Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 195 (всего у книги 349 страниц)

Глава 18
Движимое и недвижимое

'Между титулярным советником и коллежским асессором разверзалась

бездна, мостом через которую служил какой-то диплом.'

Иван Гончаров, переводчик

[От героя. Сервитут Казнь. 6 августа 1985 года, среда.]

– Галадрим – это серьезно, – Кацман не то, чтобы удивился, скорее – проявил интерес. – Это очень серьезно, и сам случай, и в смысле последствий. Это тебе не наши, исконно-посконные, доморощенные, лаэгрим! Откуда он хоть, этот остроухий труп?

Я так и знал, что Гил-Гэлад не пропустит эту реплику мимо призрачных своих ушей.

– Я тоже, – зримо соткался призрак владыки, – остроухий. И тоже неживой. И, кстати, еще и галадрим!

– Извините, владыка, – вежливо повинился егерь. – Но как его еще назвать, если он труп и он остроухий? Это не значит, что все эльфы – трупы, вы же понимаете!

– Чуть больше уважения, – резонно ответил Гил-Гэлад. – Самую малость.

– Договорились, – я подумал, что Кацман шутит, но нет, он оставался необычайно – даже для себя – серьезен.

Я подумал вдруг, что киборг как-то поменял настройки сбоившего эмо-блока. Например, выкрутил тот на на полную мощность!

– Так нам что, – напомнил о себе Зая Зая, – вертаться взад? В полицию – не едем?

– В полицию, – в тон возразил киборг, – едем, ждут же. Надворный советник Лысый – не тот человек, чтобы с ним можно было вот так, запросто: хочу – приеду, не хочу – сиди, жди меня зря. Он памятлив: затаит.

Киборг увидел что-то за окном: что – не сказал, но смотрел в ту сторону Дамир Тагирович минуты две.

– Кстати, – он наконец отвернулся от окна, – при полицейских нового покойника не обсуждаем, не надо. После объясню, хорошо?

– Про эльфа – понял, – ответил я сразу.

– Вот всегда бы так, – киборг вроде порадовался, а вроде и нет.

– В морг, как я понимаю, потом? – я уточнил на всякий случай: и без того все было ясно. – Сразу после полиции?

– Если, – киборг сверкнул электрическим глазом, – ничего не случится по дороге. Сами знаете, бывает.

– Сервитут, – мы согласились хором.

Здание полицейского управления, или, местно говоря, околотка, внушало: стрельчатые окна, мощные стены с контрфорсами, высокие крыши, на каждую из которых так и просилась мрачная горгулья, красный кирпич как основной материал – из-за него готическое здание казалось каким-то даже нарядным и неуместно веселым.

– Что-то оно мне напоминает, – мы вышли из барбухайки и сейчас стояли немного поодаль от здания. Подходить ближе пока не стали: пережидали очередной приступ активности сотрудников: прямо сейчас те разбегались в разные стороны, что твои тараканы из-под тапка.

– Обед, не? – уточнил Зая Зая. – Перерыв?

– Поесть бы не помешало, – я погладил себя по отвратительно впалому животу: ни мощи, ни запасов, ни обаяния, – но я сейчас о другом. Здание, на что-то похоже, и не пойму никак, на что именно.

– Тут строили храм, – пояснил Кацман. – Большой, красивый, новый. Не получилось.

– А чего? – удивился я. Тема отношений местного населения с Богом с большой буквы и богами с букв помельче интересовала меня уже всерьез.

– А ничего. Выбрали неподходящее место, – покивал каким-то своим мыслям егерь. – Источник силы был, и довольно мощный, но текла она здесь как-то не так. Сила должна исходить, вроде, только от Отца, а здесь – и от Отца, и от Сына? Непонятно.

Мне зато было все ясно: филиокве. На Земле я успел пожить добезцаря – даже дольше, чем при народной власти, там же, хотел ты или нет, а в церковь ходить приходилось, поскольку «как это – веры не православной? А на костер, в очищение?».

Здесь, получается, католиков или не было вовсе, или христианская церковь не успела очень уж разделиться, но костёл – а перед нами был именно он – отчего-то оказался выстроен.

Я задумываюсь иногда: вот Ваня Йотунин – единственный ли он пржесидленец на всю Твердь? Некоторые местные явления, предметы, прямо повороты истории слишком напоминают внешнее влияние, где точечное и аккуратное, а где – со всего размаху широкой души. Русской души, уточню.

