Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Глава 14

Скорее всего в правительстве кто-то осознал, что управление «новыми губерниями» стало слишком уж трудным – если всем хозяйством напрямую из Центра управлять, и было решено создать более многоступенчатую «управляющую структуру». Точнее, саму структуру взяли старую, просто переобозвали ее по-новому: вместо генерал-губернаторств или областей большие части страны назвали «автономными республиками». Но не просто их переобозвали, а добавили автономных же прав: в этих «республиках» уже исключительно местное руководство определяло правила народного образования (и финансировало его уже из «республиканских» доходов, там власти получили право вводить свои «республиканские» налоги (довольно ограниченные по размеру, но все же), и – что тоже имело огромное значение – вводить свои правила и режимы землепользования. Последнее было особенно важно в свете огромного различия «культурных традиций», но в целом все основные законы России полностью действовали и в этих новых образованиях, и финансовая система там устанавливалась именно российская (то есть вводить «национальную валюту» эти республики права не имели).

Впрочем, руководство этими республиками все равно назначалось правительством России, так что все вроде бы выглядело по-прежнему. Однако оказалось, что даже такая «автономия» очень сильно активизировала деятельность разных иностранцев, страстно желающих обеспечить «свободу и независимость порабощенных Россией народов». И в наибольшей степени это у меня вызывало смех то, что во главе этой компании «дать народам независимость» стояли британцы. Вот уж идеологи свободы от колониализма, от них во все стороны так и прыщет желание дать угнетенным народом счастье!

Но ведь среди этих «угнетенных» идиотов и просто продажных тварей довольно много, так что внезапно Ковровский оружейных получил очень крупный заказ на стрелковку от Управления внутренних дел Южно-Черноморской республики. Причем тамошня полиция (а в Южном Причерноморье полиция и раньше имела особый «военизированный» статус) заказала и огромное количество пистолетов ПТ (на каждого служащего полиции плюс какой-то приличный резерв), чуть меньше автоматов ППТ и почти семьдесят тысяч автоматов уже Федорова под «новый патрон». И это им потребовалось потому, что отряды этой самой военизированной полиции занимались среди всего прочего и охраной железной дороги от Батума до Константинополя. Строящейся еще дороги, но даже при строительстве ее постоянно случались стычки с какими-то бандитами – и было понятно, что на стройку нападали не какие-то вульгарные грабители, а люди изрядно мотивированные (и мотивацией, как удалось выяснить жандармам, были разнообразные хрустящие бумажки).

А местное население против дороги точно ничего не имело, ведь и на стройке людям неплохо оплачиваемую работу давали, и окрестные крестьяне получали очень неплохой рынок сбыта своей продукции. Но вот находились все же люди, которые за деньги или просто по злобе старались все изгадить – и вот тут как раз разделение на «республики» оказалось очень кстати: общее законодательство в стране было единым, а вот «мелкие детали имплементации» положений этих законов в республиках немного отличались от используемых в России. Например, смертная казнь за бандитизм в России выполнялась путем повешения преступника, а в Южно-Черноморской республике стали использовать «традиционное» отрубание головы. А так как с точки зрения мусульманина такая казнь превращала «почти святого мученика», автоматом попадающего в рай, в подобие пса смердящего, точно так же отправляемого в ад, то нападения очень быстро пошли на спад…

