Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 349 страниц)

Глава 29

[Интерлюдия. Эльфы-наемники]

Имя мне – Аралиндор Сильварин. Я – воин, лишенный дома, имени и чести, и вот моя история.

Стал поставлен я старшим над наемным отрядом. Тот хорош: составлен из одних только перворожденных, самому младшему минуло три сотни солнечных лет. Три звезды в сем отряде: первая – стойкие бойцы, вторая – искусные следопыты и третья – видящие суть волшебники.

Ныне мы наняты – полным контрактом, «ради сохранения справедливости».

В бой нас поведет ребенок. Мало того, что ребенок, так еще и девочка: из черного народа урук-хай.

Перворожденному не пристало служить, пусть временно и за деньги, потомкам порождений тьмы. Я бы и сам не стал, как и никто из отряда, над коим я был поставлен общим решением всех трех звезд.

Нашлось, однако, обстоятельство, поменявшее дело от корня к листве.

Мы стояли красиво и правильно. Блестели начищенные доспехи, развивались алые с золотым плащи, вместе с плащами – тактические флажки, поднятые на раздвижных древках. Позже плащи с флажками останутся в лагере, сейчас же они с нами – эльф есть традиция!

Ребенок, та самая девочка народа урук-хай, встала супротив. Она качалась с носка на пятку и с пятки на носок, двигаясь красиво и сообразно – так, что будь она эльфийкой, уже завтра стоило взять ее в школу танца зеленой ветви.

– Ну чо, – орчанка осквернила речь человеческую черным акцентом. – Слушаться бум? Или не бум?

Я хранил гордое молчание. Так же поступал и каждый боец отряда: невместно говорить вперед старшего.

– Не, вы меня не поняли, ушастые, – девочка, будто усомнившись, подергала за ухо и себя тоже. – Эльфа учить – только портить. Мне оно надо? Нет, и никому не надо тоже. Но задача! Задачу я поставить должна!

О, как жестоко подшутил над нами младший владетель Баал! Будто он – не тот, кто он есть, но существо простое и коротко живущее. Скажем, кто-то из третьих детей, например – человек.

– Так, – снова взялась за свое орчанка.

– Не так, – перебил ее иной глас.

Сколько звездной силы, древней мудрости и дыхания полыни было в этом голосе!

– Имя мне Эренийон, сын Фингона, и прозываюсь я за деяния свои вот как: Гил-Гэлад!

Я не успел отдать команду – сампал на одно колено. Услышал и понял: так поступили и прочие бойцы.

Даже так, преклоненным, я не мог отвести взора от бесконечного величия давно погибшего владыки. Погибшего, но не павшего: передо мной был не призрак, но воплощенный фэа, дух огненный. Самолично Гил-Гэлад, пусть и не во плоти!

– Всем видно и слышно? – спросил, тем временем, Владыка.

О, как же он мудр – даже с малыми сими говорит словом простым, не желая давать ненужного труда юным сознаниям!

– Итак, – сын Фигнона уверился в надобном. – Эта девочка – не просто орчанка. В ней живет дух великой воительницы! Я знаю это наверняка, ведь се – лист древа моего, пусть даже я уже не упомню, сколько раз ветвилось то древо!

И сразу все стало на свои места.

– О ты, фэа девы высокого рода, ты, заточенная в неподобающем сосуде, – промолвил я смиренно, – я, Аралиндор над тремя звездами, внимаю твоему слову и мне вторят мои подручные!

– Там все просто, – дева перешла на синдарин: простой, всего трех слоев смысла. – Войти, убить, выйти. Ожидать сопротивления. Суть последнего – магия ментальная, хтоническая. Среднего порядка.

Как же тяжело речевому аппарату низшего существа давалась высшая речь!

– Дозволено ли мне будет уточнить, – начал я.

– Уже дозволено, – промолвила дева. – Я знаю, о чем ты. Цель – хозяин самой крупной местной хтони. У нас завтра война, прямо над его головой, и мы не хотим вмешательства твари в битву. Кроме того, давно пора зачистить эту нечисть!

Я был поражен, восхищен и раздосадован: тем, что сам не разглядел за невзрачной внешностью высоты помыслов и столь верной сноровки прозреть грядущее. Истинно, дева сия – рода высокого, благородством спорящего с Видевшими Воды!