– Церкви церковь не подошла, – нечаянно схохмил майор, – полиции же, как здание – вполне. Жил тут один лаэгрим, Менжинский. Был весьма толковым полицейским. Жаль, погиб довольно молодым – в перестрелке с бандитами.

Ну точно, пржесидленец, и не потому, что поляк. Здесь, в этом мире, эльфы не носят польских и прибалтийских фамилий! Просто не сложилось.

– Все, идем, – потребовал киборг и первым подал пример. – Все разбежались, а Лысый – он точно на месте.

– Почему? – спросил я из чистого любопытства.

– Язва у него, проклятая, – сообщил куда-то вперед себя егерь, но я услышал. – В смысле, результат проклятия, не лечится. Так что – диета.

Вдруг вспомнилось, что на давешней свадьбе финансовый разведчик пил из одного и того же стакана только нечто белое. Молоко? Сливки? Антацид? Видимо.

– Ну? – нетерпение проявилось только в словах, голос егеря остался ровен. Двинулись: мы с майором, Зая Зая остался при машине.

[Чуть позже, в управлении]

– В целом, мне все ясно, – согласился я час спустя. – Сотрудничать – в таком ключе – я готов, и за себя, и за клан.

Ох, и стоил же мне «такой ключ»… Нервов, времени, всего!

Господин надворный советник пробовал давить – вот так, сходу, просто поставив условия. Я отбивался – просто как мог, но получалось так себе, не очень. Порядок бьет класс, четыреста лет опыта пасуют перед мастерством оперативной вербовки.

Я уже понял: Лысый все еще видит во мне пацана с раёна. До Главы клана нам с ним работать и работать – тем более – до Уважаемого Главы клана. Поэтому говорить с полицейским я старался как можно более вежливо.

– Разрешите задать еще один вопрос? – спросил я аккуратно.

Надворный советник не улыбнулся, только посуровел еще больше, но я все равно понял: доволен. Хорошо, когда непонятная для местных раскладов фигура превращается в просителя!

– Задавайте, Йотунин, – милостиво дозволил полицейский.

Я постарался незаметно вдохнуть: набрать в грудь воздуха. На то, чтобы задать нужный мне вопрос, надо было, для начала, решиться.

– Что Вам, господин надворный советник, известно о Земле?

Ожидал всякого: вокруг ведь здание, хранящее память носителя нетипичной для лаэгрим фамилии, эльфа Менжинского. Явного, как уже говорил, пржесидленца!

– Земля? – нахмурился полицейский: верно, пытался понять, о чем это я. – Ну, почва, грязь – из нее растет хлеб, то есть, зерно.

Лысый глянул искательно: я терпеливо выжидал.

– Еще так можно сказать о территории. Недвижимом имуществе.

Ясно не стало – по крайности, мне.

– Совсем не по нашему ведомству, Ваня! – Теперь полицейский недовольным не только выглядел, но и был.

– Иван Сергеевич, если позволите, – а то знаем мы эти заходы. Ваня, Ванька, Ванёк – не годится, не шпана подзаборная, серьезный чело… тролль: Глава клана, алхимик, служитель науки!

– Иван Сергеевич, – будто процедил сквозь зубы Лысый. – Но это все равно не по нашей части.

– Вы, Игорь Семенович, упоминали землю в несколько ином ключе, – я решил, все же, пояснить: вот только ссоры, рожденной из непонимания, мне не хватало. – Спрошу иначе. Кто из вас служит на Земле?

Тут в кабинет и вошел жандармский полковник Кацман. Дело сразу же пошло на лад.

– Привет, – а, так эти двое были знакомы, и неплохо!

– И тебе не хворать, – полицейский не-полковник поднялся из-за стола.

Коллеги обменялись рукопожатиями. Или они смежники, а не коллеги? Неважно.

– По случаю, слышал последний вопрос, – сообщил Кацман.

– Знаем мы этот случай, – проворчал полицейский чин. – Называется – «направленные микрофоны высокой чувствительности».

– А если даже и так? – удивился жандарм, он же – егерь. – Не из праздного интереса. Служба! Так, вот, Ваня, – обратился киборг уже ко мне. – Или Иван Сергеевич, если настаиваешь. С землей этой все куда проще, чем тебе кажется.

