, у входа, – непонятно ответил орк, – моя сумка. Отобрали, мол, мало ли.

– Сумку вернут, – поспешил успокоить парня. – Что в ней?

– Тетрадь там, – орк потупил взор, будто разом испытал смущенную гордость и возвышенный стыд. – Журнал эксперимента. Вел, как мог, состояние, сами понимаете. Кое-где каракули, может, и не прочтете… Тогда – спрашивайте.

– Отчего Вы не отдали тетрадь Ивану Йотунину? – я подпустил чуть официоза, так было надо.

– И отдал, и получил обратно. Ваня сказал, что сделал копию – на работе – и теперь они с начальником будут изучать то, что получилось.

– Теперь я немного запутался, – это, кстати, было правдой. – О чем, в таком случае, я не должен говорить Вашему другу?

– Там не все. В смысле, в журнале.

Я ни разу в жизни не видел краснеющего черного урука. Бледного – два раза, действительно ставшего черным – вместо обычного землистого цвета – раз десять, один раз встретил урука охряно-рыжего, но то просто была слишком стойкая ритуальная краска.

Но вот так, исходно белого, теперь же краснеющего, мне довелось увидеть впервые. Полноте, точно ли это урук-хай? Может, какая-нибудь хтоническая тварь, неумело притворяющаяся орком… Опять же, цвет!

На то, чтобы нажать под столом две кнопки: «оранжевая тревога» и «изготовиться, ожидать сигнала», времени ушло немного – одна целая и двадцать одна сотая секунды. Орк-или-нет, погруженный в свои мысли, ничего не заметил.

– Ваня, – вновь начал окончательно покрасневший белый урук, – всегда был дурак и раздолбай. Но тролль – очень добрый. Не в смысле, что другие тролли злые, а так… Раньше был. До одного случая.

– Случая? – я попробовал сыграть бровью, которой у меня все равно не было. Учебник – «Metody doveritelnoj besedy», третья глава, та, которая о мимических приемах дознания. Помню наизусть, применять получается не всегда.

– Он сильно бухал. Очень сильно. Лил в себя один стакан за другим, как только совсем не помер… Крепок!

– Сильно пьющий тролль, – проявляю понимание. – Мягко скажем, нетипичный случай. Причина?

– Клан. Мы на втором курсе учились, когда… Сары Тау – это, по-русски, «Желтая гора». Такой горный массив, поросший густым лесом – то есть, был поросший. Гору срыли до основания, клан перебили почти целиком, один Ваня и остался. И, главное, кто, зачем – совсем непонятно.

Орк помолчал, помолчал, и продолжил – с лицом пловца, прыгнувшего в горный поток.

– Грешили на другие тролльи кланы, но те не по этой части. Забрать в свой род, ограбить до исподнего, занять чужую землю – пожалуйста, но вот чтобы так!

– Да, знаю, мало их, лесных – мне не пришлось даже включать дополнение, отвечающее за эмпатию: остатки собственных гормонов справились и так.

– Местным бандитам только и хватало сил, что на приграничные стычки, – продолжил урук. – Лаэгрим тролльи леса не интересуют вовсе, эгрегор там какой-то не такой. Дворян окрестных – тоже, да и далековато юридики от тех мест. Оставалось думать на государев интерес, но…

– Откуда такие познания, – я удивился, пропустив почти что крамолу мимо слуховых сенсоров. – Вас, насколько я помню, учили не на географа.

– Ваня же и рассказал, – пояснил орк. – В перерывах между стаканами. Плакал, клялся всяким… Я, на всякий случай, не вслушивался. Потом чуть не помер.

– Кто? – не понял я. – Вы?

– Нет, конечно. Ваня, – невесело ухмыльнулся белый орк, вернувшийся уже к предыдущей своей окраске. – Мы из бурсы выпустились… Ну, БУРСА, Вы должны знать.

– Знаю. Известное заведение. Богоугодное, если можно так выразиться, – поддерживаю рассказчика.

Тот же учебник, через три главы на четвертую.

