Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 349 страниц)

Немного помолчали: как иногда пишут в романах, «повисла тягучая пауза».

– Давай пожрем, что ли, – вдруг нашелся урук. – Котлеты. Будешь?

– Спрашиваешь, – привычно обрадовался я.

Уже доели, и тут в мою ментальную сферу постучали. Снаружи.

В принципе, ждать можно было или местного умертвия, старика Зайнуллина – хоть того я слышал и видел уже приличное время назад, или самолично эльфийского государя Гил-Гэлада. Того, кого я с удовольствием принимал за дохлого остроухого царя.

Пришли оба.

– Привет, начальник, – умертвие осталось в звуковом режиме. – Мы тут с твоим предком…

– Проявитесь оба, – потребовал я вслух. – У меня от братана секретов нет!

Не то, чтобы это действительно было так – о некоторых вещах стоило умолчать, о чем я и предупредил мертвецов неслышимо. Но друг – раскис, и его нужно было поддержать.

Два призрака – это куда смешнее, чем один. Благо, и дом мой болотный – натуральное место силы, даром, что даже без бивня, он же – камушек. Эфирный резерв расходуется быстро, наполняется и того быстрее.

– Так, вы двое, ты и предок. Кстати, здравствуй, – пошутил я.

– Скажу проще, – вступил Гил-Гэлад. – Тебе бубен зачем? Стучать будешь? А то чует мое сердце… Что осталось, то и чует. Неладное, да.

– Бум! – колотушка ударила в бубен.

– Звяк-звяк-динь! – красиво отозвались бубенчики.

Занес колотушку во второй раз, да попытался – строго по методике, подсказанной эльфом – представить себя мостом между мирами.

Что я могу сказать, короче. Бубен – это круто. Еще круче чем посох, и даже чем без посоха. Ощущения колоссальные, жаль, что какие-то неполные, что ли.

– Ничего не вижу, – поделился с призраками, немного вспотев от стучания колотушкой по туго натянутой шкуре. – И не слышу, только чую.

– Это нормально, – согласился эльф. – Так у всех. Если в самом начале.

– Точно, предок, – вдруг обрадовался старик Зайнуллин. – Вы даже говорите, того, одинаково. Короткими периодами.

– Да? – Я чуть не сбился с настроя. – Никогда бы не подумал!

– Точно тебе говорю, начальник! – постарался уверить меня призрак.

– Ты давай, потомок, стучи-стучи, не отвлекайся, – потребовал дохлый эльф. – Открывай канал, обработку данных беру на себя. Так и быть.

– Бум, бум, бум-бум-бум, – вошел я в шаманский раж.

– Динь-динь-динь-динь, – вторили бубенчики.

Духи звуков не издавали, молчал и Зая Зая: первые слушали, второй офигевал.

В себя я пришел не сразу: уруку пришлось отливать меня водой.

– Перестарался, начальник, – озадачило умертвие. – Для первого-то раза!

– Ничего, – почти в тон возразил эльфийский царь. – Тренировка. Полезно. Чем тяжелее штанга, тем крепче мышца… Со страховкой, опять же.

Старик Зайнуллин пожал призрачными плечами, но вслух ничего не ответил.

– Что там данные? – спросил я просто для того, чтобы не молчать.

– А, сейчас, – ответил эльф. – Пять минут, завершаю обработку.

Пять-не пять, все десять… Но прошли.

– Новости, да. – Нахмурился предок. – Серьезные. Скажи, – обратился он ко мне. – Известно ли тебе, что такое пентада?

– Ты совсем-то в образ не входи, – напомнил я неслышимо для урука. – Мне четыреста лет! Двенадцать высших образований, семь ученых степеней. Конечно, я знаю, что такое пентада. Даже в нескольких смыслах, восьми… Нет, все же, девяти!

– Так вот, – вслух эльф предпочел сделать вид, что ничего особенного не произошло, но информацию учел. – Есть пара наводок – по поводу этой истории то ли с культистами, то ли просто с дураками.

– Чего это они дураки? – почему-то обиделся я за неизвестных злодеев. – Если плохой кто, так сразу дурак?

– Потому, – ответил остроухий призрак, – что загубить четверых разумных ни за понюх табаку, да без какого-нибудь заметного эффекта – это надо быть или страшно невезучим, или совсем дураком. Или сразу и тем, и другим. И, стало быть…

– Пентада, – перебил я эльфийского негосударя. – Пять элементов, не четыре. Гоблин, снага, урук, эльф… Вашу мать! – догадался я.

– Вот именно, – окончательно помрачнел Гил-Гэлад. – Пятым, с высокой долей вероятности, будет…

– Тролль, – закончил я за него.