– Это Вам, Дамир Тагирович, кажется, что мне кажется, – начал я.

– Я тебе говорил уже, – ехидно уточнил егерь, – что казуистика – не твое? Так вот, говорю сейчас. Проще надо быть, Глава, проще!

Короче, оказалось, что кто-то, работающий на земле – это попросту нижний полицейский чин. Или кто-то чином повыше, но слегка из себя кокетливый. И никаких других миров.

Про последнее, впрочем, никто не сказал, и сам я не стал уточнять тоже. Дураков ищите в зеркале!

– Господин полковник, – сообщил Лысый, – явился. – Можно и поговорить.

– Можно, если всерьез, – ответил Кацман.

Моего мнения эти двое спросить забыли – ну и пусть. Надо – поговорим. Знаете, кого обсуждали, вернее, что?

Эх, никогда не умел держать пауз! Нате, офигевайте.

– Ваш, господин Йотунин, клан, – начал полицейский после паузы, – стал уже притчей во языцех. И заодно – источником геморроя размером с кулак! Для всех, имеющих отношение.

– Когда это, – поинтересовался я хмуро, – он успел? Возрожденному клану без году неделя, да и то, бумаги…

– Оформлены не до конца, – вступил Кацман. – Вот именно! И имущество это, то ли твое, то ли клановое – ты бы определился уже, что ли! Стратегический объект, между прочим, так и чешутся руки изъять!

– Куда, – напрягся я, – изъять?

Мысль о том, что за неизвестное пока имущество – скорее всего, недвижимость, раз уж объект – надо бороться до конца, появилась как-то сама собой.

– В доход державы, куда же еще, – поддержал егеря полицейский.

Слушайте, да я сам уже запутался, кто он такой, этот Кацман!

Добро бы у него было одно и то же звание по обеим линиям, так ведь нет! Егерь – то капитан, то теперь вот – майор. Опричник – то ли временный полковник, то ли настоящий.

Давайте, он теперь все время будет полковник жандармерии? Тем более, что егерем я не наблюдаю Кацмана уже довольно давно. Опять же, полковник – это солиднее как-то, это звучит!

Вот я сижу, смотрю… Вернее, перевожу взгляд с одного там надворного советника на уже окончательно полковника, ловлю ртом воздух – навроде рыбы, которую достали посмотреть и позабыли засунуть обратно в аквариум.

– Ваня, погоди-ка, – будто вспомнил что-то Дамир Тагирович. – Ты что же, и это запамятовал?

Надворный советник, все это время просидевший в начальственном кресле, вдруг поднялся на ноги. Подошел к окну, выглянул. Заговорил, нарочно стоя ко мне спиной.

– Вы, Иван Сергеевич, бухать изволите? Провалы в памяти? Агентура не лжет?

Я промолчал. Ничего не ответил и полковник – спрашивали-то не его!

– Так вот, имущество, – полицейский все еще говорил в сторону окна, потому звучал глуховато, но понятно. – Не представляю, как о таком можно было забыть!

Нет, это не мне лень выдумывать. Это у них у всех такая привычка: если надо сделать паузу, идут к окну и внимательно в то смотрят, будто есть там, за окном, что-то хорошее. Потом еще и говорят так: с тобой, но будто тебя здесь нет.

У кого «у них»? Ну, у этих, людей государевых. Полиция, опричнина, даже Пакман, который не первое и не второе! Сами вы стереотип, все так и было, чтобы мне больше моста в жизни не выстроить!

И тут до меня дошло: мост, ну конечно! Тролль я или нет, в конце концов? Нет бы нет, а так ведь тролль!

– Да все я помню, – решился ткнуть пальцем в небо: вдруг попаду. – Мост через Казанку, тот, по которому ходит травмай.

Не в пример прошлому разу – попал.

– Стоило тогда, – полицейский так удивился, что даже повернулся лицом в мою сторону, – дурака валять?

– Не в этом дело, – я сделал вид, будто так и было задумано. – Для начала, это не совсем мое имущество. Недвижимость клана!

– Записано сразу и на тебя, и на клан, – парировал Кацман. – Значит, твое. И потом, голову-то включи! Кто, кроме тролля, может быть настоящим хозяином моста?

