Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 220 (всего у книги 349 страниц)

Глава 31

Итак, у нас получилось.

Правда, непонятно, что именно – скорее всего, не то, что планировали с самого начала.

Вы ведь понимаете, что я откладывал этот рейд несколько раз? Осознаете, что делал это я не просто так? Вот именно: Глава клана боялся за клан.

– Я ждал чего угодно, – сказал я Кацману.

Это мы, уже следующим днем, обосновались в одном из зданий КАПО – в котором у меня, вот сюрприз, теперь есть свой кабинет. Здесь, на Тверди, госбезопасность называет такое манером старорежимным – присутствие.

Кабинет был временный – как и опричное звание, но, раз уж положено – будьте любезны: получите, распишитесь. Я даже подумал пару раз – может, Пакман так легко отпустил меня с постоянной службы потому, что знал – мне просто придется служить в другом месте?

– Чего угодно – это чего? – заинтересовался полковник.

– Превозмогания. Эпичной битвы. Массовых жертв. Получился – рядовой рейд, даже не очень хтонический.

– Вы, ротмистр, стали слишком много кушать, – решил киборг. – В смысле – зажрались.

Я аж вздрогнул. Неужели министр кино и телевидения, товарищ Меньшов, тоже… Надеюсь, что совпадение.

– Начнем по пунктам, и тут уж я выступлю как егерь, – начал Кацман. – Превозмочь получилось вполне. Шесть тварей второго класса, две – первого, всякой мелочи – до тысячи особей. Цены на ингредиенты еще не рухнули по всему сервитуту по одной причине: перекупы тупят!

– Ну да, – осклабился я. – Мы там шесть грузовиков завернули и одну баржу. Ишь, отдай за треть цены. Облезут, спекулянты! Короче, не будет падения цен: массовое чуть придержим, уникальное – самим пригодится.

– Вот, и Дербоград-малый-три закрыли, – продолжил полковник. – Не смотри на меня так, я сам обалдел: нет там теперь хтони!

– А что есть? – удивился я. – И как это мы?

– Креведко, – напомнил Кацман. – Зая Зая ведь рассказал?

– В подробностях. Получается, это был хозяин?

– Не, это был сторож. Телохранитель, если угодно, – ответил киборг. – Хозяин сидел ниже, в подвале – его и не заметили бы, если бы не Эдвард.

– Наш пострел везде поспел, – кивнул я.

И тут в моей ментальной сфере всплыла новая мысль. Вернее, сама мысль была старая, но думать ее я начал по-новой.

– Интересно, а этот эльф, – начал я осторожно. – Он ведь бывший авалонец. Бывший ли?

– Переведу на русский с тролльего, – Кацман посмотрел на меня пристально. – Не подозревает ли Его Величества Опричная Стража некоего эльфа в нелояльности Державе и Государю? И наоборот, в избыточных связях с бывшей отчизной?

– Вот то же самое хотел сказать, – восхитился я.

– Ваш, господин ротмистр, Эдвард, – киборг пустился в объяснения, – проверен насквозь и послойно, несколько раз и со всех сторон. Он, что называется, диссидент – знаешь, что это такое?

Я знал, конечно: по старой жизни.

– Диссидент – это если наш, доморощенный, – парировал я. – Если тамошний, супротив тех порядков – так это человек доброй воли! Ну, или эльф.

– Пусть так, – не стал спорить собеседник. – Давай вернемся к делу.

– Давайте, – я пожал плечами.

– Так вот, все получилось хорошо, даже отлично. У тебя, Ваня, и твоих ребят – в смысле, клана. Тылы, обеспечение, толковое управление.

– Бардак это, а не управление, – пробурчал я. – Но спасибо.

– Какие теперь планы, Глава? – спросил Кацман. – Кстати, у нас еще минут пять, потом я – на ковер!

– Селектор? – уточнил я.

– Если бы! – почти вздохнул киборг. – В Слободу, самолично.

– Ну, раз пять минут, то вкратце, – решил я. – Дальше мы будем чистить железку, по всей протяженности Дербограда – и охранять, понятно. Пусть работает, а то чего она. Зиганшин-то слетал на свой дальняк, по докладу – там несколько десятков кэ-мэ путей, целых и ничем не забитых.