В Среднеазиатской республике «местная интерпретация закона» тоже заметно преступность и бандитизм сократила, хотя в гораздо меньшей степени: бандиты часто просто успевали уйти «на сопредельную территорию», и там для пограничной стражи тоже потребовалось много современного стрелкового оружия. И все это было понятно и в чем-то даже хорошо, но вот то, что Ковровский завод снова оказался загружен военными заказами и для прочих нужд почти перестал производить станки, было крайне неприятно. И ведь там можно было все станочное производство просто в отдельный завод выделить с минимальными затратами, ведь для «гражданской продукции» оружейное оборудование почти не использовалось, а нужное только для производства станков и прочих мелочей в военном производстве никому не требовалось. Но все равно этого сделать было нельзя, заводу всего лишь людей на это не хватало. Еще, конечно, не хватало и электроэнергии, но эта проблема решалась очень быстро (в Коврове на электростанции уже новый блок, на двадцать шесть мегаватт, монтировался) – а вот с рабочими было совсем не весело. Грустно было, несмотря на то, что фабричное училище при оружейном заводе (при заводе компании) каждую весну выпускало по три сотни юных станочников, а новенький трехлетний техникум (совместный, оружейного завода компании и завода уже казенного) и почти сотню техников успел выпустить и еще в ближайшие несколько лет из такими же порциями выдавать будет. Вот только на производство хотя бы гидравлики для экскаваторов рабочего можно было ставить года так через три, в течение которых он их юного токаря или фрезеровщика превратится в относительно опытного рабочего, а если рабочего к тамошним станкам ставить раньше, то проще уж заготовки сразу в лом отправлять. А в цехах, где станки разные выделывались, требования к мастерству рабочих было даже более высокими, ведь станки на заводе делались вообще главным образом уникальные, и рабочий должен был и чертежи уметь читать, и на самом деле уметь детали изготавливать на высочайшего класса как по точности, так и по… забыл, как там качество поверхности деталей называется.

Ну а самым обидным в этом деле было то, что новых рабочих вполне можно было ставить к станкам на тех же тракторных заводах: да, требования к изготовлению деталей, скажем, для моторы были очень высокими, но так как эти детали делались на потоке, инженеры разработали и внедрили разную оснастку, позволяющую их делать и не самым квалифицированным товарищам. Вот только тех, кто на такой работе уже и опыта успел набраться, снять с моторного производства и направить на выпуск тех же станков или экскаваторной гидравлики было невозможно: привыкшие к работе на серийных линиях не могли быстро освоить требующиеся для новой работы умения. Или могли, но вот заранее такого никто сказать не мог. Потому что просто никто не знал, насколько на самом деле тот или иной рабочих хорош в своем деле.

И я ведь знал, как в будущем эта проблема решалась, но вот применить эти свои знания… Сам я их применить не мог, просто потому, что не знал, как именно это проделать – не с точки зрения кадровика, а с точки зрения, допустим, инженера-технолога. Но вот как раз инженеры это знали, они просто не знали, что так нужно делать – однако эта проблема точно была решаемой. Так что я собрал всех инженеров с двух моих тракторных и задачу им поставил:

– У нас, как вы знаете, острая нехватка хороших рабочих, а наши училища выпускают много ребят, которые пока еще недостаточно хороши для возникающих работ. Но они могут заменить на заводах рабочих уже более опытных, которые в другом месте смогут более квалифицированную работу выполнить – или не смогут, но мы об этом просто не знаем. Поэтому я предлагаю всем вам в кратчайшие сроки придумать вот какую штуку: вы – и именно вы, так как я даже примерно не знаю, как это проделать – разработаете шкалу квалификации рабочих по каждой специальности. И в соответствии с этой шкалой мы присвоим рабочим соответствующие разряды, причем в зависимости от разряда и зарплата, причем за выполнение той же самой работы, будет различной. Я пример такой придумал: допустим, первый разряд присваивается рабочему, который в состоянии самостоятельно включить свой станок, не поломав его при этом и на станке изготовить простенькую деталь. Второй разряд присваивается тому, что может на станке уже деталь посложнее изготовить, третий – кто еще и станок свой способен переналадить под выделку новой детали. А шестой – этот разряд мы будем присваивать рабочему, который просто по чертежу сможет самостоятельно и техпроцесс ее производства придумать и воплотить. Ну а если у рабочего еще более высокие таланты проявятся, то можно и разряд ему более высокий придумать, но это не к спеху. Смысл этих разрядов заключается в том, что конструктора смогут в процессе придумывания очередной своей машины сразу же прикинуть, рабочие каких разрядов потребуются для изготовления отдельных деталей, и если окажется, что где-то нам просто не нужны будут рабочие высших разрядов, мы из сможем направить на другие производства, причем не обязательно даже на том же заводе. А разница в оплате простимулирует рабочих к тому, чтобы свою квалификацию повышать и…

– Федор, ты предлагаешь устроить экзамены для всех рабочих наших заводов?