[Конец интерлюдии]

Я смотрел со стороны, не вмешивался – только поражался.

Алька, дочь моя приемная и нечаянная, продолжала удивлять: теперь это мелкое существо, этот бесенок в юбке, говорит на высоком эльфийском! С трудом говорит, выбирая самые простые слова, но эльфы ее слушают. И слушаются.

За второе спасибо великому предку – вон, как все гордецы попадали на колени – но сам факт!

Так, построила ушастых в три колонны и куда-то повела. Пойдем и мы – например, пообщаться с одним там аристократом.

– Я выкупил их прошлый контракт. Кабальный, как можно догадаться, – пояснил Баал. – Теперь же… Не болтаться же без дела целой толпе недешевых эльфов! Особенно – когда намечается битва.

– Не пойму, – не понял я. – Нам некуда больше деть полных три звезды бойцов?

– Там не три, – педантично уточнил Дори: он стоял при нашем разговоре. – Там за три звезды, к четвертой. Еще отделение огневой поддержки и связист.

– Нам есть, – покивал Рикардо Алонсович. – Но тут лучше пояснит товарищ Менжинский! Вячеслав Рудольфович! Окажите любезность, явитесь, пожалуйста.

Я посмотрел с некоторым сомнением. Аристократ понял меня по-своему.

– Не любит, когда его называют господином, – пояснил Баал. – Уговорились на «товарище».

– Так, я тут, – явился дух наркомвнудел. – Зачем звали?

– Иван Сергеевич интересуется, – почти пропел аристократ, – зачем мы тратим силы на хозяина хтони. Поясните, пожалуйста – это ведь ваша идея, и сведения тоже ваши!

– В доверительной беседе, – хмуро начал Менжинский, – агент показал следующее. Шереметьевы планируют использовать хтонь «Швейцария» для того, чтобы сначала ослабить порядки клана Сары Тау, после же…

– Как коварен тот удод! – в рифму огорчился Дори. – То есть, мало им быть сильнее нас оружно и численно в пару раз, так он еще вот это!

Гном покачал головой, и многие вторили ему. Ввязывать в разборки аристократов хтоническую нечисть было не то, чтобы не принято: такое допускалось, но не столь явно, открыто, напрямую.

– Другое дело, – подхватил уже я, – что от топота и воплей прямо над головой хозяин хтони мог бы проснуться и сам. Так что – спасибо, Рикардо Алонсович. Сам бы я ни в жизнь не догадался – даже подумать в эту сторону.

Аристократ изобразил поклон столь изящный, что я немедленно обзавидовался. Тоже так хочу – и буду. Когда-нибудь. Скорее всего.

Завтра уже драка-то, прямо завтра! Сколько всего успели, и сколько – еще не сделано! Например, не составлен генеральный план баталии.

Да, я знаю, что любой план хорош ровно до начала действий. С другой стороны, лезть в большую драку вовсе без планирования я не хочу – уже пробовал, не понравилось. Уцелел тогда чудом, то есть, неким промыслом, пославшим легендарного героя. Сейчас же надеяться не на что – да и отвечаю я не только за себя.

Короче, мы рисовали план сражения – все вместе, в большой зале правления, расстелив карту местности на составленных тремя рядами столах.

Все вместе – это реально все: каждый, кто не был занят, был рядом и хотел принять участие.

«Стоп», скажете вы. «А как же доносчик? Как же шпион Шереметьевых? Кто этот чудо-крот, вдруг он рядом?»

И будете правы, так-то. Вон он, шпион, подносит карандаши и везде сует свой римский нос. Его зовут Дима, Дмитрий Дмитриевич Ветров, и он – заведует всей почтой клана. Как так вышло? Да случайно. Слышали же поговорку – «кто тащит, тот и везет»? Ну вот, это она.

Я допускаю, что сначала парень просто хотел заработать и подняться, не имея в виду ничего плохого. Ну да, и поднялся, и вот, заработал: интересно, делится ли вражеский гонорар на тридцать, и сколько в нём серебра? Мне так, чисто для символистики…

Шпион на почте – это классика. Мало того, что вся входящая переписка сразу становится открытой – кроме тщательно зашифрованной, но и это – вопрос времени и электрических мощностей. Мало того, что человек жил с нами, спал в соседнем доме, ел нашу пищу… Он еще и перехватывал важную почту: так, чтобы она не попала ко мне в руки. На чем, собственно, и попался.

