Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 229 (всего у книги 349 страниц)

– Как ты себе это представляешь, потомок? – удивился Гил-Гэлад. – Улаири – след колдовства не просто мертвецкого, оно – в местном понимании – наичернейшее! Да я…

– Уймись, предок, – попросил я. – Есть что сказать – говори по делу, без этих ваших фокусов со вторыми и третьими смыслами. Без загадок, а?

– А он ведь прав, – заметил Менжинский. – Давай, твое величество, поясняй. Мне вот тоже интересно – не было, так стало.

– Ну вы даете, оба, – просторечно удивился дохлый царь. – Ладно Ваня, он может не знать. Специфика эльфийского посмертия – штука не очень простая и младшим расам непонятная. Кому-то от недомыслия, кому-то из зависти…

– Слушай, предок, – разозлился я. – Тебя два уважаемых человека… Хорошо, нелюдя, битых полчаса уговаривают говорить понятно и перейти к делу. Харэ вилять!

Подействовало.

– Тут, Ваня, дело в том, – Гил-Гэлад бросил вилять. – Что мы с товарищем Менжинским, как бы это сказать, не мертвые.

– Как это? – не понял я. – Три признака посмертного явления…

– Да знаю я их, эти признаки, – поморщился старейший эльф. – При мне сочиняли! Исследования, практика… Я же сам за все и платил – благо, казна была полным-полна.

– Этот негодяй Морозофф обманул нас вокруг пальца! – смешным голосом сообщил Менжинский. – Все думали, что он мёртвый, а он – не мёртвый! Как не стыдно! Вонючка!

Это визио я смотрел еще на Земле – старинное, про шпионов. Вернее, про то, как советского разведчика представляет себе атлантический режиссёр.

– Так вам интересно? – уточнил царь.

Мы оба кивнули, Менжинский – даже прикрыл ладонью призрачный рот: мол, молчу!

– Если перворожденный умирает в тварном мире, – начал Гил-Гэлад, – его фэа, то есть, огненная душа, отправляется на Запад. Это так в теории, как было задумано в самом начале.

Я понял: «запад» прозвучал с заглавной буквы. Вроде как, заокраинный.

– Однако теперь связи разрушены. Не буду вдаваться в подробности – ни кем, ни почему, но старая схема больше не работает.

– И что теперь? В смысле, что происходит с душами эльфов?

…Хотел спросить я, но Менжинский успел первым.

– А ничего не происходит, – владыка пожал плечами. – Кто-то расточается в мировом эфире, кто-то – ложится в духову спячку. Некоторые наловчились перерождаться – без памяти, без навыков и привязанностей, но и без тоски по Тому-Как-Должно-Быть.

– Ага, – догадался я. – Есть и такие, как вы оба. Души живые, но не воплощенные?

– Верно, – согласился Гил-Гэлад. – Все-таки, ты умен – для шизофреника. Правильно я взял тебя в потомки! Самое верное мое решение за все посмертие!

– Это многое объясняет, – кивнул озадаченный нарком. – Эмоции, память – которых быть не должно, а они есть. Впрочем, оно и к лучшему, хорошо быть живым – пусть и не воплощенным!

Вот он, я: с одной стороны, рад тому, что многое узнал и понял.

С другой – пригорюнился, пусть и немного напоказ.

– Что, Иванушка, невесел? – ритуально спросил меня нарком. – Что головушку повесил?

– Да как вам сказать, чтобы не смеялись? – протянул я. – Тройка. Избранная проблема. Нежить.

– Понимаю, – это сказал не Менжинский, но Гил-Гэлад. – Что? Я подглядывал! Должен же я знать, как мой приемный потомок воспитывает мою же наследницу – пусть и приемную дважды? Мало ли, что не так – хоть вмешаюсь.

– Так вот, получается, что проблему нежити я решать даже не начал – а времени потратил – ух!

