Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 349 страниц)

* * *

[Днём раньше.]

– У него там гидравлические ножницы, только очень большие, – пояснил Баал. – Я знаю, я видел. И два корпуса.

– Как у подводной лодки? – догадался я.

– Снаружи – прочный. В нем – все навесное оборудование, движитель, броня, контур магической инерции и сенсоры наблюдения. Крашен, как видите, в желтый – из чувства солидарности. Внутри – корпус легкий, система управления, обеспечения жизни, батарея…

– И сам Иватани Торуевич, – догадался я. – Легкий корпус свободно вращается внутри прочного?

– И устремлен силой тяжести в одну и ту же сторону, поэтому – не переживайте. Пакман внутри умеренно вертикален.

«Скорее, горизонтален», не стал говорить я.

* * *

Помните ямы? Те, что после обстрела?

Если смотреть прямо сверху – а я не удержался, поднял Зеленую эскадрилью и посмотрел – они создавали на поле почти идеальную квадратную сетку из канав. По этим канавам, сминая копусом горелую почву и случайные препятствия, катался сейчас безбашенный завлаб. Впрочем, что вернее – весь он стал одной большой башней, или, извините, головой. Всяк, кого он догонял – голема, бронетехнику, пехотинца в тяжелой родовой броне – постигала одна и та же участь. Или две: быть раздавленным или перекушенным пополам.

Зая Зая таращился в самый большой экран, сжимал чуть не до хруста рукоять боевого молота, лицо делал благоговейное.

– Идеальная форма! – прошептал белый урук.

И матерно выругался: было, из-за чего.

Аккумулятор! Батарейка! Источник питания! Круглый скафандр жрал энергии куда больше, чем смог запасти – и перезарядить его прямо в бою мы не могли. Просто не знали, как это сделать.

Короче, желтое ядро встало, как вкопанное.

И тут ворота депо, немного приоткрытые в прошлый раз, распахнулись. Все те бойцы, что копились внутри – отступая, вяло отстреливаясь, уже ни на что не надеясь – теперь бросились вперед.

Сейчас их было не узнать: откуда ни возьмись, явились молодой задор, агрессия, меткость и усиленное боепитание!

Над полем поднялось многоголосое слитное «Ура!»: погнали наши городских.

Почти как в незапамятные уже времена толпа пьяных мертвецов вышла против конетварских табунов.

Я ощутил почти то же самое: пропало ментальное давление, которому даже мне было не так просто противиться.

Хозяин Хтони больше не давил мне на мозг.

Эльфы – справились.

Маятник битвы качнулся в обратную сторону и замер на нужной нам стороне.

– Походу, ска, отбились, нах, – догадался полицейский снага Дятлин.

Глава 31

Никакой успех не стоит лишних жертв – что бы там ни думал на мой счет некий господин Баал.

Именно лишних, понимаете? Погибших случайно, в дурном порыве или из-за плохого планирования. По моей вине погибших, чего уж там.

Клан победил? Да, мы – победили.

Победа как цепочка случайностей, невероятных вероятностей и прямо-таки хтонического везения… Тоже – победа.

Нужно ли такое отмечать? Устраивать ли праздник?

Да, нужно. Иначе – как сказал раньше и по иному поводу один там снага – «пацаны не поймут».

Веселым ли будет этот праздник? А вот тут – как пойдет. Теперь я хорошо понимал древние традиции: любого народа, всякой культуры, иных и нынешних времен. Первое после победы – память павших. Иначе говоря, тризна.

Это мы умеем лучше всего, праздновать-то. Дай только повод – дальше русский человек справится сам, и неважно, к какой расе или разумному виду тот относится.

Столы – праздничные и обычные – появились как бы сами собой, большая поляна оказалась накрыта за считанный час, места за столами хватило всем. Кроме тех, кто – по жребию и желанию – остался дежурить.

Вздумай я перечислять всех собравшихся… Так можно было бы написать целую книгу. И еще одну – с именами тех, кто уже нигде никогда не соберется. Поэтому скажу короче: собрались все, кто мог.

Сидели, пили, вспоминали. Сказано было многое, и еще о большем умолчали. Извините, но я не хочу вспоминать тех слов. Возможно – когда-нибудь потом, но не сейчас. Тягостно было тогда, и по сию пору – не легче.

