Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 196 (всего у книги 349 страниц)

– Можно подумать, – деланно огорчился я, – я сейчас ничего не делаю! Сама же видишь: занят! По горло!

– Готовишь базу, понимаю, – девушка спорить не стала, но посмотрела грустно. – И что я тебе сама говорила – помню. А так – друзей ты забросил, со мной видеться совсем перестал. Бегаете с этим твоим орком по округе, как взмыленные! С ума сойти: мой Ваня – на побегушках у опричника. Я все понимаю, но не до такой же степени!

Ох, и за что мне все это? Кажется, я – не нарочно и по незнанию – влез в самую глубину каких-то таких событий, что вылезать придется долго, сложно и не факт, что получится. В крови, грязи, страданиях. Этакие метафизические роды, чисто древний эллинский обряд: появление на свет обновленного Вани Йотунина!

– Расскажи мне, кстати, – потребовала девушка, – как прошел контрольный ритуал?

– Никак, – ответил я. – Не было никакого ритуала. Пока не было!

– С огнем играешь, милый, – грустно улыбнулась псевдогнома. – Это сейчас ты на коне, к тебе все хорошо относятся, ни в чем не подозревают. Так будет не всегда! Дам тебе совет…

– Я тоже, – вновь соткался из воздуха дух эльфийского царя, и снова невидимо для Тани. – Посоветую. Внимательно слушай то, что она тебе скажет, и потом с кем-нибудь обсуди. Например, с этим, железным, который опричник, жандарм и кто-то там еще. И ниточка! Про ниточку не забудь! Как легализовать это твое знание, мы как-нибудь придумаем.

– Обратись к полковнику, – посоветовала Таня. – Напросись на контрольный замер вероятностей – надо исключить саму мысль о том, что ты можешь быть как-то причастен к тому, что происходит. Трупы эти, сектанты – боязно мне, Ваня! И больше всего – даже не за тебя самого, друзья, клан – отобьетесь. Главное – как бы кто не подумал, что ты как-то можешь…

– Так я и не при делах, – спокойно перебил я: потому, что действительно был не в курсе. – Чист, аки слеза младенца!

– Это я знаю, – согласилась девушка. – И ты знаешь. Осталось одно: сделать так, чтобы об этом узнал кто-то еще. Кто-нибудь посерьезнее вчерашнего бурсака и сегодняшнего Главы клана, мелкого клана, Ваня, мелкого. Уж прости.

– Ритуал проведем, – пообещал я. – Вот согласуем с Кацманом время, место, видоков, эм, свидетелей, и сразу проведем. Стану чист перед законом со всех сторон!

– Ну хорошо, – согласилась девушка. – Теперь, раз уж мы закончили с делами…

И уже под утро, глядя бессонно в потолок, я задумался: при чем тут, собственно, начертательная геометрия?

Глава 20
Явление народов

'Мы выслали этих людей, потому что расстреливать

их не было повода, а терпеть не было возможности.'

Антид Ото, журналист

[От героя. Сервитут Казнь, «Сон Ильича». 11 августа 1985 года, понедельник.]

Ритуал прошел нормально.

Он несложный, даже простой: настолько, что была даже мысль – «не сработает».

А, нет. Эфирные нити, узлы, вполне рабочие руны, глифы и печати – все оказалось на месте.

Селективность вышла так себе, на уровне студенческих работ – второго курса факультета Высшей Математики и Каббалистики казанского, например, университета. Да, того самого, на Земле – где теормаг и тервер.

Однако – что выросло, то выросло.

– Поздравляю, Ваня, ты чист, – полковник Кацман держал в руках длинный свиток распечатки. – Вероятность того, что ты руководишь сектой, составляет семь процентов. Что состоишь в секте – двенадцать.

– Много, – неприятно удивился я.

– Не особенно, – отмел мои сомнения жандарм. – Твой начальник, например, руководит этой сектой с вероятностью в двадцать один процент: тоже не считается.

– А что тогда? – спросил я. Представить милейшего Иватани Торуевича в роли сектанта-изувера я не мог никак. Себя – даже и не хотел, еще – я пока не был готов обсуждать вчерашний разговор с Таней. Надо было основательно подумать.

– Пятьдесят и больше, – ответил киборг. – Ты ведь не знаком с упрощенной теорией вероятности?