Чего, спросите, я ждал? Вот оно, началось.

– Димдимыч, – как бы невзначай позвал его Ульфович. – Будь добр, подержи уголок? Видишь, зараза, опять скрутился!

О том, что этот угол карты мы нарочно крутили над паром, почтарю, конечно, не сказали.

– Да, да, сейчас, – ответил фигурант. – Держу.

– Я скоро, – кивнул начальник охраны поселка.

– Да ты не торопись, – заявило новое действующее лицо. – Все стоим там, где стоится! Работает государева опричная жандармерия!

Государевы киборги – которых я насчитал пятерых – никогда не появлялись все вместе. Вот и в этот раз их оказалось всего четверо: полковник Кацман, корнет Радомиров, безымянный помощник – тот, помните, из тюрьмы и от Змеиной горки, и… Еще один полковник.

– Совместная операция КАПО и ЛЖЭкс по сервитуту Казнь, – сообщил нежданный господин Грох. – Подданный Ветров, Дмитрий Дмитриевич! Вы арестованы закрытым решением номер сто сорок – сто два!

Да не смотри ты так, не смотри. Не напугаешь – пуганные мы уже, и не такого калибра персонами.

– Я, как Глава клана Желтая Гора, подтверждаю право сводного опричного отряда на работу и арест в зоне ответственности клана, – отчеканил я громко – чтобы ни у кого не осталось сомнений. – Согласно уложения о правилах дворянских войн, выдаю скверноподданного Ветрова государевой опричнине головой!

Спросите, за что его? Почему вмешалась опричнина, причем сразу вся? Как два полковника, что терпеть друг друга не могут, сработали вместе? А нечего было воровать послания на государственных бланках! Перлюстрация такой почты – это право опричнины, и только ее одной!

Так что все просто: это – ревность. Ревность служб государевых, ради разнообразия, не друг к другу, но к подданному, о себе возомнившему.

Вот, значит, Ветрова увели, а мы остались – работать.

– Хватит шастать, – заявил я громко. – Бросаем имитацию, работаем работу. Кстати, все, кто лишний – выйдите вон, пожалуйста. Кто считает себя полезным – оставайтесь и беритесь за дело!

Теперь можно стало строить планы по-настоящему: благо, никто не мешал. Шпиона заарестовали опричники, прочие лишние выгнались сами.

Мы вновь склонились над картой, и скоро создали нечто, до крайности похожее на план.

– Неплохо, даже хорошо, – оценил я. – Вариант «Альфа» принимаем. Теперь «Бета»!

– А сколько их всего надо, товарищ Глава? – подал реплику кто-то из линейных клановцев.

– А сколько букв в греческом алфавите? – удивился я.

Слитный стон десятка глоток мне ответом общим стал.

Это случилось при разработке второй или третьей версии плана. Ворвался Зая Зая: орка с нами не было, он устранился от бюрократии – ушел вместо этого что-то крутить в боевых машинах.

Интересно, он вообще на кого учился? Где чаемый медбрат? Куда потрачены страшные деньги семейства Баал? Хотя… Юность, трактор. Понятно.

Сейчас орк прибежал прямо в рабочем виде: комбинезон, из кармана торчит промасленная ветошь, в левой руке гаечный ключ, в правой – кувалда.

– Ваня… Ээээ… Товарищ Глава! – возгласил он. – Там это.

– И что «это там»? – спросил я, не отвлекаясь от карты.

– Не что, кто. Там Пакман, – усмехнулся белый урук. – Приехал в силах тяжких, страшно рвётся в бой.

Я тут же усомнился: не в словах друга и брата, а в возможностях самого Колобка. Уж мне-то хорошо была памятна одышка, мучившая круглого завлаба после каждого лестничного пролета!

Ладно, раз Пакман – малость отвлекусь.

– Не думаю, что он в нужной боевой форме, – заметил я, отвернувшись от карты и с хрустом разминая юный позвоночник. – Воевать должны воины. Или, как минимум, те, кто готов к войне физически.

– В форме, в форме, – отверг орк. – Причем не как обычно – в идеальной.

– Он и так почти круглый. Куда уж дальше-то?