От натужного веселья поминальной тризны меня спас Дамир Тагирович Кацман.

– Вань, – обратился он запросто. – Отойдем. Надо поговорить.

Клановцы проводили нас внимательными взглядами, но лезть – никто не полез. О полковнике помнили, и знали, что свой.

– Получилось почти идеально, – начал опричник. – Вот это твое «а я как будто из последних сил» – ход уместный и правильный. Теперь ни одна сволочь, в погонах или без, не скажет, что власть далась тебе легко. Или, скажем, кто-то излишне помог.

– Это не ход, – хмуро уточнил я. – Оно так само как-то.

– Всем так и говори, – кивнул государев человек.

Тут я подумал: есть же вопросы. Надо их задать!

– Меня беспокоит Пакман, – прямо сказал я. – Что с ним будет дальше?

– А что с ним? – удивился киборг. – Вон же, гляди, какой довольный!

И правда: изрядно схуднувший – всего за один день – Иватани Торуевич сейчас царил за столом. В одной руке он держал литровый бокал вина, в другой – целый окорок, лицо лоснилось, губы складывались в слова. Я присмотрелся: завлаб толкал тост.

– Это сейчас он довольный, – возразил я. – Что будет завтра? Это ведь не его война, а он вмешался, да так лихо!

– Хорошее дело: «не его», – удивился полковник. – Чья же еще-то? Ничего твоему Пакману не будет – и по закону, и по уложению он защищал инвестиции семьи. Даже боевой скафандр – итот строили за счет семейного предприятия.

– Инвестиции? – страшно затупил я. – Не понял.

– Нормальное дело, – одобрил опричник. – Всем бы так не понимать… Короче, за последний месяц Пакманы продали клану Сары Тау несколько тонн мяса и другой продукции. Толпа мужиков же, надо кормить!

– И теперь он…

– Я тебе больше скажу, – многоточия полковник не заметил. – Если бы Пакманы вообще никак не полезли в драку, их бы никто не понял! В собрание бы не позвали, руки бы не подали. Понимаешь?

– Чего тут не понимать, – кивнул я. – Система сдержек и противовесов. Неофеодализм.

– Шереметьевым пока ничего не будет, – киборг понял меня верно. – Власть не даст: как-никак, древний род, опора трона – ну, почти. Не за что – подумаешь, не поделили пару объектов с периферийным кланом!

– А то, из-за чего случилась сама война? Это как?

– Тут, Ваня, игра вдолгую. Шереметьевы выступили плохо – вероломно, без объявления войны! Будь спокоен: такое вспомнят, за такое спросят. Найдется, кому – но не прямо сейчас.

Мы немного посидели и подумали. Вернее, это я думал – что творилось в электрических схемах киборга, я не знал.

– Все, я поеду, – сообщил наконец Кацман. – Мне нужно быть в КАПО. Грох явится, нужно встретить.

– Будете мириться? – догадался я.

– Вроде того, – согласился киборг.

Разговор этот совсем сбил меня с минорного лада: не хотелось ни грустить, ни праздновать. Вместо этого я решил немного поработать и пошел искать людей, собирать правление.

Правда, правление собралось само. И нашло меня первым – тоже.

– Праздник-праздник, – пояснил гном Дори. – Надоело. Чего сидим, за что пьем? Работы – непочатый край!

Кто кхазада не расти – все одно кхазад и выйдет. Сначала работа, потом – все остальное.

Остальные-то чего? Вроде не гномы…

– Я тут кое-что понял, – намекнул эльф Эдвард. – Сам дошел, без этих твоих волшебных кубиков, без колдовских вероятностей.

Я сделал внимательное лицо: дескать, ничего не понял, но очень интересно.

– Уходишь, Глава?

И глянул пристально – прямо в душу. Эльфы так умеют, да.

– Испытатели же! – я попытался отбояриться. – Пять саркофагов!

– За дурных не держи, – сурово потребовал Эдвард. – Пять саркофагов под троллью анатомию, пять. Среди испытателей – я проверил – ни единого тролля, только четыре человека и один гном – и тот еще без контракта!

