Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 233 (всего у книги 349 страниц)

Глава 22

Договорились, так-то. Не враз, со второго захода, но договорились.

Для этого встретились с утра: я сам, три черных урука, один из которых – белый, гном Дори и гоблин Куян.

– Ты здесь зачем? – спросил я последнего одновременно с приветствием. То есть, сначала поздоровался, потом спросил – Глава я там или нет, а со своими людьми и нелюдями держать себя нужно достойно.

– Я позвал, – отозвался Зубила. – А то парень деловой, серьезный, но вот беда – заскучал.

– Ни хабара, ни какого еще приварка, – отозвался гоблин. – Пора дербанить Дербоград! Даешь рейд!

– Погоди с рейдом-то, – я понял, что Зубила прав, и Куяна вполне можно пристроить на новый фронт работ. – Тут тоже ничего так история, тебе понравится.

После принялись говорить: Ахт Бакир рассказал про масло – про объемы реальные, про возможные и про то, за какие смешные копейки ценный ресурс принимают в земщине.

Соломон почти молчал: только иногда уточнял некоторые обороты и их смысл. Выходило по-книжному.

– Слушайте, Шломо, – я терпел до трех раз, после – не выдержал. – Вы говорите красиво, но я не совсем понимаю, зачем. Мы и без того друг друга понимаем!

– Когда речь идет о деньгах, – ответил Соломон, – и выживании всей общины, стоит уделить особое внимание речи. Чем точнее будет формулировка…

– Да пусть говорит, – перебил меня Ахт. – Зареченские – они такие. Ничего страшного, мы привыкли – и вы привыкнете.

– Хорошо, если так, – я пожал плечами.

И вот они такие говорят – а я все больше понимаю, что есть у рассказа и второй смысл. Такой, что от меня ускользает.

– Разрешите вопрос? – Куян поднял руку.

Правильно сделал – и сказал тоже правильно. Помнит, что у нас в клане слово «можно» – это нельзя.

– Давай, – с радостью согласился Ахт. Кажется, урук уже просто устал говорить.

– Масло – это хорошо. Это очень хорошо, но интересен и побочный продукт!

– Побочный продукт? – не понял урук. – Жмых, что ли?

– Не, – гоблин помотал головой. – Жмых-то зачем? Я про этих ваших тварей, как их… А, падл!

– А чего падлы? – не понял Ахт. – Мясо, еще кой-чего по мелочи. На лекарства, на приправы. Иногда продаем, когда просят.

– За копье продаете? – мне показалось, или гоблинские глаза натурально загорелись? – За бесценок?

– Ну уж нет, – солидно ответил дядька моего друга. – Десять денег за кило!

Куян сделал вот что: растопырил ладонь и с размаху впечатался в ту лицом.

– Ыыыы… – невнятно доносилось из пятна контакта. – Десять денег… Ыыыыы… Забесплатно…

– Подскажите, пожалуйста, уважаемый Глава: что происходит с вашим подчиненным? Ему сделалось нехорошо? – озаботился Соломон. – Следует ли нам вызвать доктора?

– Ему обидно, – ответил я. – За вас, в первую очередь, за жителей Кривозера.

– Это хинтерхельтигер бетруг, – Дори вдруг заговорил не по-русски.

Я понял: выделывается перед приезжими. Держит марку, следует стереотипу, как хотите.

– Подлый обман. Вас, уважаемые урукен, подло обманывают. Венн ихь рихтиг понимаю, то виле яре!

– Килограмм неразделанной хтонической твари, – умно пояснил пришедший в себя гоблин, – даже тут, в сервитуте, стоит от ста денег. СТА! И это именно «от»!

– Например, – вступил уже я, – есть такая птица – звездоболт. Ноги длинные, перо серое, твердое, орет мерзко.

– Знаем такую, – кивнул Ахт. – У нас водится, по краю болота.

– Так вот, – я продолжил. – Печень звездоболта даже скупщик возьмет за двести денег. Я – как конечный потребитель – уже за триста. А она, как вы понимаете, весит граммов сорок.

Озадачились: ненадолго и не все. Черные уруки, кажется, вообще не умеют переживать, мы – скорее, радовались новым возможностям.

– Юрист, – Соломон сообразил первым. – Нам нужен юрист. Будем составлять договор.

– Найдем, – кивнул Зая Зая. – Здесь это несложно. Сервитут.