– Если бы ты был писателем, а мы с тобой обитали в его книжке, – подобрал слова Менжинский, – это было бы неприятно. Но мы ведь все живые – даже я и царь! Кто мешает просто продолжить? Нежить, знаешь ли, состоит не из нас одних, тем более, что из нас она и не состоит.

Эльфы, эльфы: что один, что второй. Вроде и слова понятные, и предложения, но смысл… Завернул – так завернул.

– Тем более, – подхватил Гил-Гэлад, – что проблема неживого никуда не делась. Для начала, это улаири.

– Кстати, о нем, – воспрял я. – Приди, Зайнуллин!

Пришел, конечно – куда он денется.

– Внимаю, о Глава, – начал призрак старика.

– Чуть погоди, – потребовал я. – Побудь пока тут, скоро будешь нужен.

– Для второго начала, – немного непонятно сказал уже Менжинский, – это Ухов. Даже не он сам, а его, так сказать, коллеги по немертвому делу.

Дверь распахнулась с ноги.

– Это кто такой смелый? – удивился я.

Зая Зая, кто же еще. С ноги-то.

– Братан… Глава, там это! – крикнул он с порога. – Упыри!

Глава 16

– Что, – вдруг охрип мой голос. – Опять?

Я вскочил и бросился наружу – прямо так, не разбирая дороги. Сшиб по дороге стул, зацепил край стола, крепко въехал плечом в дверной косяк.

Тролль, да. Представитель самой ловкой – после эльфов – расы этого мира. Как носорог в камышах.

– Э, ты куда? – не понял вслед мне Зая Зая. – Братан, погоди! А я?

И мы пошли вместе: я при револьвере с хитрыми пулями, черный белый урук – с нефритовой кувалдой наперевес. Легендарный герой, куда деваться!

Знаете, чем круче и умнее я кажусь сам себе, тем сильнее реальность бьет меня по породистому носу. В этот раз оказалось ровно так же: я настолько привык полагаться на вампирский пиетет и беспомощность – при общении с крутым некромантом – что… Ладно, судите сами.

Мы выскочили на крыльцо – чудом не столкнувшись в дверях – и сходу влипли в другое чудо, куда злее и волшебнее.

– Э, ты где? – удивился урук. – Куда делся, сволочь?

Встала черная пелена: с трех сторон встала, и то – потому, что позади осталась стена дома. Звуки сквозь пелену не доносились.

– И кто же нам нужен? – сквозь черный полог проступил упырь. Рослый такой, лицо длинное, породистое, со шрамом над левой бровью. Еще – черный смокинг и черный же плащ с алым подбоем. Жертва стереотипов! – Кого же мы потеряли?

Давно заметил – те из злодеев, что подурнее, обожают болтать. Совсем дурни говорят обо всех в первом-множественном: «мы», «нам», «для нас». Будто воспитатели советского детского сада, те еще злодеи с точки зрения советских детей.

Я сунул руки в карманы халата, сам же шагнул вперед.

– Подчинись, – сказал буднично. – Ну!

Сразу же понял: что-то не так. Такое чувство получилось, будто идешь по мелководью, широко загребая ногами мелкую воду. Вроде и не мешает, а идти все одно неудобно.

Второй признак опереточного злодея – привычка пафосно смеяться по поводу и без. Этот – расхохотался, но не грозно, а скорее так, нервно. И нет, не подчинился.

– Надо же, – удивился я. – Братан, не лезь! Это не твой бой!

Это я сказал Зае Зае – а то и правда, бросился бы на вражину, а я не знал, какие еще сюрпризы запас упырь, способный ослушаться мастера-некроманта.

– Ты силен, – сообщил немертвый болтун. – Мастер, если тебе так приятнее. Но не ты один!

– Разберемся, – посулил я, шевельнув пальцем правой руки.

А рука оказалась в широком кармане – в том, где револьвер. А палец – лежал на спусковом крючке.

Бух! Звук выстрела вышел глухим: уж и не знаю, почему. Вампир, поймавший грудью дюжину граммов саронита, перестал быть – даже не успел рассыпаться на пепел. Просто вот он был, и вот его нет.