– Дайте подумать, – наморщил я лоб. – Другой тролль?

– И многих Вы, Иван Сергеевич, – ехидно уточнил надворный советник, – знаете клановых троллей, живущих в сервитуте Казнь? Не временно, а, так сказать, на постоянной основе?

– Кроме себя – ни одного! – честно ответил я.

Ну, как «честно» – уверенно. Неизвестно ведь, какие дела вел с соплеменниками тот, прежний Ваня Йотунин, который как-то ведь дожил до моего пржесидления и всего, что с тем оказалось связано!

Тем временем, полицейский отошел от окна, вернулся в кресло и достал зачем-то пистолет: большой, черный, весьма огнестрельного вида.

Опричный жандарм – напротив, со своего сиденья поднялся и занял место у окна. Хорошо хоть, сразу встал лицом ко мне.

На надворного советника я теперь косился опасливо: когда при мне начинают размахивать штукой определенно смертоносной, я пугаюсь. Когда я пугаюсь, я творю всякую дичь – благо, до последнего дело не дошло.

– Что? – спросил полицейский, извлекая из ящика стола тряпицу, ветошь, ершик… – Люблю чистить табельное. Разбирать, чистить, смазывать, собирать обратно – оно как-то успокаивает, что ли.

– Обрати внимание, – посоветовал Кацман от своего окна. – Господин Лысый чистит оружие только при своих. Это тебе так оказывают доверие – цени!

Я немедленно принялся ценить – и делал это ровно до тех пор, пока вычищенный и смазанный пистолет не вернулся в кобуру, набор же для чистки – обратно в стол.

– Ты, Ваня, одного не понимаешь, – полковник смотрел на меня с видом, который я немедленно обозвал про себя «сейчас поймешь». – Ответственность. Твоя, как Главы, и даже как отдельного подданного, владеющего имуществом!

– За что? – Поинтересовался я. – Или… За кого?

– Вот именно! – Это уже был обратно полицейский.

Ощущал себя героем визио-постановки про работу атлантической полиции: те тоже постоянно делятся на доброго и злого полицейских. Эти двое, правда – ради разнообразия – поделились на доброго и доброго.

– На мосту и при нем, Ваня, работает уйма народу, – продолжил Кацман. – Одной охраны человек десять, а еще орки, снага, пара гоблинов! Благо, объект сей – штука весьма прибыльная, и эти твои подчиненные могли бы сидеть так еще лет пять, и неплохо кормиться.

– Почему – могли бы? – Тупил я отчаянно, но поймите меня правильно: не каждый день узнаешь, что тебе подчиняется небольшой, но серьезный, боевой отряд.

– Потому, – голос надворного советника, – что мост надо содержать. И не только его, все хозяйство: чинить, красить, патроны покупать, в конце концов!

– Кто мешает парням делать то же самое самим, без моего участия? – ненавижу ситуации, в которых смысл происходящего, очевидный для всех окружающих, ускользает от тебя самого!

– Йотунин! – сардонически усмехнулся киборг. Видимо, блок контроля эмоций снова дал сбой, если не отключился совсем. – На пересдачу!

Я посмотрел на полковника как на умалишенного. Тот, верно, и сам понял, что слегка перегнул палку.

– Ваня, ну ты же сдавал этот экзамен, и преотлично сдал, лучше всех на курсе! – эти двое перестали чередоваться, и говорил теперь только жандарм. – Как ты думаешь, станет ли кто-нибудь заключать подряд с кем-то, помимо владельца недвижимости? На тот же самый ремонт моста, например.

– Нет, конечно, – совсем уже смурно ответил я. – И патронов не продаст абы кому, тем более, что там стоит очень крупный калибр.

– Да! И вот, представь: пролет обветшал, патроны кончились, какая-нибудь тварь, необязательно двуногая, явилась в силах тяжких. Персонал разбегается, мост поломан, связи с тем берегом, считай, нет, – пугал меня Кацман. – Как ты думаешь, кого назначат виноватым те же самые жандармы линейной экспедиции?

Да чего уж там – и без того все оказалось понятно!

– Значит, – согласился я обреченно, – пора ехать на объект. У меня, правда, один вопрос.