– Только чтобы не клановый, юрист-то! – вскинулся Ахт. – Не, мы вам верим, но после всего этого…

Отлично я его понял! Узнать, что тебя и твою общину нагло обувают, причем под сотню, примерно, лет – не самое замечательное, что может случиться. После такого волей-неволей утратишь доверие даже к тем, кто разоблачил негодяев.

– Надо звать Ульфовича, – понял Дори. – Он сам клановый и не совсем законник, но где вотпрямщас взять юриста – знает наверняка.

– Не просто юриста, но владеющего государственной лицензией! – уточнил Соломон.

– Понятное дело, – согласился я.

Решили искать юриста – а покамест собрание разошлось по своим делам.

Зая Зая тоже ушел – непонятно куда, никому не сказав. Не очень на него такое похоже, так-то – тем более, когда он мне сильно нужен. Но сначала…

Знакомо ли вам такое чувство, когда что-то, непонятно что, тянет куда-то, неясно куда? Третий компонент вот какой: фиг поймешь, зачем.

Меня тянуло домой – зверским образом заработала интуиция, почти фирменное троллье чутье – такое же, только другое. Я не стал противиться, вместо этого просто взял и пошел.

Источник тяги обнаружился в кованном ларце.

Гидрометцентр – тот самый кубик – оказался в руке почти без моего участия, и покатился по столу тоже как бы сам.

– Двойка, – сказал я сам себе, и тут же задумался.

А почему именно двойка? А надо ли слушаться этого кубика? А может ли быть так, что в мире Тверди магия вероятностей работает не так, как я привык?

С другой стороны – да куда я денусь? Не потому, что чего-то боюсь или опасаюсь, а просто почему бы и нет?

Значит, цифра два – это хтонические твари.

Так-то я имел в виду сначала хтони и только потом тварей, которые там могут обитать, но судьба распорядилась иначе.

Как-то слишком пафосно вышло, не находите? Вот и я – нахожу.

Уж не помню, что мне понадобилось в гараже – возможно, я искал белого урука. Как искал, так и нашел, и не его одного.

– Кто это у тебя? – орк сидел спиной к двери, и я обошел его по дуге – чтобы зайти с лица. Не любит он, когда подкрадываются.

– Это у него аномалия, – ответил не сам Зая Зая, но маг жизни из Салимзяновских – все тот же Ахтэннэр. Я вообще заметил, что эльф слишком часто стал появляться там, где есть один из нас – или я, или белый урук.

– Это у меня боровушек, – опроверг урук, и тут же добавил: – сам ты аномалия!

– Если бы это был боровей, – завелся эльф, – он бы…

– Так, стоп. Стоп, я сказал, горячие казанские парни!

Пришлось остановить, так-то.

Эльфы и орки и без того не особенно дружат, и тут тоже – этим только дай меж собой поспорить, а потом сразу битва на восточном берегу и помирающий от ожогов нолдорский владыка.

Я подошел ближе. Мелкая недопернатая тварь прыгала туда-сюда по деревянной лавке, посматривая иногда на вожака – то есть, на Заю Заю.

Урук тут же умилялся и бросал питомцу кусочек чего-то съестного: то ли мяса, то ли овоща… Неважно. Боровьи, как и большинство хтонических тварей – всеядные падальщики, все, что дашь, умнут за милую душу.

– Нормальный двухнедельный боровей, – решил я.

Книгу помните? Ту, где конетвары, лошарди и другие твари средней полосы – и места, где те обитают? Ну вот, я ее прочел – от корки до корки, со всеми приложениями. Кое-что из прочитанного даже заучил – и не просто так.

Вот, буквально только что говорили о полезности хтонических тварей и том, сколько стоят их мертвые трупы… Я алхимик, мне надо!

Так что про боровья – и не только его – я был очень даже в курсе.

– Никакая не аномалия, чего вы.

Это я им обоим – эльфу – чтобы не говорил о том, чего не знает, орку – чтобы не поддавался на провокации.

– Я специалист, – намекнул лаэгрим. Мол, чего это тут всякие выступают.

– Специалист, – я кивнул согласно. – Но только по разумным видам. Лечение всего подряд, генетика… Верно?

Эльф покачал головой, как бы говоря – «и с кем приходится общаться?». Вслух же он сказал совсем другое.

– Базовые принципы, уважаемый Глава, всегда и везде одинаковы. Для всех живых существ.

– Даже для хтонических тварей? – я удивился.

– В основе их размножения – и развития – лежит строго научная логика! Сложно понимается, вся шиворот-навыворот, но лежит.