– Глава, как ты мог заметить, такой один, – я попытался отбрехаться, но понимал уже – не выйдет. – К чему пять саркофагов? Анатомия же… Не так уж сильно она отличается, могли и ошибиться.

– Давай так, – вздохнул гном Зубила. – Просто расскажи нам, что собираешься делать. Не только как хороший тролль Иван Йотунин, но и как Глава клана. Нам, между прочим, надо знать! Мы, может, тоже клан!

Гном разошелся: вещал еще про ответственность, о принятии решений, о… Долго вещал, короче. Пока не выдохся.

– Есть такое слово, друзья, – я начал неторопливо, будто оставляя самому себе возможность передумать, – «надо». И еще – такая фраза: «не моя тайна». В главном же вы правы – первым испытателем телепортатора стану я сам.

– А если… – начал мнительный Ульфович.

– Без «если», – решительно отверг я. – Давайте, наверное, по порядку.

И все согласились: а что им еще оставалось? Глава говорит!

– Для начала – пять мостов.

– Как это «пять»? – удивился Зубила. – Змеиный, Китов, Куба, Линолеум. Четыре. Или я чего-то не знаю?

– Я сам, – я скромно потупился, – узнал только что. Стоило подружиться с линейщиками!

– О! Адмиралтейская дамба, – как-то сам понял Зубила. – Государев объект! И правда – пять мостов выходит, а не четыре.

– Два обслуживаем, два строим, – подытожил я. – Еще с одним разберетесь в процессе.

– Отношения, – напомнил Ульфович. – Шереметьевы, грузовые. Опричнина, Баал.

– Ничего так группировка, – одобрил я. – Ты еще одних забыл – местные, они же сервитутские. Кто бы ни был, отношения держим ровные: те не полезут, с этими и вовсе дружба.

– Что до местных – то это мы и есть, – покачал головой начальник охраны.

– Тебе, кстати, мое разрешение – сам знаешь, на что, – порадовал я. – Держи, вот конверт.

– Мне больше не нужно, – смутился Ульфович. – Передумал. Остаюсь при своей башке.

– Все равно, – продавил я. – Пусть будет, а то мало ли.

Вот смотрите, каков: в отказ пошел, но конверт ухватил!

– Школу достроить, занятия начать, – это я обратился к Эдварду. – Всего ведь хватает, да?

– Даже более того, – остроухий фанатик образования прямо лучился энтузиазмом.

– Вот и отлично. Если чего не хватит… – я посмотрел на гнома Дори. Очень выразительно посмотрел.

– Подмогнем, – кивнул тот.

– Работаем, товарищи, – я хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги. – Дела сами себя не сделают.

Гляжу: народ заерзал. Вопросов-то оставалось куда больше, чем успели разобрать, да и на главный из них я не ответил.

Вопрос звучал вот как: «Глава! Ты это куда, а?»

Если бы я сам знал, куда это я!

Совсем не троллье поведение, вот вообще – бросаться, очертя голову, в неизвестность. Даже когда технология понятна и насквозь отработана в том, ином, мире. Даже если эксперимент этот обратим, и ничего страшного со мной случиться не должно. Даже с учетом того, что дело всей моей здешней жизни никуда не денется и не развалится – если что-то случится со мной самим.

– Остальные вопросы, – я резко пресек ропот собрания, – через моего друга и побратима. Зая Зая, друг мой!

Орк вышел вперед.

– Кто меня не знает, – он скорчил страшную рожу, – тот вряд ли. И даже немного зря.

Народ притих: белый урук-хай только тем и занят, что ломает звероватую репутацию своего племени, но получается у него так себе. Вот и теперь – явный же шаг назад! Зачем, спрашивается, было всех пугать?

– Подойди потом, ладно? – попросил я негромко. – Я буду в стартовой. Или дома.

А сам пошел готовиться – морально и не только.

* * *

Стартовая – это лаборатория. Та самая, из которой собрался стартовать в неизвестность мятущийся дух товарища Иотунидзе. То есть, Йотунина.

У дальней стены мы установили мотиватор воронки перехода: здоровенный такой стальной ящик с торчащим наружу колесом ускорителя. От ящика тянулись толстые – потому как бронированные – кабели. Электричество, оптическая линия и вот этот еще – основанные на технологии, этому миру пока неизвестной. Прямая передача эфирных сил, без преобразователей одного в другое. Без этих, как их… Модемов!

