Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 349 страниц)

Пятьсот раз по сто грамм.

– Канал открыт, – сообщило умертвие.

– Кхм, – прокашлялся я. – Мужики, тут такое дело.

Поток некротической энергии, выраженный во всеобщем внимании сотен мертвецов, сошелся в одной точке – и этой точкой был я сам.

Я сам был сейчас ими всеми: погибшими, неупокоенными, забытыми. Люди, орки, тролли, снага и гоблины, даже два гнома и эльф. Разумные мирного труда, почти совсем ни в чем не виноватые – или, по крайности, не заслужившие страшной своей участи.

Видел тысячей глаз, слышал тысячей ушей, внимал себе же – и всем нам.

– Городские идут, мужики. Твари. Много. Порченные, но живые, виноватые тем, что они есть, а вас уже нет. Сюда идут.

Главное было – говорить, даже не что, а как. В тот момент я был уверен, что меня – вот эти вот все – поймут правильно.

– Огороды вытопчут, колодцы потравят, дома снесут, последних живых – на ножи, а они не виноваты, вон, и так увечные.

Мертвые мужики слитно загудели, тоном – одобрительным.

– Мы мертвые, некрос, ты забыл? – всего один голос, тот самый, эльфийский… Чего-то подобного я и боялся. – Четыре дюжины лет никому дела не было, и вот, понадобились, да и не деревенские мы были, так, дачники. Пафосу ты подпустил, хорошо, умеешь, вот только маловато будет, пафоса-то!

– Ну, раз мало, – протянул я. – Аспект жажды, к тебе взываю! Сто грамм! Спирта! Каждому!

Мертвый эльф пытался возражать, но голос его потонул в оре сотен глоток мужиков, почти полвека не принимавших на грудь.

Зашумел страшный ветер, разверзлась земля.

Будто одним исполинским глотком кто-то осушил весь котел.

Местные встали супротив городских.

Глава 17
Те, за кем поле

«А чего он из Калуги-то? Татарин же! Хотя если подумать – татары везде живут…»

Усомнившийся

[От героя. После битвы, день все еще шестой.]

Подмога явилась через тридцать минут после того, как все закончилось. Такая, знаете, кавалерия из-за холмов – когда герой уже справился сам.

С той стороны реки пришли три винтокрылые машины.

Я видел их: летели низко над землей, тяжелые, увешанные кучей страшного воздушного оружия.

Я их слышал: кроме стрекота винтов, чуть погодя – взрывы, пулеметные очереди, треск разрядников или что там у них еще.

Даже немного обонял: ветер принес вонь сгоревшей взрывчатки, и, следом, до углей зажаренной конины.

Потом они ушли.

Последний из винтокрылов сделал круг почета над моим болотным замком, да сбросил вниз канат: быстро и умело слетел на землю одинокий, но до зубов вооруженный боец.

Летающая машина втянула обратно веревку и устремилась – догонять товарищей.

– Везучий ты гад, Ваня, – поздоровался Кацман, откидывая забрало шлема – солидного, бронированного.

– Стараюсь, Дамир Тагирович, – согласился я.

– Так, это вот кто? – можно было и не показывать. Кого имел в виду егерь, я понял бы и так.

– Партнеры это, деловые. Заказчики, в общем, – ответил я.

– Вижу еще четыре оркоформы, – поделился капитан. – В доме, на первом этаже, спят. Ноги сломаны?

– Агрессивные переговоры, – пожал я плечами, – были. Но уже все уладилось.

– Тебе виднее, Йотунин, – не стал спорить егерь. – В дом пустишь? Не разбудим партнеров-то?

– Их сейчас ничем не разбудишь, – я вежливо открыл дверь. Против ожидания, капитан – во всей своей боевой амуниции, почти скафандре – поместился в проем, – хоть из пушки стреляй.

Потом сели за стол и стали пить чай.

– И что, ребята, совсем не было страшно? – капитан добил третью чашку.

– Ну как не было… – начал я.

– Я чуть не обосрался, – Гвоздь поднял руку – что твой прилежный школьник.

– Хорошо, если так, – кивнул егерь непонятно кому. – Хотите знать, что это вообще было?

Мы обратились в слух, я и снага – оба двое из тех, кто не спал. Всегда полезно знать официальную версию: а ну, как спросят?