– А на них нанизаны, как на нитку, деревни и городки, – кивнул полковник. – Там и зерно, и скот, и всякое такое – если ты дорогу почистишь и станешь держать, на тебя сервитутские станут молиться, и это я почти не шучу. Пищевая логистика в Казни – ни к черту!

– Затем и затеваем, – ответил я, и тут же спросил: – Кстати, господин полковник, а вам-то это все откуда известно?

– Ты, Ваня, сроду такой или после из ума вышел? – удивился Кацман. – Вторая часть моей фамилии. Намекну: не просто так! Мое родовое имение…

– Ну конечно! – догадался я. – Куркачи!

Потом я посмотрел вслед конвертоплану, увозившему самого человечного киборга на неведомый ковер к высшему начальству, вернулся в присутствие, сел за стол.

Вздохнул и пододвинул к себе первую папку с бумагами – из дюжины лежавших на столе. Предстояла долгая и сложная работа – та, что я не мог доверить никому больше.

[Интерлюдия: ужель та самая Татьяна?]

С раннего детства отец говорил мне о том, что смешивать работу и личную жизнь – последнее дело, толком не будет ни первой, ни второй. Отец был прав – как и всегда. Впрочем, у нас, кхазад, это обычное дело: опыт – вещь наживная, а живем мы долго.

Нет, не у нас – у них. Пусть я и воспитана гномами и по-гномски, сама я – самка хумана. Так иногда дразнятся старшие братья. Как вы понимаете, забыть об этом позорном факте мне не дают с самого раннего детства – то есть, столько, сколько я себя помню.

Кхазадише меня зовут вот так: Гертруда Ойлдвигсдотир Иоахим-Фридрих. Ойлдвигсдотир – это отчество, по-русски будет «Хлодвиговна», Гертруда – личное имя.

Вне общины меня называют Татьяной или Таней – я к этому уже привыкла. Сначала бесилась, потом поняла – так даже удобней. Например, Ваня тоже зовет меня этим именем, хоть и знает мое настоящее. Нет, это не расизм и не видизм: Ваня и сам не человек, он – тролль.

Значит, меня зовут Таня, и я устала лгать.

Я лгу отцу: дескать, меня совсем не беспокоят подначки и нападки приемных соплеменников. Еще как беспокоят: ножи уже наточены, по малому гномьему обряду кровно-родственной мести. Это когда кровными врагами становятся твои же родственники, и их всех нужно убить – самолично, ножом, глядя в глаза.

Я лгу начальству на работе: мол, плотно занята делом, на самом деле – вовсю использую служебное положение ради того, чтобы… Впрочем, это терпит – расскажу после.

Я лгу сама себе: вроде как, меня устраивает та ситуация, что сложилась вокруг.

Знаете, кому я не лгу? Ване. Когда любят – не лгут.

Вам я тоже лгу, вот прямо сейчас: потому, что когда кого-то любишь, ему не врешь в глаза, но можно ведь умолчать, намекнуть, сделать вид и сказать не всю правду!

Кто такой Ваня?

Иван Сергеевич Йотунин, мой бывший однокашник в БУРСА, лесной тролль, наследник угасшего клана. Алкоголик, придурок, почти двоечник. Был.

[Сервитут, два дня назад.]

– Мне, Танюх, вот что непонятно, – сказал мне Ваня однажды, после того, как мы… В общем, не так давно. – Ладно ты сама: ты меня любишь. А вот твой отец? Отчего он не возражает против наших отношений? Куда делся план практического брака с юношей из хорошей семьи? Почему, в конце концов, он перестал ругать меня при встрече последними словами, как бывало?

Не поручусь, что он сказал именно так – но как-то очень похоже.

– Отец видит в тебе перспективу, – честно ответила я. – Теперь. Раньше не видел: подумай, кем ты был и кем ты стал! Нынче ты тролль уважаемый: возрождаешь свой клан, то есть – целый Глава. Служишь на государевой службе, титулярный советник из штатской табели и целый ротмистр из табели опричной.

– Это все? – уточнил любимый мой тролль. – Ну да, прагматично.

– Ты отличный алхимик, а еще пустоцвет – разом и шаман, и некромант! – добавила я.

Ваня поморщился, открыл рот – я знала уже, что он ответит, поэтому – поспешила опередить.

