Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 349 страниц)

Глава 15
Пацаны и темы

«Закуски на стол надлежит ставить легкие»

Гостевник купца Савина

[От героя. Болотный замок. День седьмой: суббота.]

Эти, которые снага и шестеро, меня увидели – через то же, прозрачное в обе стороны, стекло.

Постучали. Дверь оказалась крепкая и устояла.

– Привет, – я отодвинул засов. – Кому шумим?

– Тебе, нах! – высказался самый первый, крупный и наглый. – Пускай гостей, алё!

В голове… Нет, не зашумело. Так, кто-то что-то прошептал, и я уверился: теперь знаю, что делать.

– Гостя, – уточнил я. – Одного гостя. В лабу пускаю по одному. Забыл, что в прошлый раз было?

– Это не при мне, нах, – отозвался тот же самый снага, все еще не переступая порога.

Кажется, немного повлиял прихваченный мной со стола эрзац-атейм: на слегка окровавленное лезвие гость посматривал с опасливым уважением. – Тогда Валенок был, в натуре. В смысле, – снага напрягся – Ва-лен-тин, – выдал он по слогам.

– Помню. Он еще не слушал, втроем вломились, – я зашел с козырей: раз в прошлый раз стадом командовал не этот пацан, то и парни вместе с тем были другие. Как следствие – поймать меня за язык было некому. – И где он теперь?

– Конетвар сожрал, нах, – поделился важной информацией снага. – И пацанов его тоже.

– Вопросы? – я сделал вид, что так и должно быть. – Ты, походу, не в курсе, кто я?

– В курсе, нах. Лепила, варщик, тролль, – сообразил гость. – Еще ты Марику бабла торчишь… А, не, это не ты.

– Тролль – он кто? – терпение мое в этот день казалось бесконечным даже мне самому. – Ладно, не напрягайся. Шаман он. То есть, я. С духами общаюсь, все дела… Дух – это, пацантрэ, тема такая, сам не знаю, что ему в тыкву стукнет. Которой у него все равно нет.

– А чо я? Я чо? – принялся переживать снага. – Чо мне-то?

– Тебя как звать-то, а? – задал я следующий наводящий вопрос. – Раз Валенком того, позавтракали?

– Поужинали, нах, – машинально уточнил снага. Ага, получается, предыдущего торпеду сожрали вечером… Стоило запомнить: информация лишней не бывает, пусть и не всякая.

– Погоняло – Гвоздь! – обозвался мелкий бандит.

– А звать тебя, типа, Наиль? – догадался я.

– Ну! – согласился снага. – Так я того, войду? Пацаны на крыльце постоят. От дождя, нах.

– Нет там никакого дождя. И пару часов еще не будет, – проворчал я, прозревая грядущее. – Заходи.

– За синькой, нах, – снага не стал тянуть быка за щупальца. – Есть?

– Пить, – уточнил я. Но так-то ща, погоди. Присядь вон пока.

Снага с грохотом обрушился на предложенный табурет – благо, вся мебель тут крепкая, вес держит.

Я дошел до плиты, посмотрел в котел: содержимое выглядело прозрачным.

Снял ароматический полог: не потребовалось даже принюхиваться – помещение заполнил чистый спиртовой спирит.

– О, спиртяга! – обрадовался Гвоздь. – Ща я!

– Ща ты будешь сидеть на месте ровно, – приказал я. – Проверить надо. Пахнуть он может хорошо, состав бывает всякий.

Снага восхищенно выругался: я с трудом удержался от того, чтобы поступить так же. Привычка – вторая натура, и мы этой привычке вечные рабы… Проверочный конструкт я выполнил заметным визуально.

– Опа, чо это было, нах? – осторожно поинтересовался пацан.

– Гарантия это была. В котле – чистый этиловый спирт, девяносто пять градусов, высший класс, – ответил я. – Надо в бутыль перелить.

– Так я это, – шмыгнул носом гость, – помогу?

– Сиди уже! – потребовал я, снимая притертую пробку с давешней емкости.

Спирт тонкой струйкой устремился из котла: перелетел стенку, точно нашел горлышко бутылки, и так – по воздуху – лился, пока не заполнил собой всю бутыль. Пробка встала – с характерным звуком – на место.

– Скока тут? – снага попытался прикинуть объем бутыли на глаз. Получилось, как я понял, не очень точно.