– В целом, это какой-то выхлоп-парад-алле, – начал капитан. – Три к северу от сервитута, один – почти в центре, в Швейцарии, еще Дербоград этот… И не один.

– Конетвары, – догадался я. – И трупы.

– Да, – согласился Кацман. – И трупы. Кто же знал, что тут, под самым сервитутом, их целый некрополь? Ты же не знал? – собеседник глянул на меня со значением.

– Да откуда, – я пожал плечами.

Правда ведь, назвать неупокоение некрополем никак нельзя: оно же, в конце концов, не погребение!

– Хорошо, что мутанты живые, трупы же – того, не совсем, – пояснил егерь. – Жрать хотят и те, и другие, но тварям старые мертвецы ни к чему, а если наоборот – очень даже. Этим, восставшим, главное – живая еда. Мясо.

– Вы мне еще сказали, мол, беги, – напомнил я капитану. – Я бы и побежал, да было уже некуда! Там, вон, мутанты, тут, вот, мертвецы, а нас реально трое ходячих при четверых инвалидах… Думали, отсидимся – и вот, отсиделись. Вы же там что-то говорили про «продержаться»…

– Пригнать боевую машину я не успевал никак, – пояснил егерь. – Не раньше, чем через полчаса, но зато – сразу три. Однако, высотный разведчик поднять смог, как раз, свободный нашелся. Там пилотом лейтенант Зиганшин, тот еще сорвиголова – хлебом не корми, дай во что-то такое залезть… Сначала даже думал, что тот пьян, ну, или покурил чего – такое придумать!

[Ретроспектива того же дня. Расшифровка полетного контроля, номер – неразборчиво.]

– Здесь тэ-эс-сто двадцатый, эшелон эф-эль две сотни семьдесят, встал на курс, видимость таф – два девятьсот, подключаю дальноскоп.

– Здесь КАПО! Слышим вас громко и четко, тэ-эс-сто двадцать! Доложите обстановку!

– Со стороны ориентира Эр-Двадцать два в направлении строго восток движется группа гражданских. Контакт с табуном – через семь расчетных минут!

– Численность группы гражданских?

– По общему пятну, эм-эс три, от трех до шести сотен. Скорее, пять, чем четыре.

– Повторите, плохо приняли! Численность гражданских!

– Пятьсот человек!

– Вооружение?

– Полное на дальноскопе… КАПО, садовый инвентарь!

– Повторите.

– Лопаты, грабли, вилы.

– Продолжайте наблюдение!

– Гражданские вышли из леса, повторяю, гражданские прошли лес! Дистанция зрительного контакта с табуном!

– Тэ-эс-сто двадцать! Передавайте, директивно, ускоренным циклом, смещение – по шагу одна минута, на общей и экстренной частотах егерской службы: Поддержка в пути! Расчетное время прибытия – пятнадцать минут!

– КАПО, гражданские встали! Повторяю, гражданские встали!

[От героя: еще одна ретроспектива того же дня.]

Бой уже должен был начаться – или почти должен, однако непременных в таких случаях эманаций массового насилия я не ощущал.

Я воспользовался зрением одного из мертвецов – научно выражаясь, взял аудиовизуальный контроль.

До сплошного фронта конетваров оставалось всего ничего – три десятка метров, когда мертвецы изрядно замедлились и даже стали останавливаться совсем.

Управление такой толпой неупокоенных, да еще в бою – дело непростое. Техника, которую я применил, обычно используется для другого – например, чтобы уговорить восставших мертвецов самостоятельно попрыгать в ямы с негашеной известью, и там, в ямах, окончательно упокоиться.

Для того, чтобы вызвать у такой толпы мертвецов хоть сколько-нибудь длительную агрессию, чистого эфира мне бы не хватило – даже в прошлом теле, куда более сильном и фиизчески, и магически. Так задумано специально: никому не хочется однажды проснуться посреди ночи мертвецов, организованной каким-нибудь колдунишкой, всерьез обидевшимся на мир и людей.

Получалось, что сейчас мое червивое войско, полностью лишенное инициативы и боевого порыва, попросту стопчут копытами и вся затея потеряет смысл. Придется, в самом деле, бросать раненых снага и бежать на берег, к Водокачу под плавник к Водокачу… Не дождетесь.

Проблема имеет решение – надо было только его отыскать.

