Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Глава 21

Причину, по которой Станислав Густавович на мои вопросы не ответил сразу, я понял как только он вывалил на стол несколько довольно толстых томов, в настоящее время изображающих из себя скоросшиватели. Так как «настоящих скоросшивателей» пока не было (кстати, нужно будет об этом позаботиться), разные бумаги именно сшивали нитками в брошюрки, из которых уже целые тома собирались под одной обложкой. Или под несколькими обложками, где в каждой такой «книге» были подшиты документы по одной тематике – и вот как раз такие подборки Струмилло-Петрашкевич мне и решил показать. Но документы-то были очень даже не новыми, они в каком-то архиве лежали, так что пока их оттуда достали, пока в министерство привезли…

Первой (и самой небольшой по размеру) книжкой был, как мне сказал собеседник, «оригинал отчетов по деятельности КЕПС» за пятнадцатый год. Еще Станислав Густавович сообщил, что в «печатный вариант» просто почти треть материалов не была включена «в силу малозначимости», но что уже в шестнадцатом как раз на основе «исключенных из отчета материалов» только исследовательских (главным образом геологических, но и других тоже несколько штук) экспедиций было по России отправлено. Отчеты экспедиций он не принес, сказал, что если захочется, то я их и в библиотеке могу взять, но пояснил, что остальные «тома» – это уже конкретные предложения по использованию «естественных сил» (а полное название этой организации как раз и звучало как «Комиссия по изучению естественных производительных сил»). Впрочем, один том, составленный в конце шестнадцатого года, он мне показал (но показал издали, сказал, что мне его читать точно не нужно). И это был как раз предварительный план, на основании которого все детальные позже и были разработаны – а мне его Станислав Густавович показал только для того, чтобы я на обложке этого «медленносшивателя» прочел «собственноручную императорскую резолюцию», состоящую из двух коротких фраз: «Оставить без внимания за бесполезностью и дороговизной. А промышленники британские и французские сего не одобрят»…

Ну, с императором бывшим все было понятно: он в принципе не верил, что в России можно своими силами хоть какую-то промышленность создать. И если бы его не убрали, то страна точно превратилась бы в колонию пресловутого «коллективного Запада». Однако если бы его убрали не те, то было бы еще хуже: и моей-то «первой жизни» до власти добрались «коммерсанты», которым на промышленность вообще плевать было. А сейчас страной управляли суровые прагматики (и да, вышедшие из недр МВД), понимающие, что без собственной промышленности иностранцы страну просто сожрут и косточки выплюнут – а потому всячески «отечественного производителя» поддерживающие и сильно зажимающие промышленность уже «колониальную», то есть как раз иностранную. Ну люди-то арифметику в школе неплохо выучить успели и прекрасно понимали, что если харьковский паровоз с французского завода МПС обходится в полтора раза дороже, чем во Франции французам такой же продается, то дело тут точно не в рукожопости отечественных рабочих, которые вдобавок втрое меньше французского получают, а в том, что копеечные комплектующие, которые в Харькове на заводе не делаются принципиально, из Франции в Россию поступают с переплатой в десяток раз.

Но еще они понимали, что те же французы никогда в Россию не поставят станков, на которых те же детали можно в десять раз дешевле выделывать – и уже весной двадцатого в планах государства появился пункт о постройке собственного (и строго казенного) завода, который такие станки изготовить сможет. Вот только чтобы постройку такого завода хотя бы начать, еще дофига всякого разного прочего требовалось, так что в плане-то завод был, а на земле его все еще не было, и даже наметок на его строительство не было. Зато всякое разное прочее очень быстро стало в России возникать…