Темнота отступила: стали свет и звук. Свет был хороший, солнечный и совсем не страшный, звук – резкий и громкий.

– Швайнехунден! – орал гном Дори. Орал, почему-то, на шпракхе. – Вердаммте блютзаугер! Варум ты погнуть майне бихель, шволотш?

Я удивился, присмотрелся и прислушался: оказалось, это был гном, но не Зубила – другой. Этот кхазад стоял над кучей пепла и потрясал топором – хорошим таким, немного светящимся и явно артефактным, но немного… Гнутым?

В куче пепла я сразу же признал доубитого упыря – по контурам тела, когда-то бывшего человеческим.

– Чего он разоряется? – спросил я Заю Заю.

– Да леший его разберет, – тот пожал плечами. – Про топор что-то. Братан, тут вроде, справились. Пойдем, еще посмотрим, где чо.

– Можно не ходить, – возразил я. – Крики слышишь? Если кроме этого, с топором?

– Нет, – уверенно решил Зая Зая. – Вроде все спокойно.

– А чуйка? – мне стало интересно. – Что чуешь?

– Тоже ничего. Ни криков, ни паники… Опять не подрался!

Расстроенный урук оперся на кувалду.

– Так, – я плотно уперся ногами, развел в стороны руки. – Так-так.

Очень удачно вышло: красный-лидер как раз заложил вираж, и эскадрилья пошла над поселком – от реки к Дербограду, параллельно железной дороге.

– Режим.

Обзор летящего выползня сменил цветность: был светло-серый, в градациях, стал – почти таким же, только пепельно-багровым.

– Скорость два, – потребовал я. Меньше было нельзя: выползень – не колибри, на «единичке» может только быстро сесть. Или медленно упасть.

– Чего там? – подкрался Ульфович.

Тихий такой! Ему надо не в собаки идти, а сразу в змеи! Или кто еще бывает – зверь из очень негромких и довольно опасных?

– Там чисто, – ответил я, не открывая глаз. – Кровососов была звезда, значит – пять штук. Один лёг у крыльца, – я наугад махнул куда-то рукой. – Второго утоптал гном, этот, как его.

– Ага, – согласился начальник охраны. – Третий в воротах. Его твои снага прижали створкой и затыкали – уж не знаю, чем, но насквозь.

– Вижу в воротах, – кивнул я. – Четвертый полез на детей.

– Во дебил, – восхитился Зая Зая. – Там же Эдвард!

– Там еще Алька, – напомнил я. – Короче, четвертый тоже кончился. Пятый прямо сейчас драпает в сторону сервитута… Не понял. По воде?

Яркий маркер пятого диверсанта смещался вдоль по течению Казанки: по самой стремнине, там, где в иной ситуации был бы фарватер.

Я открыл глаза.

– Упырь, ска, не могёт в текучую воду, нах, – сообщил снага Гвоздь.

Тоже подкрался, вот ведь!

– Сам знаю, что не может, – рыкнул я. – Сейчас спросим эксперта. Зайнуллин, приди!

Улаири явился вмиг – потому, что был недалеко.

– У нас новый вид вампира? – спросил я умертвие. – Сангвинарис субакватикус?

– Вид у нас старый, – буркнул тот. – Это Водокачка чудесит, вернее, кто-то из ее китят.

– И я даже знаю, кто именно, – согласился я. – Интересно, что будет, когда кашалотик доест упыря? Не сможет входить без приглашения?

– Главное, чтобы не пил кровь, – хмыкнул Ульфович. – И не боялся солнца. И вообще…

Что именно «вообще», начальник охраны пояснить не успел – его перебили.

– Всё, – кивнул улаири. – Доел.

– Тогда тревоге – отбой.

И вот эти, которые все остальные, пошли к реке – смотреть, чему научился мамкин проглотик, а мы трое – я, Зая Зая и примкнувший к нам Ульфович – остались поговорить.

– Алька дома? – первым делом спросил начальник охраны.