– Всего один? – полицейский сделал удивленное лицо. Получилось у него это куда лучше, чем до того – у киборга. Правильно, надворный советник-то не из железа, даже частично…

– Да, один, – я непреклонно наклонил голову, будто собравшись бодаться насмерть. – Я ведь уже бывал на мосту. Даже переезжал через него, и не раз! Отчего никто не признал во мне хозяина?

– Ваня, вот скажи мне: правду ли говорят, что у лесных троллей весь интеллект – в волосах? – поинтересовался жандарм.

– Врут, – ответил я. – Это шерсть!

– И? – протянул Кацман. – Вот ты эту свою шерсть удалил. Остриг, опалил, чем-то намазал, тут неважно. Скажи, насколько ты старый похож на себя нынешнего? Насколько просто стало признать в лысом Ване того же Ваню, но шерстяного?

Что интересно – дикое, небывалое, отвратительное хамство сошло мне с рук. Мой следующий поступок остался вообще без последствий, хотя сам я ожидал… Да чего угодно, но все равно – нарывался!

– Сами вы шерстяные, – я ловко вспомнил кусочек воровского кодекса, в этом мире похожего на знакомый мне мало не добуквенно – и то потому, что в ходу латиница! – если по масти. А Вы вот, господин надворный советник, еще и Лысый!

Глава 19
Геометрия вероятностей

'Логические предложения Кольварда: все вероятности равны 50%. Либо случится, либо нет.

Неосознанный комментарий: это особенно верно, когда имеешь дело с женщиной'

Артур Блох

[От героя. Сервитут Казнь, «Сон Ильича». 9 августа 1985 года, суббота.]

Утро этого дня началось субботне. Спросите, почему? Наверное потому, что это суббота и была.

Этот я встретил в дорме – в который поехал после морга, то есть, института, то есть, со службы.

Вчера мне отчаянно хотелось в городскую квартиру. В ней почти тихо – не считая грузовиков, выезжающих на трассу по улице Губкина.

В квартире почти никого нет – кроме белого урука по имени Зая Зая, да и тот бывает там не каждый день.

В этом маленьком жилище меняется даже ответственность – та, что тяжким грузом лежит на плечах Главы клана. Немного отпускает, вот как: будто бы я снова обычный бурсак Ваня Йотунин, алкоголик и самогонщик, жизнь прекрасна и удивительна – если выпить предварительно. Ага, конечно. Типа, я помню, как это – быть просто Ваней Йотуниным!

Ехать на квартиру было нельзя, идти – тоже.

Да, та самая ответственность! Толпа людей, некоторые из которых нелюди, иные же – и вовсе дети, дома, уже готовые и только в процессе постройки, местные хтони, требующие выведения под корень. Дела Главы клана!

Несмотря на все умные и правильные мысли, накануне я бездельничал. Не сделал ничего особенного: честно говоря, даже не стремился – так и подумал, засыпая: а стоило ли вообще сюда ехать?

– Хуеморген, босс! – это был гном Дори, он же – Зубила, он же… Да и хватит с него.

Впервые на моей памяти гном обратился ко мне на шпракхе, пусть и в виде одного только слова. Или это два слова? Или три… Ты зачем так трещишь, о моя голова?

– Хаерле иртэ, – на татарском я ответил из принципа. Ибо нефиг! – Ты чему такой радостный?

– Ну так утро же. Солнышко, вон, день субботний для всякого отдыха! – жизнелюбие гнома выглядело тем страньше, чем подробнее я вспоминал его же поведение минувшими днями.

Знаете, когда что-то непонятно, надо сделать паузу. Остановиться, оглядеться, прислушаться.

Группа товарищей, заметая на границах зрительной памяти, делала вид, что прогуливается, нашим же разговором не интересуется совсем. Ясно, понятно.

– Так, – сказал я гному. – Все, вкурил. С чем заслали? Колись, делегат!

– Шёл бы ты, босс, – гном перестал кривляться и даже убрал с рожи туповатую радость. – Погулять. Хотя бы полдня, а?

– Опух, рыжий? – завелся я. – Ты кого… А, в этом смысле!

– В этом, в этом, – согласился Зубила. – Вэтомовее не бывает. Вот скажи: давно ли ты видел себя в зеркале?

– С утра видел. Вроде, – вспомнил я.

– И как? – гном говорил уже не радостно, но ехидно, хотя все одно улыбался.

– Да как обычно, рожа и рожа.