Один кабель к генератору, еще один к инициатору и сразу три последних – тех самых, эфирных – к саркофагам.

Манерных египетских гробиков, к слову, в стартовой поместилось три, а не пять. Еще два остались на складе – я решил, что одного основного и двух запасных – хватит.

Кроме меня, в стартовой ошивалась уйма народу, человек десять. Разных видов, но – людей.

– Напомню, – отметил я с нажимом. – Индикация – вот тут, где глаза богов. Последовательно: Осирис, Анубис, Тот. Если любая из двух первых лампочек хотя бы мигнула желтым – тормозим последовательность, открываем саркофаг, перекладываем меня в соседний, перекидываем рубильник, все по-новой. Если две первые горят зеленым, а желтым или красным мигает третья, то…

– Помним, так-то, – заметил безымянный тролль-лаборант. – Чо ты.

Безымянный потому, что по голосу я его не узнал, лицо же надежно прикрывала особая маска.

– Техника безопасности пишется кровью, – напомнил я. – Не хочуулететь куда-нибудь не туда. Или даже не улететь, а отлететь.

Ладно, ладно. Вижу, что все всё помнят.

Слушайте, вот только вы мне не начинайте, хорошо? Куда, мол, собрался Глава, когда столько дел. Как бросить одну влюбленную человечку гномьего воспитания и еще одну уручку, пусть случайно, но удочеренную. Кто будет…

Вот оно, вот, правильно. «Кто будет».

Самая страшная проблема моя – в обеих ментальных ипостасях и физическом теле на этой Тверди – называется вот как: кадры!

Да, часть проблемы решил Рикардо Алонсович Баал. Еще некоторых ценных специалистов мы пригласили снаружи – живется у нас в клане хорошо, многие об этом слышали, и услышат – еще больше.

– Не понимаю, – возразил Зая Зая. – Чего тебе еще нужно-то, Вань? Давай, если чего, позовем наших – хоть полдеревни!

Орк нашел меня в стартовой, но поговорить увел в соседнюю комнату. Хорошо, что догадался: сильно не хотелось выяснять отношения с другом при всех. Тем более, что на эту тему мы уже говорили.

– Ага, – моим сарказмом можно было травить мышей и насекомых. – И будет у нас вместо тролльего клана орочий. Так?

– Не совсем, – повинился урук. – Но да.

Зая Зая подошел к двери, выглянул наружу. Прислушался.

– Вроде нет никого… А если всерьез? Насколько они нужны тебе, эти самые мертвые души?

– Не все подряд, друг мой, – напомнил я. – Только те, кто недавно погиб в моем родном мире. Или в мире, до крайности на мой похожем. Чтобы обязательно Советский Союз, похожий научный подход, русский язык и солидарное общество!

– Хорошие специалисты, – вспомнил урук. – Лучше наших?

– Может, и не лучше, – ответил я. – Но… Как-то качественнее, что ли? Главное – воспитанные в нужном ключе. Коммунисты, социалисты, социал-демократы. Те, для кого общее важнее частного, а будущее – сильнее прошлого. Без вбитых в подкорку замшелых догм сословного общества, зато – с полной готовностью трудиться…

– Для всеобщего блага, – вздохнул легендарный герой. – Да, да. Я помню.

– Мне нужно убедиться, друг, – я положил руку на плечо побратима. – В том, что путь из этого мира в тот – открыт. Что это работает и в обратную сторону, и не случайно, как случилось со мной. Чтобы вышел чисто повторяемый эксперимент, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул белый урук. – И поддерживаю. Но все равно – неужели нельзя отправить кого-то еще? Хотя бы для начала?

Я посмотрел на него укоризненно, как бы напоминая: обсуждали же! Не раз и не два!

– Кого еще, – устало спросил я, – можно послать вместо меня? Кто знаком с обществом того мира, его законами и правилами? Кто истинно лоялен нашему делу? Кто, в конце концов, из нас – архимаг?

Орк кивал согласно, но видно оставалось – я его не убедил.