Я, как раз, знаком был. Узнал о такой только в новом теле, но уже успел почитать.

– Это когда пятьдесят на пятьдесят, – даешь грамотность! – или «да», или «нет». Точка отсчета – условный пятьдесят один процент. Вроде, такую теорию придумали эльфы – для того, чтобы высокая наука хоть как-то давалась младшим расам.

– Значит, и беспокоиться тут не о чем, – Кацман прервал меня, мягко, но прервал: ему сейчас было интересно иное. – Кстати, об эльфах!

Мы с киборгом вышли из контрольного пункта, одолели длинный коридор и четыре лестницы, потом – еще один коридор, и дошли, наконец, до двери родной лабы.

– А что – об эльфах? – спросил я, уже понимая, что мне сейчас скажут.

– Давай, для начала, войдем в кабинет, – вдруг предложил жандарм. – Пакман же сегодня не на месте?

– Будет после обеда, – ответил я. – Обещал. А что?

– Да так, – киборг сделал вид, что морщится. – Разговор нам с ним предстоит. Сложный. Я не готов. Так что идем сейчас, очень все кстати.

Кабинет я отпер своим ключом: магнитной картой, что нужно приложить к считывателю.

Единую систему доступа в морге-институте смонтировали совсем недавно: я расскажу как-нибудь о том, с какими жертвами и потерями это делалось. Потом, как найдется свободное время.

– Нас не слушают, – Кацман глянул на панель, размещенную на левом предплечье. Все лампочки – я тоже посмотрел, из любопытства – горели зеленым. – Так вот, об эльфах. Точнее, даже о галадрим.

– Что, идем в подвал? – догадался я.

– Незачем, – пожал плечами полковник. – Ты мне тут расскажи, без натурного эпизода. Что там, как? Череп, надеюсь, на месте?

Это он так намекнул – на то, что не все эльфийские черепа лежат у нас в полной сохранности.

– А мы его того, этого, – я прикинулся валенком. – В сейф.

– Целиком или только голову? – уточнил опричник. – Ладно, шучу. Голова – не испортится?

– Сейф – в холодильнике. Надежно!

– Какое там «надежно»! – киборг зачем-то обошел комнату по периметру – хотя знаю я, зачем: берегся от прослушки. Индикаторы-то вон, зеленые. – Когда у вас там ни охраны, ни режима. С тыла здания прямой вход в подвал!

Ну да, у нас был не морг, а целый проходной двор. Я поднимал этот вопрос трижды, и всякий раз слышал непонятное: то нет бюджета, то некому заняться, то и вовсе – что есть некий приказ. Головотяпство и раздолбайство, вот это что такое. В сотый раз повторю: очень похожи наши миры, очень! Особенно – Россия в них обоих.

– Вместе с сейфом не упрут! – уверенно заявил я. – Он тяжелый! Да и не нужна нам эта голова. Разве что – как улика, вещдок.

– Это почему? – удивился опричник. – Я-то, как раз, хотел спросить… Нельзя ли так же, как в прошлый раз? Может, чего поймем или кого поймаем!

– Увы, – мотаю головой. – Инертен. Череп, в смысле. Полностью! Даже Гил-Гэлад не сумел…

– Государь Гил-Гэлад, попрошу! – эльфийскому призраку стало скучно: а тут, кстати, об эльфах, и тоже о мертвых.

– Допустим, – согласился я. – Толку-то?

– Да. Без толку. Ничего. Даже, – мертвый эльф призрачно покачал головой, – «Последний вздох» затерт, и очень умело. Никаких воспоминаний, ни секунды.

С этими словами призрак не растаял, но завис вместе с нами: в прямом смысле завис – остался висеть.

– Это сделал некромант, – задумчиво произнес Кацман. – Причем или очень старый, или настолько же ученый. Практик! Нет, исключено. Этих мы всех знаем наперечет.

«Ой ли, – подумал я. – Иномирцев Вы, Дамир Тагирович, не посчитали точно! Мало ли, кто еще? Вдруг для того, чтобы пржесидлеть, надо непременно быть некромантом? Разобраться бы, кстати, с товарищем Менжинским!»

– Может, высшая нежить? – спросил я. – Не дух, не призрак, кто-то, сохранивший тело, а значит, умеющий колдовать так, как прочие разумные! Вампир?

– Или лич, – предложил Кацман.