– Ну, допустим, – я критически осмотрел напрягшегося Заю Заю, но говорить продолжил с Ахтэннэром. – И что не так с нашим боровушком? С позиции этой самой логики, которой ты так лихо владеешь!

– Начнем с того, что он не двухнедельный, – буркнул эльф. – Ему месяца полтора, наверное.

Я перевел взгляд на орка. Тот кивнул.

– Рейд на Дербоград был месяц назад, – напомнил Зая Зая. – Или около того. Боровей – как раз оттуда, я забрал, из гнезда.

– Сам разорил, сам забрал. Благодетель, – фыркнул лаэгрим.

Ну да, у этих – в смысле, у эльфов – с природой свои отношения. Даже с хтонической, как бы странно это ни звучало.

– Так вот, за месяц птенец должен вымахать вдвое, а у этого только полоски сошли – и то не все. Я уже не говорю о том, что полуторамесячный боровей не летает – все, слишком тяжел!

– Чего это он не летает? – огорчился орк. – Очень даже. Митя, на кры-ло! – скомандовал орк непонятно кому.

Боровей приподнялся на лапках, то ли хрюкнул, то ли чирикнул, и вдруг развернул свои пернатые крылья!

– А я говорил! – обрадовался эльф. – Сейчас еще и полетит, небось. Видите, сколь крылат? Вместо…

Боровей Митя взмахнул крыльями – и снялся прямо с места, взмыв свечой.

– Не расшибся бы, – обеспокоился я, прикинув высоту потолка. – Гараж, конечно, ангар, но не стадион.

– Вместо рабочего крыла должен быть уже рудимент – смешные культяпки, едва ли оперенные, – этого эльфа вообще фиг собьешь с толку.

То ли это такая особенность всего народа в целом, то ли полноценных магов жизни, то ли – что вернее всего – это нам повезло: попался дельный экземпляр.

– Не вырос, встал на крыло, все такое, – рассудил я. – А ведь кудесник прав. Аномалия.

– Ну и ладно, ну и пусть, – отозвался Зая Зая. – Зато каков красавец!

Это и правда получился день тварей – или животных. Или даже питомцев.

– Бать, ты сварил? – Альфия честно дождалась меня у выхода из Правления. Дождалась и стала допрашивать – почти с пристрастием.

– Что сварил? – не понял я.

В свое оправдание могу сказать, что голова оставалась занята совсем иным – обычными повседневными делами клана, жизнью поселка, войной с Шереметьевыми… Короче, впервые в жизни я допустил самую страшную мужскую ошибку: признался женщине в том, что не выполнил обещание.

Даже вот так, через забывчивость – все равно считается. Пусть это и дочь моя, и вообще – как бы ребенок.

Хорошо хоть, эта маленькая женщина – скорее первое, чем второе. Ребенок, пусть и на краю отрочества, не умеет долго дуться, грустить и огорчаться.

Зато отлично умеет напоминать об обещанном.

– Каменное зелье! Для Фёдора!

Тут надо немного пояснить.

Фёдор, он же Федя – если кто не помнит, это наш гиблемот. Клановый, домашний, даже почти ручной. Еще это Алькин фамилиар.

Уручка на мелочи не разменивалась – как и положено всякому начинающему бестиологу, осознавшему свою силу почти в детстве. Подчинять – так гиблемота…

Одну, на минуту, из опаснейших хтонических тварей средней полосы – если не считать тех, кто классом посерьезнее, вроде кайдзю. Хотя такие у нас тоже водятся, даже несколько штук, пусть пока и маленькие.

Значит, что было-то. Помните лихой Федин напрыг на неуязвимого боевого голема? Ну вот: гиблемотик наш того, поцарапался. Не очень сильно, но мы все переживали, прямо кушать не могли.

Снова уточню: это Алька переживала, и она же не давала нам нормально питаться. Придет такая в столовую, в секцию для начальства, стоит в уголочке, вздыхает: глаза на мокром месте, взгляд укоризненный – мол, как вы можете, когда там такое?

– Ладно, – сказал я, вволю наглядевшись на новый заход на мировое господство. – Я пошутил. Дома твое зелье, ярко-желтая склянка, в том сейфе, который холодильник. Код от сейфа…

Но уручки уже и след простыл. В самом деле, стоило ли ждать, что мою дочь остановит какой-то там сейф? Особенно – когда ей очень надо, чтобы не остановил.

Эксперимент ставили сразу толпой.

Алька – потому, что Федя – ее фамилиар.

Я – как автор и исполнитель зелья.

