Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Глава 19

Меня (и еще нескольких человек, включая обоих братьев Салтыковых) на заседание пригласили не для того, чтобы мы членам правительства ума вкладывали, а чтобы мы – если в том необходимость появится – ответили на некоторые внезапно появляющиеся уточняющие вопросы. Ну а если вопросы не появятся, чтобы мы тихо сидели в уголке ми не отсвечивали: люди действительно решали важные проблемы и им советы каких-то там промышленников не требовались. Просто потому не требовались, что промышленники эти знали, как своими компаниями управлять, а в руководстве целым государством уж точно не разбирались. И в этом я был с ними полностью согласен: как ни паршиво я знал свою «прежнюю» историю, во что Россию превратили «эффективные менеджеры» в период с марта по октябрь семнадцатого, я все же знал.

Но тут – на мое счастье и счастье всего народа нашей страны – «эффективных» уже меньшей частью просто выпилили, а большей – отодвинули от управления настолько далеко, насколько это было возможно: по крайней мере половина тех, кого я хоть как-то помнил по фамилиям, сейчас доедала сухие корочки по заграницам, а большинство тех, кто их хоть как-то поддерживал в России, своих предприятий тоже лишилось: все же если государство решит человека просто разорить и собственность отнять, то методов для этого ему хватит. Причем методов абсолютно законных, не вызывающих даже возмущения у большей части вменяемых «зарубежных партнеров» (формального возмущения) – ну а теперь правительство решало, что со всем тем, что перешло в собственность казны, делать. То есть понятно что, практически все эти заводы, фабрики и промыслы тупо продолжили свою работу – но ведь, по мнению большинства членов правительства, страна должна была не просто сохранить имеющееся, а быстро развиваться, чтобы хотя бы постараться от зарубежцев не отстать окончательно…

Само заседание по регламенту должно было занять три дня, а меня пригласили на третий день, причем уже «к полудню» – но я приехал в этот большое трехэтажный выкрашенный светло-терракотовой краской дом генерал-губернатора уже часам к десяти: мне Дмитрий Михайлович, который там побывал еще в первый день, с легкой усмешкой посоветовал мне именно «пораньше придти»:

– Федор, тебе в столице все равно делать особо нечего, а там такая кухня замечательная! Нет я знаю, что насчет вкусно поесть ты великий мастер по придумыванию блюд, но мне кажется, что ты там много нового и интересного попробуешь и сам придумаешь, как массово готовить не хуже.

– А зачем мне вообще что-то насчет кухни придумывать?

– А затем, что в компании денег опять не хватает, так что если ты к лапшичным и пельменным еще что-то подобное, то есть недорогое, вкусное и людям нравящееся придумаешь, то нам это изрядно помочь сможет. Я, конечно, не настаиваю… но, сдается мне, Валентина тебе весьма благодарна за такое будет. По крайней мере моей жене она говорила вроде, что и за тебя замуж согласилась выйти потому, что по ее мнению, человек, так заботящийся о пропитании других, не может быть плохим. Она, конечно, в этом несколько ошибается, но имей это в виду…

Ну я и решил придти пораньше с продукцией правительственных поваров познакомиться – но в буфете я ничего особенного не заметил. Разве что увидел там яблочный сок (Муромского, кстати, завода) в бутылках, а еще там клюквенный морс подавали и довольно неплохой кофе (ну а про чай тут и говорить было нечего, в Москве чай – после «национализации» чайной торговли – всегда только отличный везде был, как, впрочем, почти в любом большом городе России. Так что я наскоро там перекусил и пошел в зал заседаний – но и там особо ничего интересного не увидел и не услышал. Но «по мелочи» все же кое-что интересненького узнал: уже при мне было принято решение об учреждении еще двух министерств – министерства электрификации и министерства химической промышленности (а всего, как было написано в приглашении, вроде бы речь шла о шести новых министерствах, но остальные, скорее всего, еще «до меня» успели учредить). А когда я сел, как было указано, в уголочке и принялся там «не отсвечивать», началось выступление уже нового министра электрификации господина Кржижановского, и я сообразил, что мне в уголке отсидеться уже не получится: Глеб Максимилианович в своей речи часто ссылался на опыт «компаний братьев Салтыковых», а так как «братья» уже «отстрелялись» за два предыдущих дня, народ в зале начал ко мне с вопросами обращаться.

