Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 212 (всего у книги 349 страниц)

Глава 17

Интерлюдия «Снова о мостах».

Ты, типа, не думай, что мы тут только жрем, пьем, воюем абы с кем и воспитуем непонятно кого. Мы не только!

Верно Глава сказал: тролли – они по части мостов.

Откуда слышал? Э, а ты наши уши видал? Знаешь, сколько тонов дает очхор-бубен? Слух представляешь? Абсолют, ять!

Подслушал я, короче. Прямо сквозь дверь, они близко были, так-то.

Так, обо что это я…

Давайте, как велит нам Глава, по порядку.

Видели карту сервитута? Чо, реально ни разу? Вы как живете-то, беспамятные… Короче, вот карта, гляди… Те.

По ней наш поселок справа и вверху. С угла, почти прям через реку от КАПО.

Не, не там, чуть ниже, где как червяк землю жрал. Это, типа, болота, на них и живем. Что за червяк, говорите? Да это я так, и-но-ска-за-тель-но, ска. Или нет: тут в каждой луже хтонь, иногда не одна. Рельеф, ять!

Ругаться? Да не, могу и так, цивильно. Не в смысле «без магии и огнестрела», а просто культурно и образованно. Отчего раньше так не говорил? А не надо было, вот что. Вы смотреть будете или я пошел?

Насыпь, а по ней – железка. Она, так-то, почти уже бывшая, где разобрана, где поломана, где поезд застрял – с наскоку не пролетишь. Однако рельсы есть, где нет – сделаем, и сразу будут. Мало ли вокруг железнодорог – на разбор? Шпалы – это вообще смешно, они ж деревянные. Ну да, ну да, тут вокруг – и чтобы не было леса?

Вот дорога из центра. Глава говорит, что она шоссейная, и смеется каждый раз, нехорошо так. Вот здесь железка проходит мимо междухтонья, тут старый вокзал, тут сортировка. Паровоз, который вам-нам-всем нужен, вот здесь, и вагоны при нем, несколько штук.

Так-то да, рисуется транспортный узел. Логистика ценная: перегрузка с железной дороги на простую, с них обеих на воду и обратно, потом по речке и до большой воды, которая Минас-Итиль… Не, без «Минас», просто.

Тут вот будет склад, здесь – ангар для… Да уж найдем, для чего.

А вот тут – да, тут мы живем.

Чего не хватает? Это вы не смотрите, что я смеюсь. Шутку вспомнил, которая не шутка: мозгов нам не хватает! И времени еще. А так все есть – руки рабочие, мозги умные, шаманы, чтобы никто дурью не маялся и еще ресурсы всякие, а не хватит – Глава найдет.

Узел такой: Сибирский Тракт – Восточная ветка железки – река – Змеиный мост. Единственное что – мост железной дороги. Он требует внятного ремонта, а не той времянки, что мы собрали на гвоздях и изоленте!

Говорите, из образа выбиваюсь? Ну извините, это опять Глава велел – «Не выделяться! Ты тролль, поэтому должен говорить, как тролль, выглядеть, как тролль и даже пахнуть, если не очень шибко». Это ведь массовое сознательное, понимаете?

Конец интерлюдии.

Дети все время на бегу, да. Конкретно эта – еще и в бегах, или как называется состояние, в котором ребенок постоянно мелькает на большой скорости – где угодно, только не там, где ты его ждешь и тем более – не где он нужен?

Нужна. Она нужна, Альфия свет Ивановна… Зря я, похоже, пошутил про важный разговор – ребенок осознал, проникся, сказался в нетях.

Поговорить-то придется теперь, раз уж обещал, но сначала – подманить на что-нибудь интересное, иначе – не пойдет.

Я подумал, подумал, и решил: изловлю для начала эльфа Эдварда – кто у нас, в конце концов, педагог? Кто лучше прочих поймет мятущуюся детскую душу, особенно с его-то опытом?

Однако так вышло, что бывший авалонец поймал меня первым – и случилось это совсем по иному поводу.

– Глава, а Глава, – послышался вкрадчивый голос откуда-то из левой тыльной четверти горизонта. – Вы, часом, не меня ищете? А то я вас – так точно!

– Дайте догадаюсь, Эдвард, – я развернулся не то, чтобы очень резко, но и медлить не стал. – Это будет что-то про детей?