– Лич – вряд ли, – моя очередь возражать. – Я так себе учился, но помню, что дохлый колдун – при всем могуществе – тело использует как опорный конструкт. Волшебство совсем другое! Интересы – тоже.

– Хорошо, пусть вампир, – я видел, что полковник согласился то ли для виду, то ли чтобы закончить спор – К упырям мы наведаемся. В Казни три официальные колонии, выбирай любую! Но – немного погодя.

Замолчали все трое, и оба живых, и третий, который нет.

– Давайте сходим в подвал! – предложил я после того, как пауза затянулась совсем уже неприлично. – Своими глазами посмотрим на этот, как его…

– Кстати, о черепе! – вскинулся опричник. – Снова эльфийском. Имел я тут беседу с директором крематория!

Я подобрался: беседа об эльфийском черепе – в этом разрезе – могла окончиться неприятно.

– Вэллаир Нургалеевич отзывается о тебе хорошо, – Кацман тут же развеял мои опасения. – Прямо в превосходных степенях! Череп тот ты упокоил надежно – лежит, не отсвечивает.

– Да что уж там, – сделал вид, что потупился, скромно так. – Жалко мне, что ли? Талоны, опять же, на питание.

– Талоны, ага. Лысого помнишь?

– Его пойди забудь, – ответил я. – Да и беседовали не далее, как недавно.

– Проблема у них, – пояснил киборг. – Деликатного свойства. Череп. Эльфийский. В музее.

– Болтает? – я тяжело вздохнул, будто принимая на себя непомерный груз. – Загляну, чего уж там. Только не сегодня! И не завтра…

– Вот и ладно, – обрадовался опричник. – Тогда я пошел. Бывай!

– Эм… Минуту, господин полковник, – обратился я официально. – Два вопроса, коротких. Возможно даже – один и тот же. Разрешите?

– Давай, – намекающий такой взгляд на настенные часы. Мол, время, Ваня, время!

– Что у Вас за дела с завлабом? – я старательно делал вид, что интересно мне именно это. – Не прошу раскрывать секреты, но к чему-то мне надо готовиться надо!

– А, Пакман, – жандарм остановился в дверях. – Неудобно мне перед ним. Не надо было вовлекать в расклады. Арест этот, сам понимаешь, приятели, все-таки. Надо обсудить.

– Неудобно, – врезал я вторым вопросом, – примерно так, как передо мной?

– Не понял! – удивился полковник.

– Вот, – я извлек из кобуры револьвер. – Оружие совершенно законное, более того – табельное. Огнестрел. А Вы, Дамир Тагирович, говорили – мол, нельзя!

Киборги не едят лимоны. Наверное.

Потому, что мне сейчас показалось, будто Кацман тех прожевал с небольшое ведро.

– Тема сложная, – киборг вздохнул.

Вот знаю же, что имитация, а все равно – как похоже на настоящее! И эмоция, и движение…

– Решение было не мое, – Кацман эдак неопределенно шевельнул рукой – почти указал куда-то вверх, но именно почти. – Применить вербовочный подход, зацепить на сверхценном. Кто-то в карты играет, кто-то по женщинам. Кому-то хлебом не корми, а вынь да положь служебный огнестрел!

– Допустим, – я решил не спорить. – Я Вас услышал, Дамир Тагирович. Спасибо за откровенность.

– Тогда я пойду. Давай, Ваня. На связи, – Кацман повернулся и вышел в дверь.

Я остался один – на всю огромную лабу. Кто сказал – «нечем заняться»? Так могло быть у того, прежнего Вани Йотунина. Однако судя по последним данным – вряд ли. Он тоже был пацан – если не прямо деловой, то занятой страшно.

Хотя да, нечем. Все мои дела сейчас делались где-то вовне, и – без меня.

Как так вышло?

Иван Йотунин, так-то, государственный служащий, прямо сотрудник. Ему, сотруднику, надо если не ходить каждый будний день на службу, то хотя бы делать такой вид! А я тут вот, сижу, бездельничаю.

Но могу, например, позвонить. Телефон-то вот он, исправен, заряжен, к работе готов.

– Наиль, ты? – спросил я после того, как амулет показал: связь установлена.

– Я, товарищ босс! В натуре! – согласился динамик голосом Гвоздя.

– Как чего по месту? – это ж реально босс звонит, по делу, понимать надо!

