Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 222 (всего у книги 349 страниц)

– Это не Зилант, – сокрушенно заметил я. – Кстати, так и будем стоять столбом?

Тут все прочие, смотревшие на нас завороженно – ну правильно, спектакль же – очнулись и принялись расползаться вдоль стен.

Что-то пытался сделать эльф Эдвард – но был остановлен другим галадрим, мертвым, который мой предок. «Это не твоя битва» – успел я прочесть по призрачным губам. Еще я заметил, что куда-то делся тролль Циклопичевский – или пошел за подмогой? Интересно, подмогой кому?

Кстати, о мертвых эльфах: есть же план. Пришло время спецэффектов!

Я извинился перед гномом Зубилой. Понятно, что мысленно.

– Тадах! – огненный смерч сорвал часть крыши. Нижняя часть вихря сунулась в пролом, влево, вправо – нашла меня.

– Аааааа! – заорал я куда громче, чем собирался.

Жжется же! Реально жжется!

Ладно, крапива – не уголь.

Гореть мне толком и не дали: нет воли пламенной душе!

Снова замерло всё: не до рассвета, а просто так.

Потом случилось сразу вот что.

Погас огонь – заодно со светом.

Зажглось электричество, а через пролом в крыше заглянуло светило.

Послышались чудные звуки: будто кто-то громко и искренне хлопал в ладоши.

Из невесть откуда взявшейся тени вышел он: главный гость этого вечера и, заодно, сценарист нашего, авалонски говоря, The Show*.

[*Представление (авалонск.)]

– Самди! – выкрикнул старший шаман. – Я не звал тебя, но ты явился! Внемли моему слову!

– Ваня, – мягко попросил барон Суббота. – Наведи порядок, а? Твои же люди. Ну, тролли.

– Tariuq isumaaluutauvuq pingasuaqtiqtuni, tariuq quaqtuq! * – строго потребовал я. Мантикорин послушался – замер так, как стоял, даже не опустил поднятой руки и не закрыл раззявленного рта.

[*Море волнуется три, морская фигура замри! (инуктут)]

– Ты знаешь, – подошел я к статуе имени тролля Мантикорина, – а ты меня, пожалуй, развлек. Кстати, можешь говорить.

– Если бы не твое везение, – прошептал тот, – я бы тебя…

– Ты про вторую ступень? – догадался я. – Да, удачно вышло. Но и без того – оглянись, дозволяю.

Вот Зая Зая: стоял, опершись на кувалду, смотрел со значением. Зашел недавно, встал у стеночки.

Рядом Ульфович. Улыбался, блестел жуткого калибра пистолетом.

Сразу два тролля – Антоха и еще один, не помню, как звать. Оба при копьях.

Гном Зубила и его двустволка.

Эльф Эдвард: в руках пока не развеялся какой-то огненный конструкт.

Только корнета Радомирова не хватало, для полного-то счастья!

– Засада! – догадался застывший тролль.

– Как ты умен сегодня! Сколь мощен задний ум! – ехидно вклинился Папа Лоа.

Противник заскрипел зубами: нет, ну а что, тоже своего рода речь. Говорить-то я ему разрешил.

– Я тебя, дурака, о чем упреждал? – продолжил Суббота.

– Не меня! – пискнул Мантикорин.

– И тебя – тоже.

– Ну так-то да… – Мой противник поник – настолько позволяло заклятье.

– Ладно, – барон взглянул на наручные часы: надо же, каков модник. – Заболтался, время, ждут. Иван Сергеевич, я же пойду? Ты же разберешься?

– Ясное дело, товарищ Суббота, – согласился я. – Ты заходи, если что. Утрабыз, тартабыз*.

[*Присядем, покурим (татарск.)]

– Слово сказано, – ответил тот, улыбнулся и пропал с глаз долой.

– Обычно в таких случаях, – сказал я как бы в никуда, – злодей делает ошибку: много говорит. Сегодня вышло наоборот – злодей говорил слишком мало и не то.