Я поднялся со стула, и, не разрывая связного канала, принялся мерить шагами комнату: так мне всегда лучше думалось.

– Как это… Белые лосины, приталенные рединготы, шлемы эти, в целом эстетика… О! – я даже прищелкнул пальцами. – Аспект нетерпимости!

Почти вставшие покойники онеоживились: стали разглядывать противника с новым нехорошим интересом.

– Мужики! – вдруг корабельной сиреной взревел самый крупный и тяжелый из недотрупов. – Это ж те самые! Которые не эти!

– Гаси актив! – непонятно заорал еще кто-то.

– Ааааа! – оборванная толпа слитно бросилась вперед.

[Расшифровка полетного контроля, часть вторая.]

– КАПО, гражданские пошли! Контакт, повторяю, контакт!

– Тэ-эс-сто двадцать! Доложите численность табуна!

– Уверенно наблюдаю до ста особей!

– Сменить эшелон, целевая – эф-эль сотня десять!

– Есть сменить эшелон!

– Обеспечить целеуказание! Даю связь, эскадрилья «Черный бархат»!

– Подлетное время – десять!

[От героя, снова ретроспектива]

Ну уж нет уж, мы так воевать не будем!

Я перехватил инициативу, выгнул линию мотивации – хорошее владение аспектами позволяет и не такое. Получилась как бы подкова – выпуклой частью вперед.

Понимаете, пять сотен бойцов – это не только целых пятьсот. Это еще и всего пятьсот – если противник значительно сильнее, умеет драться в группах и даже вооружен лучше, чем твоя армия. Копыта будут поглавнее секаторов и лопат, а ведь я точно видел что-то вроде копий, зажатых в верхних конечностях чудовищ!

Неупокоенный не может умереть снова – если не разрешит некромант. Однако мертвеца можно сбить с ног, размозжить копытами суставы, пробить пикой голову, наконец!

В общем, для того, чтобы просто задавить конного противника массой, численное преимущество должно быть двадцатикратным, а не как сейчас – когда пехотинцев больше всего в пять раз. Еще оружие – лопаты, вилы… Почти не считается.

Конетвары влетели сходу.

У построения подковой имелась еще одна цель, кроме прочих – как можно сильнее сузить фронт контакта. Так, чтобы на одного хтонического монстра приходилось как можно больше моих некробойцов. Так, чтобы набрасывались на одно копытное вчетвером, впятером… Сколько получится.

Кого-то сбили с ног и тут же принялись топтать.

Кого-то – не смогли.

Вот мертвец, бывший при жизни черным уруком – огромного роста мышцастый дядя – прыгает прямо с места и приземляется на круп твари – прямо позади торчащего чуть вперед мутировавшего торса. Хватает человеческую голову – прямо руками! – и я будто слышу хруст позвонков. Вот конская голова… С ней сложнее, но в ход идет садовый секатор – им мертвый урук бьет точно в гривастый затылок. Конетвар рушится наземь, орк оказывается под тяжелой, уже мертвой, тушей.

Вот сразу трое мелких оркоидов – гоблинов, которых я раньше считал и называл снага – бросаются другому мутанту под ноги и ловко режут косами-литовками сухожилия. Конетвар валится, бьется, ржет. Гоблинов набегает втрое больше, и град ударов чем попало и куда угодно ставит жирную точку конкретно в этой схватке.

Вот… Не везде получалось столь же удачно. Кто-то не смог пробиться близко к врагу, кого-то срубили на подбеге. Наши заканчивались куда быстрее, чем вражеские, пусть живому – даже очень сильному, злобному, волшебному – крайне тяжело драться с мертвым, не желающим лежать в земле спокойно.

Ну слушайте, не просто же так я выстроил мертвецов именно подковой – убив на это, кстати, уйму эфирных сил!

– Обход лево, – прошептал я сам себе, изгибая ту же сторону вектор мотивации.

Конетвары увлеклись, отвлеклись, утратили бдительность и осторожность – присущую, между прочим, нормальным лошадям! Левый фланг остался открытым!

– Обход право, – повторяю я тот же маневр, но с другой стороны.

[Расшифровка полетного контроля, часть третья.]

– КАПО, оценка ноль! Это не гражданские!

– Тэ-эс-сто двадцать! Уточните!