– Все по плану, нах, – обрадовался снага. – Работу работаем!

– Корнет там далеко? – мне и в самом деле надо было поговорить с Радомировым – был один вопрос. Стоило, конечно, позвонить ему самому, но вот беда, номера-то я и не знал.

– Тут он! Прям вот ваще тут, нах! Трубу дать? – Чего наш Гвоздь все время такой радостный-то? Может, принял чего?

– Здравия желаю, товарищ Йотунин!

Правильно, корнету я не начальник – не до такой степени, чтобы называть меня боссом – но и подрывать авторитет Главы перед лицом клана не годится. Поэтому – пусть так.

– И Вам доброго дня, корнет, – согласился я. – Удобно ли сейчас говорить? Вопрос у меня. Один, – я сразу вспомнил недавний разговор с коллегой Ингвара Радомирова, – или как получится.

– В меру разумения, – это он так согласился. Вроде как, и по матушке не послал, и содействовать готов только в пределах разумного. Называется «фронда».

– Хочу напомнить Вам, корнет, о недавнем случае, – начал я. – Подземном, так сказать.

– Я от своих слов не отказываюсь! – принялся горячиться тот. – Или Вы не об этом?

– Нет, что вы, Радомиров, – подпускаю официоза. – Вопрос конкретный, и это именно вопрос. Скажите, какого рода сущность могла так ловко атаковать Вашу ментальную сферу?

– Мою, извините, что? – удивился корнет.

А, все время путаюсь в терминах…

– Ваш разум, – пояснил я. – Простите великодушно, ученый жаргон!

– Это был хозяин хтони! – вот за что люблю военных, так это за точность формулировок, особенно, когда спрашивают-то их о чем-то совершенно другом! – Или самой Швейцарии, или даже Змеиной горки. Наш контрольный пост выстроен ровно посередине.

– Благодарю Вас, корнет, Вы мне очень помогли! – ответил я. – Передайте, пожалуйста, амул… телефон обратно Наилю.

Ну да, чего я удивляюсь! Кацман ведь говорил, что Большой Зилант – хтони не хозяин, так, самое крупное порождение Змеиной Горки. К тому же, еще и регулярное.

Стало быть, сидит где-то под землей некто мелкий, малозаметный, но – судя по мощи и объему ментальной паутины – страшно головастый. Если не вообще состоящий из одной головы.

Мне представился на секунду кто-то навроде бехолдера. Стало не по себе: такую тварь Ване Йотунину не одолеть.

Спросите: а как же там, под землей? А я отвечу: «бей-и-беги» – это не одоление, это спасение бегством! Разовьем тему дальше.

Мне тут недавно сообщили, что со стороны моста – моего, прошу заметить – Большого Зиланта не пугают, а как бы вам это сказать, пытаются усыпить?

Это то ли древний артефакт, то ли не менее древняя площадная техника: Большой Зилант сползает вниз по пологому склону и сразу же уползает обратно. Спать. Во всех случаях, кроме вам уже известных.

Их и было-то всего два таких. Или первый не считается? Инцидент тогда только случился, может, и артефакта еще никакого не было. В общем, надо было разобраться с тем, что оно такое и как работает.

Теперь Большой Зилант.

Понимаете, неуязвимых волшебных тварей не бывает, ни хтонических, ни каких-нибудь еще. У всякой сволочи есть слабое место – через которое ее, сволочь, можно остановить, напугать, убить! Так вот, что-то мне подсказывало, что уязвимая точка Большого Зиланта лежит где-то в области магии разума, сиречь – ментала.

Легендарных-то героев на каждую змеюку не напасешься.

Получается, что головастик – условный, конечно – вполне может оказаться начальником Зиланта и хозяином всей хтони.

Все это я еще обмозгую, и не раз. Активы… Моё! Не отдам!

Рабочий день, наконец, закончился. Барбухайка уже стояла у самых дверей морга.

За рулем был, против обыкновения, не начальник транспортного цеха, но кто-то из его подчиненных: чернявый кхазад, мне знакомый плохо – не по имени – и потому молчаливый.

Так-то он представился, конечно. Протянул руку, назвал меня уважительно – «Товарищ Глава», но весь остальной путь до дормитория мы одолели молча.

[Немного позже, дормиторий «Сон Ильича».]