Глава 26
Семироговый бубен

«Принц-дурень дурнем остаётся пока его не образумят иль сам за ум он не возьмётся.»

Тонгаор Байранг, детский поэт

[От героя. Сервитут. 1 июля 1985 года, понедельник.]

– Мало ли в Казани троллей! – Колобок меня почти высмеял.

Мы с моим начальником встретились, как и положено, через два выходных дня на третий рабочий. Утром, на службе.

– Таких – мало, – возразил я.

Мертвая моя команда – и примкнувший к ней вполне живой урук – засиделась вчера до самого позднего вечера. Дошло до того, что я чуть не опоздал на работу: весь обратный путь пришлось проделать пешком.

С одной стороны – подумаешь, несчастных восемь километров! Почти совсем ничего для молодого тролля, ловкого и выносливого!

Со стороны другой – топать пришлось мимо болот, хтонических полностью и не до конца, постоянно ожидая неприятностей: то ли из глубин гнилых вод, то ли еще откуда-нибудь. Скажем, прилетит вдруг кто-нибудь на винтокрыле, и необязательно волшебник.

[Интерлюдия: от героя. Накануне ночью.]

Так, о чем это я? А, ну да! Вчера засиделись допоздна, и даже после того, как отчаянно зевающий урук утопал куда-то на второй этаж, я не мог успокоиться – слишком важной оказалась тема обсуждения.

– Так, юноша нас покинул, – пошутил старик Зайнуллин. – Хорошо хоть, только до утра.

Вот что еще меня в этом мире удивляло неимоверно: чувство юмора у тех, у кого чувств быть не должно! Высоко организованные восставшие могут, конечно, изображать эмоции, но всякий некромант ощущает таковые как… Наверное, как игру плохого актера на подмостках провинциального театра юного зрителя. Тут же мертвецы ничего не имитировали – я был уверен в том, что все чувства их не показные, но настоящие.

– Дело, – согласился легендарный государь-или-нет. – Можно будет нормально поговорить. Без иносказаний и недомолвок.

– Да, – я был односложен. – Поговорим. Что?

– То, – не сдался дохлый эльф. – Пентада – структура объемная. Скажи, потомок, изучал ли ты начертательную и аналитическую геометрию? Ну, в своем воображаемом мире?

– Изучал, – не стал спорить я… И снова стал. – Чего это мой мир воображаемый? Да он более настоящий, чем вы тут все! Ни логики, ни нормальной диалектики, колдуют, как на душу положит, а туда же. Воображаемый, а!

– Ладно, ладно, не заводись, – эльф сделал призрачными руками движение – будто успокаивал набежавшую волну, причем у него получалось. – Обсудим еще, есть пара мыслей. Давай ближе к делу.

– Если это жертвенная пентада, – почти не напрягаясь, вспомнил я, – должен быть еще фокусирующий фактор. И стабилизирующий, но это может быть одно и то же.

– Например? – эльф сделал мнимым лицом выражение «высокомудрый наставник искренне радуется успехам нерадивого прежде ученика».

– Человек. Последняя жертва – человек. Осталось понять, какой именно.

– Вот, – согласился житель посоха, и второй мертвец за нашим столом поддержал того кивком.

– Тут просто, – взял слово старик Зайнуллин. – Обратите внимание оба, если еще этого не сделали. Все жертвы – почти все, из тех, о которых нам известно – они чем-то выделяются из числа соплеменников, или выделялись при жизни, если точнее.

– Снага – карлик, – еще раз пережил я миг своего позора, эльф – из очень серьезной древней семьи, урук… Не знаю.

– Урук тоже, – поделилось умертвие. – Я его узнал, совершенно случайно – ну, когда смотрел твои воспоминания, начальник. – Уникум в своем роде, резчик, отказавшийся от дара, и успешно.

– Кто? – с этой стороной жизни черных орков я знаком не был. Заю Заю расспросить, что ли?

Почти встал, почти собрался звать того обратно, в нашу тесную компанию, но передумал: и орк уже спит, и слышать ему надо не все. Вместо этого взял чайник, наполнил водой из крана, да взгромоздил на плиту.

– Резчик, – дождался меня эльф. – Профессия уважаемая и волшебная. Это при том, что оркам не подвластна стихийная магия.

– Она и троллям неподвластна, – хмыкнул я. – Типа. В этом мире.

– Вот ты уперся! – восхищенно отметил эльф. – Нет никакого «этого» мира, и «того» тоже нет, уймись! Используй то, что под рукою!

– Ты же сам, – возразил я, – опознал во мне пржесидленца! Я он и есть, жил в том мире, теперь, вот, в этом.