– Я думаю, что экзамены как таковые только при выпуске рабочих их училищ устраивать нужно будет. Ну и потом, когда рабочий сам пожелает получить более высокий разряд, ему такой экзамен моно будет устроить. Если, конечно, мастер в цеху не будет уверен, что рабочий уже достоин более высокой оценки, а так мы вполне и без экзаменов обойдемся, ведь сейчас мастера и начальники цехов как правило уже знают, кто из рабочих на что у них способен. Но пока это знают только мастера, а отделы кадров и часто инженеры-технологи этого не знают – и, как мне кажется, половина задержек в постановке чего-либо на производство объясняется тем, что слишком уж долго конструктора с технологами договариваются о том, где что производится будет и какими силами.

– Ну, это ты, Федор, загнул. Скажешь тоже: половина… да там две трети задержек именно из-за этого и случается! Так что мне твоя идея нравится, как конструктору, а вот как эти самые разряды поделить…

– Я поэтому всех инженеров и собрал, и конструкторов, и технологов, и вот вы все вместе этот вопрос обсудите, мастеров цеховых к работе привлеките – и постарайтесь хотя бы до лета всю эту систему и оформить, хотя бы на бумаге. А чтобы и мы в кадрах знали, кто где работает, я специальные учетные документы подготовлю, типа трудовых книжек, и в них, которые для каждого рабочего отдельно будет составляться, мы будем и разряд записывать, и должность, и место работы. И все награды и наказания, которые рабочему назначаться будут.

– А наказания-то зачем?

– Чтобы не ставить на работу тех, кто подвести может. Вот у отца моего есть в цеху рабочий, у него просто руки золотые, по словам отца его бы резчиком-краснодеревщиком не стыдно было назначить. Но каждый месяц он в запой уходит, а работу-то за него никто уж и не делает. Но если шкаф какой резной на неделю позднее выстроить получится, то…

– Все, Федор, можешь дальше не объяснять, и так уже понятно. Но быстро мы такое… хотя если до лета… Ты это хочешь только у нас на тракторных проделать?

– Нет, на всех заводах компании. Так что если вы сможете к той работенке свои знакомых с других заводов привлечь, то я только рад буду. И радость эту воплощу в отдельных премиях, как для привлеченных, так и для привлекателей. Но-но, вы губенки-то особо не раскатывайте! Если премии хватит на подарок жене и детям, скажем на новую им одежу, то и довольно будет. Но я имею в виду премии только за факт работы, а по результатам я отдельно подумаю…

В принципе, такая шкала квалификации была очень удобна для кадровиков, инженерному составу предприятий она тоже давала определенные преимущества при постановке какого-то изделия в производство, да и руководители цехов могли более гибко распределять работу в своем подразделении. Но раньше ничего подобного никто в мире не вводил просто потому, что эта шкала, если к ней привязывались и ставки заработной платы, были очень невыгодны владельцам заводов и фабрик, но еще больше они были противны «пролетариям», ведь в подобном документе четко фиксировалось место, из которого у них руки растут. Поэтому никто и нигде рабочих разрядов не вводил: их официальное признание давало именно квалифицированному рабочему легко менять место работы – а вот этого как раз все заводовладельцы очень сильно боялись. Пока про то, как хорошо рабочий дело свое делает, знали только на уровне руководства цеха (а про очень хороших мастеров – и на уровне руководства завода), рабочий (особенно хороший) боялся потерять место, где его все же по достоинству ценили, а вот ели его квалификацию можно будет подтвердить иным способом, то он – рабочий этот – уже к месту привязан не будет…