– Это зомби! Пять сотен зомби! Люди, орки, снага… Гномы!

– Тэ-эс-сто двадцать! Приказываю пройти бортовой экспресс-тест!

– Галька, я в порядке! Тест чистый! Это реально зомби!

– Соблюдайте правила радиообмена, Зиганшин!

– Здесь Черный-лидер! Прошу целеуказание!

– Табун, приоритет один! Группа условно гражданских, приоритет два!

– Фарит, ты в своем уме? Я пилот, а не палач!

– Черный-лидер, здесь КАПО! Приоритеты подтверждаю! Табун, потом зомби!

– Вашу мать!

[От героя, почти надоевшая ретроспектива]

Ходил, ходил, доходился. Споткнулся, упал, выронил связной амулет, или как его, радио? Тот – видимо, от удара – включился.

«Поддержка в пути! Расчетное время прибытия – шесть минут!» – услышал я чей-то очень спокойный голос. Наверное, так мог бы говорить автоматон, существуй таковые в этом мире.

Двойной фланговый обход. Чудо, как вовремя. Табун вражеской конелюдницы уже не сокращался – он, натурально, таял: от сотни с лишним осталась едва половина. Наконец, кто-то из хтонических тварей то ли скомандовал отступление, то ли просто подал пример всем прочим.

Конетвары выходили из боя: по одному, по три, вот наутек бросились сразу пятеро – у одного из человеческой головы торчал трогательный стальной совочек, вбитый по рукоять чьей-то сильной рукой.

– Почти Канны, – шепотом сообщило умертвие, видевшее все то же, что и я. – Десять лет школьникам рассказывал… «В результате двустороннего охвата…» Только кавалерии у нас нет.

А та возьми, и явись.

Я понял откуда-то: там, наверху, уже знают, что у железнодорожного переезда сошлись сейчас не кони и люди, а одни монстры с другими – и непонятно еще, которые хуже.

Предвидел: если что-то не сделать прямо сейчас, какие-нибудь местные колдуны – видящие или еще кто похуже – найдут ниточку, отследят направление и явятся прямиком сюда, ко мне! Не факт, что после этого мнение капитана егерей будет иметь что смысл, что место.

Отключил контроль: сейчас глаза и уши нужнее были здесь.

– Сколько ниточке ни виться, – бормотал я про себя простую мнемоническую схему, – все равно…

Ниточка свивалась в кольцо, и на то я нанизывал, будто бусины: веру, верность, доблесть, прощение, признание, принятие, разрешение, свободу, покой… Все эти аспекты возникали в моей ментальной сфере как бы сами собой: нужного вида и в подобающем порядке. Мне оставалось только собирать их, один за другим.

– Мастер, – без всегдашней своей фронды, очень серьезно, обратился ко мне мертвый старик Зайнуллин. – У вас осталось примерно две минуты.

– Знаю, – спокойно ответил я. – Ничего, успеваю. – Лети, лети, лепесток…

Нитка-с-бусинами действительно стала больше похожа на небывалой яркости и сложности соцветие. Я подбросил получившийся морок вверх.

– Молодцы, мужики, – прошептал я будто самому себе. – Спите спокойно. Отпускаю.

– Отпускаааю! Куда тебя я отпускаю! – вдруг заорали оба неспящих снага. Ни слуха, ни голоса, не в лад, невпопад… Кажется, кто-то переборщил с локальной привязкой. Интересно, кто бы это мог быть?

Появилось ощущение какой-то страшной, невероятной, потери – такой, после которой не стоит даже и жить.

Умом я понимал, что это просто сам собой оборвался прямой канал сути – после того, как я перегнал по тому мало не весь свой, довольно серьезный, запас эфирных сил.

Душой же ничего понять не смог – да и, говорят, нет души у таких, как я.

[Расшифровка полетного контроля, часть четвертая.]

– КАПО, здесь Черный-лидер! Зомби… Умирают!

– Умирают?

– Ну, деактивируются, отключаются… Не знаю, как правильно.

– Что табун?

– Табун уничтожен! Расход боеприпасов в пределах нормы! Потерь не имею!

– Черный-лидер, на базу!

– Зомби?

– Если там кто и остался, разберутся наземные службы!

– Здесь дежурная смена третьего блока. Черный-лидер, сбросьте на месте маяк, если можно.