– Блин, да у тебя в умывальне темно! Свет надо включать! – я не знаю, откуда у кхазада-мужчины с собой взялось зеркало. Усы завивать, бороду расчесывать? Короче, зеркальце у Дори нашлось. Достал, повернул ко мне, стал тыкать в лицо.

– Вот, гляди, босс! – Зубила уже почти ругался. – Ты же не синий, ты серый, ять! На тебя же смотреть страшно, нах!

Верю, верю.

Сначала потому, что увидел себя в зеркале при полном свете – вот только что. Да, иных и в гроб кладут краше – уж мне-то поверьте, разбираюсь.

Потом и окончательно – потому, что если взрослый кхазад в волнении перешел на снажий вариант русского – дело, значит, совсем труба.

– Погулять, говоришь, – я сделал задумчивый вид. Мысль об отдыхе, однако, захватила меня целиком. – Можно!

– Тогда хорошо, босс! – и подмигнул так, хитренько. – Наиль все устроил!

– Что именно? – напрягся я не зря. Сами подумайте – что может устроить снага в меру своего понимания? Сервитут устоит – уже хорошо!

– Столик заказан, босс, – Гвоздь тихонечко подбирался к нам двоим и подошел уже совсем. – Отдельный кабинет! Цветы! Танечка!

– Хвалю за службу! – это я тоже решил подурачиться. А то что, им можно, а мне? Ване Йотунину, например, еще нет двадцати пяти! Ему хочется веселья – или пожрать, или поржать, и можно – все сразу. Вот только один вопрос.

– Так, стоп. Какая еще Танечка? – вдруг понял я.

– Та самая, ять! – обрадовал меня снага. – Которая кхазад, но не кхазад, на!

Вон, какая на улице красота!

Сказал тролль, четыреста лет боявшийся прямых солнечных лучей.

И вот мы с Таней шли такие по улице, держались за руки: не такая уж и большая разница в росте. Вернее, большая, но как-то пофиг.

– Тебе так намного лучше! – радовалась девушка. Раз, возможно, не в двадцатый, но около десятого – точно. – Не подумай чего такого, ты мне и мохнатым нравился, очень!

Знаете, как краснеют кхазады? Вот и я пока не знаю, потому, что Таня – хуман, и покраснела она по-человечески.

– Это еще что! – я выпятил грудь. – Подумаешь, полысел. Я же нарочно!

– Я знаю, ты говорил, – и глазками так хлоп, хлоп – вроде как, скромница. – Ой, а вот эта, ну, прическа?

– Мохавк, – ответил я. – Прическа называется «мохавк».

– Как у индейцев? – надо же, какая эрудированная барышня. Хотя – чего это я? Это гномье воспитание: девушки сначала читают все подряд, потом идут на войну, потом замуж – в произвольном порядке. Но читать – обязательно!

– Да, как у них, – милая, легкая, не имеющая особенного смысла, болтовня! Ах, как же я по тебе соскучился!

Всем нужно от Вани Йотунина чего-нибудь важного: денег, имущества, выполнения работы. Только девушка Таня радуется мне просто потому, что я есть такой на свете! Или мне так только кажется? Хотя знаете, что? Прочь подозрения! Буду радоваться жизни, пока получается.

– А как ты его стрижешь? – спросила девушка. – Стрижешь ведь?

– Не, это он сам! Сам отрастает, сам – наоборот. – Я посмотрел на барышню внимательно: Таня распахнула очи, приоткрыла рот. «Девушка в ожидании чуда».

Поднапрягся и выдал небольшой экспромт.

– Я долго не мог понять, что такое все время мешается в кровати, – начал я. – Навроде голубоватого порошка. Думал – может, с кожей чего.

Правильно, Таня, отодвинься и руку еще выпусти. Может, сама напугаешься да убежишь – ну его, мол, нафиг, с кожными-то болезнями!

Обрадовался я рано: руку-то она отпустила, но только ради того, чтобы ухватить меня за локоть. Стать, так сказать, ближе!

– Собрал порошок, сунул в спектрохроматограф – а это волосы! – я поспешил закончить рассказ, а то мало ли!

– О, майне либе! Какой же ты умный! Как же это удобно, – практично обрадовалась девушка. – Стричься совсем не надо. И твое средство, которое от роста волос – тебе нужно его патентовать и выпускать! Срочно, слышишь!