– Откуда мне было знать, – пробормотал Мантикорин, не поднимая взгляда.

– Что я пойму язык, на котором ты шаманил? – уточнил я.

Тролль кивнул – насколько смог.

– А я его и не понял, – чего теперь скрывать-то! Благо, и заклятье «познание всякого слова» удалось удачно прикрыть будто бы шаманской практикой. Я ведь теперь настоящий шаман, уже официально!

– А как тогда?

– Это детские стишки, дурик, – я сделался почти ласков: чтобы старый интриган напугался до чертиков в глазах. – Просто детские стишки. Считалочки.

– Подчиняюсь твоей воле, – прошептал сломленный Мантикорин, – Глава.

– Малость поздно, так-то, – я извлек из-за пояса револьвер – тот самый, табельный, который меня так и не попросили сдать.

Откинул барабан, убедился: каждый патрон матово горел сиреневым.

Ну да, это был саронит. Стабильный – но он. Убить насмерть саронитовой пулей – единственное известное средство не допустить посмертия жертвы. Никакого посмертия.

– Надо же, – сказал я сам себе, ставя на место барабан. – Вот для чего был нужен огнестрел!

И взвел курок, и прицелился.

Бах!

Глава 4

Больше мостов, хороших и разных!

Это я все к чему?

Давайте, я вам кое-что напомню.

Хозяйство у нашего клана большое и беспокойное – как говорит мой бывший начальник, Иватани Торуевич Пакман, «социально значимая инфраструктура» – и это он только о мостах!

Первый мост – тот, что чуть не назвали в мою честь. Через Казанку, от Змеиной Горки: я ездил через него на травмае, помните? Где еще за главного эльф с гномьим именем Зильбербаум.

Второй мост – железнодорожный, прямо возле дормитория. Мы еще посовещались, и я решил: быть ему Китовым. В именительном падеже – Китов, почти как Калинов, но с китами.

Там еще будут и четвертый, и пятый – если хватит средств и терпения сервитутской власти.

Теперь о мосте номер три – я пропустил его не случайно.

– Товарищ Глава, – ожил интерком. – К вам гость, говорит – Марик.

На воротах сегодня тролль-новичок, не из сервитутских. Знать Марика ни в лицо, ни по имени не обязан, и не знает – ну, гость и гость.

Откуда интерком? Никакой магии, только проволока и электричество, сплошной прогресс. Зубила протянул, самолично – только столбы под провода ставили какие-то снага из сильно провинившихся. А нечего бухать… Сказал Ваня Йотунин, да.

– Как выглядит? – уточнил я, а то мало ли.

Послышались звуки возни.

– Индеец, это я, в натуре, – послышался голос почти без снажьего акцента. Голос я узнал: в натуре, Марик.

– Пропустить, проводить, – потребовал я. – Исполнять.

Еще хотел сказать «отбой», но не стал – просто ткнул клавишу.

Марика я встретил со всем уважением.

– Доброе утро, – вежливо сказал снага.

– Приветствую, – я пожал протянутую руку. – Чо-как, по делу или в гости?

– По делу, – кивнул бандит. – И в гости. Посмотреть, как вы тут.

Прошу заметить: ни одной матерной частицы! Или умеет, когда хочет, или ругаться не по возрасту, или все причины сразу – включая те, что я не назвал.

– Тогда сначала дело, потом гости, – предложил я. – И обед.

На том и уговорились.

– Так и будем вдвоем? – не понял Марик чуть позже. – А где эти твои, ну, по мостам?

Они вломились, весело галдя, обсуждая на ходу что-то разом смешное и полезное. Не знаю, как я догадался, просто понял, и все.

Так вот, они – это два тролля, два гнома и один эльф.

Не самая обычная компания, если рассуждать твердянски. Тролли и гномы друг друга не любят – «конкуренция экосистем», как умно выражается авалонский эльф Эдвард. Кстати, вот он – пришел в той же компании пятым.