– О том, что ты понимаешь в мертвецах, судачит уже весь сервитут. Ты, мой милый, выделяешься, даже слишком.

– Духи предков, эскадрилья Красных… Что еще? – спросил он.

– Тебе мало? Был ты алхимик, но это и раньше, а теперь – будто две новые сущности, шаман и некромант!

– Одна, – хмуро опроверг Иван Сергеевич. – Одна сущность, но ты права. Я вообще странновато себя ощущаю, после того случая – ну, ты поняла. Будто бы внутри меня не только я, но еще я же, но мне почти полсотни лет: пожил, видел, умею.

– Знала, – улыбнулась я. – Помнишь, говорила тебе об этом?

Ваня неуверенно кивнул, а я задумалась – верно ведь, говорила же – или только подумала?

Верь я в переселение душ – сказала бы, что в тело старого Вани вселилась душа нового – но того же самого, что бы это ни значило.

Зелье, отбившее память, он тоже сварил сам. Сварил и выпил, конечно – экспериментатор лысый! Или нет, тогда еще вполне мохнатый.

Зачем сварил, и тем более выпил? Тут все проще: нельзя выдать тайну, если ты сам ее не знаешь. Однако так получилось, что эту тайну знаю я!

О чем речь? Как так вышло? Отвечу по-порядку, как принято у нас, кхазад. У них, гномов.

Вы ведь наши, Казанские? В смысле, живете в сервитуте Казнь? Телевизор смотрите? Ладно, не отвечайте, по глазам вижу – да. Его все смотрят.

Сейчас-то жандармы волну задавили, но еще совсем недавно – помните, как местные сектанты, культисты… Как они творили всякую дичь, изуверски убивая по списку – гоблина, снага, черного урука и прочих. Помните?

Жандармы-то секту не накрыли. Нет, они намекнули кому-то в телевизоре, что кое-о-чем не стоит говорить напоказ: называется – цензура. Вот только пока опричники сообразили, в курсе дела стали вообще все, кому было интересно. Ритуалы там, все такое.

Так вот, секта там тупая, ритуалы идиотские – это я вам как специалист говорю: у меня высший балл из начертательной геометрии, плюс некоторые родовые умения – не прямо кровные, а те, которым можно научить даже человека. Только тут, как всегда, все сложнее, чем кажется. Ритуалы эти – чушь, но не сами по себе, а потому, что в них намешано много лишнего – чтобы сложно было вычленить рациональное зерно.

Зерно там, кстати, есть, и оно жуткое – мне даже думать о таком страшно, но я все равно потом расскажу.

Уверена ли я? Да, уверена – потому, что ритуалы – и ключевой, и маскировочный – рассчитаны моей головой и выписаны моей рукой.

[Коридор БУРСА, большая перемена, задолго до событий.]

– Тань, я тебе это, конспекты принес, – Ваня поймал меня в коридоре БУРСА. – Спасибо большое.

– Пожалуйста, – вежливо ответила я, и, кажется еще покраснела. Чего уж там, его внимание мне всегда было приятно, пусть и по такому поводу.

– Слушай, а вот еще один вопрос, – как бы заскромничал он. Я поняла: это будет новая просьба.

– Чем смогу, – кивнула я, все еще алея щеками.

– Я придумал игру для Э-Вэ-Эм, – сказал тролль. – Текстовую. Ну, такую: читаешь вопрос, вводишь ответ, движешься по сюжету. Там – волшебство!

Слушайте, с ума все посходили, с этими своими играми! Я нарочно проглядела пару таких – ничего интересного, вот совсем ничего! Но вслух тогда этого не сказала – не хотелось обижать парня, да и те крупицы внимания…

– Хочется, чтобы там все было как взаправду! Страшная секта, ритуал, играешь за сыщика, который ищет злодеев. Понимаешь?

Я не понимала: просто смотрела на него пристально.

– Посчитай нам ритуал, а? Ну пожалуйста. У тебя же начерталка – не то, что у меня, убогого. Очень хочется, чтобы было похоже на настоящее!

– Не паясничай, Йотунин, – мне удалось с собой справиться. – Будет тебе настоящее. Давай подробности.