Заседания и выступления вообще шли как-то «не по регламенту», то есть в моем представлении не по регламенту: выступавший что-то говорил, народ тут же начинал сказанное обсуждать, вопросы разные задавать, причем не только докладчику, но и друг другу. А еще иногда кто из «слушателей» вставал и, прерывая докладчика, что-то по его докладу начинал пояснять – и как они в таком режиме собирались все обсуждения в назначенный строк уложить, было совершенно непонятно. Но почему-то все это ни у кого их собравшихся вопросов вообще не вызывало – а вот мне пришлось непросто: вопросы ко мне были очень даже конкретными и «по делу», хотя я считал, что такое обсуждать все же стоит уже «в рабочем порядке». Например, мне дважды по ходу обсуждения доклада Кржижановского задавали вопрос, нужно ли считать «железнодорожную составляющую» в разных отраслях «частью вертикально-интегрированной компании» и как железные дороги «делить» между разными отраслями. Ну да, кто же как не я могу на подобные вопросы ответить! Хотя и по моему профилю вопросов было немало, в основном народ пытался разобраться с тем, как «быстро подготовить рабочих и специалистов» самых разных профессий, о части их которых я вообще впервые в жизни слышал…

То есть вопросов мне столько задали, что вопросы и у меня возникли, так что когда в два объявили обеденный перерыв и все из балльного зала перешли в столовую, то я подсел в господину Струмилло-Петрашкевичу и уже у него поинтересовался:

– Станислав Густавович, я тут многое пропустил, может вы мне подскажете, какого рожна все так заинтересовались вертикально-интегрированными компаниями?

– Почему не подсказать, – рассмеялся тот, – вы же, насколько я понял из объяснений Василия Михайловича, сами же это название и придумали. И не только название, ваша-то компания так же построена.

– Вот тут вы ошибись: у Василия Михайловича разве что по оружейному производству такая интеграция выстроена: он для оружия сам стали выплавляет. Но в компании-то не только орудие выделывается!

– Ну да, но чтобы сталь подобную выплавлять, потребно электричества немало, оттого и заводы по производству электрических машин у него свои.

– Если так считать, то да: и рудники у него уже есть, и заводы по выплавке железа, но взять те же заводы тракторные – он же вообще ими не интересуется!

– Вы, Федор Андреевич, с иной стороны на производство смотрите, а ведь прокорм рабочих – тоже часть забот руководства компании. И жилье для них, и все прочее, включая обучение новых рабочих, инженеров и даже врачей, что рабочих и их семью пользуют. Само по себе это вроде как к производству оружия отношения не имеет, но по сути благодаря тому, что все потребное внутри компании делается, включая в том числе и продукты питания, оружие это у него обходится более чем вдвое дешевле, чем на нынешних казенных заводах. Да и не только оружие: те же автомобили, трактора, да вообще все! И в правительстве решили, что всю экономику России следует по тем же принципам строить: нужно сделать Россию огромной компанией, которая все потребное для себя внутри себя и приводит. Да, вы изрядную часть того, что на заседании нынешнем обсуждалось, пропустили – но вы все это уже и сами знаете, просто в масштабах компании вашей. А теперь все то же мы будем со всей российской экономикой проделывать, и по расчетам Глеба Максимилиановича года через четыре в государстве до девяноста процентов промышленности будет внутри такой огромной компании выделываться – а это – что уже лично я посчитал – на продукции, казной потребляемой, позволит затраты сократить в два с половиной раза.

– Ну, про затраты казны спорить не стану, но про девяносто процентов… правительство что, собирается все заводы и фабрики конфисковать? Боюсь, что так вы дело до переворота какого-нибудь военного доведете или вообще до революции.

– Вижу, соображаете вы быстро, но нет, казна ничего более конфисковывать не станет, нам и того, что уже казной получено, вполне достаточно. Но когда казна еще множество заводов и фабрик выстроит, то часть нынешних разорится и очень дешево в казну продано будет, часть вообще закрыть придется – и вот уже тут ваш опыт будет весьма полезен, ведь очень многих рабочих потребуется переучить для новых производств…

– Так, я что-то не совсем понял: сейчас, насколько я в курсе, на казенных заводах и фабриках выделывается до двадцати процентов все российской продукции, так что для девяноста процентов потребуется из число минимум впятеро увеличить. А я уже не говорю, что на такое количество фабрик и заводов казна просто рабочих не найдет, а где она деньги-то на такие строительства найдет? Ведь на такое какие-то безумные миллиарды потребуются!