Короче, смотреть я не пошел: все равно один Пакман погоды не сделает. Даже если сам возьмется за автомат.

– Что делать-то? – уточнил Зая Зая.

Это он от большого ума, и я сейчас не шучу: все-таки Иватани Торуевич – не та фигура, что стоит совсем уже игнорировать.

– Слушай, отведи его в буфет.

– Для начальства? – спросил орк.

– А то как же. Скажи только там, чтобы пыль вытерли! И со стульев тоже!

Так получилось, что начальство нашего клана не любит привилегий: даже питается в общем зале столовой. Буфет-то построили, наверное, именно для таких случаев, только он все время закрыт.

– Ага, и там…

– И там пусть сидит. Скажи, я буду через полчаса – раньше, мол, никак.

– Я извинюсь еще, на всякий случай, – разумно решил Зая Зая. – И прикажу накормить. Лишним не будет.

Орк ушел, я вернулся ко столу и к делу.

– Так, давайте еще раз про неучтенные факторы, – потребовал я. – Вот, скажем, Большой Зилант.

Народ закивал – кто во что горазд. В самом деле, а ну, как вылезет? Драка предстоит прямо в преддверии Змеиной горки, будет шум, всякая стрельба и магия, толпы народу. Решит еще змеюка, что это по его душу и в его честь?

– Я, ска, знаю, что делать с Зилантом, нах, – сообщил полицейский снага Дятлин. – Люто, что волшебники сами, ять, не догадались, нах.

– Любопытно. Так, так?

– Колдунство это, как его, перекиндец, нах, – снага, наверное, имел в виду телекинез, но перебивать его я не стал. – Булыган поглавнее, ять, поднять повыше, уронить, нах. Не нах уронить, нах, а просто уронить, ять.

– Чиста, ска, гравитация, – ревниво подтвердил другой снага – стоящий по иную сторону закона. То есть, юный бандит Гвоздь. Он же – подающий надежды администратор общепита Наиль.

– У меня был похожий опыт, – скромно улыбнулся я.

Это для настоящих волшебников и прочего шановнего панства все снага – а также тролли и гоблины – на одно лицо. Иного не позволяет сословно-волшебная спесь, да…

Мои же установки – совсем иные. Я вижу человека и личность в каждом – хоть маге древнего рода, хоть снажьем бойце, даром, что тот обряжен в полицейскую форму. Поэтому я помню: снага Дятлин не просто принял участие в давешней битве – он воевал, всерьез и на самом деле.

На таких, как этот полицейский, держится… Все держится, все.

Так что смеяться я не стал: предпочел объяснить, чтобы не обижать хорошего человека. Помните, да? Я как решил, так и будет: все они для меня теперь – люди.

– Беда в том, – я отложил карандаш, – что волшебство начинает и перестает работать еще до прямой атаки на объект. Чистое намерение – уже часть магии, так что не получится.

– Прихлопнуть змеюку, ска, булыганом…

– Только случайно. Когда вообще этого не желаешь, не строишь планов, об этом не думаешь.

– А чо делать-то, нах?

– Что и всегда. Иное волшебство: музыка! Куда сильнее, чем то, что мы творим. И без единого грана эфирных сил.

– Или с вертолета. Зацепить бетонный блок тросами, поднять, отстрелить тросы над целью, – задумчиво заключил Дятлин. – С гиблемотом же получилось, получится и с другим грузом!

Что характерно, заключил на чистом русском. Безо всяких там неопределенных артиклей.

Вот вы, наверное, спросите: а что разведка? Как так вышло, что у Шереметьевых в клане и глаза, и уши, и даже живой прознатчик-вредитель, клан же – будто слеп, глух и нем?

Неправда ваша. Есть у нас разведка, есть и работает. Просто мы не хвастаемся.

– Пошепчемся, Глава? – предложил с порога гном Моисей.

«Не при всех», – понял я невысказанное.

– Можем, так-то, – решил я. – В кабинет!

И мы пошли шептаться.

– С мест сообщают: наши общие друзья зафрахтовали две большегрузные баржи.

– О том, что атака или прямо будет с воды, или ее так поддержат, мы уже знаем, – кивнул я. – Они ведь гидроманты. Сам Эру велел.