Ульфович – в силу того, что непрошибаемый гиблемот представляет собой хтонически прекрасное подспорье в охране поселка от всего на свете.

Зая Зая – за компанию, как и всегда.

Все остальные – еще по каким-то причинам: у них самих я не спросил, а выдумывать стало лень.

Толпы гиблемот не испугался. Все свои, родные, пахнут знакомо, регулярно приносят пожрать – особенно вон та, чернявая во всю шкуру, мелкая и очень-очень добрая.

Алька вышла вперед.

– Феденька, хороший мой, – сказала она полутонной твари. – А что я тебе принесла? И протянула жестяную миску – налитую зельем до краев.

Гиблемот принюхался. Пахло – вкусно.

Для него самого вкусно: я нарочно сварил волшебный коктейль так, чтобы в запахе слышались нотки гнилого мяса, болотной гнили и основа – то ли силос, то ли компост.

Люди и нелюди же отворачивались, дышали ртом, некоторые – зажимали носы.

Все, кроме нас: меня, Альки, Заи Заи и двоих его то ли земляков, то ли родичей.

Я – потому, что незаметно наколдовал воздушный фильтр. Черные уруки – включая одного белого и одну мелкую – из природного пофигизма.

Содержимого миски Феде хватило на один богатырский глоток, или как там называется, когда животное лакает ровно один раз?

Дочь спрятала миску, мы стали смотреть.

– Каменеет, пап, – страшным громким шепотом сообщила дочь. – Ой, то есть товарищ Глава. Но каменеет же!

Гиблемотья шкура приобрела серый цвет – оттенка едва застывшего бетона.

Я такое уже видел – когда кто-то из моих земных соплеменников каменел, случайно или нарочно, под лучами солнца.

– Э, – заметил я. – Чего это он?

А чего? А ничего! Кожа гиблемота стала, натурально, камнем – или бетоном, если учесть то, какую концепцию я использовал при варке зелья. Я подумал – мол, ну все, застыл наш Федя авангардной статуей… Не застыл.

– Попроси его погулять, – сказал я дочери. – В смысле, походить: туда, сюда. Можно еще подать голос, попрыгать, лечь и встать…

– Понимаю, – согласилась дочь. – Нужно обозначить границы эксперимента – насколько Феденька окаменел и на что это влияет.

Вот где нахваталась, спрашивается? Хотя чего это я – известно, где.

Гиблемот прошелся, туда, обратно и снова туда. Попрыгал на месте, лег, встал, заревел – все по команде юного бестиолога.

– Не каменеет, – вынес я вердикт. – Теперь надо проверить шкуру – на прочность.

– Можно я? – Ульфович потащил из-за пазухи пистолет: здоровенный, никелированный, зверского какого-то калибра.

– Нельзя, – я ответил раньше Альки. – У тебя, небось, и пули заговоренные, а гиблемот у нас один. Товарищи! – обратился я к окружающим. – Есть ли у кого что-то такое, чтобы калибр помельче и пульки попроще?

Искомое нашлось у гнома Дори – двухзарядный пистолетик так называемого «двадцать второго» калибра он носил с внутренней стороны ремня.

– На всякий случай, – пояснил кхазад. – Пули обычные, револьверные, мягкие.

– Тогда ладно, – согласился я. – Ахтэннэр! Могу ли я вас попросить…

– Можете, – кивнул эльф. – И обезболим, и, случись что, залечим. Просите.

Алька отвернулась – смотрела куда-то вдаль, делала вид, что здесь ни при чем.

Мягкая пулька смешного калибра дел не наделала: просто расплющилась о каменной прочности шкуру.

Потом попробовали калибр покрупнее. И еще крупнее, и еще.

Я остановил жестокое обращение с животным попытке на десятой – когда кто-то принес пулемет.

– Хватит, – сказал я. – Дочь, повернись обратно. Все с твоим фамилиаром в порядке – вон, видишь, уже что-то жует.

И вот еще что. Все то время, пока стрелки издевались над милой и доброй хтонической тварью, я колдовал о своем: пытался понять, сколько продлится действие зелья. Пока выходило, что это все надолго – если не навсегда.

При этом, я такого не хотел и не предполагал.

Гил-Гэлад и товарищ Менжинский явились вместе.

Время послушно замерло. Нет, вы же помните эту милую особенность беседы некроманта с подопечными? Оказалось, что она все еще работает – несмотря на то, что подопечных двое, и что, как недавно выяснилось, их нельзя считать мертвыми, ни вместе, ни по отдельности.