Правда, в нашей компании у рабочего имелись и другие «привязи», так что меня этот вариант вообще не пугал: дураков, которые самостоятельно захотят с работы уволиться и потерять и жилье, и медицину бесплатную, и места для детей в школах и детских садах, было крайне немного. Были, конечно, и такие – но крайне мало: за все время существования компании «по собственному желанию» со всех заводов ушло человек пятнадцать. А так как кадровая служба компании была, по сути, единой, то теперь все рабочие знали: уволился сам – на этом тебе путь на любой завод компании полностью и навсегда закрыт. И пока это обеспечивалось тем, что все заводы все же были в радиусе доступности, запрос в отделы кадров всех остальных предприятий относительно очередного кандидата как правило обрабатывались в течение пары дней…

Ну да, кадровые вопросы в компании решались быстро, а вот запросы кадров к инженерам… В течение двух недель шкалу квалификации составили только «милые дамы» из Павлопосадксого училища электросварщиц, да и то пока они ограничились разрядами с первого по четвертый. Но, нужно отметить, что училище это уже и определенными традициями обросло, и руководство его очень внимательно за всеми своими выпускницами следило – так что я получил и Павловского Посада не только руководство по присвоению разрядов, но и список всех сварщиц, работающих в компании с указанием разрядов, которые им училище предлагало присвоить. И список получился интересным: почти половина выпускниц училища были номинированы на четвертый разряд, а остальные – на третий, а в пояснительной записке, которая прилагалась к списку, особо указывалось, что «второй разряд будет присваиваться учащимся, закончившим первый курс училища» – поскольку тем, кто требуемого уровня мастерства не достиг, просто не разрешалось обучение продолжить. Другое дело, что пока в училище все девчонки на второй курс переводились… а вот «первый разряд» там предлагалось присваивать тем, кто научился хотя бы электрод не приварить к детали при работе. И отдельно отмечалось, что любого, кто научился варить металл без прохождения любого профильного училища, выше первого разряда принципиально номинировать нельзя. И после этой фразы еще на паре страниц были пояснения, с которыми я согласился: да, на предприятиях уже таких «самоучек» было немало, но количество сгоревших сварочных дросселей как бы намекало, что хороший сварщик – это не тот, кто две железяки соединить сможет, а тот, кто при этом оборудование сварочное не приведет в негодность…

С рабочими других специальностей все было куда как более печально. Например, квалификационные предложения по токарям ко мне пришли с двух тракторных заводов в трех совершенно различных документах, друг с другом почти не стыкующихся, а присоседившиеся к эвенту инженеры Ковровского оружейного выдали документ, вообще на три предыдущих похожий лишь тем, что в нем слово «токарь» встречалось. А по слесарям вообще ужас и кошмар получился: инженеры нескольких заводов даже не смогли придти к единому мнению, кого в принципе слесарями нужно называть.

Я даже начал склоняться к мысли о том, что на современном уровне развития промышленности требуемую классификацию рабочих просто невозможно создать, но мне сильно помогла Лилия Арсеньева – начальника отдела кадров тракторного завода. Дама солидная (то есть ей уже за тридцать было), опытная – она работу в кадрах начала еще в Электростали, когда там только завод создаваться начал. И она – после того, как до нее дошли вести о том, что я «новенького придумал», зашла к нам в гости, где-то в конце апреля уже. И предложила совершенно другой подход к решению проблемы:

– Федор, мне кажется, что ты просто с другого конца эту проблему с разрядами рабочих решать начал. Ведь по большому счету все эти разряды в первую очередь нам, кадровикам нужны чтобы мы лучше рабочих по запросам инженеров наших им подбирали. А инженеры раньше-то очень подробно описывали, рабочие с какими навыками им требуются, и мы у себя для простоты уже и таблички составили, в которых эти требования отсортировали. А теперь… вот, посмотри, я попробовала по примеру твоего теста составить опросник для инженеров, с помощью которого мы уже сможем вычислить, какие умения на какую работу им требуются, и разряды тогда будем присваивать не столько по тому, как быстро какой-то рабочий сумеет винт с гайкой изготовить, а как их работу видит мастер цеха и инженер. Формально этот опросник нам нужен, чтобы обосновать перевод рабочих на вышеоплачиваемую должность, но такие запросы из цехов-то нам как раз и поступают, когда мастер и начальник цеха считает, что рабочий что-то новое уже освоил!