– Ты крещенный же, – удивился Моисей. – А, ничего. Ладно, что баржи, там еще кой-чего. Третьего дня, – гном полез в карман за очками и блокнотом. – Так вот, третьего дня в Саратове был списан армейский «Драбадан». Знаешь, что это?

– Противохтонное средство. Массированное, – кивнул я. – Закрывать простые хтони методом «никто никуда не растет». Мы тоже такое хотим, не продают.

Так-то «Драбадан» – система направленного точеного минирования. По координатам. Часто бывает так, что при зачистке хтоней твари сначала разбегаются, а потом – сбегаются в других точках: гдездах, бочагах, еще где. Так вот, армейская система накрывает все «другие точки» разом, сбегаться просто некуда!

– Дай догадаюсь, – хмуро догадался я. – Списанная система…

– Реализована по остаточной стоимости в доход государства. Покупатель – представители Шереметьевых. Вот только господа Бедняковы отродясь не закрывали хтоней – разве что, создавали новые!

Ох, чую: завтра будет весело.

Глава 30

Поле битвы – кусок земли. Почти пустой, почти ничейный.

Почему так? Потому, что все остальные площадки чем-нибудь, да застроены. Что-нибудь принадлежит, и не кому-нибудь, но вполне себе хозяевам. Так-то Бедняковым все равно – иных раздавят, даже не заметив.

Однако, стоит раздавленным собраться в стаю – кисло придется уже самому роду, будь он хоть сто раз древний и благородный. Купно, как известно, и батька бьют!

– Сюда смотрим, – сказал я накануне.

– Мост! – заявил кто-то.

– Верно подмечено, – кивнул я. – Мост… Что он такое?

– Стальной пролет, переброшенный через протоку, – отозвался Зубила. – И дамба. Дамба же считается?

– Травмай еще! И рельсы! – оживился гоблин Куян.

– Все не то, – поморщился Эдвард. – Мост – это контроль. Важный, почти единственный, путь с одного берега на другой. Конечно, когда клан достроит два новых моста…

– Какой там «достроит», – малость приуныл я. – Работы только начаты.

– Тем более, – согласился эльф.

– В целом ты прав, так-то. – А значит…

– Хочешь контроля? – возник Ульфович. – Бери опорник! С любой из сторон. Или даже с воды.

– С воды – это вряд ли, – отверг я.

– Э, нах, – удивился снага Наиль. – Гидро, ска, манты. Кто им мешает взять водный объект с воды, ять?

И заткнулся, пораженный глубиной собственной мысли.

– Они же сами и помешают, – просветил нас Салимзянов. – Вернее – их собственные, дворянские, правила: уложения, договоренности, писанные и не писанные условия. Такие войны – дело чести. Нарушь одно правило – завтра его нарушат против тебя.

– Пацаны не поймут, нах, – резюмировал Гвоздь.

* * *

Я выкопал бункер.

Допустим, не сам – нанял строительных гномов. Тех, кто за считанные дни выстроил поселок: помните?

Бункер – как командный центр и наблюдательный пункт. Для меня, союзного Баала и легендарного героя Заи Заи в роли сторожа – тоже легендарного.

Всех прочих считать не будем – а они были, назывались словом «штаб». Еще наблюдатели: скажем, участковый Дятлин слонялся по разным комнатам бункера. В лояльности его мы были уверены на сто процентов, а вот воевать на нашей стороне снаге не давал полицейский устав. Так и маялся, бедолага, и – не он один.

Там меня и поймала дочь.

– Пап, – Алька подкралась незаметно. – Тебя Водокачка зовет.

– Опять? – не понял я. – Слушай, сейчас малость не до того. В поселок – не поеду.

– Да чего ты, какой поселок? Тут она, рядышком плещется!

Я глянул на экран.

В самом деле: китиха показалась в воде, у ближнего берега Казанки.

– Ходить тут еще, туда-сюда, – я проворчал, но наружу вышел.

– Ты звала меня, – крикнул. – Я здесь!

Алька вошла в режим хоста.

– Сила идет по воде, – медленно, разжевывая каждое слово, проговорила уручка не своим голосом. – Большая сила. Несколько барж с бойцами, канонерская лодка. Две звезды волшебников водного сродства. Это твои враги, исцелитель.

– Знаю, – я кивнул. – Сделать ничего не могу.