– И про детей тоже, но сначала – о других наших планах, – ответил нолдо. – Был у меня только что разговор… Скорее, монолог: один ваш подчиненный говорил, я – больше кивал и слушал, но все равно вышло прелюбопытно.

– Дербоград, – догадался я: сам о том думал. – И паровоз, даже целый поезд!

– Не только. Объяснить… Нам нужна карта! И пара толковых троллей – или поумнее, или из старшины.

– Ну да, – согласился я, – «поумнее» и «старшина» – это, так-то, не всегда одно и то же!

Надо строить здание – помимо Правления (оно же – Большой Дом, он же – Сельсовет, там же – всё подряд!). Сразу два этажа или даже три – бетон льем, железки гнем, чего нет-то?

Почему – надо?

Во-первых, давно пора заняться делами клана.

Делами, а не рефлексиями, погоней за сектантами, мутными делами полковника Кацмана и прочим таким, о чем и вспоминать-то не хочется.

Рефлексия от меня никуда не денется – вечером, после работы и клановых дел, подушку под ухо – и вперед. Главное – храпеть не очень громко, чтобы стекла не звенели.

Сами вы «здоровый сон»! Я тролль – пусть неправильный, пусть тощий и лысый, пусть даже спать научился в этом глупейшем из миров, но моя ментальная сфера – она и здесь при мне. Закроюсь внутри, соберу образы проблем, изучу…

Почему раньше так не сделал, если умею? Все потому же! И не надо мне говорить, что объем головного мозга не влияет на когнитивные способности разумного: еще как влияет, авторитетно вам говорю!

Погоня за сектой… Что-то эти ребята поутихли: явно готовится каверза! Короче, им будет надо – сами меня найдут, а мы – встретим. Комитет по встрече уже точит арматуру и полирует молотки.

Дела полковника Кацмана… Его дел. С давешних историй энтузиазм мой решительно поугас, и он это, кажется, понял: который день не вижу в дорме ни его самого, ни корнета Радомирова – так, набегами.

Минуты три назад, было про «во-первых».

Теперь – будет «во вторых».

Во-вторых, мне хочется что-нибудь построить – такое, общественно-полезное, чтобы в три этажа, с колоннами и барельефами. Чисто сталинский ампир, пусть в этом мире про товарища Сталина и не слыхивали.

Это будет клуб! Настоящий, а не тот эрзац в полтора этажа, что сейчас: ни визио прокрутить, ни танцы устроить… Зимой, например.

Нет, ну а что? Заберем у полицейских череп товарища Менжинского, положим его под стекло на витрину, самого эльфа призовем и поставим директором клуба.

Решено! Культуру – в массы!

…Пока клуба нет, придется идти в Правление. Мало ли, кто там сейчас заседает… Будет надо – выгоним!

О том, что в сельсовете, так-то, то ли пять, то ли шесть приличных комнат, я вспомнил уже на ходу, почти что разогнав народную демократию по общественно-полезным работам.

– Здесь будем, – сообщил я эльфу. – Вот и карта, кстати.

– Это от нас осталось, – поделился Эдвард. – Помните, я говорил о разговоре с вашим подопечным?

– Помню, что с подчиненным, – немного душно уточнил я. – Но да.

Я прошелся вдоль по комнате: получилось двадцать шагов. Послушал половицы – не скрипят. Посмотрел на лампочку – светится.

– Подчиненного не вижу, – сказал я наконец. – Карту вот бросил… А вдруг она секретная? А может, денег стоит?

– Ничего не бросил, так-то, – вылез из-под стола тот самый тролль, что только что был «вместо них» на большом курултае. Или он меджлис? Все время путаюсь когда что!

– А чего под столом? – да, я полюбил говорить незавершенными фразами. Пусть догадываются, о чем я! Развитие логики, памяти, понимания роли начальства.

– Карандаш уполз, – Антоха показал искомое. – Насилу отыскал.

Дальше было непонятно.

– Таким вы мне нравитесь больше, – ляпнул невпопад бывший авалонец. – Нельзя ли так все время?

Тролль – второй, не я – чуть сгорбился, посмотрел искоса, сделал глупое лицо.

– Сила привычки, ять!

После чего вернулся в нормальное свое положение и состояние.

Тролль лесной, мохнатый, почти культурный, технически образованный… Чудо что такое!

– Первый вопрос, – я начал беседу прямо так, не успев сесть сам и никому не дав этого сделать. – Нефилимич! Ты, получается, литвин?