– Параллельные миры антинаучны, поэтому их не существует, – гнул свою линию эльф. – С чем я готов согласиться – так это с переносом во времени. Прошлое, будущее – все равно, но выяснить можно будет как-нибудь потом. Единственное что… – внезапный лектор взял паузу. Я воззрился на него с некоторым ожиданием: мало ли?

– Валинор, – надеждам моим оправдаться суждено не было. – Заокраинный запад. Как хочешь называй. Только ты ведь тролль!

– А как же то, что ты приходишься моему начальнику предком? – удивился старик Зайнуллин. – И ему четыреста лет, я же вижу. Ты тоже видишь!

– Я ему не прихожусь. Я его признал. Разные вещи! – возразил Гил-Гэлад. – Четыреста лет… Да. Ну вот, он прожил – в теле аутентичного, не пришлого – тролля четыреста лет, и пржесид… Язык сломаешь!

– Кто бы говорил, – процитировал я на память несколько строчек на высоком квэнья, старательно коверкая окончания. – Про язык. Тем более, у тебя его и нет.

– Так вот, Валинор, – сказал эльф.

Я тоже всегда так делаю, когда не имею шансов на победу в споре – перевожу тему.

– Теперь на Запад нет хода даже перворожденным, а ведь в былые времена мотались туда-сюда, как на работу и с работы!

Закипел чайник, и эльф вынуждено прервался: пока я шел к плите, пока сыпал заварку – прямо на дно большой чашки, знай наших! – пока заливал ту кипятком и нес получившееся обратно к столу.

– Откуда тогда, – я сполна воспользовался ситуацией и перехватил инициативу, – мои знания? Эфирная магия, бестиарий иного мира, необычные заклятья?

– Шизофрения, – выругался эльф на искаженном эллинском. – Душа твоя расщеплена, нам, мертвым, это хорошо видно. Ты – одновременно – юноша Ваня Йотунин, осколок могучего некогда клана, и сразу – четырехсотлетний ворчливый пердун, привыкший каменеть на солнце и умело варящий всякие эликсиры.

– Если бы у меня были психические отклонения, – начал я, но был перебит.

– Не все шизофреники гениальны, но ты – именно из таких. Стройную, логичную, неимоверно эффективную теорию магии ты попросту выдумал! – вошел в нетипичный для мертвых раж мой оппонент. – А она возьми – и заработай!

И тут я понял, что если среди нас и есть сейчас шизофреник, то это точно не я.

– Вы, однако, увлеклись, Ваше Величество, – вовремя встрял старик Зайнуллин. – Ну и ты, начальник, тоже, – Я заметил, что умертвие избегает теперь называть меня прадедушкой – во всяком случае, при эльфе.

– Пентада, – вспомнил я. – Да?

– Да, – согласился мертвый пенсионер. – Меня больше заботит не человек… Тролль. Необычный такой, самый необычный из всех, что встречались мне за мою, – старик посмотрел на эльфа, – не такую уж и долгую жизнь.

– Не начинай, – потребовал Гил. – Для второго дитя ты прошел хороший путь. Насыщенный такой. Не каждый из моих потомков может… Что?

Мы воззрились на эльфа удивленно: каждый по-своему.

– Ну да, из потомков. Вспомнил кое-что, правда, все – будто в тумане. Прояснится – расскажу, – непонятно объяснился дохлый царь.

– Его величество имеет в виду, начальник, – перехватил эстафетную палочку старик Зайнуллин, – что следующей жертвой вполне можешь стать ты сам.

[От героя. Морг, 1 июля 1985 года, понедельник.]

– … Вот примерно так, – закончил я свой рассказ.

Конечно, пришлось умолчать о многом – практически, две трети нашего разговора не стоило пересказывать вообще никому из живых, мертвые же… Да, вы в курсе.

– Дела, – потянул Пакман. – Это, конечно, бред, но фабула в нем, определенно, прослеживается. Так, знаешь, что?

– Что? – я посмотрел вопросительно: не знал.

– Мне тут сорока на хвосте принесла. Основательная такая сорока, о двух винтах и штатном вооружении.

– Опричники прилетали? – догадался я. О том, что государевы люди предпочитают – по возможности – перемещаться по сервитуту, не касаясь бренного праха под ногами, я уже знал.

– Они, кто же еще, – самодовольно согласился шеф. – Есть одна мысль, и ради ее проверки к нам завтра приедет некромант – из самой столицы!

– Интересно, – сделал вид я, сам же задумался: куда бы завтра свинтить? Имелось некое опасение, что свой своя спознаша… Буду я, получается, официально некромант в полной версии – а не местной, урезанной, упокойщицкой, даже до инициации. Не хотелось.