Один из томов, который мне показал (и дал быстренько пролистать) Станислав Густавович был по содержанию близок к известному мне (одному мне) «плану ГОЭЛРО», точнее, скорее «по духу близок», все же промышленная реальность России за пять лет изрядно изменилась. Но суть «плана» оставалась той же: электрификации в нем было посвящено процентов пять, а все остальное описывало именно планы индустриализации. То есть планы по строительству новых заводов, рудников, даже новых промышленных городов. И, пожалуй, единственное, чего не было в ГОЭЛРО и имелось здесь – это планы по массовой подготовке квалифицированных кадров. Хотя, наверное, и в ГОЭЛРО что-то подобное было, но я-то план этот только в школе проходил и сам план тогда и прочитал из чистого любопытства (не моего, а родителей, которые в план этот меня буквально носом тыкали). Но это так, лирика, хотя с моей точки зрения и очень важная – а вот на мой изначальный вопрос я получил исчерпывающий ответ: машиностроительный завод для изготовления всякой «тяжелой машинерии» должен был заработать уже через год. Вот только строить его начали не в Екатеринбурге, а в небольшом пока еще поселке Карталы, через железнодорожную станцию которого «на большую землю» шла вся сталь из Магнитной. Причем поселок строился «всерьез»: пока я занимался мелкими задачками во Владимирской губернии, не обращая особого внимания на творящееся в стране, там уже выстроили и запустили «первую очередь» поселковой электростанции с одним турбогенератором на двадцать шесть мегаватт, а по плану там еще три таких же намечалось поставить за два следующих года. Ну а чтобы поселок (и будущий завод_ не остались без энергии в случае какой-нибудь поломки или просто во время планово-предупредительного ремонта агрегата, там еще стоял (и уже работал) агрегат на девять мегаватт и два двухмегаваттных (правда, последние просто «на всякий случай» стояли, из даже не запускали за ненадобностью). Впрочем, мне Станислав Густавович все эти документы показал вовсе не для того, чтобы я повосхищался «мудростью руководства»: в плане было указано, что все оборудования инструментального производства строящегося завода предоставят уже «мои» станкостроительные заводы.

То есть он мне как бы «дополнительно указал на недопустимость срыва планов», но я ведь их срывать вообще не собирался! Потому что я их и не выполнял, этим совсем другие люди занимались, которые хотя бы понимали, что они делают. А моя роль во всем этом заключалась лишь в том, что я по заказу этих людей выискивал им «кадры» и – периодически, не всегда – а огромной помощью учащихся и преподавателей экономического факультета рассчитывал для них некоторые «экономические параметры». И иногда это даже обеспечивало определенный «экономический эффект»: например, для завода, запущенного в Сызрани, по предложению инженера, этот завод проектирующего, было срочно (и даже с некоторой переплатой за эту срочность) закуплено три бельгийских станка – но уже в сентябре этот завод должен был сам начать такие же станки делать и четырем другим станкостроительным заводам стало возможным станки за границей уже не покупать.

Правда, для реализации такой возможности нам пришлось слегка так обездолить сразу семь других заводов и отправить в Сызрань почти сотню весьма неплохо обученных рабочих, причем частью – просто «в длительную командировку», но все же большую часть рабочих на новый завод перевели «насовсем». Теоретически серьезного ущерба действующим заводам это не нанесло, перевод состоялся как раз после очередного выпуска в заводских училищах и убывших рабочих просто заменили на новичков. Не непосредственно заменили, а все же слегка «повысили в должности» тез, кто новичками был раньше и успел все же опыта набраться, так что там все в целом было нормально. Но вот в России, к сожалению, крепостное право отмени, а рабства вообще никогда и не было – и рабочих пришлось все же именно «сманивать» на новое место, а значит, им нужно было обеспечить условия даже более хорошие, чем они раньше имели. И как раз для «молодых» это было проделать нетрудно, все же когда человек семью создавал, ему не сразу хотя бы квартиру предоставляли – а тут предлагалась и «сразу», и даже более хорошая, чем ожидалась на прежнем месте. А вот для семей с детьми «завлекалочки» пришлось придумывать более солидные – и, конечно же, более дорогие. Но в целом с задачкой удалось справиться – и я, слушая Станислава Густавовича, тихо радовался тому, что моя команда сумела «сэкономить» на закупке станков для станкостроительных заводов не один миллион рублей (а почти два на самом деле? Все же недешевые станочки-то оказались). Просто потому радовался, что узнал: на строительство завода тяжелого машиностроения казна выделили чуть больше трехсот миллионов рублей, из которых две трети были именно в валюте, но средства-то они выделили, а вот самой валюты остро не хватало, так что и «мои» пара миллионов оказались важны.