– Я сделаю, – посулила китиха Алькиными устами. – Не все, но что смогу. Колдунов беру на себя, три баржи из четырех – тоже.

– Нормально дело, – обрадовался я. – Но как? Они же гидроманты! В своей стихии!

– Как – не имеет значения, – Водокачка уклонилась от ответа. – Это моя река!

Вот Алька отключилась – стала смотреть своими глазами и говорить своим голосом.

– Пап, мне пора. Эльфы ждут!

И усвистала, только пыль из-под копыт: коза она та еще.

* * *

[Чуть раньше, с эльфами]

– Хозяин хтони – ментальный мутант, – вещала Альфия Ивановна. – Довольно сильный. Эльфы, однако, защищены лучше прочих – звездные амулеты… Работают. И будут работать. К тому же, беда не в силе воздействия.

– Идет ли речь об иной частоте? – догадался начальник-над-звездами.

Девочка кивнула.

– Я о таком только слышал.

– Теперь еще и увидишь. Вот сколь ценный шанс я даю тебе!

Эльф сделал шаг вперед, вышел из строя и медленно, с достоинством, поклонился.

– Всё? Не всё?

– Один вопрос, если позволите, – поднял руку единственный человек на все три звезды – радист.

– Излагайте, – разрешила Алька. – Только давайте по-русски. Синдарин ваш… Туговат.

Эльфийские ряды просияли скупыми, сдержанными улыбками. По меркам перворожденных, шутка вышла очень смешной.

– Линейный телепорт, – произнес он два слова.

– Есть такое, – спокойно и с достоинством согласилась уручка.

– Насколько удалось продвинуться? Трансляция физических тел?

– Еще как! Только не целиком, в смысле структуры.

Девочка говорила очень умно, но эльфы не удивлялись – уже немного привыкли. Опять же, фэа благородной воительницы…

– Объем и масса – сохраняются. Фарша в нужное место прилетает столько же, сколько улетело живого тела. С точностью до грамма!

– Нет, я так не хочу, – поежился радист. – Нам не надо, да и бесполезно: воевать не получится.

– Значит, взяли ноги в руки, – промолвила орчанка на синдарине, – и двинулись за мной. Ближайший разведанный вход под землю – через триста метров.

Сборная эльфийских народов: лаэгрим, галадрим и даже несколько эльдаров – ушли под твердь.

* * *

Мы с Баалом забрались в центр управления и приникли к экранам: картинка шла из мертвых птичьих глаз.

– Клан стоит хорошо, – заметил Рикардо Алонсович. – Главное, чтобы не полезли раньше времени – куда не надо. Врага пока не вижу.

– Не полезут, – поделился Зая Зая. – Там умных больше, чем сильных.

– Хорошо, если так, – я поддержал друга. – Кстати, Шереметьевы: вон они!

Со стороны Большого Итиля шла флотилия. Не особенная такая, даже мелкая – одна большая баржа, одна канонерская лодка и несколько катеров.

– Посмотрите, Иван Сергеевич, – вежливо попросил аристократ. – Что там с гидромантами? Хорошо ли их видно?

Я сменил режим эфирного зрения. Потом еще раз, и снова.

– Гидромантов нет, – ответил я. – Точно говорю, нет. Ушли под толщу вод, и обратно не выйдут.

Баал таращился недоверчиво. Пришлось пересказать беседу с Водокачкой.

– Тогда ладно, – успокоился аристократ. – Тогда хорошо. Вижу, баржа и правда осталась одна, а ведь из порта выходило – четыре!

Как так получается? Буквально все в курсе важных дел! Все, кроме меня!

Вслух я сказал другое.

– Меня беспокоит канонерка. Тем более, что на лодке что-то монтировали, буквально вчера или даже сегодня.

С высоты полета выползней были видны следы поспешной сборки: крепежные детали, обломки ящиков и забытый в суматохе заклепочник.

Среди бардака, ничем не прикрытый, возвышался стартовый комплекс десятков мелких ракет.

– Драбадан, – Баал некультурно показал пальцем. – Это он. Ты знал?

– Конечно, знал, – я не стал спорить. И вот, – из кармана боевого халата показался ключ-активатор. Солидный такой, размером с военный половник и почти такой же щербатый. Собирали-то топором и на коленке.

– Ноль! – страшно крикнули с поста. – Началось!