– Мы лучше Кацмана сбросим… С ним и работайте!

– Отставить треп в эфире, Черный-лидер!

– Здесь тэ-эс-сто двадцать. Полетное задание выполнено, возвращаюсь.

[От героя, нормальное время.]

– Так вот, Ваня, скажи мне, дорогой ты мой помощник, – нехорошо прищурился капитан егерей, – как так вышло, что ни один из мертвецов не прошел через твой огород?

– Мне, господин капитан, скрывать нечего, – я сделал вид, что вовсе даже и не напрягся. – Знаете же, где я тружусь…

– Ну да, сам же звонил, – согласился егерь, прищура с лица отнюдь не убрав.

– И специальность. И я шаман еще, – продолжил. – Уж шесть-то соток накрыть не проблема.

– Чем накрыть? – почти расслабился капитан.

– Полог отрицания, – я будто читал с листа по учебнику: благо, в этом мире такая техника есть, и даже называется – вот интересно – точно так же, как и в мире мне привычном. – Не то, чтобы я мог отогнать такую толпу мертвецов, да еще мотивированных образом неизвестным… Но сделать вид, что тут нет ничего интересного и быть – для них – не может, вполне!

– Гора с плеч, – обрадовался егерь. – Мне же теперь отчет писать, а за действия официального помощника начальство спросит. Очень сильно может спросить, если что.

– Так и напишите, – посоветовал я. – Или, давайте, я напишу, за себя.

– Без сопливых скользко, – возразил капитан.

Хлопнула дверь. Мы остались одни – все семеро, плюс ставший на время невидимым дух.

– Ну, ты понял, Гвоздь, – начал я с некоторой угрозой в голосе.

– В натуре, Индеец! – сжался тот. – Что я, враг себе, что ли?

– Как ты сказал? Индеец? – удивился я.

– Ну да. Пацаны так говорят, уже дня три. Ну, прическа, нос.

– А чего нос? – удивился я. – Сами-то!

– Мохавк у тебя лихой, – снага явно обрадовался смене темы. – На голове. Круто же!

– Ладно, пусть, – милостиво согласился я. – Так вот, по поводу всего этого…

– Мы ничо! Правда же, Таран?

– Могила, – серьезно кивнул тот.

Я им поверил: не потому, что реально был готов довериться пресловутому слову пацана. Сами знаете, пацан – слову своему хозяин, вот – дал, вот – взял обратно…

Однако, те самые ниточки – которые бечевки, помните? – превратились уже во что-то наподобие реп-шнуров, прочных, длинных, почти не растяжимых. Проще говоря, зародыши ментальных сфер обоих бандитов я контролировал уже вполне успешно.

– Ладно, идите тогда. Прибраться надо, – почти попрощался я.

– Ща, только пацанов обратно перетаскаем, – обрадовался Гвоздь. – Таскание спящего снага. Национальный спорт, нах! Только это… – по лицу мелкого бандита было видно, что мучает его один вопрос.

– Спрашивай, – милостиво разрешил я.

– Марик стопудов спросит, под кем ты ща ходишь… Очень все серьезно, в натуре! Чо сказать?

– Правду, конечно, – я пожал плечами.

Требовалось немного потянуть время – чтобы, как минимум, прикинуть, кто из серьезных разумных мог бы меня поддерживать. Чтобы и внушало, и проверить было – никак.

– Так и скажи, Индеец – тролль при серьезных делах, ну и ходит под авторитетами. Знаешь, есть такой – Гил-Гэлад?

Глава 18
Почти абсент

«Агуш да дардиин, агуш да хенна!»

Горбун из Нокграфтона

[От героя. Сервитут, день восьмой – воскресенье.]

Вчера была суббота.

В день этот, отведенный для отдыха, удивительным образом уместилась целая прорва событий. Расскажи мне о таком кто другой, я бы подумал – вот фабула остросюжетного романа, а не реальная жизнь! И ничего ведь не предвещало.

Впрочем, судите сами.

Сначала я отправился в болотный замок, за спиртом – то ли искать, где он есть, то ли алхимическим способом гнать новый.

Потом встретился с заказчиками – даже немного с теми подрался, чудом никого не убив. Ладно, отпустил почти с миром – отдав заказ и получив за него оплату: ценную, округлую, звонкую.