И радость моя омрачалась лишь тем. что валюту-то я для страны сберег, а вот рублей мне для реализации «станкостроительных планов» не хватало очень сильно. Но как дополнительные деньги на обустройство всех этих заводов заработать – это был вопрос уже совсем отдельный. Вопрос, о котором я думал почти все время, и даже с некоторыми положительными результатами думал, но по дороге из Москвы обратно во Владимир я о другом размышлял. О плане ГОЭЛРО в основном…

В первой жизни я неоднократно читал, что план этот был «целиком слизан» с книжки Карла Баллода «Государство будущего» – но теперь я точно знал, что это не так: в книжке своей этот эмигрировавший из России немец всего лишь обосновал то, что плановая государственная экономика (на наши деньги – социалистическая) будет много эффективнее экономики капиталистической. Мы эту книжку в институте отдельно изучали – но оказалось, что изучали ее не только лишь мы, а в правительстве ее тоже внимательно прочитать успели. И решил, что «в целом иностранец прав» – в том плане, что госэкономика эффективнее получается, ведь в процессе производства на разных этапах создания любого продукта «эффективные частные собственники» не добавляют к этой цене свою прибыль, часто в конечном итоге стоимость продукта увеличивающую в разы. Но вот все прочее…

Как я понял, тот самый план ГОЭЛРО был основан главным образом на результатах проведенных в КЕПС исследований – и мне стало понятно, почему в СССР несостоявшегося прошлого его так быстро успели подготовить, ведь все материалы для этого еще до революции были не просто собраны, но и нужным образом проанализированы. Ну а то, что его назвали «планом электрификации»…

По словам Винтера, который в восемнадцатом году встречался с Лениным и долго с ним беседовал об электрификации, Ленина волновало лишь то, что часто возникали перебои со светом. И задание на разработку плана было выдано исключительно по части развития электроэнергетики, ну а то, что в плане из семнадцати миллиардов, которые предусматривалось потратить на его реализацию, собственно на энергетику лишь чуть больше миллиарда отводилось, никого не интересовало: даже товарищ Кржижановский в одной из своих статей заметил, что среди делегатов Съезда, который этот план утвердил, «вряд ли хотя бы несколько человек прочли его дальше заголовка и первой страницы». Ведь понятно: электрификация – это лампочки, которым керосина не требуется, народу такие лампочки нужны! Да, еще электрификация – это трамваи…

Нынешний план от того, что я в школе еще прочитал (и даже частично запомнил) отличался кардинально. Просто потому, что «начальная база» была уже совершенно иной: только агрегатов по двадцать шесть мегаватт производства Калужского турбинного и Московского генераторного по разным электростанциям было распихано почти три десятка, а заводы эти теперь вышли на «стабильный уровень производства» по шестнадцать таких агрегатов в год. И еще штук двенадцать они могли выпустить девятимегаваттных, Калуга вместе с Новгородом (с «Электросилой») еще раз в неделю выдавала агрегат мощностью в два-двести, а Новгородский Гидротурбинный производит в год по восемь турбин для шестнадцатимегаваттных гидроагрегатов (эти направлялись теперь на Свирь и Вокшу) и овердофига турбин поменьше. Причем там же для «маленьких» гидротурбин и генераторы теперь выпускались, что было более чем обосновано тем, что и турбины все там делались в общем-то разные, и генераторы тоже требовались для каждой строящейся ГЭС «свои».

И особенно «своими» приходилось делать гидроагрегаты для МПС: у железнодорожников уже с шестнадцатого года была составлена своя «программа электрификации», по которой намечалось выстроить чуть больше четырех сотен небольших ГЭС от пяти мегаватт и буквально до сотни киловатт – а для них и речки подбирались очень разные, с перепадами буквально от пары метров и до несколько десятков метров, и под каждую нужны были и турбины свои, и генераторы. С генераторами в Новгороде решили просто: их делали совместно с «Электросилой» (точнее, на «Электросиле» для них изготавливалась вся «обвязка»), а с турбинами там инженерам приходилось всерьез повозиться. Но оно того стоило, железнодорожники свой «дореволюционный» план уже почти на две трети реализовали – а Новгородский турбинный благодаря им денег получал вдвое больше того, что могли дать только «большие» турбины.