На дальнем краю спорного поля – того, что отделяло дозволенное место высадки пехоты Шереметьевых от большого опорного пункта в предмостье (он же – травмайное депо) показалась разведка: пара легких големов.

– Любят они шагающие машины, – заметил я. – Почему, кстати? Неудобно же!

– Своего рода традиция, – пожал плечами Баал. – Раньше, когда не было концепции ездящей бронетехники, чаровали автоматоны, похожие на живых рыцарей. Эй, куда это они?

Рикардо Алонсович прервал сам себя: увидел, как наши – клановые – войска двинулись вперед.

– Красиво идут! – добавил он. – Шеренги такие ровные. Кстати, а зачем?

В самом деле: айне колонне маршире… Так давно никто не воевал, не те войны, не та тактика. Про стратегию я и вовсе умолчу.

– Ваша правда, – я поднес активатор к самым глазам. – Так, вот – этот регистр!

Бойцы на поле принялись разбегаться: искать и занимать укрытия, даже окапываться.

– Так лучше? – уточнил я.

– Намного, – кивнул Баал. – Но все равно непонятно – зачем?

– Это хорошо, что непонятно, – я напустил туману. – Значит, не только вам!

– Не желаете объяснить?

Аристократ нахмурился, и тут я его понимал: никому не нравится ситуация, в которой союзник утаивает от тебя что-то важное. Впрочем, он и сам так все время поступал.

– Желаю. И объясню. Но сначала… Внимание на противника!

Эскадрилья синих, точная копия своих красных собратьев, заложила глиссаду над поймой Казанки.

Нам снова стала хорошо видна канонерка Шереметьевых: та уже стояла на двух якорях, выставив в воздух направляющие.

– Они же сейчас… – Баал набрал в грудь воздуха.

– Право первого удара – пусть бьют!

Вдарили они – что надо. Небольшие ракеты стартовали сразу пачками: одна партия, вторая, третья. Скоро канонерку перестало быть видно: корабль скрылся в облаке выхлопа.

На поле творился сущий ад: мини-ракеты системы «Драбадан» били по заранее назначенным точкам. В каждой из тех что-то, да оказалось – пулеметное гнездо, единица бронетехники, просто скопление бойцов клана.

Сейчас все это перемалывалось в труху, в огненно-кровавый фарш.

Я стоял перед экранами, сложив на груди руки – внимал симфонии поля боя. Да, теперь со звуком.

– Там люди, – севшим голосом напомнил аристократ. – И нелюди. Живая сила. Личный состав. Ресурс, наконец! Отчего ты так спокоен?

– Как думаешь, – спокойным голосом уточнил я. – Сколько всего зарядов осталось на канонерке?

– Ни одного, – взял себя в руки Баал. – Все отстреляли, все. Однако… Не кажется ли вам, уважаемый Глава, – голосом Рикардо Алонсовича стало можно морозить воду, – что подобный обмен… Немного неравноценен?

Схему я спаял на коленке – по памяти. Читал когда-то давно, в советском еще журнале «Юный техник», хорошую статью о технике массовой иллюзии. Что? А как, по-вашему, товарищ Бондарчук-старший снимал свое знаменитое визио, то, которое «Война и мир»? Вот то-то же!

– Иллюзия? – удивлению аристократа не нашлось предела. – Но это означает…

– Что противник бил своим главным козырем – не считая уже неживых гидромантов – даже не шестерки с семерками, а попросту пустой стол!

Я надеялся на то, что любимая карточная игра того мира – «подкидной дурак» – известна и на Тверди. Угадал.

– Карта бита! – выкрикнул Баал.

* * *

Битва шла второй час.

Нет, ну как – «битва». Копошение на местности это было, вот что! Бойцы – что наши, что Шереметьевские – вяло окапывались, перестреливались «куда-то туда», иногда останавливались передохнуть. Мне даже казалось, что сейчас нагреются самовары, наденутся тюбетейки и противники соберутся в кружки, но уже по делу – пить чай.

– Что это с ними? – спросил меня Зая Зая.

Мог спросить и Рикардо Алонсович, но Баал только что ушел куда-то вглубь бункера. Возможно, как раз в поисках чая.