– Двенадцать литров, как в аптеке, – ответил я. – Забирай. Только сначала – ничего не забыл?

– Бабло, в натуре, – согласился снага, вынимая неаккуратно сложенную стопку резаной бумаги. – Во.

– Не пойдет, – я покачал головой. – Уговор дороже купонов… Это именно они. А должны быть – монеты.

– Не, я не понял! – возмутился снага. – Всегда ж брал купоны, пацаны говорят, нах. И ща бери.

– Ты с темы-то не съезжай, – в точном значении последней фразы я уверен не был, так, сказанул наугад – но то ли угадал, то ли снаге и в целом было все равно.

– А я ничо! – возразил Гвоздь. – Марик сказал, треть цены сверху… – из другого кармана на свет явилась еще одна стопка купонов, раза в три тоньше, – потому, что купоны.

Я даже усомнился ненадолго: может, и правда – взять?

…– А если не возьмешь, настучать тебе в бубен и забрать так, нах. Типа, штраф, ага.

«Ну нет», – решил я. – «Так не пойдет».

– Вон, – вид я сделал совершенно спокойный и сказал весомо.

– Где? – непонятливо оглянулся снага.

– Вон от-сю-да, – по слогам, для совсем тупых, проговорил я. – Выметайся, в смысле. И купоны свои забери.

– Типа, нет монет, нет синьки? – догадался Гвоздь. – Не много на себя берешь? Тут же, типа, спросить могут… И спросят!

– Ты об дуб ударился, болезный? – уточнил я. – Наезд на шамана в его же дому?

– А чо? – все еще не понимал снага.

– Валенок, вон, – пуганул я, – тоже думал, что самый резкий. Теперь у него новое погоняло, знаешь, какое?

– Не, – набычился Гводь.

– Ужин!

– Я тогда пойду, нах, – нехорошо сверкнул глазами вождь тупорылых. – А ты того, этого.

– Ходи, оглядывайся, – понятливо ответил я. – В курсе. Топай уже.

Задвинул засов, проводил взглядом – сначала простым, потом эфирным – уходящую шпану.

Как и я подумал, ушли те недалеко и ненадолго: по ту сторону стены угадывался – скорее, на уровне концепции, чем действительно сквозным взглядом – некий транспорт. Пацаны дошли до мобиля, что-то там взяли, и, вооруженные концепциями холодного оружия, пошли обратно.

Уже через минуту я понял – почти проверив на собственной, нифига в этом теле не бронебойной, шкуре – что ошибся. Оружие холодным оказалось не все.

Одно из стекол – самое, кстати, до того целое – разлетелось на мелкие осколки, и, увлекаемое несколькими дробинами, влетело внутрь помещения. Это был выстрел, и, судя по вони сгоревшего перхлората, огнестрельный!

– Охренели, – пожаловался я в пространство, – вконец! Это ж нельзя!

Тем временем, глаза и уши боялись, а руки делали.

Вот оно, поле боя: здесь все расчерчено на шестиугольные ячейки – в природе такие не встречаются, разве что, в виде пчелиных сот. Но у меня они будут именно гексагональными. Потому, что мне так удобнее и хочется.

Четверо стоят почти под самым окном, под ними ячейки свойства «грунт, земля». У одного в руках то самое огнестрельное оружие, которое я – в иных обстоятельствах – счел бы жульнической уловкой, или, как говорят в Атлантике, the cheat. Между нами еще и стена – с выбитым окном.

Еще двое успели взобраться на крыльцо. Ячейки «деревянный пол», имеющие общее свойство «широкая доска»… Запомним, не может не пригодиться.

Вот я – тоже деревянный пол, но и дополнения: частичное укрытие – это стена, защита от погодного воздействия – крыша, повышенная устойчивость и увеличенный показатель простой удачи – комплексное условие «дома и стены помогают». Отличные исходные условия, просто превосходные – с учетом того, что весь сноп свинцовой дроби пролетел значительно выше моей головы.

Мой ход, кстати.

Первым делом – полог. Тот, который против всякой физики, корпускулярный, учено выражаясь, щит.

Потом новый щит, родной брат первого – против всякого энергетического воздействия, то есть – дефлекторный.

И, наконец, последний, от движения газов – мало ли, чем засандалят в разбитое окно охреневшие снага!