Но, что было важнее (а это уже Валя подсчитала) в МПС создали приличную систему подготовки именно «электротехнических кадров» и теперь я мог просто больше не заниматься поиском работников на прочие ГЭС и не выискивать средства на их обучение: МПС это и без меня великолепно проделывало. Так что мне оставалось только заниматься подготовкой рабочих для металлообрабатывающих заводов… и выискивать необходимые для достройки заводов средства.

Хотя и по части «поиска средств» все оказалось не так печально, как я думал поначалу. Ну, во-первых, благодаря неплохому урожаю уже мои пельменные и блинные стали немного побольше выручки приносить. А во-вторых, я же привез с собой нынешний «план ГОЭЛРО» и дома его все мы внимательно еще раз просмотрели. И Надя Полянская заметила (а я ведь этому даже внимания не предал), что в плане рассматривается исключительно «тяжелая индустрия», ну и местами текстильная промышленность – а вот легпром остался «за кадром». И не только легпром, в плане вообще очень мало внимания обращалось на «товары народного потребления». А ведь деньги-то в казну (ну, или в бюджет компании) в основном простой народ и несет – и Надя, причем вместе с Александрой Ненароковой и ее отцом, Николаем Степановичем, разработали забавный «план» (исключительно «экономический») по выуживанию средств из простого мужика.

Понятное дело, что для выуживания из мужика средств сначала требовалось изрядно так вложиться в производство потребных мужику товаров, но если большая часть таких инвестиций уже проделана, то можно и «малой кровью» отделаться. А можно вообще «все получить бесплатно, да еще и денег заработать» – и план этих женщин как раз и заключался в том, что «мужики сначала сами все оплатят». Мужиков-то в стране миллионы, и если с каждого взять хотя бы по сотне рублей (причем не сразу, а в течение пары лет), но на подученные деньги можно сделать вообще все, что мужикам требуется, а на сдачу и нехилую такую промышленность создать, причем промышленность именно для производства товаров народного потребления.

Отличный получился план, надежный, как швейцарские часы! И если бы у мужика эти сто рублей были, я бы ни секунды не сомневаясь, их бы у мужика забрал – но как раз денег-то у мужика и не было. Точнее, были какие-то, но довольно небольшие, сейчас среднегодовой доход на мужицкую душу слегка полтораста рублей превысил. Но кода я этот довод за ужином, где вся семья собралась, озвучил, Надежда рассмеялась и сказала:

– Саша была уверена, что ты именно это и скажешь. Но ты, как, впрочем, и всегда, забываешь о том, что в товариществах половину выручки от продажи общественного зерна оставляют в распоряжении товарищества…

– Я этого и не знал никогда.

– А теперь знай: ровно сколько денег есть у одного мужика, столько же фактически его же денег имеется и распоряжении товарищества. И вот чтобы до этих уже денег добраться, все, что нам нужно будет – это убедить большинство членов товарищества в том, что эти деньги лучше нам отдать. А еще: ты же сам в кадрах читал лекцию о том, что мужик наш деньги, которые о уже получи, постарается никому даже в долг не давать, даже с большими процентами не даст.

– Верно, не даст.

– Но на факультете кадров уже проверили: пока мужик деньги в руки не получил, ему их особенно и не жалко. Ну так вот: мы мужикам обещаем поставить на следующее лето телеги с мотором если ни за них уже сейчас заплатят. Но не из «своих» денег, а из «товарищеских»…

– А где мы возьмем следующим летом столько мототелег? Ведь все нынешнее производство уже законтрактовано разными товариществами, причем не ими самими, а губернскими управлениями, да и в любом случае их за год меньше пятидесяти тысяч выстроить можно.