Умный – это про спектрохроматограф. А что я могу поделать, если этот прибор есть у меня на службе и я пока не придумал, как понятно сократить его название? Вообще я думал, что меня сейчас станут пугаться – или начнут жалеть, но нет. Девушка пользу увидела, девушке польза нужна!

Извивы женской логики меня когда-нибудь доконают, и случится это скорее, рано, чем поздно.

– Зачем? – я сделал вид, будто туплю. Мало ли, что она себе задумала?

– Любая гномья женщина, – стала горячиться Таня, – за такое средство отдаст… Минимум палец! С любой из ног!

– И зачем мне палец гномы? – это я так, вроде бы, удивился. – Мне бы лучше деньгами!

Все у этих кхазадов не как у людей. Уверен процентов на двести: будь на Танечкином месте человечка – из воспитанных людьми, а не как некоторые – мне бы уже пеняли глупостью, дурацкой мужской логикой, может быть – даже шовинизмом. Таня же! Таня!

– Какой ты славный! – обрадовалась девушка. – практичность – это так мило! Не то, что эти, – она нахмурилась, и кто такие «эти» я решил не уточнять. – Я, кстати, подумала.

«Кстати» она подумала, блин! Барышня-пулемет: перескакивает с темы на тему быстрее, чем я успеваю понять, о чем речь.

– Вот мы поженимся, я рожу тебе троих сыновей, – размечталась моя спутница. – Или лучше пятерых?

Хорошо, что мы не пошли в ресторан и сейчас я ничего, к примеру, не ел. Поперхнулся бы точно, а то и подавился.

– Лучше троих, – надо ведь было что-то ответить. – Если сыновей. И двух дочек.

– Да! – радостно согласилась негнома. – Ты не смотри, что я мелкая! Бедра у меня широкие, рожать будет легко! Дети вырастут здоровые!

А знаете, что? Смотрел я, слушал, и понимал – девушку несет и заносит.

И не просто так несет, и не на пустом месте заносит. Будто тянется от Танечки ниточка – тоненькая такая, прямо паутинка, и на втором конце – не знаю, кто, а главное – зачем!

– А как ты думаешь, они будут пушистые, как ты, или мелкие, как я? – девушка и не думала останавливаться. – А вот еще, слушай, тут…

Короче, я решился.

Для начала понял: хватит кошмарить барышню! Не надо внушать ей ложных надежд! Скажу, как есть – мол, не будет у нас с тобой счастья, и еще совру: не люба ты мне!

Да и связь эта, в смысле, ниточка – очень уж напоминает то, что сам я сотворил с памятным снага по имени Наиль. Странно это и непонятно, а значит – потенциально очень опасно. Не надо мне вот этого вот всего – и без того есть, чего бояться и от чего беречься.

Я открыл рот.

– Тань, а Тань, – сказал я. Слушай, тут такое дело, я…

– Да! – решительно заявила девушка. – Поехали к тебе!

[Квартира Йотунина, чуть позже.]

Сборник типовых инструкций, том второй, страница двести два. «Как очень стараться, но ничего не понять».

До меня-то мы доехали, это да. Поразмыслив, я решил везти девушку на сервитутскую квартиру: места, конечно, поменьше, но и любопытных глаз, и ушей… Вы поняли, взрослые же люди и нелюди.

Вот сидели мы такие на кухне, пили чай.

Вернее, пила Танечка: мне чаю совсем не хотелось, уж не знаю, почему – хоть в глотке и пересохло. И вот, значит, девушка напилась: отодвинула чашку в сторону.

– Ваня! – начала Таня уверенно. – Я ведь не дурочка, память у меня отличная. Я понимаю если не все, то – побольше многих!

Вариантов-то было, на самом деле, немного.

Первое. Местные карлы – в смысле, кхазады – научились как-то ловко вычислять пржесидленцев – таких, как я.

Второе. Таня откуда-то знала (именно откуда-то – общались мы после моего обновления всего несколько дней!) о том, что я не просто упокойщик, но целый некромант, хоть и пустоцвет. Это если в местных терминах.

Третье… Я подумал и решил – хватит.

– У меня, – задумчиво проговорила девушка, – из начерталки был высший балл. В отличие от некоторых, – и глазами на меня так: зырк!