Правильно-то, конечно, «белорус», но я не уверен – знают ли местные литвины о том, что они так-то белорусы. И вообще, я разве об этом хотел спросить? Ладно, как выросло, так выросло.

– Я тролль, – независимо вскинулся тот. – Олог-хай!

– Вар-хай, – согласился я словами древнего клича, и вроде как сделал все верно.

– Но если по фамилии, то Нефилим – это…

– Мы, типа, в курсе, – перебил я. – Образованные нелюди. Дальше давай.

– Получается, что серб, – прикинул что-то к чему-то сварщик Антон. – Был бы Нефилимович – тогда да, тогда литвин…

– Ну и ладно, – покладисто решил я. – Теперь к делу. Давай карту!

Карта на столе, вокруг стола – мы пятеро. Откуда взялись еще двое?

Еще двое к нам просто пришли. Я собирался их звать, но отчего-то не стал, а они – вон, сами. Это были Мантикорин и Циклопичевский, шаман и старейшина, сразу двое главных троллей, хотя последний тоже шаман, пусть и с высшим инженерным образованием.

– Мы сначала в зал сунулись, – пояснил Мантикорин. – Смотрим – шумят, сейчас драться начнут: шибко ругаются!

Старейшина кивнул и я понял – говорить ему было сложно.

– Потом дальше пошли, видим – дверь открытая. А там вы трое…

Я посмотрел с некоторым значением во взоре.

– Нет, то есть эти двое и Глава!

Выкрутился. Опыт!

А то я что-то злой какой-то стал. И думаю больше, чем обычно…

Поясню: Ваня Йотунин устал тупить и теперь входит обратно в ум. Главное, чтобы войти получилось надолго – например, навсегда.

Так вот, карта, пятеро нас, одна мысль – новая и интересная.

– Я вам вот что скажу, тролли, – начал я. Сказал и посмотрел на эльфа – а ну, как обидится? Тот, однако, только коротко махнул рукой – пусть, нормально.

– У нас есть два моста, хороший и так себе.

Это я про первый – Змеиный мост, который от горки и на ту сторону реки, и второй – безымянный железнодорожный, недалеко от поселка и совсем рядом с пляжным логовом Водокачки.

– По железке, – вскинулся будто бы задетый Мантикорин, – все по плану, Глава! Смета работ, трудовые ресурсы, материалов хватает – ну, почти. Ждем дербан Дербограда – рельсы, трубы, всякое железо… Ничего наш мост не так себе, уже можно ходить, а скоро – наладим ездить, так-то!

– Ладно, хороший мост, – кивнул я, чтобы не уехать от стратегии в мелкую тактику. – Это я так, и вообще про другое.

Оглядел собравшихся, увидел, что всем интересно.

– Нас тут несколько сотен троллей, – продолжил я. – Мостов у нас всего два. Надо больше!

– Кому надо? – ехидно осведомился эльф. – Нет, ничего, это я так, для поддержания беседы.

– А всем, – поддержал меня Циклопичевский. – Клану надо. Сервитуту надо. Опричнине – тоже надо, все уши прожужжали, пчёлы государевы…

Старейшина показал, какие именно уши прожужжали жандармы – получилось внушительно. Большие у него ухи, авторитетные. Почти как у меня.

– Я, так-то, о том же, и попрошу впредь не перебивать, – пришлось напомнить, кто тут главный и вернуть себе слово. – Вот карта, вот мы. Вот Змеиный мост, вот железнодорожный… Тьфу, слово длинное, но это пока ладно. Теперь вот.

Провел черту – не воображаемую, хорошо заметную, даже объемную – ногтем.

– Это Куба. Кто в курсе?

– Там был мост, – в тему ответил Нефилимич. – Основательный, но давно уже нет. Теперь только опоры, и те давно сгнили, торчат.

– Ездили мы туда, смотрели, – согласился я. – Не как вы, по реке наскрозь и на барже, а прямо нарочно и с берега.

– Я не ездил, – возразил Антоха. – Но да, парни делали фотки, смотрел. Шибко интересно же!

– Фотки – это гут, – ответил я почти на гномьем шпрахе. – Надо найти, приобщить, сдать в архив. Пусть будут.

– Архив – тема, – раздалось от дверей. – А чего это вы без меня?

Помяни гнома – он и явится.

– Ты был занят, – ответил я. – Чего ушел? Передерутся же!