Ход противника.

– Вылезай, нах! – именуемый Гвоздем – или нет, это кто-то из его подручных, до крайности похожий на мелкого босса, потрясает двухствольным ружьем. Глупо: ход можно было потратить на второй выстрел, но он предпочел крик. Видимо, какое-то заклинание моральной декомпенсации… Не знаю, на меня не подействовало – высокое сопротивление!

Трое пропустили ход, двое – на крыльце – пытались поддеть входную дверь чем-то вроде небольшого ломика.

Умно! Отвлечь внимание, в это же самое время…

Дверь устояла.

Мой ход.

Раз дурак с ружьем у нас получлся самый опасный – возможно, во втором стволе оружия еще остался боевой заряд – тому и ловить первому.

Сначала daufur-og-heimsk – отличное заклятье, комплексное, северогерманское: эти военно-морские ребята всегда были горазды на такое колдовство – простое, емкое.

Снага немедленно оглох и онемел. Собственно, как и ожидалось: к магии, значит, восприимчив.

Мое второе заклятье – о песке и почве – стартовало с другой руки.

Четверо снага – не считая тех, что уже взобрались на ступени крыльца – ушли в землю по самые колени. Подумаешь, под тонким слоем почвы скрывалась бетонная плита… Настоящей магии неважны такие условности, а вот ногам ниже колен, сдавливаемым сейчас не мягонькой землей, но материалом стократ более твердым, уже очень даже. Снага, понятно, принялись орать – больно.

Впрочем, мне не все ли равно? Кто пошел за шерстью, тот вернулся стриженым!

Три заклятья, помните? Вот оно, третье!

Оставшихся двоих швырнуло прочь с крыльца – не ветром сдуло, как я сначала хотел, но подкинула вставшая на дыбы широкая доска. Очень уж удачно они оба на ту встали, как было удержаться?

Снага ход пропустили: четверых затягивали бетон и земля, двое были ошеломлены сильными ударами.

Первый из сброшенных – в нем я признал давешнего Гвоздя – приземлился в самую середку старой клубничной грядки, второй – пролетел чуть дальше, врезался головой в железную бочку для воды и затих. О ты, волшебная сила рычага!

Не стал тратить эфирных сил и хода на четверых первых: когда незримое нечто тебе уже совсем раздробило ноги, и все тащит куда-то глубже, в свои же объятья, ты – правильно – не боец.

Осмотрелся: мало ли, засада? Нет, таковой не нашлось.

Бой окончен, разрешите получить замечания?

Не стало больше шестиугольных клеточек, изометрического, вида, разделения непрерывного потока времени на какие-то там ходы.

Я вздохнул, да и принялся наводить порядок: поле боя по-настоящему осталось за тем, кто собрал трофеи!

Что же до странной, не имеющей аналогов в яви, визуализации боя… Да перестаньте, какое еще доказательство нереальности! Просто мне так удобнее, только и всего. Как получилось? Ну, просто умею, как еще.

– Силён – простонал Гвоздь.

В минувшем бою ему повезло больше прочих: всего-то сильно стукнуло доской, да приняла в свои объятия земля-матушка – больно, неприятно, но не смертельно.

– Тебя предупреждали, – напомнил я. – Мой дом, мое место силы, мои правила!

– Мало ли, – снага не рисковал пока вставать на ноги. – Ты всегда был терпила, в натуре! Тебя на черта определяют – а ты молчишь и голову так вниз, будто киваешь! Пацаны базлали, была даже тема тебя на низ опустить. Теперь не рискнут уже, нах. Беспредельщик ты, вот кто, отвечаю!

– Прям точно отвечаешь? – я сжал свою волю кулаком и в кулак. Получилось красиво: вокруг конечности принялись крутиться обрывки чего-то светящегося, имеющего форму почти что живых существ – так, как мне казалось, должны выглядеть мятежные демоны, духи изгнанья.

– Ять, нет! – немедленно возразил сам себе Гвоздь. – Никакого беспредела, в натуре! Ты, типа, у себя дома и в своем праве!

– А ты не так прост, как хочешь казаться, – несколько удивленно сообщил я.

– Никто не прост, – буркнул снага. – Делать-то теперь чего?

– Да как тебе сказать… Деньги-то есть? Ну, монеты?

– Марик не при делах, – повинился снага. – Можно я того, хоть усядусь?