– Ваня! – заорал Зая Зая, наплевав на субординацию. – Братан! Тут такое! Такое!

Там, кстати, было.

Помните, мне сулили приличную такую толпу соплеменников? Сто рыл троллей: мужики, бабы, дети? Так вот, они, наконец, прибыли. Только оказалось их не сто, а без малого пять сотен!

– Четыреста девяносто два тролля, – отчитался гном Дори, уже успевший всех посчитать и даже немного учесть. – Сто мужиков, сто тридцать одна баба, остальные – дети.

Охренеть кирэк*! Ну Кацман, ну удружил: «сотня»! Со, вашу мать, тня! А тут…

[*Нужно (искаж. татарск.)]

Нет, поймите меня правильно: лесной тролль – как я уже успел узнать – существо неприхотливое. Где упал – там уснул, что поймал – то сожрал. Даже дети такие. Даже седые старики. Но не пятьсот же штук!

И ладно – «разместить и накормить».

В конце концов, в Казанке водится рыба, и ее там дохрена. Да, пусть хтони, да, рыба непривычная – но съедобная, это точно. Особенно – для тролля.

Потом, мы ведь даже дачные дома снесли не все – там, ближе к реке, еще целый поселок. Изобразить какую крышу – живи, радуйся! Пугало меня другое.

Понимаете, тролли – общество традиционное, куда более, чем черти, гоблины или орки. В моем старом, понятно, мире: в этом чертей, в смысле разумных тварей, не водится.

Это Твердь! Вокруг – волшебный феодализм с элементами кибербыли, сами тролли – общинники! Уклад! Семейственность! Старики!

Вернее, старейшины: я насчитал троих, и это если не брать во внимание просто уважаемых что дедов, что старух. Уловили масштаб бедствия? Нет? Ладно, зайду с другой стороны.

Вот есть клан «Желтая Гора», верно? Клан совсем недавно был истреблен – почти совсем, и даже непонятно кем, но возрождается, уже, считайте, возродился. Так ведь?

У клана есть Глава – даром, что с заглавной буквы, а так – пацан пацаном, пусть и по местным меркам. Это внутри себя я – взрослый и опытный к’ва, снаружи-то все видят иное… Двадцати пяти нет! И вот, значит, этому как бы Главе должны подчиниться трое старейшин. Больше? Еще какие-то взрослые, опытные, серьезные тролли? Нет, не смешно.

Будущий… Назовем это конфликтом интересов. Так вот, грядущий конфликт я и представлял себе во всех красках, и прямо видел – в оценивающих таких взорах лесовиков, явившихся вступать в мой клан. Как в воду глядел, и даже более того!

– Мы, – заявил самый старый, опытный, уважаемый из вновь прибывших – бубен, посох, черепушки – шаман, однако! – Рады приветствовать тебя, лысый мальчик. Нам сказали, что ты – Глава клана, мы посмеялись. Ценим смешную шутку, да. Теперь – давай, зови взрослых!

Да разобрался, конечно. В конце концов, я действительно Глава, и на какой-то срок статус мой им придется принять. Что будет после – пока не знаю. Как-нибудь решу. Старика только пришлось пугнуть, и совсем малость – унизить. А то взяли, блин, моду. Нашли, ять, мальчишку!

Ладно, день закончился. Почти.

Нет, на этот раз мне никто не звонил, не писал, не врывался в силах тяжких, чтобы удивить и напугать. Я просто смотрел телек – купил еще один, уже в дом, и просто увидел это в новостях – прямо как в тот, первый, раз.

– Братан, – громко поделился я с Заей Заей, чем-то занятым в домовой кухне. – Выходной отменяется. Завтра утром я – в морг.

– Чо, снова синий мешок? – белый урук проявил понимание. Может ведь, когда хочет!

– Угу, – согласился я. – И знаешь, кто внутри?

Мой друг возник в дверном проеме: фартук, поварской колпак, пальцы на левой руке. Не в том смысле, что на правой руке пальцев не было – просто на левой орк те загибал.

– Ага, – Зая Зая загнул один палец. – Угу, – второй. – И… – третий.

– Если это то, о чем я думаю, – решил, наконец, урук. – То в мешке – тролль!

Глава 21
Ле, ля, ли

«Большой скандал превращай в маленький, маленький – в ничто.»