– Это вы очень верно заметили, хотя и не совсем точно: потребуются не миллиарды, а многие десятки миллиардов. Но тут уж я воспользовался вашим советом и предложил для расчетов между предприятиями использовать не настоящие деньги, а то, что вы обозвали «безналичными». А настоящие тратить только на выплаты рабочим и служащим, ведь у нас в России по факту острая нехватка наличности, но эмиссию. Проводить господин Коковцов не желает. И правильно не желает, ведь эмиссия немедленно приведет к существенной инфляции, что нам доказала та же Франция за время войны. Но поскольку предложенные вами деньги безналичные ни при каких условиях на рынок не попадут, удорожания товаров для народа не случится, а вот в товарах промышленных мы, по сути, просто вчетверо или даже больше ускорим оборот денег, что, по сути, эквивалентно увеличению во столько же раз объему денег, которые становится доступно тратить на капитальные или текущие затраты промышленных предприятий, за исключением, конечно же, затрат на выплаты заработной платы. А если в следующнм году у нас в бюджете уже заложено на подобные строительства потратить два с половиной миллиарда, то по факту мы – я имею в виду казну – получим производственных активов уже на десять миллиардов.

– Вы, Станислав Густавович, точно что-то спутали: чтобы так считать, нужно чтобы были предприятия, готовые такие безналичные деньги принимать и за них товар свой отгружать. А это ведь только внутри системы казенных заводов пройти сможет – но казенные заводы все потребное физически изготовить не способны. И даже если компания братьев Салтыковых согласится за подобные деньги те же станки поставлять, картину это не выправит: наши станкостроительные заводы потребное число станков лет двадцать выделывать будут!

– И вы снова правы, поэтому в нынешнем году мы такое и проделывать почти не станем. А поступим так же, как Василий Михайлович с вами поступил: он ведь по сути вам просто денег дал на постройку тракторных заводов, а уж как вы с этим справлялись, его не беспокоило – но кода ваши трактора в поля вышли, он, считай, деньги все потраченные себе и вернул. Не с продажи тракторов вернул, а вернул, вдвое снизив затраты на обеспечение уже своих рабочих продуктами, которые вы у товариществ получали за обработку земли тракторами. И ведь он вам за эти продукты деньги-то отдавал – но выгадал он куда как больше, чем потратил. Так что выходит, что иной раз проще деньги кому-то как бы просто так передать, самому не занимаясь делами не критичными…

– Ну… наверное…

– Абсолютно точно, мы с ним позавчера все расчеты тут, на заседании, вместе повторили. И теперь вам уже казна денег выдаст, чтобы вы уже заводы по выделке станков потребных выстроили достаточно, чтобы в следующем году станками уже иные казенные заводы обеспечивать. Один, даже уже два завода по выделке станков вы запустили, опыт у вас есть…

– Спасибо, конечно, за комплимент, но вам самому-то такое говорить не смешно? Где я – и где станки? Я про станки знаю разве что красить их нужно зеленой краской, которую на фабрике Дмитрия Михайловича выделывают…

– А вас лично никто даже просить не станет самому со станками возиться, и даже заводами, которые вы строить будете, лично заниматься. И братья Салтыковы, причем оба, и, кстати, Глеб Максимилианович, да и прочие инженеры, с кем мы вопросы разные обсуждали, в один голос говорят, что… и вот это можете как раз комплиментом считать, что вы в производстве чего угодно посложнее замка дверного или гильзы для патрона оружейного вообще не разбираетесь, да и разбираться не желаете. Но вот в подборке людей, которые в работе разбираются и исполнить ее могут и хотят, вам равных просто нет. И не просто в подборе нужных специалистов, а в том, чтобы им условия для работы наилучшие создать, чтобы они работу любую сделали быстрее и лучше… У нас в министерстве промышленности вам, безусловно, любую помощь окажут – но вот главным за растрату промышленного бюджета нынешнего года вас уже назначили. Одним из главных: общий бюджет министерства промышленности в нынешнем году почти в два миллиарда определен, четверть выделено как раз на создание собственного станкостроения, из которых вам будет до половины передано. И еще более пятидесяти миллионов вам же направят из министерства просвещения для создания цельной системы по подготовке промышленных рабочих.