– Да хоть целиком вставай, – согласился я. – Только не дури.

– От души, – снага сначала встал, потом присел обратно – уже на корточки. Я поступил так же, удивившись тому, насколько просто у меня это получилось: сидеть было удобно!

– Короче, Марик монет выкатил, по уговору. Они вот, – Гвоздь вынул из кармана безразмерной кожаной куртки приятно звякнувший мешочек. – Держи, нах.

Я прикинул вес: вроде, все, как надо. Пересчитывать не стал – успеется, куда важнее сейчас было не оборвать тонкую ниточку доверия – которую я уже укрепил до состояния если не шпагата, то бечевы – точно.

Я тролль, поэтому менталист – очень так себе. Магия разума дается мне плохо, только в самой своей основе, да и голова потом болит зверски.

Правда, иногда – вот как сейчас – даже те доступные мне крохи приходятся очень кстати.

– Другой спрос был, не Мариков, – продолжил мелкий бандит. – Уважаемый человек цинканул – пойти, нагрубить, нарваться, дальше по обстоятельствам, и в обязон маякнуть, от кого наезд.

– Сильно уважаемый? – уточнил я. Мне, в целом, все было понятно, но обрывать ментальный контакт вот так, сразу, не хотелось. На выходе могло получиться что угодно – от мучающегося неалкогольным похмельем снаги до пускающего слюни овоща, конкретно же этот парень был мне еще нужен. Чутье подсказывало – пригодится.

– Ну так, в меру, нах, – ответил Гвоздь. – Гурбаш, под Шавкатиком ходит, знакомо?

– Еще как, – согласился я. Вправду ведь.

Немного помолчали: сидели на корточках, и мне отчего-то отчаянно захотелось семян подсолнечника – крупных, жареных на сухой сковороде с изрядной долей соли.

– Семок бы, в натуре, – сработала ментальная проекция: снага озаботился ровно тем же самым.

– Потом как-нибудь. А пацанов забери, – разрешил я. – Все равно ты один виноват. – Спирт – тоже. Пусть Марик… Ну, ты понял? С тебя же я подумаю, что взять. Кстати, – озаботился я уместным вопросом. – Взять-то с тебя есть чего?

– Откуда, нах? – удивился Гвоздь. – Я ж снага! Из движимого – портки да куртка, ломик вон, еще – на крыльце валяется. Из недвижимого – лужа за забором, и та временно, пока не высохнет, нах! Купоны вот еще – не, не бери. Блины это, прямо с пекарни, чисто подстава, – снага вздохнул. – Тоже Гурбаш подогнал, не сказал, правда, сука, что фальшак.

– Ничего, я придумаю, чем взять, – обнадежил я собеседника. – Работой, например.

– На мокрое не пойду! – встрепенулся снага.

– Мне-то не лепи, а? – попросил я.

Снага – парни крепкие. Те четверо, выпущенные коварной бетонной землей, даже толком не стонали, хоть и пребывали в сознании – это с переломанными, на минуту, костями ног!

Влетевший головой в бочку тоже пришел в себя неожиданно быстро и легко. Даром, что погоняло у него оказалось в масть: Таран.

Вдвоем они – Гвоздь и Таран – легко перетаскали раненых друзей в транспорт.

Я сходил, посмотрел: увидел нечто вроде сельского грузовичка, с тентованной крышей и очень высоким дорожным просветом. Вполне подходящий мобиль для самого центра топографического нигде!

Забрали и спирт: честь по чести, деньги были не этих, которые низовые бандиты, а их криминального босса – поэтому и получили то, за что было, пусть и не сразу, заплачено.

Брать двухствольное ружье в руки я не стал – отчего-то подумал, что правильным решением будет вот что: подцепить оружие кочергой, да уложить то в джутовый мешок.

– Не отдашь? – хмуро поинтересовался Гвоздь, уже завершивший погрузочные работы.

– Не, – отказался я. – Вам зачем? Нельзя же.

– Нельзя, – вздохнул снага. – Так ведь и тебе тоже…

– В болоте утоплю, – посулил я. – Разберу и утоплю.

– Руками не трожь, нах, – предостерег Гвоздь. – Не то…

– Не учи ученого, – посоветовал я. – Или расплавить его, что ли… Или в кислоте…

– В болото тоже хорошо, – поделился мнением снага. – Хтонь же, нах. Пусть и маленькая. Кто полезет искать?