– А еще на экономиста учишься! Телегостроительный на двадцать пять тысяч телег в год обходится немногим более пятидесяти тысяч, с новыми станками для установки моторов около сотни. Чтобы получит с товариществ сто тысяч, им нужно заранее продать всего меньше тысячи телег из двадцати пяти тысяч. Новенький телегомоторный завод встанет тысяч в пятьсот – а его одного на пару телегостроительных хватит. Да, кода начнется производство, то окажется, что с телеги чистая прибыль будет в районе рублей тридцати – но у нас-то для каждого завода остается непроданными больше чем по двадцать тысяч годового выпуска!

– Ну, хорошо, допустим, мы поучим средства на пару телегостроительных и телегомоторный. И мужики на самом деле будет счастливы – но нам-то какая с того выгода?

– Выгода с того, что мы уже успели не только это подсчитать. Мы выяснили, что в России – и только в России – потребность в новых телегах составляет свыше миллиона штук в год. То есть мы столько мототелег продавать еще лет десять, если не двадцать. Но нам и пяти лет хватит, ведь все эти заводы вообще за год окупятся. А чтобы производить миллион телег в год, нам потребуется сорок телегостроительных и двадцать телегомоторных заводов.

– А столько мы не выстроим даже если наизнанку вывернемся!

– Ну да, конечно, нам на столько заводов станков не хватит. Но если мы просто заранее продадим не миллион телег, а хотя бы двести тысяч, то уже к следующей весне мы сможем еще дополнительно несколько станкостроительных заводов поставить, которые для телегостроительных и телегомоторных все потребные станки и сделают. К следующему лету сделают минимум на пару десятков таких заводов, и если все аккуратно подсчитать… Смотри, тут Саша расчеты приложила: получается, что у нас на год почти образуется финансовый резерв чуть меньше тридцати миллионов рублей, который как раз к лету и исчерпается, но из этого резерва на станкостроение мы сможем потратить как минимум половину. Конечно, потом потраченное придется мототелегами возвращать, но с этим мы уже справимся. Не одни, нам еще придется кадры на подготовку рабочих всех этих заводов натравить…

– Погоди, погоди… получается, что мы просто берем взаймы тридцать миллионов, потом их просто возвращаем…

– И у нас остается два десятка тележных заводов, пяток станкостроительных, я уж не знаю, на что ты остальные деньги пустить захочешь.

– Да уж… а кто такую схему придумал, ты?

– Нет, Николай Степанович: он за образец взял американские общество взаимного кредита. Но мужику-то нашему ты про кредит не объяснишь, особенно, когда, по его мнению, кредитовать будут не его, а он сам. Ну а Саша просто добавила что-то из германских сберегательных касс, она просчитала пользу от срочных вкладов, каковыми, по сути, эти наши тележные обязательства и станут. Причем при условии, что инвестиции вложенных средств окупятся гарантированно.

– То есть, мы просто устраиваем такую сберкассу и… в потом заводы еще лет десять…

– Нет, за десять дет эти заводы полностью рынок насытят, поэтому потом пять лет они будут на себя работать, чтобы из телегостроительными стать автомобильными, комбайновыми или еще какими-то. Но они да, десять лет будут с мужиков получать наличные деньги, которые уже станкостроителям зарплату обеспечат, а тратить на собственное развитие будут деньги уже безналичные. И через пять лет… нет, скорее все же через десять и у мужика доход раза в три вырастет, и многим сотням тысяч, а то и миллионам рабочих механических заводов… И врачей на выручку можно будет выучить, и агрономов, да и строителям, что новые, хорошие уже дома для самих мужиков… Точно как у Баллода в книжке написано, но уже под полным контролем государства. Потому что суть всего этого не в том, что мы у мужика деньги забираем и что-то на них делаем, а в том, что помогаем мужику самому себе обустроить хорошую жизнь. Просто потому, что мы уже знаем, как это проделать, нас же этому и учат – а то, что при этом у всех жизнь становится лучше и веселее… Так, что, Алеша проснулся? Валя, ты уже иди, а мы завтра договорим, на семинаре, мне кажется, стоит все это и с Владимиром Алексеевичем еще раз обсудить…