Подробности были такие: два ритуала, один – так нужно по сюжету игры – полная чушь и ересь, а вот второй, скрытый за первым – жуткой силы ужас, высшая некромантия. Если бы такое случилось в жизни – была бы у нас вместо сервитута еще одна хтонь, на этот раз – не мелкая, как все эти, а настоящая – на центр и все районы. Мертвецкая хтонь. Некро.

Потом я думала, как это лучше сделать, и додумалась – вернее, вычитала.

Жил на Авалоне – в прошлом еще веке – один автор, писатель книжек про частный сыск. В них он путал дедукцию с индукцией, выдавал полное незнание законов, придумывал коллизии, невозможные никаким образом – даже волшебным. Однако книжки у него выходили бойкие, я сама прочла пару штук – в одной из них и нашла нужный метод. Не буду сейчас называть ни автора, ни главного героя – вы про него читали, а если нет – задайте в публичной библиотеке поиск по фразе «фазаньих курочек берегитесь», там эта книга есть.

Так вот, я все сделала, прямо по-настоящему, и только потом поняла: на игру это совсем не похоже. Еще догадалась, чем это все грозило лично мне и моему любимому троллю. Надо было действовать, и я решилась.

[Сервитут Казнь, улица Губкина, день выпускного.]

– Тань, – с орком мы встретились случайно – он только что вышел из подъезда. – А ты что, к Ване? Так он сейчас не того, не этого – в отрубе. Насинячился, как свинья!

Вот не было печали! Я ведь и правда шла к троллю в гости, поговорить. Попробовать убедить, что ли – хотя сейчас понимаю, что не удалось бы ничего. Слишком серьезные причины, исключительные последствия.

– Нужен он мне, – фыркнула я. – Вместе с тобой, за компанию! Мимо шла, к девчатам. Выпуск отмечать – не бырлом этим вашим, а хорошим розовым вином!

– Ну, тогда ладно, – согласился Зая Зая. – А я пока сбегаю тут по делам.

Знаем мы его дела – Арла зовут. Только бегать к ней бесполезно, она… Ладно, не мое дело.

В сервитутскую квартиру Ивана Йотунина я вошла, будто к себе домой: о том, что эти двое не запирают дверей, мне как-то признался сам Ваня, оказалось – не врал.

То, что мне было нужно, нашла запросто – парни не умеют прятать секретных вещей, кладут на самое видное место, а потом удивляются пропаже. В общем, бумаги нашлись в шкафу, под стопкой полотенец. Вот они, кстати, в свинцовом футляре.

Я уже выходила, когда Ваня зашевелился и что-то такое сказал: на непонятном языке, гортанном, как у какого-нибудь горного народа. Сказал – и вроде проснулся.

Тяжелый футляр, говорю же – свинцовый. Им я и приложила Ивана по голове – несильно, чтобы вырубить. Я умею – он и отключился, я еще проверила – дышит, ну и ушла.

Потом я прочла все, что нашла – от корки до корки.

Теперь я знаю, что Ваня задумал: месть за клан, дело святое и страшное. Знаю, как именно, зачем был нужен ритуал – и не один, ведь в футляре нашлись и другие свитки – не только тот, что я записала своей рукой. Жуткие, все в рунах и других значках – но их я прочитала тоже.

Даже то поняла, откуда у почти цивила взялись умения некроманта и шамана – это без первой инициации! Просто очень были нужны, вот и появились.

Читала лабораторный журнал, удивительно толково написанный, будто даже не его рукой. Ничего общего с обычными тролльими каракулями.

«Эффект зелья обратим. Если все пойдет нормальным порядком, через две недели после приема память ко мне вернется – как раз хватит времени на то, чтобы пройти все допросы. Если не вернется через две недели, значит, я что-то сделал не так, и останусь беспамятен навсегда».

Все-таки, Ваня – алхимик не из последних. Так говорит даже мой отец, а уж он-то в этих вопросах разбирается. Вы ведь запомнили мою фамилию?

Иван сварил ровно то, что было нужно – пусть и явно желал чего-то иного, а получилось – вот это. Еще он очень сильно изменился, будто вместе с памятью о своей прежней жизни утратил много чего – навыки, привычки, пороки. Особенно хорошо получилось с пороками: нынче он почти не пьет, прилежно работает и любит. Меня!