Начали.

– Во-первых, от души, – Марик не поленился встать, пройти вдоль стола и снова пожать мне руку. – Отвечаю, уважил.

Уважил я память, вот он о чем. Покойного снажьего друга – помните, мы с Гвоздем договаривались о том, как бы развест… в смысле, уговорить Наилева двоюродного деда вложиться в строительство? Ну вот, считайте – уговорили.

– Смету я читал, – продолжил бандит, вернувшись на место. – Толково составлено, всего два косяка.

– Два – уже много, – нахмурился я. – Товарищ Горрентотт, изволь объясниться.

– Так это, – начал второй гном из пришедших сегодня. – Непонятно, клуцак веес! – Где конкретно, герешпектеерд?

Это он к Марику так, мол, «уважаемый».

– Там типа Швейцария, – начал снага. – Откуда мост. Холодильник, в натуре, хоть летом, хоть когда. Надо было учесть, посчитать – как греть, за чей счет грев.

– Мы так-то мохнатые, – сказал я. – Кроме меня, но мне там делать будет нечего. Кто не мохнатый – оденем. Парки, кажись, есть?

– Дочке твоей спасибо, – кивнул гном Зубила. – Подогрели так подогрели, детишки-то. Парки, полушубки офицерские, валенки. Ватников штук тридцать еще.

– Можно поколдовать, – предложил я. – Там хтонь, практически, эфира, в смысле, маны – завались и залейся. Хоть снег топи, хоть траву пали. Короче, с первым косяком разобрались.

Я внимательно посмотрел на Марика: хотелось понять – это он реально в претензии или просто уточняет непонятное?

– Второй косяк на ту же тему, – осклабился тот. – Пусть холодильник, а что по хтони?

Перевожу на русский человеческий с русского сокращенного.

– Уважаемый Марик имеет в виду тот несомненный факт, что стройку надо будет охранять. От хтонических тварей, от эманаций, от всего такого.

– Ну, – согласился уважаемый.

– Позвольте, я отвечу. Раз уж назначили, – предложил тролль по имени Антон, сварщик и шаман какого-то там разряда.

Не, никто не возразил.

– Ресурс имеем, так-то, – продолжил тролль. – Две дюжины шаманов, хоть и пустоцветов. Если надо будет – то три дюжины и даже четыре. Стоят кружком посменно, в бубны стучат, шаманят всякое. Периметр безопасности!

– Вертели мы эту Швейцарию, – поделился первый гном. Зубила, конечно, кто еще-то? – Нас много, она одна.

– Главное – не лезть под землю, – потребовал я строгим голосом. – Нечего там делать, в тоннелях, да и далековато они от берега. Хабар-то там есть, но вот как достать?

– Может, перетрем за хабар? – Марику стало интересно. Конечно, снага же – хлебом не корми, дай пограбить!

– Сложно, – отказался я. – Прикинь, мы туда, под землю, уже ходили – вдвоем. Обратно еле ноги унесли, и то второго я тащил на себе. А он киборг!

– Государев или так, формация? – скучным голосом спросил Марик: верно, понял, что тему сходу не подмять.

– Государев. Целый корнет, при боевых допах – да ты его знаешь!

– Радомиров, что ли? – уточнил снага. – Тогда знаю.

А я задумался вот о чем.

О формации я уже слышал, два или три раза. Помнил, что обычно такое бывает прямо в сервитутах или хотя бы при них. Выяснил, что в Казни ничего такого нет.

Так вот, вопросов было два: «А почему их тут нет?» и «Нельзя ли с этого чего-то поиметь?»

Пока я думал, пришел Зая Зая: аккуратно открыл дверь, так же прикрыл, прошел к столу, сел на стул.

– Это, типа, было без меня, – сообщил он вдогонку последней фразе разговора. – Надо было лезть со мной, было бы не так.

– Ты бы всех там победил? – усмехнулся я.