Потом укрывал все тех же заказчиков у себя в дому: снага чудом сумели избежать встречи с хтоническими тварями, оседлавшими единственную дорогу, по которой можно было доехать до сервитута и разумно вернулись прятаться под мое лысое крыло.

Да, кстати! Твари – и выхлоп, что привел к появлению последних!

Еще я поднял толпу мертвецов и принял участие в битве – ладно, что не шел в бой сам, но ведь командовать – тоже считается!

Лихо отмазался от обвинения в черном колдовстве – причем еще до того, как-то прозвучало.

Приобрел устойчивое прозвище, или, как говорят мои новые друзья, погоняло.

А, теперь еще и новые друзья!

В общем и целом я очень, очень надеялся на то, что наступающее воскресенье будет хотя бы чуть-чуть менее насыщенным, и получится, наконец, отдохнуть.

Ночевать я остался на болоте: тем вечером Зая Зая доехать до меня не смог – нашел работу или еще какое важное дело.

Во всяком случае, я искренне надеялся: не случилось ничего иного, более неприятного и даже опасного – а ведь могло, но интуиция и опыт мои – или прямо пробудившиеся прогностические способности – говорили, что с уруком все в порядке, и явится тот сразу. Как только сможет.

Правду говорят: для того, чтобы как следует уснуть, нужно не менее всерьез устать. Сегодня ночью я осознал, насколько эта максима верна даже в отношении тролля – по крайней мере, тролля местного, живущего в этом ненормальном мире. Плоть от плоти, так сказать.

Короче, я – впервые спал, делал это по-настоящему, и снилось мне ничего. О, это новое, неизвестное мне ранее, блаженство отлично выспавшегося сознания!

Разбудил меня громкий стук в дверь.

Спросонья (опять что-то новое), я не сразу осознал, но потом как вдруг понял!

Короче, кто-то пришел. Я сполз с дивана – того самого, продавленного, на котором вчера храпели четверо покалеченных снага – и пошел открывать.

– Ваня, привет! – капитана Кацмана мой сонный и зевающий вид ничуть не смутил: он, похоже, и знать не знал о милой особенности тролльего сна… Или здесь с таковой и вовсе никто не знаком?

– Здравствуйте, господин капитан, – широко зевнул я. – Ваш бодрый вид прямо намекает: предстоит какая-то каверза. Неужели нельзя было задумать ту на время чуть более позднее? После вчерашнего?

– Упрут, – непонятно пояснил капитан. – Поэтому – одевайся и поехали, служебная стоит на аллее.

Терпеть не могу, когда у меня что-то воруют. Даже в случаях, когда сам я ни в толк не возьму, что за имущество имеется в виду. На пороге дома я оказался минуты через три: одетый, снаряженный и принявший алхимического тоника – как знал ведь, заранее сварил!

– Перчатки захвати, – посоветовал егерь. – И фартук, какой не жалко. Будет вонять.

Еще больше, чем это предостережение, меня заинтересовал транспорт капитана: служебная, да не та!

Нечто общее у этого мобиля и того, скоростного, явно имелось. По крайней мере, я предположил – и вряд ли в том ошибся – что вышли они из ворот одного и того же завода.

Эта, как тут говорят, машина, была нужна не для гонок, но для чего-то другого: являла собой грузовую вариацию на ту же хищную шестиколесную тему.

– Какая… Как это… Тачила, во! – восхитился я. – Авторитетная!

– А то, – в тон мне ответил егерь. – И, кстати.

Я посмотрел недоуменно: что кстати-то?

– Завязывал бы ты с пацанским говорком, – посоветовал Кацман. – Алки-то клановые, нет, скажешь? Имущество, опять же, навыки, – капитан кивнул своим мыслям, – образование. Смотришь на тебя, и понимаешь: наносное, играется в нищеброда, а сам – владетель!

Я набычился: ожидать подобной прозорливости от егеря не приходилось, однако же – это была она.

– Можно немного подробнее? Я сейчас про владетеля и клановые алки, – попросил я, удобно устроившись в кабине грузовика и пристегнув, на всякий случай, ремень. – Хочу напомнить о проблемах с памятью, здесь помню, здесь – не помню.

– Потому только и вожусь, – кивнул егерь, запуская двигатель. – Что напоминаешь ты кое-кого. Меня, например!

– Вот как, – мне стало еще интереснее. – Расскажете, господин капитан?