Вот любовь: все это время я балансировала на тонкой грани между тем, чтобы нарушить присягу и тем, чтобы предать любовь. Искала компромисс. Нашла, и в этом мне помог сам Ваня – когда старая память не вернулась ни через две недели, ни через месяц. Я это знаю точно – вся ведь изнамекалась, и видела в его глазах обреченное непонимание. Такое не сыграть, да. Ваня именно что забыл, о своей мести – тоже, и забыл наглухо.

Теперь все будет иначе. Казнь не станет большой некрохтонью. Все будут жить – кроме тех, кто умрет.

Вот ключевой свиток: он напитан энергией, которую я не вижу, но немного чувствую. Вот настоящий Договор, подписанный кровью. Вот Договор фальшивый – чтобы сбить со следа и жандармов, и тех, других. Вот мои смешные решения – ритуалы… Хотя почему-то же Ваня поместил их в тот же футляр?

Муфельная печь, конечно, не для этого: мой отец обжигает в ней керамику, ту, что лепит своими руками в редкие часы отдыха. Однако, огонь есть огонь, в нем – можно сжечь. Нет способа надежней!

Среди вороха пепла остался обгорелый клочок бумаги. На нем гномьей огамой значилось:

«Сего дня, дата: (неразборчиво). Собственноручно. Филёр УС второго класса, псевдо: Ларина.»

Адель Гельт
Первый шаг в гору

Глава 1

– Полагаю, Кацмана не будет дней пять, – Рикардо Алонсович Баал любил начинать разговоры с ответов на вопросы – особенно на те, которые никто не задавал.

Ладно, ладно. Еще он вежливо здоровался, да и вопросы были насущные.

– Это нам чем-то полезно? – я приподнял то, что на лысом моем лице вместо брови.

Раньше я бы сказал проще: «приподнял бровь», но мне уже пару раз пеняли – мол, ты же Глава, выражаться должен точнее. А ну, как отдашь приказ, а его неверно поймут? Быть тогда беде!

Короче, что-то там на лице я приподнял.

– Еще как! – ответил аристократ. – Ты, Иван Сергеевич, грозился мне кое о чем рассказать.

Тут надо пояснить.

Как так вышло, что мы – я и младший Баал – общаемся на «ты»? Он – наследник знатного рода, пусть и не первый в очереди. Я – мало того, что нелюдь, так и всего-навсего Глава новорожденного клана… Не сходится, верно?

Ну, что я могу ответить. Для начала, мы пусть и на «ты», но по имени-отчеству.

Пойдем дальше: дружба наша зародилась и окрепла в боях и походах. Совместное дело, тем более – военное, сближает разумных. Короче, так получилось.

Третьей причины у меня для вас нет.

– Это что-то такое, о чем нельзя при посторонних? – уточнил я. – Или лично при господине полковнике?

Баал расхохотался – почти искренне, почти легко, даже почти непринужденно.

Я видел: именно что почти.

– Нет, конечно, – ответил он, отсмеявшись. – Честному подданному нечего скрывать от государевой опричнины! К тому же – когда беседуешь с одним из ее служащих.

Ну да, все верно. Дамир Тагирович Кацман-Куркачевский, полковник опричной жандармерии, «хороший государев полицейский» так-таки впутал меня в мутноватые свои расклады.

Я теперь не абы кто, не просто Ваня Йотунин, не тот еще тролль, даже не хозяин моста. Берите выше – перед вами целый ротмистр отдельной жандармской команды по сервитуту Казнь! Опричник, даже офицер, пусть и не вышел пока чином.

Это звание – временное, получено упрощенным цивильным производством. Поэтому форму я не ношу – не требуется. Еще я провожу совсем немного времени в присутствии, меньше, чем сослуживцы. Так, занимаюсь делами, своими и клана, и только на сдачу – служу Державе.

Это я все зачем? Да так, надо было напомнить, а то мало ли.

Еще сразу стало понятно, о чем хочет спросить Баал-младший: тем более, что я и правда обещал.

– Меня, Рикардо Алонсович, страшно печалит несовершенство техники и технологии, имеющее место в Державе Государя нашего. – Велеречив я сделался нарочно – чтобы немного сбить настрой.

– Иван Сергеевич, очень тебя прошу: проще! – ответил аристократ. – Я все понимаю, но тебе не идет этот стиль.