– Езжайте уже, – я решительно двинулся к калитке, увлекая снага своим примером. – Неспокойно мне что-то, да и молния била – с утра прямо.

– Видел, нах, – согласился Гвоздь. – Херачили в Большой Дербоград, что в твой вандерграф, ять. Слушай! – видно было, что снаге пришло в голову что-то умное. – Может, тебе того, с нами? В сервитут? Ты не гляди, что шайтан-арба… Проскочим!

– Места у вас в мобиле нет, – парировал я. – Или мало. Давайте уж, без меня как-нибудь. Тут-то я отобьюсь.

– Ну да, – согласился снага. – Место силы.

– Вот именно! – я развернулся и пошел в дом.

Недавний враг проводил меня долгим взглядом – я чувствовал тот между лопаток как нечто навроде неопасной прицельной метки – да пошел заводить мобиль. Хлопнула дверь, скрипнула подвеска, грузовик поехал в сервитут.

«Успели бы», – подумалось.

Хотя, казалось, что я Гекубе, что она мне…

Глава 16
Конетвары

«Семь раз шел я в бой за того франкского купца, и всякий раз он подносил мне хмельную чару.»

Торфинн Ингварссон

[От героя. Болотный замок. Все та же суббота.]

Снага не успели. Правда, в смысле почти хорошем – вернулись с половины дороги.

Я уже успел обойти весь дом – всего во второй, между прочим, раз!

Нашел ставни.

Не в том смысле, что не знал раньше что они есть, а в том, что оценил – и нашел те крепкими.

Сами посудите: толстая доска прочного дерева, как бы даже и не дуба, вымоченная в сообразном составе, приобретает свойства почти что железа – при этом остается куда устойчивее металла что к эфирному воздействию, что к электрическому… Дерево же!

Кстати, о металле. Поверх, наискось, с уличной стороны, каждый ставень оказался прихвачен железной балкой, закрепленной изнутри стальными болтами – проходящими оконную раму насквозь. В общем, открыть такое окно снаружи почти невозможно, и даже чтобы взломать, нужно было еще постараться.

За окна я теперь был спокоен. Выдержали бы стены – и крыша. Кстати, а что держать? К чему готовиться?

Стоило только о том задуматься, как из внешнего дворика донесся хриплый глас клаксона: кто-то приехал. Вернее, ясно, кто, но это вы уже в курсе, мне же – на тот момент – понятно еще не было.

Встретил их у двери: давешние Гвоздь и Таран приволокли на руках одного из покалеченных – мной, ранее – друзей.

– Ты извини, если чо, – попросил снажий недоглаварь. – Мы у тебя схоронимся? Хоть в сарае.

– Сарай, в натуре, лучше, чем в чистом поле на дороге, – вдруг подал голос второй снага из тех, что ходили своими ногами.

Что я, зверь, что ли?

– Лови момент, братва лихая, – я ловким пинком захлопнул дверь, ведущую с террасы в лабу, она же – кухня. – Заноси увечных, сажай на диван, вон туда, – я показал, куда именно.

Диван в том углу стоял пружинный, продавленный, не очень, по правде говоря, чистый. Будь это все в моем старом мире – я бы назвал древнюю мебель ровесником первых пятилеток.

Пострадавшего сгрузили сразу, убежали за вторым, потом за третьим, в итоге принесли всех: те поместились на диване – сидя, но все вчетвером.

– Старший где? – спросил я у Тарана: четвертого подельника тот тащил в одиночку, прямо на закорках.

– Гвоздь эта… – чуть подтупил снага, – тачилу ведет. Под навес, нах!

– Логично, – согласился я. – Главное, чтобы ворота прикрыл. Пойти, что ли, сказать?

– Гвоздь умный, сам допрет, ять, – посулил Таран. – Сказал, тебе помочь. Чо?

– Ставни, – я чуть было не отказался, но потом понял: водружать поверх окон тяжелые дощатые щиты и закручивать здоровенные болты куда сподручнее вдвоем.

Так и поступили.

Потом я зажег электрическую лампочку – все еще с трудом, никак не мог привыкнуть к тому, что для этого достаточно ткнуть пальцем в совершенно не волшебный переключатель.