– Или нет, – пожал плечами легендарный герой.

– Короче, – я чуть повысил голос. – Под землю не лезем, ко входам в тоннели не подходим, голоса в голове гасим на взлете.

Я посмотрел на сварщика Нефилимича. – Что по голосам? Умеем?

– Могем, – согласился тот. – Голоса в голове – это наша тема, так-то. Справимся.

– Типа, все учтено могучим ураганом? – догадался Марик. – Ну тогда ладно. Цыра!

Последнее слово он выкрикнул громко – даром, что в микрофон связного амулета. Я догадался: это чье-то имя или даже погоняло. Второе – вернее всего.

Донесся глухой топот, что-то дуриком стукнулось в дверь.

– На себя! – крикнул я на правах хозяина.

– Ыыы, – донеслось из-за двери.

Оно вошло, я опешил.

– Это что, эттин? Лопни мои глазоньки!

– А что не так? – Марик наслаждался эффектом, а он был вот какой: офигели все.

– Третий на моей памяти, – поделился эльф Эдвард. – Давно живу, много видел, но взрослый двухголовый – редкость чудовищная.

– А чего? – уточнил я.

– Не доживают, как правило. Силы нечеловеческой, интеллекта – дочеловеческого, считай, как собака, только болтает.

– Поклеп, – уверенно откликнулся Марик. – Вы просто не пробовали, в смысле, учить. И лаской надо, лаской, чурки авалонские!

– Сейчас непонятно было, – откликнулся эльф. – Я, например, не авалонский больше. Я теперь российский, почти лаэгрим!

– Ну и ладно, – не стал обострять снага. – Цыра, заноси!

Тяжелый, кожаный, весь в заплатах на суровую нитку мешок грохнулся об пол с грохотом – и без звона. Потому, что хорошо сжатое золото не звенит, а мешок был набит даже очень плотно.

– Здесь полмиллиона денег, – похвастался Марик. – Типа, первый транш, на эти, как их, – снага взялся за распечатку сметы. – А, во! Проектные изыскания и научно-исследовательские работы, – прочел он почти без натуги. Где казначей? Пусть считает, в натуре.

– Не надо казначея, – отверг я. – Я сам.

Сделал себе горящие глаза: теперь они очень заметно светились берилловой зеленью. Спецэффект, конечно.

– Гы, зумрут! – обрадовался эттин. – Красата!

Остальные промолчали – ну, Глава колдует. Подумаешь, эка невидаль.

– Ашаш хаката раш! – сообщил я миру и людям.

Да, снова троллья магия – но кто здесь об этом знает? Заклятье «до последней песчинки» годится для подсчета чего угодно: хоть гречки с рисом, хоть песка с солью, хоть монет. Вот, как сейчас.

Да, я тоже думаю, что товарищ Золушка была тролльих кровей – вы же помните ту историю перед самым балом?

Те, кто немного в курсе, иногда думают, что этот счет – нечто вроде картинки на экране. Мол, вот номинал монет, вот их количество, вот общая сумма.

Поколение, блин, испорченное численными методами! И технологиями еще, да.

На самом деле все было не так.

Глазами я видел только качество металла: все содержимое мешка светилось ровным золотистым светом, сквозь который нет-нет, да проскакивали разряды серебристой статики с легкой ноткой медной красноты.

Я напрягся.

Девятисотая проба, получается – двадцать одна целая и две десятых карата, если брать систему оценки, принятую в капстранах. Девяносто процентов чистого золота, восемь серебра и два меди – пропорция последних двух металлов выходила непривычная, но в пределах нормы. Обычно-то четыре аргентума и шесть купрума, или даже десять меди, а тут – вот так. Сплав одинаковый во всех деньгах – государев монетный двор, не иначе.

Вспомнились советские червонцы – те самые «Сеятели». Магически инертное золото и немного заклятой меди, тончайшая каббалистическая вязь по гурту монеты – подделать можно, но сложно: проще трансмутировать золото с почти с нуля, из свинца или олова. Я тоже так умел – в прошлой жизни, только сначала было сложно, потом стало незачем.