– Тогда ладно, – согласился я. – Если проще, то в науке и технике у нас бардак. Тут отдельно магия, здесь сбоку электричество, сверху и с другого боку химия, прилично отстает математика. Про биологию я вообще молчу!

– Все же работает, – удивился мой собеседник. – Что тебя не устраивает-то?

– То, что работает все по-отдельности! – ответил я немного злее, чем собирался.

Надо заметить, что беседовали мы в той же комнате, где стоял счетник, местно говоря – Э-Вэ-Эм: тот самый прибор, через который мы с Баалом-младшим наблюдали за недавним рейдом клана в Дербоград.

С этого прибора я и сдернул чехол.

– Ну да, – задумчиво вспомнил Рикардо Алонсович. – Дельно вышло. И главное – я ни разу не слышал ни о чем подобном! Казалось бы – все так просто, но нет. Как же такое придумалось?

«Земные наука и техника, вот как», подумал я. Вслух сказал иначе.

– Понимаешь, вот у этого тролля, – тычок пальцем себе же в грудь, – отродясь не было инженерного образования. Свежее мышление: мне просто забыли сообщить о том, что так делать просто не принято.

– Как оно работает? Если это не секрет.

– Да какой там «секрет»! – ответил я. – Принцип прост до безобразия – достаточно один раз увидеть – сразу догадаешься.

– Я вот не догадался, – нахмурился Баал. – Так что будь любезен, Иван Сергеевич, объясни.

Я неслышно вздохнул и принялся объяснять.

– Я назвал его «некротический терминал инструментального контроля», сокращенно – некро-ТИК, – начал я. – Не ищи глубокого смысла, это просто название. Первое, что пришло в голову.

– Нормальное название, – ответил Баал. – Довольно простое для такой сложной вещи. Дальше?

– Дальше, да. В основе – обычная Э-Вэ-Эм. Правда, не то, чтобы совсем, – признался я. – Взял самое дорогое, что можно купить частному лицу.

– Это можно понять, – согласился Рикардо Алонсович. – Чем дороже техника, тем больше она умеет.

– У этой машинки сзади есть порт построчного терминала, – продолжил я.

Сам же следил за лицом собеседника – ждал, когда тот перестанет меня понимать. Покамест – не перестал.

– Так-то порт нужен для вывода на печать, но эта штука работает в обе стороны – счетник может и передавать информацию, и принимать ее.

– Счетник? – не понял аристократ. – Что это?

– Вычислитель, – пояснил я охотно. – Электронная вычислительная машина.

– А, понял. Счетник, счетник, – Баал будто попробовал слово на вкус. – А ничего, мне нравится, пусть будет. Пока все понятно.

– Сейчас будет интересное, – посулил я.

Я открыл ящик стола и достал из того коробку – картонную, вида самого обычного, крест-накрест заклеенную сверху синей изоляционной лентой: не чтобы надежно запечатать, а так, для маркировки.

Из коробки достал уже фигурку – такой как бы маленький тотем, только на подставке, настольный. Из основания – той самой подставки – извлек смотанный в кольцо кабель, развернул, подключил нужной стороной к счетнику.

– Тотем, – догадался Рикардо Алонсович.

– Именно, – заключил я.

На самом деле это – просто симпатичная статуэтка. Тролль, воздевший к небу бубен – почти как я, колдующий против Большого Зиланта.

Как можно догадаться, смысла в этой фигуре примерно столько же, сколько во всем моем шаманизме – почти никакого. Это отвлечение внимания, попытка продать местным земную технологию под видом шаманской техники. Нет, ну а что – тотем же? Тотем. Как работает? А Эру его знает – у этих троллей все так, задним умом и головной мозолью.

Там внутри – фокус-кристалл, не в самой фигурке, но в контактной группе провода. Да, весь остальной кабель можно спокойно обрезать, штуковина от того работать не перестанет – вот только своему собеседнику я сказал немного не так.

– Так вот, тотем нужен для того, чтобы ловить нужные эманации. Эскадрилья, – я улыбнулся, – связана именно с ним, не со мной. Я и отдаю команды, и принимаю картинку через счетник.

– Откуда оно берет ману? – удивился аристократ. – Внутрь тотема просто не влезет накопитель нужной емкости, это я точно вижу! Закон сохранение маны-энергии, сам понимаешь!