– В этом мире пройдет всего несколько дней, – добавил я примирительным тоном. – Вы все даже соскучиться не успеете: время межмирового перехода течет совсем иначе, чем в реальном мире. К тому же…

– Хочешь сделать хорошо, – буркнул урук, – делай сам.

И мы пошли обратно в стартовую: пришло расчетное время.

[Мини-интерлюдия: до шестнадцати и те же.]

– Не пыхтим! – напомнила я шепотом. – Как пролезем вовнутрь, так ваще без звука! Номера все помнят? Схемы?

Делать страшную рожу не стала: и без того боятся. Или уважают, одно и то же.

– Плевалки? – сама спросила, сама подала пример.

Эти трубки нам сделал эльф Эдвард. Они волшебные, так-то, для самозащиты нас от взрослых, случись чего. Плеваться положено вот таким дротиком – он не насмерть, он сонный, это уже для самозащиты нас от нас самих. Дротик острый – а ну, как царапнешь?

По умному такая трубка называется словом «сарбакан», по-нашему – «плевалка». Посередке получается сарбаплюй, но мне это слово не во нрав, поэтому мы так не говорим.

– Напомню, если кто не знал, – внутрь мы еще не полезли, и говорить было можно. Пусть и шепотом. – Взрослых валим только после того, как… Гоха, повтори!

– Как твой батя отчалит, – вспомнил очкастый гоблин. – Когда все три лампочки загорятся зеленым, а потом – начнут часто-часто мигать.

– Каким цветом мигать? – спросила я больше для авторитету.

– Зеленым!

– Не ори, – цыкнула я, строго так. – Все, молчком. Полезли!

Так-то мы уговорились заранее: в воздушную трубу уже лазали, и все вместе, и по очереди. Нашли, где вход и где выходы. Взяли инструмент, и, пока никто не слышал, отвинтили самые большие гайки – оставили решетки держаться на соплях и честном слове.

Теперь вот здесь и засели – каждый на своем месте и все при делах.

Я слышала разговор – батин и… Если Зая Зая бате брат, мне он, выходит, дядька? Пойди разбери этих взрослых, чо они почём.

Я видела, как товарищ Глава – уже раздетый до трусов – улегся в гробик.

Как из стартовой вышли все лишние кроме самых нужных.

– Ключ на старт, – сказал тролль в маске в нарочитый микрофон. – Последний отсчет.

Неживой голос принялся считать – в обратную сторону. Десять, девять, все такое. Загундело, закрутилось что-то в ящике с колесом. Нет, не что-то: я как-то спросила, батя ответил. Ускоритель!

– Контакт штатно, – громко обрадовался тролль. – Индикация – норма.

Все три лампочки в крышке батиного гробика горели зеленым.

– Пуск!

Лампочки замигали… И все. Батя – пошел.

Решетки вскрылись сразу и все. Вышло не очень громко – все еще гундел ускоритель, и железки упали не на бетон – на мягкую резину. Тут все в ней, в резине-то, все полы.

Тролль все равно услышал – не один, все трое, стоявшие в разных местах. Услышали, да, сделать ничо не поспели: нас целых девять. По две стрелки на каждого взрослого, по одной про запас. Теперь вот прилегли, отдыхают.

– Номера раз и два – дверь!

Двое снаг – самые сильные из всей братвы – бросились ко входу.

– Номер три – за пульт!

Это Гоха, номер три-то. Нет, а что? В очках же, значит, самый умный. И еще гоблин: этим только дай, чего нажать.

– Номера четыре и шесть – отвернитесь! Остальные – на местах!

В саркофаг нужно лезть в трусах. Не знаю, зачем, но нужно. А я же девочка, мне же стыдно! Или нет, не стыдно, но все равно – неча пялиться, не про вас красота!

В дверь уже ломились – без толку. Зря, что ли, снаги тащили с собой лом?

– Готова, номер пять? – спросил для порядка Гоха.

В микрофон спросил, но я все равно его еле услышала – потому, что сквозь крышку.

– Даааа! – зачем-то заорала я.

Загундел ускоритель. Где-то снаружи вспыхнули лампочки.

– Поехали!