– Интересный поход… а я тогда тут причем? Вы же у себя в кадрах все уже сами решили…

– Всё, да не всё. Я тут посмотрела, и получается, что у нас только по тракторному таких заявок чуть больше трех тысяч, я имею в виду только наш завод. А в Коврове – я тамошних девушек расспросила – уже больше пяти тысяч, и я просто спросить не успела, сколько таких же в Коврове и в Ярославле. И сами мы просто их разбирать будет до следующего Рождества – но если ты такой разбор поручишь студенткам с соседнего факультета, то мы уже через неделю, много через две все проверим и получим довольно точную картину, показывающую, какие квалификационные требования инженеры и мастера считают необходимыми для повышения рабочих в должности. И тогда мы просто по этой таблице для основных профессий требования по присвоению разрядов и распишем. Для себя распишем – и нам этого точно уже будет достаточно, чтобы свою работу лучше выполнять. А уж как рабочие к этому относиться будут, нам же вообще безразлично, не так ли?

Сбросив с себя эту бестолковую работенку с присвоением разрядов рабочим (бестолковую в том смысле, что именно я ее как раз выполнить и не мог из-за недостатка знаний и опыта) я полностью вернулся к учебе. Но и за тем, что вокруг меня в стране твориться, поглядывать не забывал. Меня же очень волновало то, что в стране продовольственные запасы изрядно подисчерпались и расчеты показывали, что в случае повторения засухи в России на самом деле жрать будет нечего. Но зима оказалась довольно снежной («без фанатизма», но за зиму озимые – которые в сухую погоду хоть как-то войти успели – не вымерзли), да и весенний сев прошел более чем успешно. На поля уже больше восьмидесяти тысяч тракторов вышло, причем половина была уже «мощными», так что только тракторами успели распахать больше десяти миллионов гектаров. Это не считая шести миллионов, осенью распаханных, так что, хотя озимые после таяния снега особо хорошо не выглядели, была надежда все же какой-то не самый паршивый урожай собрать.

К тому же и дальнейшие перспективы выглядели гораздо лучше: в Петропавловске еще один тракторный завод почти заработал, и теперь правительство занималось подбором туда рабочих (которых в основном набирали из числе отставных солдат, что я считал не лучшим вариантом, но лучших – то есть таких, которые позволяли избежать кучи проблем с квалификацией рабочих – я и придумать не мог). Правда теперь страна внезапно (в а России все неприятное именно внезапно случается) столкнулась с определенным дефицитом бензина, но даже тут перспективы выглядели почти что радужными: посланная в Заволжье буровая досверлилась до «башкирской нефти». И как только из скважины пошла эта самая нефть, моя компания (точнее, компания госпожи Мурашевой) вдруг буквально ниоткуда получила сразу пять миллионов денег на постройку нефтеперегонного завода. Половина этого ниоткуда была, по словам Василия Михайловича, «временным подарком» от министерства торговли и промышленности, а вторую половину так же «временно подарил» мне уже министр земледелия, и он денежки даже не из бюджета вытащил, а дал свои личные и собранные им у «группы товарищей». Суть именно «временного подарка» заключалась не в том. что это был какой-то кредит, а именно подарок – но не просто подарок, а что-то вроде «переходящего приза»: подразумевалось, что когда я вложения окуплю, я деньги еще кому-то передарю и дарители решали, кому именно.

Забавный получился «подарок», но мне уже Дмитрий Васильевич объяснил, кто вообще придумал подобные подарки делать и зачем: по сути дела «дарители», получая право выбирать «следующего обладателя переходящего подарка», временно вкладывались в дело, сулящее скорейший возврат инвестиций, причем такое, что через пару итераций к ним деньги вернутся в полном объеме, но появится некая инфраструктура, на базе которой они и сами уже создадут очень рентабельное дело. У меня мнение было иное, но от подарка я отказываться не стал. А вот насколько у меня получится его правильно использовать, я пока не понял…