– Да начерта она нужна, эта начерталка! – схохмил я. По-моему, получилось смешно!

– Вот-вот, ты и раньше так же шутил! – я понял, что девушка уже злится, и решил немного разрядить обстановку. Не получилось. – А она нужна! И именно тебе! В твоих обстоятельствах, ну, ты понимаешь.

Да хрен я что понимал! О чем еще могла идти речь?

– Варианты возможны, – эльфийский призрак не стал являться девушке, решив, для начала, достать меня. – Но, поверь тысячелетнему опыту дворцовых интриг…

– Это снова становится интересно, – мысленно ответил я. – То есть, ты, все же, тот самый эльфийский царь?

– Не тот самый, – смутился Гил-Гэлад, – но отношение имел, кажется. Не помню. Вот примерно так же не помню, как ты сам! И я как раз об этом!

– Память? – уточнил я.

– И провалы в ней – тоже, – незримо кивнул владыка. – Я ведь уже с тобой, потомок, вожусь некоторое время. Слушаю, смотрю, наблюдаю. Делаю выводы.

– Много, – усмехнулся я, – вывел?

Всякий раз, когда сильный некромант – или шаман… Я ведь уже говорил, что это почти одно и то же?

Так вот, всякий раз, когда я общаюсь с духом предка, вокруг нас норовит создаться временной карман. Этакий пик на ровной линии физического времени. Поэтому всякий мой диалог с владыкой, кем бы он ни был на самом деле, в мире физическом занимает доли секунды, длись такая беседа хоть минуту, хоть час!

Странное свойство времени. Свойство, которое можно было бы изучить – стань я в мои следующие двести лет темпоральным физиком и займись вопросом всерьез.

Потому и говорили мы так, будто вокруг никого больше нет – в известном смысле, так это и было, только не «вокруг», а «сейчас».

– Прилично вывел! – призрак сделал вид, будто рассержен. Вотще! Знаем мы эти заходы – своих эмоций у мертвеца нет, только заемные… И – имитация оных.

– Можно тогда выжимку? Самую суть? Выводы? – очень, очень мне надо было понять, о чем это Таня – или, хотя бы, попытаться понять.

– Смотри, потомок, – посуровел мертвый галадрим. – До того казуса, что с тобой произошел, у тебя была другая жизнь. Совсем другая! И я сейчас не о болезненном твоем бреде, какой-то «Земле», с которой ты якобы перенесся бестелесно на Твердь. Я про настоящую жизнь, не выдуманную!

– Ну, была и была, – я пожал плечами. Да, тоже мысленно. – Алкоголик, придурок… Ни Богу свечка, ни черту кочерга. Сдох бы по синей лавочке.

– Если бы все было так просто, – покачал прозрачной головой призрак. – Знаешь, в той моей жизни, которую я не совсем помню, была у меня дворцовая стража. Полк левой руки. Это значит…

– Знаю, – кивнул я. – Разведка, контрразведка. Тайные операции.

– Хорошо, что знаешь, – спокойно отметил эльф. – И хорошо, что мне уже нет дела до источника информации. Будь я жив, да при власти – ух, я бы кое-кому показал!

Да, я сразу понял: ничего хорошего меня бы не ждало.

– Термин «операция прикрытия» тебе ведь тоже знаком? – уточнил владыка. – Да? И отчего я не удивлен… В общем, чем больше я узнаю о том, прежнем, Иване Сергеевиче, тем сильнее мне кажется – это все именно она и есть! Операция прикрытия длинною и объемом в жизнь.

– Дела клана? – предположил я.

– Убитого клана, – согласился Гил-Гэлад. – И всего, что с ним связано. Но об этом я еще подумаю.

– Думай, – разрешил я. – Только надо бы решить: что мне делать сейчас? В смысле, с Таниными намеками?

– А то же, что и всегда, потомок! Ты ведь взрослый тролль, неужели сам не найдешься? Она намекает – и ты намекай, мол, все понимаю, но погоди, не время!

– Таня, знаешь, – сообщил я в реальный мир.

Время послушно отмерло и возобновило свой бег.

– Я знаю, что ты знаешь. Но поверь мне, пожалуйста – сейчас еще не время!

– Это я вижу, – вздохнула девушка. – Сейчас не время. Тогда тоже было не время, но ты, хотя бы, действовал!