Ну да, образованный человек, да еще и маг. Кстати, а какой именно? Надо будет прояснить вопрос – после, не сейчас.

– Еще одно новшество. Преобразователь!

Это я достал новую коробку – того же размера, что и вместилище тотема. Сами понимаете: были у меня две одинаковые коробочки, и я нашел, куда те пристроить.

– Постой, – удивился собеседник. – Преобразователи – это колоссальных размеров шкафы. Сами устройства – тысячи ламп, километры проводов…

– Ка-пэ-дэ процентов десять, – закончил я за Рикардо Алонсовичем. – Да, все так и есть. Вернее, было!

– Дай догадаюсь, – нашелся Баал-младший. – Это тоже «я не знал, что так не делают, поэтому оно работает»?

Смысл спорить, когда все очевидно? Я ведь сам подвел аристократа к нужным мне мыслям, и осталось последнее – инициатива. И вот ту я ждал от него самого: чтобы не вышло так, будто это я кого-то принудил что-то решить.

– Знаешь что, Иван Сергеевич, – построжел лицом Рикардо Алонсович. – Давай-ка дальше под клятву.

– Дело, – согласился я. – Есть инженерная, это кхазад. Есть родовая-малая, это эльфы.

– Нелюди, – Баал поморщился. – Прости, Иван Сергеевич.

– Ничего, я все понимаю. Троллья не подойдет по той же причине.

А еще потому, что я тупо не знаю, как в таких ситуациях клянутся мои волосатые лесные соплеменники – да и безволосые как-бы-горные – тоже. Придется отмазываться, что.

– Ты ведь христианин? – уточнил я зачем-то: будто сам не знал.

– Верую во единаго Бога Отца Вседержителя… – слова Никео-Цареградского символа веры полились как бы сами собой.

Я задумался: неужели пугающее христиан Земли слово, ставшее фамилией арагонско-российского рода здесь, на Тверди, не имеет особого значения?

– Теперь вспомни благую весть от Матфея, – я напустил на себя вид предельно благочестивый. – Пятую главу, тридцать третий стих. Напомню, что там: «Не клянись»!

– И как тогда? – удивился аристократ, – сохранить тайну? На вот это самое, случайно тобой придуманное, непременно надо брать державный патент.

– Будет достаточно союзного договора, – ответил я. – Страсбургская присяга. Имеем право!

На том и порешили.

Вторая важная встреча снова была о науке и технике. Я поехал в морг, который институт: будто на службу в старые, добрые, недавние времена.

– Алло? – Пакман взял трубку сразу же, словно ожидал звонка. Хотя почему «словно»? Может, и ждал.

– Иватани Торуевич, здравствуйте, – сказал я в микрофон. – Это Иван Йотунин. Помните такого?

– Шутку понял, – хрюкнул динамик. – Что случилось, господин ротмистр?

– Почти ничего, – ответил я. – Однако есть тема для обсуждения – не прямо очень срочная, но, раз уж я все равно еду в сервитут…

– Заезжай в любое время, я до конца дня на месте, – согласился Колобок.

Связь завершилась.

– Братан, – позвал я Заю Заю: тот как всегда крутился рядом. – Давай скатаемся в морг, что ли.

– На службу? – не понял белый урук. – Ты же того теперь, ну…

– Не на службу, – ответил я. – Но по делу. По другому делу.

– А, тогда поехали, – орк развернулся на месте и пошел в гараж.

Согласился он! Будто мог отказаться, честное слово.

Знаете, как сложно провести черного урука на режимный объект? Я теперь тоже знаю.

– Это вот Зая Зая, – сказал я охраннику.

Тот встал передо мной во весь рост и перекрыл проход: ладно, что не стал в нас с орком целиться. Арсенал-то был представлен изрядно – летальное, нелетальное, волшебное… Встал, но не стал.

– Не положено, – пробубнил сквозь маску шлема сей могучий страж.

– Временный пропуск, – начал я.

– Хоть два, – ответил охранник, – пропуска. Директива два-сто семь «эр» – черных уруков пускать не велено.

– А троллей? – я немного вышел из себя. – Троллей – тоже? А если они сотрудники?

– А вот мы сейчас посмотрим, какой ты сотрудник, – сторож перешел на откровенное хамство. – Оба на землю, лицом вниз! Руки-ноги расставить в стороны!