Теперь количество, причем дважды: сначала по счету, потом по весу.

Эх, монеты не по десять рублей, всего по одному – а то было бы совсем хорошо. Люблю такие совпадения – ностальгия, понимаете ли.

Я принюхался и учуял количество – пять тысяч штук. В каждой рублевой монете по сто денег номиналом, значит всего денег – полмиллиона. С этой стороны все верно.

Теперь масса. Одна монета – восемь и шесть грамма, обратно «Сеятель» – ну или золотой червонец с портретом последнего царя, если из времен до-без-него.

Сорок три тысячи граммов: понятно, зачем был нужен эттин повышенной грузоподъемности. Тащить полста без малого кило золота можно, но недолго, и справится не всякий мужик – что людь, что нелюдь.

– Ровно половина миллиона, – сказал я в итоге. – Весь транш – золотые монеты по одному рублю денег, проба монетного двора*. Крупные монеты, но так даже лучше.

[*Напомню внимательным читателям: денежная единица Державы так и называется – «деньга». Рубль – это монета в сто денег, обиходное название. Дальше можете пересчитать.]

– Крупные, – согласился Марик. – Иначе два вагона, носить сложно. А ты, кстати, хорош! Это шаманская тема, да? Все так могут?

– За всех не отвечу, только за себя, – спокойно ответил я. – По номиналу тоже соглашусь: мелочь еще и хранить сложнее, так-то. Ну, пишем?

– Не, – отказался снага. – Зачем писать? Это же не в долг, это в уважуху, без возврата. Мост постройте – и будем в расчете, как первая тачка будет на той стороне.

– Еще пара моментов, – напомнил я Марику. Оказалось, снага ничего не забыл.

– На тему прачечной, – сказал он немного иносказательно, – мы с тобой перетрем отдельно. Можем прям щас.

«Но не при всех», – сказали раскосые глаза.

И мы пошли обедать – как я и обещал.

– Ты затеял тему, – кивнул снага, выслушав мой рассказ – о логистике и всяком прочем. – Грамотно. Условия устраивают, я в деле. По точным цифрам…

Мы сидели в столовой – в малом кабинете, нарочно устроенном для начальства. Ну, знаете, отдельный вход, отделка красного дерева, глушилки техники и эфира.

– Цифры – счетоводам. Где какой налог, кому какой процент за какие мелочи – без нас посчитают, останется проверить.

– И согласовать, – кивнул Марик. – И это.

Я глянул внимательно. Что именно «это»?

– Вопрос имеешь, по глазам вижу, – заявил гость из мира криминала. – Спрашивай.

Что-то, блин, зачастили – видно то по лицу, то по голосу, то – теперь вот – по глазам. Эх, следи, Ваня, за мимикой: лицо-то у тебя больше не каменное.

– Момент вот какой, – решился я. – В иных краях… Скажем так, не здесь, не в Казни, наш с тобой диалог был бы невозможен. Особенно после недавних событий.

– Это каких? – не понял снага.

– Я же теперь опричник, – ответил я. – Даже жандарм. Тебе как, не западло?

– Вопрос интересный, – признал Марик. – Но нет. Тут так: у меня есть знакомые сидельцы, за Яиком и дальше, от них я что-то такое слыхивал, мол, не водись с золотой мастью.

Ага, золотая масть. Это вроде земной красной? Потому, что вместо красных лычек здесь, на Тверди – золотые погоны?

– Только это не про то, что нельзя, а потому, что опасно, – Марик посмотрел мне прямо в глаза: взглядом долгим, тяжелым, почти оценивающим. – Но ты, Индеец, правильный пацан, хоть теперь и в одном погоне, а мы – не сидельцы, так, уличная шпана.

Очень нужно разобраться в местных уличных понятиях.