Полумрак отступил, стало почти уютно, почти по домашнему – если бы не обстоятельства. Семеро, включая меня, взрослых мужиков, спрятались в деревянном доме от какой-то непонятной – но очень серьезной – напасти.

Кстати, о ней!

– Гвоздь, – начал я издалека. – Вы чего вернулись-то?

– Ты прав был, в натуре, – не совсем понятно ответил тот. – Дербоград-большой, выхлоп.

– Слышь, – немного вызверился я. – Могу клещи принести, буду ими тянуть. Каждое слово. Хочешь?

– Не имею желания, – осторожно отказался снага. – Ща, с мыслями соберусь. Ну, ты понял.

– Руки со стола! – потребовал я, бросая на столешницу давешнюю карту – или ее копию. В общем, первый из обещанных предметов снаряжения, сразу же оставленный мне капитаном егерей.

Реакция у пацанов есть, за снажью демографию я спокоен: локти исчезли еще раньше, чем об стол шлепнулась карта.

– Показывай, – приказал я, – карту-то читать умеешь?

– У егеря подрезал, в натуре? – вопросительно восхитился Гвоздь. – Умею, гляди, вот железка, – снага ткнул обкусанным ногтем в жирный пунктир, – бывшая. Поезда ходили, в натуре.

– Ага, – я сделал вид, что понял. – Резче давай. Ветер крепчает.

Непогода разыгралась: видеть не видели, слышать – слышали.

– Вот дорога в сервитут, – палец прошел вдоль извилистой линии: я даже узнал участок, на котором – совсем недавно – мы с Заей Заей отбивались от гиблемота. – Здесь переезд через железку, и мы до него совсем чуть не доехали. Перекрыт, нах.

– Кто? – не понял я. – Кто перекрыл?

– Ты чо, в натуре? – удивился снага. – Конетвары, кто еще-то! Вот же Дербоград, вот ипподром, вот так они ходят!

Ну конечно, кто ж еще-то? И ведь егерь мне что-то такое говорил, вот буквально вчера!

[Ретроспектива: герой и егерь.]

– Дербоградских хтоней – две, – сказал мне тогда капитан.

О том, что у меня есть проблемы с памятью, Кацман уже знал: сначала догадался сам, потом получил подтверждение уже от меня самого.

– Не в административном смысле, и не потому, что они разделены, – продолжил киборг. – Просто так построили.

– Давно? – уточнил я.

– Прилично, – подтвердил собеседник. – Казань тогда была еще городом, а не как сейчас. Тут же татары через одного, сам понимаешь. Кочевники! Правда, это они умело притворяются, типа ролевой игры, но для целого народа: они ведь оседлые уже, лет восемьсот. Коней, однако, любят. Генетическая память!

Я кивнул: о нежной любви всех орочьих – в моем мире – народов к лошадям, причем во всех видах, мне известно было. Провести аналогию – дело пустяшное.

– Дербоград строили масштабно, – егерь показал руками, насколько велик был размах. – Вот здесь – большой ипподром, на нем скачки, и не просто, а главные в каждом сезоне.

– Дерби, – сообразил я. – Потому и Дербоград. Только мне казалось, что это не наше слово.

– Да, авалонское, – не стал возражать Кацман, – но мало ли в языке иностранщины? Один только шпракх вспомни, а?

«Хорошо, что я не успел сказать, мол, атлантическое», – порадовался я сам про себя, решив заодно выяснить – что еще за шпракх.

– С большим понятно. Откуда малый? – заинтересовался я почти что подотчетной территорией.

– А это одно и то же. Было. Должны были построить от сих и до сих: тут ипподром, городские дома, может, фабрика какая, здесь – лесопарк, и по другую сторону – дачи, – показал на карте егерь. – Даже станцию заложили, поезда гонять. Потом Инцидент, хтонь, еще одна, Междухтонье – так и живем.

– Еще вопрос, – я посмотрел внимательно, и егерь кивнул: мол, задавай.

– Вот у меня тут мелкая хтонь прямо под боком, в смысле, болотце, – начал я. – Оттуда кто может полезть? Ну, чурбаны с глазами, в смысле, шурале. Потом дрянь всякая, животная, почти не хтоническая. Считайте, самое безопасное место в окраинах сервитута, или почти. Эти же, Дербограды – они чем страшны?