– Они и так, без моего участия или с ним, – пожал плечами Дори. – А ушел… Так шумно. Шумно и не по делу.

Деятельная натура любого гнома не выносит пустой болтовни! Я всегда это знал, и вот – убедился на примере.

– А я смотрю – тут без меня никак! Я и блокнот принес…

– Секретарем собрания, – вздохнул я, – назначается товарищ Дортенштейн.

– Можно просто: Зубила, – ответил кхазад.

Я скосил взгляд – он так и записал, надо же!

– Значит, Куба, – напомнил эльф. Тролли отчего-то промолчали, все трое, не считая меня четвертого.

– Значит, – согласился я. – Но там проще: мост уже был, дно разведано, подъезды с обоих берегов – разве что, перекатать асфальт.

– И ка-пэ-пэ! – вскинулся Циклопичевский. – Нельзя без охраны! Иначе всякая сволочь, как у себя дома, туда-сюда…

– Это как водится, – успокоил я старейшину. – Будки, шлагбаумы. Людей наймем, в смысле хуманов, чтобы пулеметы по обеим сторонам.

– Травмай пустим, – предложил Дори.

– Внести в протокол, – согласился я. – Ответственный… Антон, как, потянешь?

– Потянет, – немного, как мне показалось, ревниво сказал Мантикорин. – Давно пора расти над собой, а то что за дела – сорок лет парню, а разрядов всего два… Надо третий! Или прямо в инженера?

Ну, это их дела, локальные. Мне пока неинтересно – но после стоит уточнить.

– Значит, Антон Нефилимич – ответственный, зама подберет сам.

Немного полюбовался на то, как пишет Зубила: легкой округлой скорописью, едва касаясь бумаги пером – такого ждешь, скорее, от эльфа… Завидно. Тоже так хочу, в смысле, уметь.

– С этим решили, – согласовал я сам с собой. – Но тут ведь как – два моста – хорошо, три – еще лучше…

– Значит, в целом надо пять! – радостно хрюкнули от двери.

Не Правление, а какой-то проходной двор!

– А, Наиль. Заходи, – предложил я. – Ты нам, как раз, и нужен.

– Я такой, нах, – согласился снага. – Типа, все время к месту. А чего там?

– Деду позвони, например, – попросил я. – Назначь встречу – или пусть едет прямо сюда, или в городе, в смысле, в сервитуте. Разговор есть.

– Какому деду? – Гвоздь тут же прикинулся шлангом.

– У тебя, так-то много, – согласился я. – Если считать с двоюродными. Нужен конкретный – Марик!

– По делу, значит, – снага сделался серьезен и даже вежлив. – Тогда и мне надо знать – в общих чертах. Проясните, пожалуйста.

– Деньги нужны, – ответил я просто. – Сам слышал, будем строить мост, и не один. Кубу-то клан, положим, потянет, а вот еще один, тем более – два…

– Марик жадный, нах, – вернулся в образ Наиль. – Денег не даст. Скажет, самому мало.

– Я не про «подарить», – поморщился я. Придется ведь объяснить. – Я про вложиться. Долговременные инвестиции.

– Все равно не даст, – усомнился снага. – Скажет, нету.

– У Марика денег – солить можно, – авторитетно высказался Зубила. – Только он их деть никуда не может. Финансовая полиция, опричнина, налоговая…

– А! Типа, отмыть? – обрадовался Гвоздь. – Это можно, это я спрошу. Завтра? Или когда?

– Сначала спроси, – ответил я. – Там решим.

– А знаете чего, – снага почесал затылок, – сразу скажу, что есть одна тема, Марику прям зайдет.

– Излагай, – предложил я.

Сам же вспомнил о тонкой ниточке, связавшей наши с Наилем ментальные сферы… Все можно было сделать куда проще, но проще – не значит правильней. Поэтому пусть лучше так.

– Если строить вот отсюда, – снага ткнул пальцем точно в то место, о котором я уже успел подумать, – то был у Марика друг. Прям по корешам они были, типа вас, товарищ босс, и белого урука. Прям братаны.

– И чего? – нет, я не то, чтобы снова стал тупить: просто снажье намерение было неочевидным.

– Он вот тут похоронен. Если назвать мост его именем…

– Тема, – согласился я.