– Будет время – расскажу, – грузовик пронесся по аллее бывшего дачного поселка ничуть не медленнее, чем другая служебная машина по ровной шоссированной трассе. – Пока отвечу на другой вопрос, предыдущий.

Я сделался весь внимание – насколько это было возможно внутри кабины грузовика, скачущего по ухабам.

– Алки клановые у тебя в ушах. Камни ты вынул, молодец. Догадался. Или не ты сам такой умный… Но вот работа, – капитан заложил рискованный вираж: в этом месте аллея поворачивала под прямым углом. – Тонкая, даже слишком. Всякому понимающему достаточно ее одной, и хорошо, что таковых вокруг не так много.

– Серьга же, – понял я. – Алка, если по-татарски!

– Именно, – согласился егерь, ведя мобиль уже по бетонным плитам, торчащим в самых разных положениях. «Где-то здесь», подумалось мне, «есть болотце, в котором живет гиблемот… Если того вчера никто случайно не сожрал».

– Второе, – дополнил ответ Кацман, – недвижимость. Ты реально думаешь, что у всякого местного тролля имеется таковой минимум три единицы?

– Откуда три-то? – удивленно возразил я.

В этот момент машина встала, будто вкопанная: только ремень удержал меня от того, чтобы впечататься носом в лобовое стекло изнутри.

Я посмотрел вперед, и немедленно удивился еще больше.

– Приехали, – сообщил капитан. – Вылезай. После договорим.

Фартук пришлось выбросить – в натуре, как сказал бы снага Гвоздь.

Перчатки – тоже, еще штаны и куртку. Стала одолевать мысль, мол, найти бы баню, отмыться до блеска, скрипа и по-настоящему, а не под струйками тепленькой водички. Что-то мне подсказывало, что та – в смысле, водичка – даже вступив в коалицию с ядреным дегтярным мылом, не сильно поможет в моей беде.

Изгваздался я как распоследний свин. Даже не как свин, хуже: не знаю, есть ли в природе животное, сильнее последнего любящее залезть в вонючую грязь, да как следует в той поваляться…

– Вот тебе контейнеры, – капитан егерей легко, одной рукой, извлекал из кузова грузовика жестяные ящики. Один, второй… Дюжина. – Должно поместиться все или почти все. Я, если что, еще привезу – часов через пять.

– А… – начал было я.

– Вот мотопила, – еще один ящик, но длинный и более плоский, был торжественно водружен поверх обозначенных контейнеров. – Справишься, разберешься?

– Уж как-нибудь, – я понял, что речь идет об инструменте. – А Вы куда, господин капитан?

– Подальше куда-нибудь, – заявил тот. – Здесь сейчас образуется такое амбре, что хоть святых вон выноси. Тебе хорошо, твои шмотки можно сразу выбросить, я же броню просто не отмою! Кстати, держи маску.

Последним на вершине горы красиво маркированных ящиков оказался большой изолирующий противогаз.

– Господин капитан, а если тут кто…

– Никто.

– В смысле, бой, а я уставший?

– Ваня, мил тролль, сюда – и в радиусе еще трех километров – еще пару дней ни одна тварь не сунется. Ни хтоническая, ни еще какая! Даже снага не полезут, пусть и чисто на инстинктах!

Капитан обвел русское поле моего эксперимента широким жестом железной руки.

– Принюхайся, Вань! Таким фонит, это даже не эманации, это черт пойми что! – Кацман решительно открыл дверь, взобрался в кабину и дальше говорил уже изнутри, – Твари, конечно, на то и твари, чтобы почти ничего не бояться в смысле пожрать, но жить хотят все. Здесь же таких, как они и посильнее покрошило несколько сотен, если считать вместе с мертвецами!

– Так, может, и мне того, не надо? – усомнился я. – Мне, может, тоже фонит!

– Тебе не просто надо, тебе обязательно, – усмехнулся капитан. – Здесь, только по предварительной оценке, реагентов на сумму… – егерь назвал число.

Я немедленно присвистнул: получалось солидно. Примерно столько же, сколько стоил бы мой дом, окажись он, к примеру, не на болоте с мертвецами, а где-нибудь в безопасной части сервитута – я совсем недавно узнавал. Или два таких дома, если иметь в виду райончик попроще.