– С малым все попроще будет, – егерь достал еще один лист бумаги – на сей раз, тот превратился не в карту, а в книжку с картинками: что-то среднее между атласом Альфреда Брема «Живые твари и мир, в котором они обитают», графической новеллой для скучающих домохозяек и школьным букварем.

– Вот гиблемот, – егерь раскрыл книжку примерно посередине. – Вот, опять же, шурале. – Лошардь, – новая картинка изображала, натурально, сферического коня – но по-нехорошему зубастого и с ластами вместо копыт, – тоже болотная нечисть.

Книжку рассматривали еще минут пять – все, что видел, то ли прямо было больше комическим, чем хтоническим, то ли просто так нарисовано. Хотя, тот же гиблемот… М-да.

– Большой Дербоград нас радует вот этим, – последняя картинка изображала самого обыкновенного кентавра – даром, что о двух головах, лошадиной и человеческой, одетого в нечто вроде редингота, неясным образом сросшегося с лошадиной шкурой.

– Кентавр, – обрадовался я непонятно чему.

– Конетвар, – уточнил егерь. – Тварь. Носится со скоростью автомобиля, умело пользуется оружием на дистанции, жрет все подряд. Предпочитает, правда, человечину, ну, или орчатину – ему все едино, главное, чтобы мясо разумного существа.

– Высокий силуэт, – заметил я. – Можно подстрелить, причем издалека.

– Увернется, – не очень уверено возразил егерь. – Наверное. Живучее оно, опять же! Главное и самое неприятное в том, что бегают они строго табунами. Особей по двадцать.

– Как в одном забеге, – кивнул я. – Что? Читал где-то!

[От героя. Болотный замок, день прежний.]

– Конетвары, значит, – вернулся я мыслями к дню нынешнему. – Сколько табунов? Один, два?

– Много, нах, – решительно ответил Гвоздь. – Три табуна, может пять. И по железке – то есть, по насыпи – еще шли, прилично так.

– Если попрут?

– Плохо будет, – загрустил снага. – Не отмашемся. И ружье ты в болоте утопил.

– Все равно патронов больше нет, – прозорливо заметил я. – Зато есть кое-что другое.

– Колдовать будешь? – догадался, ради разнообразия, не Гвоздь, а Таран.

– Буду, – пожал плечами я. – Но надо будет мне помочь. Главное – ничего не бояться, ничему не удивляться, делать – как я скажу. Поступим вот как.

Одну кружку спирта – того, что остался на плите, вновь прикрытый пологом от испарения и лишнего запаха – я выпоил четверым пострадавшим. Не прямо в чистом виде – разбавил, заклял по мелочи. В общем, спать будут отсюда и до утра, и главное – не станут отвлекать жалобами от предстоящей серьезной работы. Интересно, а что будет, если макнуть атейм в спирт?

– Приди, Зайнуллин!

Надо же, сработало!

– Нельзя ли, – завело старую пластинку умертвие, проявляясь бестелесно над столом. – А, это ты. Как-то ты меня странно призвал. Не кровь, но тоже что-то сильное.

– Спирт, – пояснил я. – Медицинский. Чистейший этанол.

– Это дело, – согласился непокойник. – Чего надо?

– Хтонь, – коротко ответил я. – Конетвары. Табунов пять или шесть, сюда идут. Вот, пацаны видели.

– В натуре, – оживился Таран. Этот снага оказался чуть тупее товарища и потому призрака не испугался – в отличие от Гвоздя, вовсе. – Может, все семь, ять. А у нас тут пацаны – вон, приболели, нах.

– Видел я эту болезнь, – старик Зайнуллин изобразил мертвенное подобие улыбки. – И даже слышал.

– По делу будет чего? – я зачем-то вступился за недавних врагов. – Конетвары, напомню.

– Я не по этой части, – поделилось умертвие. – Вспомнить какую-нибудь битву древности – могу, даже в деталях – но там бойцы нужны, а не три юных оркоида и один мертвый человеческий старик. Много бойцов!

– Да и вряд ли эти твои герои всерьез сражались с кентаврами, или как их, – подхватил я.

– Греки могли, – усомнился старик.

Умные разговоры – дело хорошее, однако надо ведь и дело делать.

– Скажи, Зайнуллин, – повернулся я к призраку. – Сколько тут народу лежит? В смысле, неупокоенного, пусть и потенциально?