Опрошу всех, кого достану – самого Марика, присного его Гвоздя, Кацмана, при случае – еще и Лысого. Послушаю ответы, сведу воедино, сделаю выводы.

Понимаете, вот эта не то, чтобы смычка, а почти нейтралитет между государевыми службами и районной гопотой выглядит нелогично, а потому – требует понимания. Марик прав, при всей своей локальной крутости он – именно что улица, его уровень.

До того-то я выплывал на аналогиях из прошлой жизни – как оказалось, иногда ложных. Может, книжку напишу «Как выжить на улицах Каз’ани» или как-то так… Лет через сто или двести, когда все фигуранты надежно вымрут и не смогут предъявить за поломанные расклады.

Хотя «вымрут» – не гарантия, вон, сразу три случая трутся поблизости.

– У меня тоже есть вопрос, как бы не по теме, – признался снага следом. – Индеец, Иван Сергеевич, ты мне скажи: чего ты добиваешься – вот всем этим? Денег у тебя было изрядно. Власть… Не такой ты тролль, я же вижу. Тогда ради чего впахивать?

Я ответил без запинки – потому, что знал ответ.

– Чтобы в землю легло как можно меньше своих. Ровных пацанов, толковых цивилов, даже полицейских с жандармами. Чтобы хтонь была детской страшилкой, про выхлопы никто не слышал, – я перевел дух.

– Чтобы взять Змеиную Горку, прищучить тамошнего Хозяина, снести руины, землю распахать и засыпать солью. Чтобы по сервитуту можно было ездить не в бронированном травмае или тяжелой барбухайке, а хоть на велосипеде. Чтобы детям не хоронить молодых отцов.

– Мечтатель, нах, – Марик кивнул уважительно. – Отвечаю. Тогда другой вопрос, если разрешишь.

– Задавай, чего. Раз уж так пошло – деловым партнерам нужно понимание.

– Понимание, – хрюкнул Марик. – Допустим. У меня вот пока не-понимание: Индеец, как ты это все? Затащил и тащишь?

– Что именно? – я не то, чтобы не понял совсем – но тут чем точнее вопрос, тем проще соврать.

– Деньги. Стройка. Боевые отряды. А? Ты же, типа, не старый, откуда опыт?

Снага прервался, показал рукой широкий жест – про «вот это вот все», потом показал на меня – тут было совсем понятно.

– Да леший его знает, – пришлось пожать плечами: жест на жест. – Нет опыта, откуда ему взяться? Талант, наверное, и воспитание.

Вспомнилось вот что.

У Вано Сережаевича нет командирского опыта. Боевой есть, и даже разный – помните ведь ночные бои Великой Войны? Командирского нет: при царе троллей не ставили рулить чем-то серьезным, мол, туповаты – стереотип, конечно, но куда мне с каменной мордой против общего мнения?

Единственное похожее – это уже совсем взрослый к’ва, ведущий специалист Казанского (именно что казанского, потому как не твердянского, но земного) спиртзавода. Он командовал ночной сменой народной дружины. Это я о себе, если кто не понял.

Было это еще до Эксперимента – и с уголовной молодежью в Казани все было в порядке… Или не в порядке, если иметь в виду спокойствие граждан и улиц.

В Казани не бывает белых ночей – ни летом, ни когда-нибудь еще, поэтому солнца можно было не бояться. Так и бродили по округе, пугали дураков: желающих конфликта с десятком крепко обученных волшебников, половине из которых прилично за сотню лет, не находилось.

Короче, я вспомнил, я улыбнулся.

– Чего лыбишься? – удивился Марик. – Серьезный же вопрос, в натуре.

– Да так, – ответил я. – Про опыт. Вспомнил один, личный. Уличный – но веселый.

– Ну, тогда ладно, – решил снага.

Он встал, подвинул на место стул, посмотрел – снова – внимательно.

– Раз порешали, то я поехал.

И уехал – оставив меня в легком недоумении: что это было, вот только что?