Мало ли, какие вопросы задаст приезжий маг. Например, «Как так вышло, что коллега Йотунин владеет навыками, знаниями, а главное – раскачанным эфирным ядром, больше приличествующим кому-нибудь постарше?» – и глазами так – цвирк!

– Так вот, к мысли, – стоило Колобку покатиться тропою смыслов, сбить его с курса становилось совершенно невозможно. Впрочем, я ведь и не пытался! – Ты шаман. Череп в твоем посохе – эльфийский. Дух предка у тебя – кто-то из перворожденных владык, пусть сам он это и – почти – отрицает. Голову мы потеряли чью?

– Лаэгрим, – мрачно ответил я. – И это не мы, это смежники!

– Мы – в смысле, Институт… То есть, конечно, морг! – Пакман сделал вид, что оговорился, но вовремя поправился. – Общая, получается, проблема… Ты-то вчера крайне вовремя уехал туда, – завлаб показал глазами куда-то вверх – куда уехал.

– Я немного в курсе, – согласился я. – Было весело.

– Откуда? – удивился шеф. – Я-то тебе вечером ничего не рассказал… А, опричники поделились?

– Почти, – повинился я. – Подслушал удачно.

– Хорошее дело, – вдруг ушел в себя Иватани Торуевич. Настоящий, блин, ученый, возможно – будущий профессор. Или даже бывший. – Мне надо кое-куда отлучиться. Ты пока готовь, что там у тебя – посох, бубен, амулеты?

– Дымовая шашка, – подхватил я.

– Да-да, и шашку, – совсем невпопад согласился Колобок, поднялся из кресла, да и выкатился из кабинета в коридор. Хлопнула дверь.

Я не знал тогда, что именно задумал врач-патологоанатом высшей квалификационной категории, поэтому готовиться решил к тому, что придумал сам. Еще вернее – до чего-то ли догадался, то ли нет, по отрывистому бормотанию своего замечательного шефа, мной же самим и перебитого.

– Твое величество, мой великий предок, к тебе взываю, – вынуть бубен из чехла было делом двух минут.

– Бумммм! – гулко, басово, отозвался мой сыи’ив ли хенгорота пензер*.

[*Семироговой бубен, звучащий как гром (ненецк.)]

Бубенчики отчего-то молчали.

– Не паясничай, – строго потребовал дохлый эльф, являя свою эфирную проекцию. – Тоже мне.

– А ты запрети, – сощурился я. – Или нет, лучше не надо. Одна осталась радость, и та – клоунада… Ладно. Слышал?

– И даже немного больше, чем ты сам, – согласно кивнул липовый владыка. – Пойдем.

– Куда? – не сразу понял я.

– Да в подвал же, куда еще-то? – как бы вознегодовал призрак. – Или ты камлать тут собрался, прямо в конторе? Пол потом от крови отмывать?

– Чьей крови? – затупил я.

Я ведь шаман ненастоящий, я свой бубен нашел… Хотя нет. Эта шутка повторялась – при обеих моих жизнях – часто настолько, что успела надоесть даже тем, кто ее ни разу не слышал. Мне же просто не хватает шаманского знания – и это уже безо всяких шуток.

– Да все равно чьей, – пояснил эльф. – Главное, чтобы не очень мало. Пары литров хватит вполне.

– Двадцать пять цыплят, – быстро пересчитал я. – Или половина той, что натечет из свиньи… Да, лучше свинью.

– Что – свинью? – Колобок, как это часто бывает с очень полными людьми, умел иногда передвигаться совершенно неслышно. Я даже не заметил, как тот миновал дверной проем!

– Ну, бубен, посох, амулеты… Готовлю, – пояснил я. – Вы же сами!

– Свинья зачем? – все еще интересовался потомственный мясник, оставивший дело предков, но, видимо, сделавший это не до конца.

– Кровь. Два литра или немногим более того. Для ритуала – мы же собрались спрашивать о чем-то дохлого эльфа?

– Но-но! – неслышимо для завлаба запротестовал еще один эльф, дохлый не окончательно. – Я бы попросил!

– Свиная разве годится? – удивился шеф. – Я думал, только человечья. Или любого разумного вида.

– Не только, – невидимый и неслышимый завлабу призрак замотал головой. – Любая пойдет, кроме рыбьей.

– Не только, – повторил я за великим духом предка.

– Эм… Ты ведь сейчас с ними на связи? – Колобок кивнул на расчехленный бубен. – С духами? Спроси знаешь, о чем?