– Фигня с ними, брат, – я прищурился. – Как замедленная съемка, и это – не иллюзия, клык даю! Я, конечно, так себе стратег и тактик, но…

– Зачем мне твой клык? – философски ощерился орк. – У меня и свои вот. Тут вопрос в другом.

– Колдовство! – Ульфович ворвался в командный пункт, что называется, «в чем был» – именно таким я видел его в наших порядках, пять или шесть минут назад. Только без шлема. – Менталист, сильный! На той стороне, – пояснил он. – Только это, чего он по своим-то бьет?

Ментальное излучение настигло и нас – под землей, в бункере из стали, саронита и бетона. Под землей… Под…

– Хозяин, – понял я вслух. – Хтони, Швейцарии. Проснулся, скотина такая, и сейчас пашет на полной мощности.

– Чего, – не понял начальник охраны поселка, – пашет?

– Ничего, – отмахнулся я. – Присказка! Меня беспокоит вот что – догадается ли Шереметьев…

Это я сглазил, что ли? Потому, что Шереметьев – догадался.

На поле, с вражеской стороны, началась будто бы рокировка. Вялые и всем видом умученные бойцы отводились в тыл – так же неспешно, как перед тем воевали. Места отошедших занимали их соратники: куда более бодрые и… Лучше вооруженные.

– Вот теперь беда, – понял я. – Это, друзья мои, резервы. Пехота рода.

– Нормальное дело, – не понял Ульфович. – А раньше – это кто был?

– Всякая сволочь, с миру по нитке, – пояснил Зая Зая. – Мало их, к тому же – или Водокачка постаралась?

Да, китиха махнула на полный хвост. Страшно даже представить – сколько вражин могло оказаться на поле, не утопни три баржи из четырех – вместе, кстати, с родовыми колдунами!

– Глава, – потребовал Ульфович. – Сделай же что-нибудь! Жмут же – и дожмут! А!

Начальник охраны нацепил шлем и выбежал вон.

– Эльфы еще в пути, – догадался я. – Или не справились, остроухие. О последнем и думать не хочется.

– С ними Алька, – хмуро кивнул Зая Зая.

Я смотрел на мониторы и думал.

Думал, что знаю, когда начнется конец – с первой пары воздетых рук. Если сдается кто-то один, остальным становится стократ горше и страшнее.

Что уж там: поле осталось за врагом. По глубоким канавам и рваным ямам, что оставили после себя ракеты системы «Драбадан» – ловко и слаженно пробирались вражеские пехотинцы: стреляли, бросали гранаты, кое-где давало о себе знать и боевое колдовство.

– Наши отступают, – заметил орк.

– Знаю. Я велел.

Бойцы отползали, отходили, невнятно отбивались. Стягивались к травмайному депо – чтобы оттуда, из-за крепких стальных стен, дать последний бой.

Хуже было другое – если так вообще можно сказать, «хуже», да.

От вражеского края поля, прямо по канавам и ямам, вперемешку с пехотой вальяжно шествовали големы. Такие же, как ловко раздавленный гиблемотом Федей.

Сам хтонический монстрик остался в поселке – как боец последней линии обороны. Если Шереметьевы возьмут мост…

Наконец, последние защитники клана втянулись за стены депо. Ближний из големов шагнул вперед.

Конечно, по нему стреляли. Наверное, был даже какой-то эффект, только я того не замечал.

Голем палил в ответ – и если пули рикошетили от стальных стен, то ракеты и снаряды рвали нашу защиту на части. Последняя опора моста!

Иногда музыка не звучит – но кажется. Вот как сейчас.

– Нан-нан-нан-на-на! – донесся ниоткуда бессмертный чиптюн Намко – ни разу не слышанный мной в этом мире.

Депо – это не только стальные стены. Это еще и ворота. Широкие стальные ворота: и вот, они распахнулись.

Тяжелое, круглое, желтое ринулось в бой.

* * *

Видели пушечное ядро? Тоже железное и круглое… Так вот: ничего общего!

Желтый шар накатился на голема, сбил того с ног на твердь.

Магоробот уперся конечностями в грунт, уже почти восстал, но тут в проекции шара – ставшей передней – раскрылось что-то вроде широкой пасти. Раскрылось и сомкнулось, разом перекусив тяжелый боевой механизм пополам.

Звуковой канал донес скрежет сминаемых стали и керамики, а еще – жуткий вопль оператора.