– Сам смотри, но я бы сделал так: копыта – в один контейнер, головы жокейские – во второй, конские – в третий, мертвецкие костяшки – вообще отдельно, и то, если найдешь. – Все, я поехал, жди. И жадничай, Ваня, обязательно жадничай – сейчас самое для того время! – капитан хлопнул дверью и тронул мобиль с места.

Что я могу сказать… Мотопила – пригодилась.

Говорят, уруки не колдуют – не умеют. Не скажу за каждого, но этот, черный, явно что-то такое может. Ничем иным нельзя объяснить то, что явился Зая Зая ровно тогда, когда в его помощи полностью отпала необходимость, и даже вонять – спасибо летнему душу, пемзе и алхимическому щелоку – от меня совсем перестало.

Капитан оставил мне – как он выразился, «чтобы было», – почти все костяшки мертвецов (чертовых пальцев я насобирал почти три десятка), да по несколько других образцов, полученных уже с конетваров. Контейнеры с прочим содержимым мы – на этот раз, вместе с егерем – покидали в кузов грузовика.

– Ну все, я поехал, – сообщил Кацман. – Ты, надеюсь, не против того, чтобы сдать по госцене?

– Не самая большая, – сделал я бывалый вид, – да самая честная. И выплатят, к тому же.

– Я тебе больше скажу, Йотунин, – поделился сокровенным капитан егерей. – Невелик человек приемщик, да за ним люди побольше. Никогда не помешает завести таких друзей.

– Понял же, не дурак, – усмехнулся я. – Вы, Дамир Тагирович, сегодня еще возвращайтесь. Ответы на вопросы… Ну, вы помните.

– Еще и память, к образованию, – что-то уяснил для себя егерь, – тренированная. Спокоен будь, еще поговорим.

Как грузовик разминулся с трициклом, да на узкой аллее – тайна великая есть. По крайней мере, заборы устояли – а я потом специально ходил посмотреть!

К тому же Зая Зая приехал не один.

– Это Митяй, – представил урук крепкого коренастого парня, сидящего сейчас на заднем – как правило, моем – сидении трайка. – Митя, слазь. Поздоровайся с дядей, он не кусается. Не по воскресеньям.

Для себя я тут же отметил, что при этом человеке мой товарищ говорит совершенно нормально, отметая уличный речевой мусор и вставляя вместо того какой-то другой, более культурный.

– Дмитрий, – парень протянул руку, уже стоя на земле.

– Иван, – так же солидно представился я, ответив на пожатие руки.

– Я по делу, – уточнил парень. – Заказ.

– Понятно, – кивнул я. – Пойдем в дом, что ли. Чаю?

– Не откажусь, – улыбнулся заказчик.

– Так, в целом договорились, – решил я полчаса и пять чашек чая спустя. – Семь сотен литров водки, косим под красненькую, бутылки и этикетки с тебя. Пробки, – Митя кивнул, – тоже. Паковать будем тут, тара обратно твоя, оплата монетами, аванс я получил. У меня только вопрос.

– Излагай, – предложил заказчик.

– Куда тебе столько? Ресторан, сеть лавок? Если не секрет, конечно – так-то интерес у меня средний.

– Свадьба, – отчего-то насупился Дмитрий.

– Ого. Масштаб, уважаю. Твоя?

– Она татарка, – пояснил заказчик. – Тысяча гостей. Или даже больше.

– Эм… – стал я вспоминать все, что знаю об орочьих – в моем мире – свадьбах. – Татары разве столько пьют? Они ж мусульмане! Ну, традиционно.

– Мусуль… кто? – парень изумился настолько искренне, что я сразу понял: снова сморозил что-то не то. Стало быть, раз сморозил, буду отмораживаться.

– Во имя Бога, всемилостивого, милосердного… – начал я по-арабски.

– А, фомиты, – понял что-то свое Митя. – Арамейцы. Не знаю, те, кажись, нормально так по части заложить за воротник, если только не секта какая, – усомнился собеседник. – Но нет, эти нормальные, вполне себе каноники. Просто тысяча человек.

– Тогда – мало, – решительно заявил я. – Что за свадьба такая, если меньше литра на одно лицо?

– Бюджет. Ну, финансы, – немного расстроился заказчик. – Так-то тысяча литров поглавнее семисот… Или купонами доберешь?