Я ухватился за второй главный шаманский инструмент – не по значению, но по времени появления в моем инвентаре. Кивнул: «мол, готов».

– Можно ли использовать плазму человеческой крови? – спросил завлаб. – Для ритуала.

Я сделал непреклонное лицо – такое обычно было у товарища Митича, когда он играл – будучи хуманом – орка североамериканских равнин.

– Бум, бум, бумм! – зазвучал бубен.

– Скажи ему, что можно, – поделился мертвый эльфийский царь. – Так даже лучше будет, без всех этих эритроцитов и прочей дряни. Суть крови – как раз в плазме!

Я снова был чем-то вроде моста.

Стоял между миров, и посох мой был светофором, бубен – инспектором, неспешно поднимавшим и опускавшим мнимый шлагбаум.

Перед кем? Перед всеми. Почти.

Я смотрел на посох.

Если череп сверкал красными глазами – я бил в бубен резко, отрывисто, дважды: энерго-информационный пакет, принявший форму небольшого эсомобильчика, разворачивался и уносился обратно по шоссе вдаль.

Если вместо яростного высверка виделся спокойный зеленый свет, бубен звучал единожды и протяжно: шлагбаум поднимался, и пакет-мобиль проезжал в нужную сторону – вверх, вниз…

Такая вот получилась визуализация.

В этот раз я пришел в себя сам, и почти сразу же: Колобок, кажется, и вовсе не заметил того, что его подчиненному несколько поплохело.

– Данные принял, – совсем по-современному отрапортовал мертвец. – Сто сорок семь пакетов, задержка – шестнадцать миллисекунд, потери – ноль процентов.

– На обработку потребуется время, – сообщил я начальнику лаборатории, повторив эту фразу за моим местным предком. – Немного. К утру все будет.

– Ну, раз так, – повеселел шеф. – Подождем. Представь: прибудет с утра волшебник, а мы тут уже! Баллов на сто потянет, если не на сто пятьдесят…

– Каких еще, – не понял я, – баллов?

В голове моей тут же попыталась сложиться очередная мозаика – такая, вы видели, детская картинка из кусочков.

Вспомнились первые дни моего пржесидления, и уверенность, с которой я считал все окружающее новой и интересной игрой для мощного счетника и гипнопроектора.

Встряхнулся: наверняка, происходящему имелось и другое, неигровое, объяснение.

– Ваня, – голос Колобка, и раньше не отличавшийся стальной твердостью в интонациях, окончательно смягчился и стал несколько даже вкрадчивым. – Ты ведь уже понял, что мы тут – не просто морг?

– Главный, городской, – подхватил я. – Понял. Хотя бы потому, что сервитуту такое заведение без надобности: простые трупы закапывают, проблемные – жгут! Спички и бензин справляются с восставшими мертвецами – превентивно – не хуже грамотного упокойщика, и даже лучше, чем некромант!

– Интересно, – обрадовался Колобок. – Всегда приятно иметь дело с думающими разумными! Еще что-то?

– Название слишком длинное. Это ж примитивная каббалистика – чем более комплексное понятие хочешь скрыть, тем длиннее и бессмысленней должна быть маскирующая фраза!

– Неплохо, – кивнул завлаб. – Сколько, говоришь, тебе лет?

Я понял, что немного зарвался. Как хорошо, что капитан егерей – который Кацман – уже подсказал мне ответ.

– Алки – видите? – провел я пальцем вдоль нижнего края сначала одного уха, потом – второго. – Камни-то я вынул, но…

– А, да, – рассеянно согласился Пакман. – Клан. Это многое объясняет. И то, что ты, господин Йотунин, так и не зашел в кассу – ни за подъемными, ни за авансом, тоже. Значит, есть у меня, Ваня, вот какое предложение.

– Называем Ваню Иваном Сергеевичем и начинаем работать всерьез? – предположил я.

– А ты Сергеевич? – вдруг уточнил шеф.

– А то Вы не в курсе, – саркастически усмехнулся я. – Папу звали Сергеем, стало быть – Сергеевич.

– Хорошо, – Иватани Торуевич Пакман обрел неимоверно серьезный вид. – От лица руководства Кэ-Ха-НИИ делаю Вам, Иван Сергеевич Йотунин, официальное предложение.

«Замуж не пойду!» – чуть было не схохмил я. Удержался, понятное дело.

– Занимайте вакансию штатного шамана, Иван, – продолжил Пакман. – Оклад… – Шеф назвал сумму, превышающую зарплату прозектора мало не впятеро. – Опричные льготы, но это после испытательного. Договоримся? Или есть вопросы?

– Только один, – решился я. – Что такое «КэХаНИИ»?