– Хм… маловато будет.

– Верно говорил Василий Михайлович: вам палец в рот не клади, руку по локоть откусите. Но в любом случае больше денег пока не будет… если вы не изыщете иных способов их получить, а вот в том, что вы за эти деньги больше прочих любых сделать сможете, лично у меня сомнений нет. Если, конечно, захотите, сможете: тракторный завод-то в Козлове вы выстроили, денег компании на то потратив хорошо если четверть его цены и за год с небольшим даже со всеми кредиторами рассчитались. А на станки у вас всяко заказчики будут на многие годы вперед, так что… возьметесь за это дело?

– А меня что, кто-то еще и спрашивать будет?

– Насколько я в гимназии историю учил, на Руси рабов отродясь вроде не было. И вас неволить никто не станет, но те же заводы тракторные вы ведь не ради собственного прокорма ставили и ТОЗы не ради личных богатств обустроили в губернии?

– Но заводы-то эти теперь мои, я их для себя строил!

– И новые вашими будут. По тем же правилам вашими, что и в компании Салтыковых: заводы ваши, а то, что они выделывают, закупать будут по внутренним ценам другие заводы. Разве что теперь не компания Салтыковых конечную продукцию закупать станет, а заводы уже казенные. Вас подобные условия устраивают?

– То есть казна мне на постройку станкостроительных заводов просто грант выделяет… предложение, конечно, интересное. И я даже наверное его приму…

– Вот и замечательно! Вы с обедом закончили? Идемте, сейчас заключительная часть совещания пройдет, и я вас познакомлю с чиновниками отдела станкостроения министерства нашего, вам теперь больше с ними работать нужно будет. Но снова скажу: если вам какая-то иная помощь понадобится, то министерство вам ее всегда окажет…

Ну что ты будешь делать! Вроде уже почти тринадцать лет как переродился, но некоторые слова все еще использую «в прежнем смысле»: сейчас слово «наверное» означает не «может быть», а «наверняка». То есть я пообещал начальнику планового управления министерства промышленности, что беру какую-то очень немалую часть отечественного станкостроения (причем все еще будущего станкостроения) под свое управление – а ведь тут еще и конь не валялся! Но слово – не воробей, и сейчас оно означало очень много, нарушать его было нельзя без полной потери лица. Причем меня в этом случае даже Валя презирать станет за то, что я обещания своего не выполнил! Вот ведь досада-то какая…

Домой во Владимир я уехал еще через два дня: все это время я потратил, общаясь со специалистами как раз того самого отдела станкостроения. Не со станкостроителями, таковых в России, по-моему, пока еще просто не существовало – за малым исключением, работавшим на заводах нашей же компании, но в министерстве на работу взяли не столько чиновников, сколько инженеров, которые по крайней мере понимали, что Державе вообще по этой части нужно. Да и мне после разговоров с ними все же полегче стало, все же отрасль предстояло не с нуля поднимать. Все равно «почти с нуля», но кое-какой задел в России уже имелся – и после недолгих обсуждений мне передали сразу четыре на самых занюханных заводиков. Не заводов, в именно что заводиков – но на них, при довольно умеренной модернизации, уже можно было весной начинать какие-то станки изготавливать.

Небольшие станки: на первом этапе отечественного станкостроения было решено просто «тиражировать» основную продукцию Шуйского завода: там все же товарные и фрезерные станки изготавливались «самых передовых конструкций». И станки эти были вполне пригодными для машиностроительных уже заводов: тракторных, автомобильных, завода по производству тех же комбайнов для деревни, сеялок-веялок и прочего сельхозинвентаря. Правда, после посещения одного их переданных мне «на первых порах» заводика я его их списка будущих станкостроительных исключил: он был, что называется, «до степени смешения» похож на бывший Ковровский чугунолитейный, и я даже решил что оба по одному проекту строились или по крайней мере по проекту одного человека. Ошибся, но во что превратился чугунолитейный в Коврове, я уже знал – так что первым делом весь персонал завода арзамасского отправил в Ковров на переобучение, а из Коврова в Арзамас отправил одного инженера и десяток рабочих «доводить завод до кондиции». За что был жестоко обруган и Василием Михайловичем, и отцом (в Арзамас убыл мужичонка, который отцу разный инструмент на заводике делал), и Валентиной. Жена меня обругала сразу после того, как я ей рассказал, как ей придется уже ее собственные заводы перестраивать – а она этим заниматься уже категорически не хотела. Ну да, причины были даже мне понятны, но с женой я все же быстро помирился, просто поцитировав ей слова, которые мне Василий Михайлович сказал, когда я во Владимире решит тракторостроением заниматься: «вот тебе деньги, и делай с ними что хочешь, но обещанное мне вынь да положь». Понятно, что в отношениях с женой я так же поступать не стал, а просто посоветовал ей найти того, что за нее всю нужную работу сделает… в пределах выделенных смет. Но с Валей такие трюки все равно без последствий не остаются, она мне сказала:

– Хорош, сделаю, как ты просишь. Но сделаю так, как ты учил: если сам не можешь, найди того, кто может. Я нужных людей сама найти не смогу, но попрошу мужа и он все сделает, уж это я тебе точно пообещать могу!

И ведь не обманула меня, ее муж людей в течение недели нашел! Ну а то, что я из-за этого неделю из самолета не вылезал, никого особенно и не волновало. И то, что я неделю занятий в институте пропустил – тоже, мне даже показалось, что Владимир Алексеевич тому, что я занятия пропускал, даже обрадовался. Но обрадовался он не потому, что я сачковал, а потому что я принес на факультет сразу несколько серьезных 'экономических задачек и народ в процессе обучения их разбирал, выискивал пути решения и даже решал.

Например, именно девушки их института подсчитали что для развития станкостроения нам потребуется овердофига чугуна и стали (что, впрочем, и без расчетов было очевидно) и придумали, где необходимый металл взять буквально «за три копейки». Не совсем конечно, за три копейки, а несколько дороже но я их расчетам просто поверил (так как Владимир Алексеевич их дважды проверил и подтвердил, что «дамы задачу верно решили»), так что я с относительно спокойной совестью из выделенного мне казной бюджета потратил сразу около трех миллионов рублей на строительство еще одного металлургического завода. И для меня в этом самым обидным было то, что эти три миллиона были большей частью их выделенных мне на все именно «валютных рублей»: почти все оборудование нового завода я был вынужден «для скорости» в Германии приобрести. И хорошо еще, что оставшиеся два миллиона рублей уже сугубо отечественных я потратил вообще в казну не залезая: какие-то хитрые «спиральные обогатители» для руды, добываемой в Осколе, были вообще в Сормово изготовлены на ставшем уже казенном заводе. А имен эти обогатители и позволили в дальнейшем металл практически «бесплатно» получать. Тоже не бесплатно, из осколькой шахты кроме отличной чистой руды в последнее время стали очень много вытаскивать того, что, как я понял, в моей прежней жизни именовали «кремнистым железняком», который в печи совать было просто нельзя – а после обогащения получалась руда уже приличная, и для доменных печей годная, и для «восстановительных». Правда пока с новыми восстановительными пришлось погодить: железо там получается легко и дешево, но чтобы из него сделать сталь или чугун, нужна просто прорва электричества – а это как раз и не было. То есть было электричество, но мало – а уголь, даже коксующийся, имелся в любом уже практически количестве, так что оказалось дешевле и быстрее использовать «классический подход».

И все это, понятное дело, у меня отнимало просто прорву времени и сил, но и Валя меня во всех начинаниях поддерживала, да и вообще интересно всем этим заниматься было. А когда что-то вдруг заканчивалось и можно было буквально своими руками потрогать результат – это ведь просто море радости доставляет! Как доставил море радости первый полностью изготовленный в Сызрани вертикальный фрезерный станок (почти полностью, электромоторы для него все же в Москве делались), как кучу радости (причем даже больше Вале, чем мне) принес первый моторчик, вышедший с завода в Арзамасе. И подобных радостей нам капало по несколько штук в неделю, так что мы даже на посевную особого внимания не обратили, знали только, что в деревне «тоже все идет по плану». Во Владимирской деревне… да и в Тамбовской тоже, а так же в Нижегородской (большей уже частью) и в Ярославской и Рязанской.

Но двадцать третьего июня нам с Валей внезапно стало не до «производственных радостей», хотя внезапной смену состояния тоже назвать было нельзя…