Бандиты – народ, так-то, сентиментальный. Лютые упыри, руки в крови по колено, не верь, не бойся, не проси – ан нет. Лучшие друзья, родная мама, или вот как сейчас – практически братан! Даром что, поди, сам же Марик того и прихлопнул – по синей лавке или еще как.

– Как звали?

– Литрандир, – снага немного напрягся, вспоминая, – Олхандор.

– Охренеть, – заметил авалонский эльф Эдвард. – Синдар из старого рода в лепших корешах у снажьего авторитета… Н-да. Сервитут.

– Мост имени Литрандира Олхандора, – я попробовал название на вкус. – Сложно. Разве что сократить?

– Так это, погоняло же! В смысле, было, – порадовал меня Гвоздь.

– И какое? – а сам я подумал, что народу такое придется по нраву: если покойный эльфийский гопник был из этих краев, местные должны его помнить.

Снага просветлел лицом.

– Линолеум!

Глава 18

Державе я не очень интересен.

Вот от меня отстали полковник Кацман и корнет Радомиров.

Вот не пристал никто новый, пусть даже не киборг, но – в опричных погонах.

Интерес людей государевых к моей персоне ограничился службой – Ваня Йотунин ходил на ту пять дней из семи, только иногда сбегая по важным делам, личным и клановым. Что характерно – отпускали, без лишнего звука и недовольных гримас!

Но как-то я позабыл, что в государевой опричнине водятся не только жандармы… Интерес ко мне, такому могучему хозяину моста, рос, рос, да и вырос.

С разговора о новых объектах прошла пара дней. Не то, чтобы прямо «двое суток» – может, день, может, все три.

Был вечер, я вернулся из сервитута в дормиторий, переделал все клановые дела, поужинал и теперь помогал Альке с домашним заданием.

– Так, и чего тут непонятного? – удивлялся я. – Пропорции и проценты. Тема на один зуб!

Это я снова забыл о том, что ребенку, во-первых, сложно, во-вторых – скучно.

– Ты взрослый и умный, – Алька сидела за столом ровно, выпрямив спину – чисто прилежная ученица, но на меня смотрела угрюмо и немного с вызовом. – Я маленькая и глупая. И потом…

– Суп с котом, – привычно откликнулся я. – Сейчас ты скажешь, что летом уроков не бывает…

– Не скажу, – помотала головой уручка. – Все плохое приходит внезапно. – Алька чуть подумала и добавила: – плохое и ненужное.

– Это чего ненужное-то? – я решил настоять на своем. Практическая педагогика в действии, так-то.

– Я не кхазад… Ка. И не эльф… Ка, – ответила девочка. – Мне эта математика до…

Наверное, это я сверкнул глазами: мы уже договаривались, что при мне – никакой ругани, особенно матерной!

– Ни до чего, короче, – выкрутилась юная ученица.

– Ага, – я зашел с другой стороны. – Как ты собираешься считать свои доли в сделках? Этот твой, как его… Положняк?

Ребенка встрепенулась: речь зашла про святое. Открыла рот, посмотрела на дверь, закрыла рот.

Ну да, ну да. Это пришел Зая Зая: хамить при легендарном герое, первом белом черном уруке в истории, соплеменница опасалась.

– Тогда да, – решила она наконец. – Тогда полезно. Бать, поясни еще раз, а?

Я перелистал учебник обратно – к началу главы. Опять ломать глаза, вот ведь!

– Ты всегда такая послушная? – удивился Зая Зая прямо с порога. – Уроки… Я, например, терпеть не мог математику, особенно в детстве.

– Конечно, послушная, – девочка ответила без всякого энтузиазма, зато почти правду.

– А чего? – допытывался старший товарищ.

Альфия Ивановна посмотрела на меня, на моего друга, снова на меня, вздохнула и ответила.

– Жить очень хочется.

И нечего на меня так смотреть!

…Короче, телефон зазвонил крайне вовремя.

– Йотунин у аппарата, – ответил я длинно. – Слушаю вас внимательно.

Не то, чтобы простые «алло», «да» и «чо хочу» нравились мне меньше, но так было принято: стал главным – говори как главный.

– Иван Сергеевич? Здравствуйте! Больницкий беспокоит… Найдется ли у вас минута времени?

– Добрый вечер, Скафандр Ильич, – откликнулся я.

Скафандр Ильич Больницкий был персоной известной. Я бы сказал, даже славной – только слава его была особенного толка.