Помнит, что я не одобряю, когда мы говорим о чем-нибудь важном при дочери. Особенно – если говорим на особом мужском языке.

«Дома» – потому, что именно там мы и засели, у меня в дому.

– Не знаю, – я пожал плечами. – Вроде нет. Но тут уверенным быть не получится, так что давай просто считать, что где-то она гуляет, мелочь-то.

– Тогда вот что, – решился Ульфович. – Глава, тебе не кажется, что нынешнее нападение упырей было… Как театр?

– Как цирк оно было, – сказал вместо меня Зая Зая. – Шапито, только без медведей и собачек. Зачем пришли, чего хотели – непонятно.

– Например, отвлекали внимание, – возразил я. – Но не все, только те четверо. Первый шел всерьез – и на что-то рассчитывал. Даром, что оказался дурак дураком.

– То есть? – не понял начальник охраны.

– Я ведь кто? – спросил я бесконечно терпеливым тоном. – Кроме того, что тролль?

– Глава, – не сразу понял Ульфович. – А что?

– Шаман он, – пояснил Зая Зая для совсем непонятливых. – И некромант второго посвящения. А этот – вампир, нежить!

– Ну! – понял начальник охраны.

– Вот тебе и «ну», – передразнил я. – Ладно, револьвер был в кармане, не пустой, прямо скажем, револьвер, а то леший его знает, как все могло получиться!

– Вот что. Надо ехать, – вдруг предложил Зая Зая.

– Куда ехать? – снова не понял Ульфович.

Я присмотрелся к начальнику охраны, и увиденное мне не понравилось.

– Нам с Заей Заей – в сервитут. Тебе – не ехать, тебе идти. Спать!

А то знаем мы.

– Дурака этого, – вещал я по пути, – я видел и признал.

– Клыкастого? – спросил белый урук, не отрывая рук от баранки, а глаз – от дороги.

– Ага, от которого ты спрятался в дом. Ладно, шучу!

Это я уточнил потому, что орк уже вскинулся – мол, он, и испугался?

– Я не забоялся, – спокойно ответил Зая Зая. – Я оповестил. Вдруг он тебе был зачем-то нужен?

– Так-то пригодился, – кивнул я.

Кивать не хотел – просто барбухайка качнулась на ухабе.

Мы поехали именно на нём, верном нашем мобиле, проверенном в боях и походах.

Броневик Эта Дочь, под завязку забитый бойцами, катил следом.

– А он тебя? – спросил орк. – Узнал? Хотя, блин, глупость спорол. Конечно, узнал.

– Я такой один, так-то, – немного гордо ответил я. – Лысый лесной тролль, шаман и некромант. Меня – и не узнать? Сложно, короче.

– Еще ты этот, который на «пэ», – напомнил урук. – Я забыл, как правильно. Слишком много букв.

– По-русски это будет «вселенец», – разрешил я. – Можешь так и говорить. И кстати, скажи мне, друг мой Зая Зая: давно ли ты в курсе?

– В курсе я давно. Дольше, чем мы знакомы. Я еще тогда, в БУРСА, все ждал – когда и куда денется старый Ваня, откуда и как явится новый? И все равно чуть не упустил, момент-то.

– Однако, – хмыкнул я.

– Я тебе потом расскажу, – пообещал орк. – С мыслями соберусь, и расскажу, лады?

Как-то много в моей жизни стало этих самых «потом», а? Впрочем, посмотрим. Может, и правда расскажет, просто время еще не пришло.

– Этсамое, – напомнил мне белый урук. – Вампир, которого ты узнал.

– Самое паскудное, – ответил я сразу, – что это не просто упырь, вроде как сам по себе. Я видел его в колонии.

– В которую вы меня с собой не взяли, ты и полковник, – вспомнил Зая Зая. – Теперь-то возьмешь?

– И не тебя одного, – я снова кивнул, и опять – на ухабе. – Посмотрим по ситуации. О, вот тут тормозни!