– Инцидент, – завспоминал тот, – он на выходной пришелся, летом. Полегло здесь тогда много: все и полегли, кто не успел сбежать. Сотен пять, это если считать только мужиков.

– Отлично, – я потер руки. – Не в смысле что хорошо, но нам сейчас очень кстати! – Пацаны, – обратился я к тем снага, что не получили порцию спирта и не спали сейчас вповалку на диване. – Тащите котел, вон тот. Прямо на крыльцо, главное – не расплескайте.

– Ты чего задумал, некрос? – удивилось умертвие. – Поднять такую уйму покойников – это надо быть легендарным малефиком древности. Джордано Бруно каким-нибудь, а ты – не он!

Какие выверты истории! Великий астролог, звездочет, физик, основатель небесного направления герметической школы – вернее, его местный аналог – оказался черным колдуном, да еще какой-то чудовищной силы!

– Это если поднимать, – согласился я. – В смысле, разупокаивать. Только туаптекинг – так себе решение.

– Причем тут аптека? – не понял дух.

– Ни при чем, – возразил я. Туаптекинг – это от британ… то есть авалонского, «ту аптейк». Это когда надо взять уже надежно мертвый труп, подселить к нему что-то интересное – в общем, не наш метод, и случай тоже не наш.

Вышли, следом за снага, на крыльцо: я – сквозь дверной проем, дух – сквозь стену.

Котел, содержавший еще добрых пятьдесят литров алхимического спирта, уже утвердился прочно на досках крыльца – в том числе и той, что совсем недавно поработала рычагом волшебной катапульты. Снага стояли по обе стороны от емкости, сделав по полшага назад.

Ожило передающее устройство – я про него совсем забыл, так и носил с собой в кармане, иногда цепляясь за всякое недалеко торчащей антенной.

– … тунин, если ты на боло……беги к реке! Водокач тебя помнит, прикро……мо сейчас! – надрывался, сквозь помехи, знакомый голос капитана егерей.

Я достал аппарат из кармана, и, как учил егерь, зажал оранжевую кнопку.

– Я на болоте, господин капитан, – ответил. – Со мной шестеро гражданских, четверо нетранспортабельны! Уйти не успеем, принимаю бой!

– … акой бой! Там восемь табунов… рей, сейчас пойдут к теб……витута не успеть, еще три выхлопа с севера! Я отошел!

– Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя! – сообщил я в микрофон. – К тому же…

– Продержись полчаса, Ваня! – связь внезапно стала четкой. – Своих не бросаем, но тупо раньше не успеть!

– Конец связи, – сообщил я в связной амулет, после чего решительно повернул – влево, до упора – шпенек громкости. Устройство отключилось.

– Значит, придется немного ускориться, – сообщил я в пространство. – Ничего, прорвемся! Здесь, в округе, – объяснил я больше себе, чем окружающим, – некротика разлита в два слоя, если не в три. Очаги второго типа, третьего, даже четвертого… А это что значит?

– Что? – первым не понял Гвоздь.

– То, – не удержался я. – Это все мертвяки. Те самые «почти пять сотен, если считать только мужиков». Злые, голодные, ждут – умеют ждать. Как я понимаю, им совсем немного когда-то не хватило для того, чтобы встать, прогуляться, да устроить где-нибудь поблизости еще одну хтонь, на этот раз – мертвецкую!

– Ять, – хором побелели оба снага.

– Верно говоришь, некрос, – согласился призрак. – Только я не понимаю…

– Сейчас поймешь, – посулил я. – Давай прямой канал!

– Ээээ… – протянул мертвец Зайнуллин. – Я это…

– Не жмись! – поднажал я. – Так будет проще, быстрее. Действеннее.

– Тебе жить, – пожал плечами дух. – Или нет. Сейчас, будет тебе канал, прямо в самую суть!

Не уверен, что мужикам этого мира, живым ли, мертвым ли, знакомо понятие «наркомовские», но пьют здесь – точно так же – дозами по сто грамм. Можно и пятьдесят, но это несерьезно – оплата за мелкую, но полезную, работу, начинается от ста.

Пять сотен мертвых мужиков: основательных, работящих, погибших на родных огородах, в гаражах, мастерских – у кого что имелось на пригородных дачах.

Пятьдесят литров спирта высшего качества.