Больницкий подвизался на тучных нивах Государевой Ученой Стражи, начальником был не самым главным, но самым основным: отвечал за ту часть науки, что имела прямое отношение к жизни… И тому, как ее правильно прервать.

Скафандр Ильич был некромант, демонолог, маг жизни, маг смерти (отдельно от некромантии), химеролог и великий теоретик по части того, как неживое учинить живым и наоборот. Поговаривали, что практик он был не худший, но об этом – шепотом, в темноте, в ванной и с включенным на полную мощность краном подачи воды.

Образу он был примечательного: добрый дедушка о белой бороде, вечно обряженный в накрахмаленный халат и выглаженные до остроты стрелок брюки… Короче, сволочь неизученная, малопонятная и от того – очень страшная.

Главного государева вивисектора по сервитуту Казнь боялись добуквенно все.

Я не был с ним знаком – до того дня, но… Как вы думаете, нашлась ли у меня минута?

Назавтра мы стартовали прямо с утра.

– Полчаса – полет нормальный, – заявил Зая Зая, глуша электромотор. – Это здесь.

Мы встали там же, где когда-то пугали вампира Шулаева.

В самом деле – здесь. Приехали.

– Пойдем вместе? – уточнил я на всякий случай.

– Куда я денусь, – спокойно ответил орк. – Бояться мне не положено, это если за себя. А вот опасаться того, что там что-то сделают уже с тобой… Ты мне – единственный на свете друг.

– Ты мне тоже, так-то, – почти растрогался я.

– Потопали, братан, – Зая Зая открыл заднюю дверь барбухайки, внимательно посмотрел на кувалду, стоящую у сиденья, усомнился, брать не стал.

– Все равно отнимут, – пояснил он. – На входе.

– Тебе решать, – я пожал плечами.

Посох, однако, я с собой взял – в машине остался только бубен.

Хорошо живут государевы страшники. Ну как – хорошо? Беспечно.

Мне есть, с чем сравнивать: родной морг, он же Институт.

Еще некое научное заведение – то, из которого мы с товарищем Так Сказать отправлялись выручать Иватани Торуевича… Помните?

Проходная Стражного Замка выглядела вещью необязательной – нас с орком осмотрели, признали годными и пустили внутрь по кивку – не обыскали, не спросили документов, даже имен!

Еще показали, в какой стороне подъемник, вот что.

Мы прошли по обычному конторскому коридору, проникли в блестящую хромом и эмалью кабину, нажали кнопку минус шестого этажа: нет, ну а что? Куда сказали – вчера, по телефону – туда и едем.

– Думаю, дело в репутации, – заметил я как бы между прочим. – А еще – в пулеметах, скрытых до поры в стенных нишах!

– Тут и без ниш как с нишами, – нашелся Зая Зая. – Не знаю, как кто другой, а лично я бы сюда дуром не полез. Или полез бы… Смотря зачем.

– Минус шестой этаж, – влезла в наш диалог электрическая барышня, звучавшая откуда-то с потолка кабины. – Подданные Йотунин и Зая Зая: выходите, вас ожидают.

Или не электрическая. Кто их поймет, этих барышень?

Вышли из подъемника. Нас пока что никто не встречал, поэтому мы просто двинулись вперед по коридору.

– А говорили – ожидают, – удивился орк. – Где все, алло?

– А вон, – я ткнул пальцем вдаль: в конце недлинного, метров на пятьдесят, коридора, была приоткрыта одна из дверей.

– Ну пошли тогда, – вздохнул орк.

Слушайте, ну не то, чтобы ничего особенного… Металлический пол – такой, с насечками и текстурой, чтобы не скользила подошва, и как бы не хладного железа.

По крайней мере, привычная магия ощущалась неохотно, будто свет сквозь очень грязное стекло – но от подобного места и ожидаешь чего-то такого.

Стены бежевые, кафельные – не до середины или на три четверти от пола, а прямо до потолка. Потолок, к слову, оказался укрыт тем же кафелем, только белым, некоторые плитки – светились, но не очень ярко, поэтому в коридоре царил полумрак.

Двери – непрозрачные, по виду – из какого-то полимера, тоже белые. Кстати, без единой таблички – видимо, те, кому надо, и так знают, что здесь и где, кому не положено – вроде нас… Тем не надо.

– Кафель, – обрадовался Зая Зая. – Практично.

– Ну да, – согласился я. – Легко отмыть.