Сергей Плотников, Варвара Мадоши
Плюшевый: кулак

Глава 1
Лис с плюшевым мишкой

Запах крови я учуял до того, как открыл глаза. Знакомый, металлический, тяжелый. Вероятно, я там, где мне следует быть – по совокупности заслуг. Котлы с кипящей кровью здесь обязательный элемент антуража.

Но веки расклеились с трудом, как будто слиплись. Не бесплотный дух в аду, значит. Заодно вместе с наличием тела я ощутил кое-что еще: силы, благодаря которой я столько лет оставался жив, больше не было.

Потом я увидел свои руки.

Маленькие детские ладошки, торчащие из кружевных манжет белой рубашки. И плюшевого мишку, которого отчаянно сжимали худенькие пальцы с обгрызенными ногтями.

Так.

Взгляд слева направо, ловим панораму. Огромный зал, вроде бального, но что-то подсказывает мне: скорее, спортивный. Или спортивно-бальный. Зеркала на стенах. Деревянный пол, отполированный до гладкости, а стены мраморные. Взрослый мужчина, среднего роста, жилистый, тренированный на уровне «провинциальный чемпион районных соревнований», в черном, с закрытым маской лицом, сражается с мальчишкой лет двенадцати, одетым в белое. Подросток в белом высок и крепок, тренирован получше, но ему не хватает длины конечностей, и он не вооружен. А поединок на полном серьезе: голова мальчишки, снесенная коротким кривым мечом, гулко стукается о полированную половицу, подкатываясь к моим ногам. Смуглый был парень, кинематографичный. Родинка на щеке.

Отрезанные головы первые несколько секунд удивительно похожи на муляж. Потом начинает обильно вытекать кровь и иллюзия пропадает.

А вот более полезное наблюдение: нападающих всего пятеро. Правда, они пока ничего не делают, чего-то ждут. Хотя нет, отрубленная голова послужила сигналом, и они двинулись в направлении обороняющихся. Если так можно назвать кучку детей, сбившихся в дальнем углу, человек десять, но тут мой анализ не полон, кто-то может прятаться за спинами.

Взгляд наверх: высокий сводчатый потолок. Дронов, камер, лазеров и притаившихся бойцов в спецснаряжении нет.

Можно действовать.

Тому, кто отсек голову подростку, я кинул под ноги свое единственное оружие – плюшевого мишку. К счастью, судя по тяжести, он был набит чем-то вроде опилок. Не просто так, а с расчетом: глазомер работал по-прежнему идеально, а детское тело двигалось неожиданно легко и ловко. Бросать оно, по крайней мере, умело. Следующий шаг – к десятку детей – заставил мужика зацепиться носком мягкого сапога за игрушку и полететь носом вниз. Не со всяким бы сработало, но я точно знал, что сейчас получится: видел, как он старается поменьше отрывать ноги от пола, сохраняя устойчивость – вот это его и подвело.

В падении убийца подростка успел сгруппироваться, но я уже оказался рядом с ним и подправил траекторию точным ударом по лодыжке сзади – все, теперь бандит растянулся на полу. Дальше всем весом локтем в основание черепа. Раздался глухой хруст, бандит замер и обмяк. Резкая боль: не рассчитал, запредельная нагрузка для моего столь неожиданно обретенного тела! Но я добился своего: объект надежно обездвижен… кажется. Нет, точно: пальцы бандита на рукояти сабли ослабли, теперь ее легко выхватить. Хорошо, а то на меня уже бежит второй. Молодец, что сам, а то лови его по всему залу.

Проверенного боем медведя я швырнул следующей цели в лицо, а сам прыгнул следом. Опять же, глядя на его движения, я точно знал, что он отвлечется и не сможет проследить за мной глазами. Не знаю, сколько схваток за моей спиной, но счет давно перевалил за былинные десять тысяч.

Двумя кулаками в солнечное сплетение, максимум напора – хватит? Хватило, мужик согнулся. Теперь шаг назад, быстро, еще быстрее, забрать у первого трупа кривую саблю, полоснуть второго по горлу. Успел.

Теперь третий.