– Типа, я не помню, куда мы едем? – рассмеялся орк.

И как даст по тормозам! Хорошо, что у меня хорошая реакция и крепкая шея – иначе забодал бы барбухайку изнутри. Или она меня.

Еще хорошо, что мы успели немного оторваться от Этой Дочери и ее бравого экипажа – у них просто осталось место для маневра и тормозного пути.

В гости к Ухову мы пошли вдвоем – я и орк.

Я – только по делу, урук – еще и поздороваться. Нет, не так.

Мы собирались пойти вдвоем – так, как привыкли. Оказалось, придется отвыкать.

– Это что за новости? – удивился белый урук.

Уйти нам не дали – тройка хорошо вооруженных бойцов двинулась следом.

– Сопровождение, – буркнул один из стражей. – Мало ли что.

– Мало ли что? – последнее слово я выделил интонацией. – Мало ли что случится с полным шаманом и некромантом-двойкой в сопровождении легендарного черного урука?

– Он белый, – ответил страж. – И все равно – так положено.

– Кем положено и куда? – обострил я.

Вот ведь, умеют же некоторые! Хорошего настроения, одолевавшего меня всю поездку, как не было.

– Я человек подневольный! – заявил голос из-под прозрачного забрала. – Работаю за зарплату и социальный пакет, подчиняюсь приказам. Руководство, – хуман показал пальцем вверх, – приказало.

– Руководство здесь я, в меня тычь, – потребовал я. – И даже начальство, тоже я.

– Я все понимаю, товарищ Глава, – охранник поименовал меня почти правильно. – Но и вы меня поймите. Есть контакт, в нем написано…

Вот он что-то такое бубнил, а я задумался. В самом деле, чего это я? Ну, делает человек свою работу, и делает ее на совесть. Вон, как грамотно встали: секторы обзора, они же – обстрела, со всех сторон я прикрыт… Пусть.

– Хорошо, идем, – решил я. – Раз так положено.

Значит, мы пошли впятером.

Ухов встретил меня ровно и правильно.

Как положено встретил, прямо скажем. Чай, плюшки, вежливая беседа… Я не выдержал первым, и через три с половиной минуты после первого глотка чая мы перешли к делу.

– Этого – знаю, – Никодим Власович кивнул. – Вы его очень хорошо описали, Мастер. Тем более, что шрам – сами знаете, упыри редко носят такие отметины.

– Откуда она, кстати? – вспомнил я. – Отметина. Шрам.

– Святое оружие, – пояснил Ухов. – Этот – его, кстати, звали Юцетис – нанимался как-то пугать Вихляйку. Вы ведь знаете, что это такое и где находится?

Я не знал, но кивнул: мало ли, вдруг эта самая Вихляйка – какое-то очень известное место, вроде земной Плющихи с ее тремя тополями?

– Там схимник ехал, в монастырь из юридики – телега, лошадь. Монастырский уклад – он такой, куда крепче земского, и старше еще, да. Значит, нанятые – их было трое – решили покуражиться.

– И этот схимник – он что?

– У него кнут был. Отмахался.

– От троих высших – кнутом? – удивился я. – Не то, чтобы я прямо не верил, но… С другой стороны, если наш монах вдруг оказался киборгом или полным боевым магом, то мог.

– Он был хуже, – возразил Ухов. – Или лучше, как посмотреть. Схимник – это не рясофор, это уже полноценный монах. Считайте, живой негатор во имя Божие, пусть и слабенький.

– Кровососам от такого плохеет, – признал я. – Да и мне тоже, и всем, кто пользуется темным спектром эфира. И все же – пусть минус магия крови, но они ведь и сами по себе лихие и опасные твари! Когти, зубы, сила, скорость!

– Кнут, Мастер. В рукояти – ковчежец, внутри ковчежца – частица мощей святителя Питирима!

Я поежился – представил всю мощь такого оружия. Удачным ударом подобного кнута иную нежить можно развалить мало не пополам! Даже мне досталось бы, пусть я и не нежить. Даже Зае Зае – хотя в последнем я уверен уже не был.