От чего именно нужно отмывать стены, я уточнять не стал.

Интересный коридор. Я бы сказал, характерный.

Мы дошли до приоткрытой двери и я вежливо постучался. Звук вышел почти звонкий – точно не дерево.

– Прошу вас, друзья, входите! – донеслось из комнаты.

Я открыл дверь и мы вошли.

Не, ну как «комната» – зал! Приличной площади, почти бальный, только без единой опорной колонны, очень похожий на коридор что полом, что потолком, что видимой мне частью стен.

Сразу вспомнился минус шестой этаж… Будто придавило: сопромат, что простой, что магический, еще никто не отменял.

– Проходите, не стойте в дверях! Раньше начнем – быстрее закончим. Идите на голос! – жизнерадостно звучало из дальнего угла зала. Отличная акустика, так-то.

Прошли помещение насквозь – вдоль рядов рабочих столов, одинаково белых и одинаково чистых – ни карандаша, ни бумажки, ни соринки. В дальнем углу обнаружили говорильник – местно выражаясь, динамик: аппарат размером с тумбу, от пола и до середины стены.

– Извините мою осторожность, – сказал динамик все тем же голосом. – Иван Сергеевич! Возложите, пожалуйста, ладонь на сканер.

Сканер – то есть, считыватель – нашелся тут же, на стене у двери.

Я приложил ладонь, устройство издало тональный писк.

– Теперь ваш друг, Иван Сергеевич. Извините, не знаю его имени и отчества.

– Да какое у меня отчество, – пробурчал Зая Зая, но ладонь приложил.

– Да, это вы. Входите!

Ну, мы и вошли.

Скафандр Ильич Больницкий внешне был ровно таков, каким я себе его представлял: высокого роста, среднего сложения тела, окладистая белая борода и добрая улыбка сквозь бороду.

Глаза, что характерно, улыбались тоже.

– Здравствуйте, господа. Рад вас видеть.

Глава местных страшников принял нас в кабинете, больше похожем на комнату для совещаний: большой стол, стулья, чистые серые стены – на этот раз, хотя бы, не кафельные, огромное окно в половину стены.

Стоп! Какое окно? Минус шестой этаж!

Я офигел, и, видимо, очень заметно – или Больницкому было не привыкать к подобной реакции.

– Это, Вано Сережаевич, экран, – сообщил хозяин кабинета. – Просто большой экран. Камеры снаружи, выше уровня земли – не люблю, знаете ли, комнат совсем без окон, было время, наскучили. Кстати, проходите, присаживайтесь.

Решил приглядеться – и правда, экран, причем – чисто электрический. Ни одной эфирной силы!

– Здравствуйте, – я малость затупил.

– Доброе утро, – сказал уже Зая Зая.

Мы прошли и присели. Потом встали – поздороваться за руку – и присели снова. Стражное рукопожатие оказалось под стать внешности: сильное, но не слишком – в самый раз.

Скафандр Ильич сидел в позе расслабленной и смотрел на нас обоих с ироничной полуулыбкой – больше на меня.

И тут до меня дошло.

– Откуда? – спросил я враз осипшим голосом.

Если бы я писал книжку для журнала, с поглавной публикацией, тут стоило бы взять паузу и оборвать главу – чтобы читатели ждали следующей. Ругались, строили версии и теории, пугали демона Тегериона ночными запросами в редакцию… Но мы тут живем живую жизнь, так-то. Поэтому – идем дальше.

– Урук в курсе? – Больницкий ответил вопросом на вопрос. – Или не до конца?

А сам улыбается – все еще по-доброму, пусть и с иронией.

– Имечко стремное, – Зая Зая перешел на уличный казанский. – Но похожее. Кавказ? Братан, ты разве из оттуда? Чо за тема?

– Урук не в курсе, – ответил я сразу обоим. – Но скоро будет. Вот прямо сейчас.

Я откатился на метр назад: благо, кресла для посетителей оказались модными – с колесиками.

– Не дергайся, Вань! – удивился орк. – Ты чего?

– Не «Вань», – ответил я спокойно. Даже очень спокойно, если учесть ситуацию. – Вано. Меня зовут Вано.

– Вот новости, – удивился урук. – И чего? Меня вон тоже – как только ни зовут, например.

– Скажи, тебе никогда не казалось, что я – малость не от мира сего? – я никак не мог решить, с какой стороны зайти.