При таком росте, как теперь у меня, невозможно соблюдать правило «выше пояса», даже будь у меня такие намерения. Нападающий попытался закрыться – но явно не ожидал, что я смогу взломать его оборону, да еще держа слишком тяжелую для меня саблю двумя руками. Я резко дернул саблю выше, с прицелом на бедренную артерию – попал. Кровь хлестнула фонтаном, забрызгивая и меня, и все вокруг. Не жилец и не боец.

Четвертый и пятый, ау, где же вы?

Прямо тут – и решили напасть на меня вместе. Ай да вы ж мои молодцы, сколько заботы о ребенке! Облегчаете мне работу.

Мне не удалось ловким маневром между ними столкнуть их лоб в лоб – счастье было так близко, но ребята умудрились разминуться! Хорошо сработались. Зато я подрезал одного под коленом и, когда он упал, поймал его голову в захват и дернул со всем напряжением сил – получится сломать? Должно получиться! Судя по сложению, он тоже не совсем взрослый, скорее, старший подросток, мышечный корсет не так хорошо развит.

Вышло, хотя едва-едва: немедленно заныли и задрожали руки, нагрузка для них явно чересчур. Второй, дезориентированный моей пропажей прямо у него из-под носа, все пропустил, разъяренно озираясь.

– Может, сбежишь? – ласково спросил я.

Голосок у меня был под стать телу: тонкий и писклявый.

Но бандит не внял ни моему голосу, ни голосу разума. Опять попер на меня. Боевой мишка, которого я все еще держал в руке, пригодился снова: я опять швырнул его мужику в лицо. Близкий повтор, Марь Иванна подчеркнула бы красным, но что делать? Красиво драться будем чуть потом, пока выжить бы.

Этот бандит вовремя увидел, что у меня в руках не бомба и вообще не оружие, траектории не сменил, не отклонился. На это я и рассчитывал: тип выглядел более опытным и собранным, чем прочие. Поэтому и встал так, чтобы у меня за спиной было зеркало, в расчете, что в угаре боя мужик не заметит, что это именно зеркало, а не продолжение зала. И он в него впилился, как миленький, стоило мне пригнуться.

А я, когда бросил мишку в убийцу – иронично, не правда ли, что я их так называю? – оставил себе пышный бант, повязанный у игрушки на шее. И теперь воспользовался им по назначению: накинул длинную ленту на шею ошеломленного зеркалом типа, после чего затянул изо всей силы. Качественный шелк впился в ладони, но выдержал. Руки ныли уже из последних сил, но это все-таки легче, чем ломать шеи!

…Когда последний бандит перестал хрипеть и дергаться, я выпустил красную ленточку из руки. Подобрал с пола мишку. Поднял глаза и впервые посмотрел в зеркало на самого себя.

Как я и думал, очень худой, очень бледный мальчик. Но одет хорошо, не в лохмотья: кружевная рубашка, короткие штанишки на подтяжках, чулки. Древняя-древняя мода, век точно не вспомню, но что-то на самой грани промышленной революции. А здесь, возможно, последний писк. Ярко-рыжая шевелюра – это оказалось неожиданно. Глаза карие, как у большинства рыжих. Лицо… ничем не примечательное, детское, довольно симпатичное, но выдающейся милоты не видно. Закосить под ангелочка не получится, короче говоря. Возраст – от восьми до десяти лет, может быть, и старше, тут сложно сказать. А вот моложе уже вряд ли.

Несмотря на худобу и бледность, ребенок не производил впечатление недокормленного. Скорее, перетренированного и с недосыпом: уж больно легкие и четкие у этого тела движения, чему-то полезному его явно учили. А вот голова подозрительно легкая, как будто сейчас хлопнусь в обморок.

Или это последствия клинической смерти, которая позволила моему сознанию занять это тело? Потому что предыдущая личность здесь больше не живет, я в этом не сомневался. Мир его душе, надеюсь, его посмертие лучше, чем мое.

– Лис! – сердито крикнула из угла одна из спасенных детей, девочка, на вид примерно ровесница моего тела. – Ты зачем саблю схватил⁈ Твой отец знаешь как сердиться будет⁈

Так, знание языка есть. Это хорошо, а то пришлось бы изображать обморок и полную амнезию. Но узнавания – ни малейшего. Понятия не имею, кто эта девочка, кем она мне приходится и имеет ли право меня отчитывать.