А вот это уже зря, господин хороший. И бубен остался в машине – хорошо хоть, на самом деле он мне не очень нужен. Так, где тут у нас…

Страж пал оземь с таким грохотом, что содрогнулись стены Института. А нечего было!

Я наступил коленом на бронированную грудь и рванул вверх визор шлема.

Сквозь щель на меня уставились совсем какие-то новые глаза.

– Связь не работает, – сказал я в щель. – Можешь не пыхтеть. И вообще – новенький, что ли?

Из щели испуганно моргнули: раз, другой, третий. Потом сторож прикрыл глаза – чуть дольше, чем моргал. Потом… Три коротких, три длинных – это что, сигнал «Спасите наши души»?

Бронированная туша дернулась. Я сразу подал чуть больше эфира в заклятье полупаралича – стараясь не переборщить, еще мне не хватало, чтобы у совсем молодого дурака встало сердце.

– Не хотел по-хорошему, – решил я, – будем с применением.

Я потянулся во внутренний карман. Какой такой внутренний, спросите, в халате? Так пиджак же. Сегодня я был при галстуке, а значит – в костюме-тройке.

– Смотри внимательно, – я раскрыл кожаный футляр. Волшебный значок опричника засверкал всеми красками, отразившись и в глянцевом пластике маски, и в совсем ошалелых очах.

– Отдельная жандармская команда Его Величества опричной стражи по сервитуту Казнь, – сообщил я то, что и без того было написано в удостоверении. – Ротмистр Йотунин Иван Сергеевич. Это вот – тычок за спину, туда, где нервно дышал белый урук, – мой помощник, легендарный герой Зая Зая. А ты, получается…

– Иван Сергеевич! – послышалось от входа в караульную, – господин ротмистр! Постойте!

– Стою, – согласился я и поднял взор.

О, этот даже снял шлем!

Поэтому я сразу признал начальника смены – того хорошего человека, что советовал сходить в столовую. Как давно это было, а ведь будто вчера!

– Бажин, здравствуйте, – откликнулся я. – Ваш орел?

– Да наш, откуда тут взяться ненашим-то? – почти по-бабьи запричитал суровый мужчина.

Я отлично его понимал: за такую ошибку подчиненного расплачиваться будут все – вплоть до начальника охранного предприятия, сидящего, небось, где-то в Москве и в ус, покамест, не дующего. Больнее всего прилетит уже моему знакомцу – старшему смены. Раз уж дело дошло до угрозы действием опричнику при исполнении… А мало ли, что он не знал!

– Набрали, понимаете, почти по объявлению, – повинился Бажин. – И ведь не отказать было – самолично господин барон…

– Не тот ли, что сейчас где-то под Васюганью? Крепит исполнительную систему Державы личным присутствием?

О том, что давешнему полицейскому начальнику вышло почти помилование, я узнал накануне. Крепкому взяточнику и уверенному самодуру именным государевым рескриптом было предписано отбыть под особый надзор, но – не заключенным, а надзирателем. Старшим.

Положительно, традиция поднимать Сибирь проворовавшимся начальством как сложилась при Петре Великом, так действует и до сих пор. Или кто был вместо Петра тут, на Тверди? Надо бы подучить, а то ведь спросят, а я как ляпну!

– Он, – совсем сел голосом старший смены. – Но кто ж знал! Рекомендации были дадены несколько раньше, а мы…

– Божьи не сразу трут жернова, но трут они мелко, – согласился я, снимая с перепуганного лица еще и нижнюю часть маски. – Что скажешь, герой?

– Жопа дырой, – пробурчал Зая Зая тихонько, но я услышал.

– Секст Эмпирик! – ответили изнутри шлема. – Адверсус Математикос!

Ого. Иной бы не признал цитату, даже сам я вспомнил бы, скорее, Лонгфелло, а тут вон – источники.

– Еще и грамотный! – заметил я.

Мне показалось, или Бажин уже готов был заламывать руки? Ладно. В честь эллинского скептика…

– Господин помощник, – сказал я за спину.

– Да, господин ротмистр! – понятливо ответил белый урук.

– Извольте поднять сторожа на ноги, не дело это – валяться среди бела дня, словно вольных профессий лентяй.