– Как водится, – кивнул белый урук. – Алхимик, шаман. Немного некромант – пустоцвет, да? Будешь тут не от мира.

– Меня зовут Вано Сережаевич Иотунидзе, – начал я размеренно, будто гвозди заколачивал. – Мне четыреста один год. Я – горный тролль.

– Ты лесной, – решительно отверг Зая Зая. – Что я, горных не видел?

– Расскажите ему, пожалуйста, – мягко попросил Скафандр Ильич. – И мне заодно. Можете сверяться с меморандумом, чтобы случайно не выдать чего-то лишнего… Нам обоим.

На стол легла папочка – на этот раз без завязок, а такая, вроде целлулоидного уголка – прозрачная. Я взял ее со стола, достал первый лист, вчитался.

– Я, Вано Сережаевич Иотунидзе, родился…

Недолго читал – минут пять, только основное, очень толково подобранное и сведенное вместе.

Зая Зая слушал внимательно, иногда встряхивая волосатой башкой – чисто твоя лошадь!

Больницкий посматривал на нас по очереди – иногда кивал в такт моим словам, иной раз – улыбался этак по особенному – когда я почему-то сбивался с речи и мысли.

– Теперь все, – я окончил чтение, аккуратно сложил листы вместе, поместил тонкую стопочку внутрь папки. – Вот, пожалуйста.

– Оставьте себе, Иван Сергеевич, – разрешил страшник. – Это, как вы понимаете, копия. Можете унести с собой, порвать, сжечь, хранить вечно, но втайне. Все равно…

– Никто не поверит, – мрачно закончил я. – Кроме тех, кому положено по долгу службы.

– Кстати, да, – вдруг оживился Больницкий. – Наши друзья из жандармерии – не те, кому положено. И я не рекомендую что-то такое рассказывать им впредь… Пусть все идет своим чередом. Пусть все будет проще.

– Пытки, – оживился вдруг Зая Зая. – Менталка. Химия. Мало ли!

– Имеет смысл, – согласился страшник. – В Вано Сережаевиче я уверен – не как в себе, но почти. Вам же… Полог тайны? На урука лечь должно – по крайней мере, попробовать можно.

– Да, давайте, – сделался серьезен мой надеюсь-все-еще друг.

– Договорим тут и займемся, – прозвучало в ответ.

Какой-то я другой реакции ждал, честно говоря. Ударно-дробящей какой-нибудь.

– Это что же, – удивился я. – Братан, все в порядке? Или не братан?

– Да пошел ты, – искренне расстроился орк. – Ты у меня один друг! А какой ты там тролль – да класть я хотел с прибором!

– Погоди, – я решил попробовать еще раз. – Ты, верно, не понял. Это тело твоего друга! Тело! Душа в нем другая, не Ванина, вообще не из этого мира!

Урук промолчал: угрюмо, насупившись, но ничего не сказал.

– Везучий вы тролль, Иван Сергеевич, – подал голос Больницкий. – Мало того, что умудрились попасть в иной мир в цельном виде, так еще и устроились преизрядно! Один только друг ваш чего стоит…

– Цельном? – ухватился я за слово, которое счел оговоркой. – А бывает и не в цельном?

– Семь душ из десяти, – ответил Скафандр Ильич, – попадают в этот мир в расщепленном состоянии – таком, что проще стереть все, кроме ядра, и начать заново. Еще двадцать процентов сохраняют остатки воспоминаний, но теряют ядро – таких мы называем «подселенцы». И только одна душа из десятка занимает чье-то тело. Это – «попаданцы».

– Пржесидленцы, – поправил я рефлекторно. – Я предпочитаю термин «пржесидленец».

– Этсамое, – вдруг вскинулся Зая Зая. – Прже ты там или не прже, мне плевать. Видишь, даже не ругаюсь! Тебя зовут Ваня, ты мне Глава клана, квартирный хозяин, бывший однокашник и друг. Считай, даже брат – после всего, что.

– Я всегда знал, что черные уруки куда мудрее, чем пытаются казаться, – задумчиво проговорил Больницкий. – Не знаю пока, почему именно, но мудрее.

– Тут просто, – ответил мой уже-опять-снова друг. – Мы – уруки. Метаболизм такой, и психика тоже. Ничего не боимся – кроме как за друзей и родных. Ни от кого не зависим – кроме как от мнения близких. Не напрягаемся, если в целом. Отсюда и мудрота.