– Он нас спас, дура! – воскликнул другой мальчик. И добавил восхищенно, явно мне: – Я и не знал, что ты так можешь!

– Он неправильно нас спас! – возразила девочка. – И мастер-наставник тоже скажет, что неправильно! Ох, тебе отрабатывать и отрабатывать, Лис! – в голосе ее звучало явное злорадство.

Лис, значит? Знание местного языка оживало во мне, и я тут же понял, что слово из трех букв, первая «л», последняя «с», в середине «и», тут никак не связано с рыжим пушистым зверьком, воплощением хитрости во многих национальных сказках моего мира.

Я еще раз поглядел в зеркало. Лис. С плюшевым мишкой. Ну, будем знакомы, Лис.

Бой кончился; надо было решать, что делать дальше, и быстро.

Передо мной моментально раскинулся веер вариантов действий и взаимодействий с детишками. Наверное, притвориться, что меня саданули по голове, и я плохо соображаю, – самый безопасный. На это можно списать многие нестыковки. Однако я понятия не имел, ликвидирована ли опасность до конца. Где мы находимся? На враждебной территории, нейтральной или у себя дома? Какого размера здание, есть ли в нем другие помещения или этажи? Есть ли в этих помещениях и на этих этажах еще боевики? Пусть один из мальчиков уверен, что я «всех спас», но он может заблуждаться, и спасение еще далеко.

Будут ли дети мне подчиняться, если нужно будет занять оборону? Можно сделать предварительный косвенный вывод, что я – сын некоего «мастера-наставника». Если мой отец – важная фигура, это можно использовать для заемного авторитета.

В таком случае притворяться контуженным, наоборот, худшая тактика из возможных. Кроме того, с технологиями тут, по первому впечатлению, не очень – как знать, не повредит ли мне это временное «помешательство» потом? Проверить мой мозг хотя бы МРТ и убедиться, что все в порядке, они вряд ли могут. Если брать исторические аналогии с моим собственным миром, стоит один раз заронить сомнения в собственной нормальности, как обелить репутацию потом будет трудно.

Значит, этот вариант отбрасываем. Тогда другая ветка поведения: минимум слов, максимум уверенности, от любых нестыковок отмахиваемся и делаем вид, что ничего не было. Должно прокатить: в конце концов, я только что убил пять человек плюшевым мишкой (ладно, и саблей, но упоминать саблю не так забавно). Должно же это повысить мою репутацию!

– Так, – сказал я. – Кто-нибудь знает, это были все бандиты? Или еще кто-то остался в здании?

Дети переглянулись. Судя по неуверенным лицам, не знал никто.

– Так ведь только Кай владел этой техникой! – сказал наконец тот мальчик, который восхитился моей эффективностью. – А его убили… – он вздрогнул. – Мы не умеем!

– Какую технику ты имеешь в виду? – спросил я.

Может, я ошибся, и у них тут есть что-то вроде рентгена? Или хотя бы тепловизора.

– Поиск внутренних огней! Когда обнаруживаешь всех живых существ вокруг и выделяешь враждебных, ну ты чего! Нам же только вчера об этом рассказывали.

Какое подробное разъяснение, спасибо. Звучит как магическая или, по крайней мере, полумагическая техника. Интересно. Может ли быть так, что владение определенными «техниками» связано с уровнем тренированности бойцов, как в некоторой фантастике из нашего мира? Если так, то отлично, у меня только что появилась ясная и четкая задача, в какую сторону развиваться – качаться – дальше.

Но проблему с разведкой это не решало. Достаточно ли дети дисциплинированы? Если я велю им оставаться на месте, а сам пойду проверять остальные помещения, послушаются ли они?

Но тут меня избавило от сомнений прибытие гостей.

Двери в зал распахнулись, и в них вбежало около десятка мужчин в желто-красной одежде. По ощущениям, они были тренированы куда лучше тех, кого я только что победил, да вдобавок умели сражаться в группе. В нынешнем теле у меня не было бы против них шансов даже с саблей, не говоря уже о мишке. Да и в прошлом… скажем так, если действовать более-менее голыми руками, без применения огнестрела и спецсредств, пришлось бы повозиться. Не факт, что удалось бы положить всех без потерь для себя.