Сёнмао Дисян

[От героя. Сервитут Казнь, «Сон Ильича». 12 августа 1985 года, вторник.]

Пришлось явиться с самого утра.

– Ты можешь выдержать характер, – полковник Кацман то ли согласился со мной, то ли нет, – и быть там, к примеру, после обеда. Но!

Это самое «но» в устах офицера жандармерии даже звучало как-то весомо. Пришлось прислушаться.

– Вот представь, – перекосило лицо киборга: это он так ухмыльнулся, возможно даже ехидно. – Чиновник вернулся с обеда. Обедал хорошо, обстоятельно. Часа два, а то и все два с половиной, и ни в чем себе не отказывал.

– Сидит такой, – подхватил я понятливо, – сыто отдувается, и всех мыслей – об том, как прихватить минуточек сто здоровой дремы.

– Устал, болезный, совсем из сил выбился, – это снова вступил Кацман, пугающий меня сегодня жутковатой своей человечностью. – А тут ты с своим кланом.

– Понял, не дурак, – вздохнул я.

Тяжелую дверь присутствия я – с некоторой натугой – распахнул в девять часов три минуты. Открыл, прошел, проследовал. Там меня уже ждали: то есть – нет.

Пришлось посидеть в коридоре, дождаться, пока письмоводитель… Или как они там называются? Короче, пока чиновник напьется утреннего чаю. Недолго, самую малость. Минут около сорока.

– Здесь, молодой тролль, вам не там! – возмутиться мне не дали.

Иначе о привычке к утреннему чаю, о самом чиновнике, о его начальстве и родителях, об отношениях, в каковых Ваня Йотунин состоял со всеми, перечисленными выше, я бы высказался обязательно. Хоть душу бы отвел.

Промокашки вы чернильные, через зеленое сукно да в бронзовый прибор! Ругаться все еще хотелось, но теперь я понимал точно: нельзя. Этот, который рыцарь пера и печати, стал бы работать медленно – или перестал бы вовсе!

– Опять же, там не оно! – в тон ответил я.

– Именно, – неизвестно чему обрадовался чиновник, и дело, вроде, пошло быстрее.

– Так, давайте по порядку, – строго блеснули круглые стекла в золоченой оправе. – Заявление главы клана!

– Здесь, – ответил я. – И две копии.

– Не торопитесь! – осадил меня владыка присутствия. – Две копии заявления главы клана, заверенные столоначальником управления по делам кланов и коллективных дворян!

– Здесь, – я старался быть односложен, а то мало ли.

– Свидетельство о ликвидации, – чиновник замялся. – А, нет. Не требуется. Вот! Справка о составе клана на момент подачи заявления!

– Имеется, – нужный документ лег на столешницу – слева от заявления и обеих его копий.

Прошло восемнадцать минут, благо, часы висели на стене за спиной моего визави: левее и ниже портрета Государя Императора, Всея пойди пойми чего Владетеля, и прочая, и прочая.

Сам Его Величество все это время взирал на нас обоих грустно и с недоумением, как бы говоря всем своим видом: «вот ведь, какой ерундой приходится заниматься некоторым!».

– Квитанция об уплате гербового сбора! – оппонент посмотрел на меня с видом торжествующим: будто сказал глазами нечто вроде «а вот квитанции-то у вас и нет!»

Как оказалось, мне показалось – просто чиновник, как и всякий живой человек обрадовался: тягомотина выкладки документов, наконец, закончилась.

Выкладка! Надо же, до меня только что дошло – то же слово, которым мы в ином мире называли размещение документов на эслектронном служебнике. Оно, слово, выросло именно отсюда: годы, технологии, сильная архивная магия и суть термина, оставшаяся неизменной.

– Приступим, помолясь, – услышал я, и еще подумал – интересно, а до того мы что делали? Разве что, не молились.

– Итак, название клана…

Хорошо, что все получилось и я никого не убил в процессе. Еще хорошо, что на деснице теперь красуется печатка Главы: увесистая, основательная, на три пальца сразу. Чисто кастет – если сжать ладонь в кулак! Тройное кольцо я, конечно, принес с собой, и вот теперь – с полным на то право надел.

Плохо, что все вот это вот заняло не менее половины дня! Процедура, понимаете ли!