– Ваня тогда сам себя превзошел. Уж не знаю, что было в той бутылке, но – алого цвета, и пахло оно яблоками! Не полная бутылка, так, на стакан. Налил себе, – орк сделался собран, будто пытаясь как можно крепче оживить память, – и молвил такой, обычным голосом, будто и не бухал с обеда и до вечера: «Теперь, братан, все будет по-иному!» – и залпом! И сразу – брык ничком!

– Многое поменялось? – я теперь не просто догадывался, но точно знал, какое именно событие стало триггером – для той, частичной, потери Ваниной памяти.

– Да все! Он – Ваня – сначала вообще ходил как сам не свой. Удивлялся простым вещам, кучу всего забыл – потом, правда, вспомнил, постепенно. Или заново выучил, не знаю. Пить бросил, совсем. Манеры завел, на работу устроился – это вы в курсе. Силен стал нетролльи – я про таких мощных шаманов только читал, и то в детских сказках! Это пустоцвет-то!

– Как раз с шаманами такое бывает, – постарался пояснить я. – У говорящего-с-духами вообще сложно понять, где какая инициация, пусть деление на ступени распространяется и на них тоже.

– Пусть, – согласился Зая Зая. – Только теперь мне все время кажется, будто сквозь глаза Вани на меня смотрит кто-то другой, но он же сам. Умнее, что ли, солиднее… Даже выше ростом и больше массой.

– Подселенец? – вот это было уже интересно.

– Не, – урук расслабился и отвечать принялся с этакой легкой ленцой: наконец-то сработали блоки подавления воли, встроенные в стол. – Это все равно Ваня. Мы, урук-хай, такое обязательно чуем.

– Примерно понятно, – я решил не передавливать. – Теперь давайте про клан, подробнее. Я о том, что происходит сейчас.

– Откуда? – почти вскинулся орк. – А, понятно. Служба. Ну так вот.

Я сделал вдумчивое лицо – опять так, как сумел.

– О том, что Ваня собирает клан, я узнал вместе с ним самим, – орк ухмыльнулся. – Ему надо: лесному олог-хай без клана – никуда! Тем более, что технически, – еще одна сардоническая умешка, – Желтая Гора все еще есть, осталась ерунда дел: собрать, поднять, развить…

– Вы уже вступили? – это был важный момент, и его стоило прояснить.

– Конечно, – удивился орк. – Скажем, Вы бы на моем месте… А, ну да. Осталось найти хорошего резчика – нанести клановые наколки. Мне, и вон, еще одному уруку.

– Только урукам?

– Конечно, – ответил орк. – У лесных-то троллей все иначе, они волосатые. Вместо татау – алки, то есть, сережки. Уши у тролля длинные, серег помещается много – да вы сами же видели!

– Видел, – согласился я коротко – чтобы не перебивать.

– Гном этот еще! Рыжий, как сволочь! Но кхазад, вроде, неплохой, – выдал ценную информацию орк. – С ним вот тоже – клан, короче. Жаль, отец не дожил.

– О вашем уважаемом отце мы поговорим в другой раз, – мягко перебил я, – если вы не против.

Действие блоков подавления заканчивалось, и мне было нужно, чтобы нелюдь пришел в себя уже за пределами кабинета – и, желательно, всего КАПО. Иначе – парень он умный, два и два сложит, портить же отношения с единственным – и то, вероятным – агентом в стане удивительного тролля не хотелось.

Оставался один вопрос.

– Скажите, Зая Зая, – урук дернулся от звука своего имени так, будто я ткнул в него боевым разрядником. – Зачем вы мне все это рассказали, да еще в подробностях? Мне, конечно, по душе такая откровенность, но она ведь совершенно не свойственна вашему племени!

– Две причины, – орк окончательно перестал дурачиться, и заговорил, будто относительно образованный человек. – Первая – в том, что я просто больше не могу носить это в себе. Да, скорее всего, это тоже следствие сбоя систем организма… А не надо было глотать всякую дрянь!

Зая Зая посмотрел на меня со значением, и я наклонил согласно голову – в который уже раз за этот долгий разговор.

– Вторая причина… Вижу, все это неспроста. Слышу, что-то надвигается. Чую, не справлюсь один.