– То есть, шрам…

– Был нанесен святым оружием, – серьезно согласился Ухов.

Никодим Власович подумал немного и продолжил.

– Значит, этого я знаю, и вы, Глава, тоже признали его верно. Этот вампир – не просто колонист. Он – первый подручный князя ночи! В местных реалиях он…

– Вице-старший гнезда. Заместитель начальника колонии. Понимаю.

И вот еще что: главный в местном упырском гнезде точно был в курсе планов своего подопечного. Никак не мог не быть: у вампиров, особенно высших, иначе не бывает.

Раз знал и не остановил – значит, одобрил.

– Ну что, едем? – спросил с надеждой Зая Зая. – Драться?

Конечно, мы поехали. В КАПО.

– Салют, ротмистр, – полковник опричнины Кацман-Куркачевский встретил меня приветливо – куда теплее, чем можно было ожидать. Все-таки, определенное охлаждение между нами случилось, пусть и не по нашей обоюдной вине. – Ты по какому поводу? Сразу скажу, та безобразная драка на Губкина – нормальная часть войны аристократов. Шереметьевы, как ни прискорбно, были в своем праве – как, собственно, и ты сам.

– Здравствуйте, господин полковник, – чинно поздоровался я. – Нет, я не о том прискорбном случае.

Полковник вздохнул – с полной имитацией движения грудной клетки и звука выдоха, так, как из всех киборгов умеют только новые опричные модели.

– Рассказывай, – попросил он.

Я взял, и рассказал – в подробностях, упомянув даже мощи святителя Питирима.

– Ну, раз так, – скрежетнул голосом киборг, – значит, нарвались, кровососы-то. И допрыгались еще, и добились своего.

– А что у них – свое? – мне стало непонятно, а раз непонятно – значит, интересно. Вдруг пригодится?

– Они давно старались, – продолжил Дамир Тагирович. – Но Государь милостив, и Держава крепка его волей! Короче, не трогали их, до поры до времени. Теперь пора, кажется, пришла. Идём. Господин орк, ожидайте нас здесь, пожалуйста.

Что характерно, Зая Зая не возразил – ни словом, ни жестом.

– Куда идём? – не понял я.

– Как это – куда? – жандарм удивился в свой черед. – К дознавателю, куда же еще!

Вышли из кабинета и двинулись полупустым коридором.

– Тут дело не в том, что ты – Глава клана, а этот упырь – давний приятель совбеза Шереметьевых и их постоянный наймит. Здесь все куда серьезнее: скверноподданный напал на офицера опричной жандармерии!

– Вряд ли кто-то согласится с тем, что я был при исполнении, – засомневался я на ходу.

– А это уже неважно, – отмахнулся полковник. – Тем более, что ты застрелил его из вполне служебного револьвера!

– Саронитовой пулей, – напомнил я.

– Да хоть мифрильной! – возразил киборг. – Уложение об опричной службе, двадцатый том, четвертая глава, параграф сорок три. «О мерах, допустимых и рекомендуемых, для сбережения жизни и здоровья служащих государевой опричнины».

Я понял: Кацман не цитирует, он прямо читает – откуда-то с численного носителя, встроенного в могучее тело, укрепленное сталью и титаном.

– И что там, в параграфе? – спросил я на всякий случай.

– Саронитовые пули – можно, – киборг был краток. – Еще в том же томе, только в другом параграфе, подробно описано – что и как может грозить в подобном случае даже не одному вампиру – тем более, упокоенному, но и всему его гнезду!

– Это если я сумею доказать, – начал я.

– Еще как сумеешь, Ваня. Верь мне. Кстати, мы пришли.

Дверь как дверь – казенная, но даже симпатичная. Филенчатая, крашеная одной только морилкой, она вовсе не вызывала мыслей о всей мощи государева аппарата дознания, скрытой за наборным деревянным полотном.

Киборг постучался.

– Входите, – донеслось из-за двери.