Я вышел из кабинета разъяренным – кипел, что твой чайник. Пока одолел гулкий пустой коридор, пока сдвинул с места тяжелую дубовую створку, пока устало ссыпался по ступеням крыльца – остыл.

Дверь барбухайки оказалась открыта. Я немедленно влез внутрь мобиля, угнездился на переднем пассажирском, пристегнулся ремнем.

– Это ты зачем? – подивился Зая Зая.

– Надо, – ответил я. – Это, например, моя машина! То есть клана, а клан – мой!

– Ээээ… – не понял орк. – А! – понял. – Я про ремень, ну!

– Тем более – надо! – я был неумолим: верно, остыть получилось не слишком хорошо. – Ты же носишься как этот! Который, ну, очень быстро, короче.

– Зато попадаю в повороты! – осклабился белый урук, повернув, наконец, ключ зажигания. Волшебный мотор взревел.

– Чего это он? – я попытался перекричать рев, свист и грохот.

– Пацаны настроили, – так же громко пояснил орк. – Правда, круто?

– Правда, нет! – не согласился я. – Вырубай!

Сам же подумал – а что, если эти шумовые эффекты – они того, насовсем?

– Хорошо, – согласился орк, перекинув справа налево незаметный тумблер. Рев, свист и грохот смолкли – барбухайка теперь стала едва слышна, как и всякий эсомобиль на холостых оборотах. Я готов был поклясться, что еще вчера того переключателя не было – видимо, как раз настроили пацаны.

– Куда едем? – спросил, наконец, Зая Зая.

– К Гвоздю! – решил я. – Обедать! Только как друга прошу – не топи, – сказал я почти жалобно.

– Лады, – согласился урук и втопил.

Потом, правда, дорога стала похуже, и мы поехали медленнее – со скоростью почти нормальной. Я не обольщался: на мои тонкие чувства орку было плевать – он в те не верил!

Что-то такое смутно брезжило внутри ментальной сферы, будто кусочек чужой памяти этого же тела. Если кратко, то тот, ранешний Ваня Йотунин, быструю езду любил не меньше, чем как следует заложить за воротник – и друг мой Зая Зая того же ожидал и от меня нынешнего. Значит, сейчас белый орк берег не мои чувства – забота его была о подвеске мобиля.

– Вечером, – на такой скорости можно было и поговорить, и я решил поделиться сокровенным, – мне предстоит обряд. Я переживаю.

– Обряд – твое второе имя, – не поверил орк. – А по поводу?

– Похороны, – кратко пояснил я. – Тролль-из-мешка.

– Погоди, – Зая Зая прервался на то, чтобы круто повернуть вправо, и снова вернулся к разговору. – Это он что же, из наших?

– Ни разу нет, – отказался Глава клана в моем лице. – Мы его не знаем. Он вообще не клановый, и никогда не был – ни одной алки, уши целые! Явился ниоткуда, собирался незнамо куда.

– Зачем тогда? – не понял белый урук.

– Так надо, братан, – подпустил я дружелюбия. – Головой не понимаю, для чего, сердцем чую.

– И жопой? – догадался Зая Зая.

– Да ну тебя, – я отвернулся к окну.

– В чем беда-то? – спросил орк минуту спустя. – Все же просто. Можно закопать, можно сжечь. Э! А тело?

– Вот именно, – ответил я, – что тело. Кто нам его выдаст-то? Вещдок!

– Типа, улика? – уточнил урук. – Тогда да.

– Все равно так не годится. Всех тех, – я качнул мохавком – мол, понятно, каких именно тех, – схоронили. В итоге-то, потом.

– И этого потом, – предложил орк. – Как и тех.

– Этого нельзя, – туманно пояснил я. – Политика! Клан! Потому хоронить будем символ… Ну, как бы, отпустим душу, что ли, куда положено.

Орк чуть ускорился.

Вообще, зря я ругаю своего братана и соклановца – мол, водит слишком быстро… Зато ловко! И за дорогой следит! И даже, не поверите, показывает все повороты!

Сейчас вон, тоже – чем быстрее едет, тем меньше говорит.

– Я ведь упокойщик, – продолжил я. – Такие вещи обязательно знаю и чую. Надо!

– Да надо, надо, – ответил белый урук, не отрываясь взглядом от дороги.

– Одна проблема, – мне надоело тянуть кота за резину. – Братан, я тупо забыл, как положено хоронить тролля!

Не люблю врать. Каждый раз переживаю, когда приходится – например, как сейчас. Как именно тролли хоронят друг друга – я помню. Ритуал вообще занимает в жизни всякого к’ва очень серьезное место, и похороны – не исключение.

Одна беда: разве эти местные – тролли? Разве можно отнести усопшего повыше в горы – или в какой-нибудь красивый парк, если гор рядом нет? Разве имеет смысл сажать друга в позу «созерцание стрекозы, взлетевшей с усеянного росинками стебля» – ноги скрещены под собой, руки лежат на груди, взгляд устремлен в вечность? Разве превратится усаженный в камень с первыми лучами солнца, на сей раз – навсегда?

Вот и получается, что из местного тролля получится не красивый памятник, но гниющий труп. К тому же, и хороним-то мы не тело, а какой-то неведомый мне символ!

– Я придумал, – вот что Зая Зая умеет очень хорошо, так это отвлекать меня от дурацких мыслей. Так вышло и в этот раз. – Есть же старейшины. Свали все на них! Сам ходи туда-сюда, делай умное лицо, как ты это умеешь – сладится.

– А ведь ты прав, братан, – враз повеселел я.

Разговор на том и закончился, к тому же – мы приехали.

– В тачке посижу, – предложил орк. – Не пустят.

Я кивнул: эти могут. Устраивать скандала по пустякам не хотелось, да и устал я, честно говоря.

– Ухвати тогда чего-нибудь, – попросил белый урук, – типа, на вынос. Только не котлету!

– Не котлету? – немного шкодливо уточнил я. – Ладно. Зразу!

– Э! – возразил Зая Зая.

Только я уже пошел и как бы не услышал.

В ресторан, где Гвоздь смотрящим, с кондачка войдет не каждый.

Кого-то не пустили бы потому, что не слишком человек, эльф или кхазад… И наоборот, слишком гоблин, орк или снага. Почему это поганое правило не касается троллей, я не знаю – сначала не спросил, потом – опять не спросил.

На входе стояла охрана: люди, трое. И еще один какой-то хрен, вроде посетителя, только очень наглого и желающего от охраны чего-то неприятного – вон, как те морщились.

Хрен был одет чисто, дорого, с претензией – длиннополый сюртук, кружевные манжеты, золотые перстни с брюликами на каждом пальце холеных рук. Пригляделся.

А, нет, не на каждом. Минимум семь перстней из десяти – бижутерия, неплохо изображающая драгоценность. Позолоченная медь, фианит вместо алмазов – понятно. По местным меркам – то ли не сильно богатый дворянин, то ли вчерашний купец.

Я хотел прислушаться, но не пришлось: хрен принялся орать так, что слышал его даже Зая Зая – пусть барбухайка и стояла за углом!

– Мы, Кандалинцевы! Род древний и благородный! – надрывался крикун. Охрана делала вид, что это не она и вообще не здесь, но на страже дверей стояла неотступно.

«Ага, подумал я. Скандалинцевы, блин. И ведь помнится что-то такое… Ну конечно! Конец восемнадцатого, Чистополь! Занятнейшая история, и как раз не очень далеко от той еще Казани…»

– Кланяйся, ты обязан! – это древний и благородный обратился к одному из сторожей. Тот – кепи вместо каски, кобура на ремне, ружья в руках нет – значит, старший. – Склонись, низший!

«Имел я в виду и тебя самого, и весь твой род», – явственно читалось на лице старшего смены. Вслух тот, однако, ничего такого не сказал, только пожал плечами – мол, «и чего?».

– Пройти-то дай, например, – я подшагнул к дворянчику со спины. Благо, именно тылом ко мне тот все это время и простоял. – А то встал тут. Чего ваще стоим, кому орем?

Явление очередное: гордость оскорбленная. Или горделивость? Короче, Кандалинцев решил посмотреть на меня свысока, у Кандалинцева не получилось.

– Ты! – побагровел он. – Ты тролль!

– Неужели? – удивился я. – Кто бы мог подумать!

– На колени, тварь! – ух ты, надо же, как интересно.

Я сразу подумал, что этот самый должен неплохо петь – визжит, по крайности, громко и даже на одной ноте, не сбиваясь.

– Я! А я! – вышел он на крещендо.

«Щас колданет», подумал я, и тут же понял – «не».