– Дай догадаюсь, о потомок, – ехидно вопросил царь. – Снова что-то пошло не так?

– Наоборот, – хмуро отозвался я. – Это опять разница между мирами, или, если будет угодно, между фундаментальными константами.

– Зелье каменной кожи, – подхватил бывший нарком внудел, – основано на тролльей магии. Волшебстве народа, что умеет окаменевать сам.

– И разокаменевать – тоже, – кивнул я. Однако получилось неплохо.

– Вот и я так думаю, – согласился государь Гил-Гэлад, не тот этого имени.

Глава 23

Поле эксперимента покидали все вместе.

Мы – я и черные уруки – шли отдельно. Вернее, отдельно шел я, урук-хай тянулись за мной хвостиком.

Алька смотрелась… Огорченной. Или как-то так.

– Ты зачем такая снулая, – спросил я дочь. – И почему?

– Размечталась, – ответила Альфия Ивановна. – Вот подберем Феде жену, пойдут гиблемотики… с Водокачкой же получилось? Теперь не подберу – теперь каменный!

– Не вижу проблемы, – я постарался утешить и ребенка, как отец, и зоотехника, как Глава клана. – Зелье простое, варится быстро. Ингредиенты продаются в каждом утюге.

Про зелье я малость слукавил – считать то простым мог только я сам. С учетом знаний и опыта пожилого алхимика, пришедшего из другого мира.

Немного удивило другое: ни один из волшебников, наблюдавших эксперимент… Не удивился! Не так, как было бы с чем-то насквозь знакомым и привычным, не «подумаешь, эка невидаль», а иначе – «ну да, на свете бывает такое, о чем лично мне не доложили. И что дальше?»

Вывод я сделал парадоксальный, но в чем-то логичный.

Помните, я рассуждал о том, что на Тверди нет единой теории магии, и все решается опытным путем? Так вот, я был неправ.

Теория магии в этом мире есть, и весьма стройная. Ее не может не быть: слишком многое вокруг выглядит не как «случайно получилось», но «так и было задумано». То же самое можно сказать о магической генетике, алхимии и других смежных дисциплинах.

Не потому, что «власти скрывают» – от полного мага пойди еще, скрой. Особенно, если ему интересно. Нет, ему просто нет дела до всякой ерунды, что не вызывает интереса – то не изучают.

Решено: завтра же напрошусь в гости к Харону. С ним обо всем этом можно хотя бы поговорить.

Однако завтра – это завтра.

– Юрист, – напомнил мне Зая Зая.

– А, точно, – я не стал спорить, просто подозвал Ульфовича.

Начальник охраны явился: энергичен, суров, готов к свершениям во имя всеобщего блага.

– Тут такое дело, – начал я. – Нам срочно нужен юрист. Срочно – это еще вчера, и даже там – на час раньше. Гостям из предместий Саранска хочется начать с нами работать – на условиях, выгодных обеим сторонам. Но сначала – договор.

– Адвокатская контора… – начал призванный.

– Не подойдет, – закончил я. – Нам нужен юрист государственный, с «закрытой» лицензией. Желательно – вообще прокурорский или полицейский.

– Им, вроде, нельзя…

– Им и не надо.

Рядом удачно случились оба кривозерских гостя – Ахт и Соломон. Они стояли и очень внимательно слушали наш с Ульфовичем разговор.

– Правильно ли понимаю ситуацию, – я обратился к черным урукам, – государев законник нам нужен не для того, чтобы составить договор, а для…

– Чтобы присмотрел, – кивнул дядька легендарного героя. – Чтобы все по-честному, а не так, как обычно.

Ульфович обрадовался – улыбнулся такой улыбкой, на его лице означавшей такое: «Я-то думал, что это сложная задача, а она – совсем наоборот!»

– Сейчас решим.

Начальник охраны достал связной амулет – не телефон, рацию. Устройство для местной связи.

– Участок начальнику охраны, – сказал он в микрофон.

– Участок – в канале, – отозвалась рация.

Отчего мне послышалось мимолетное «нах»?

Договор ваяли в Правлении.

Не сами: этим занималась пишбарышня, нанятая кхазадом Дори в казньском гномятнике. Внушительных габаритов сеньорита с волевым лицом и приятными такими округ… Так, Таня же меня не слышит?

Пишбарышня сидела за новенькой ЭВМ – мы закупили такие на клан, сразу пять штук, после того, как с цифрами в руках – сами себе – доказали выгодность покупки.

По клавишам она лупила со скоростью пулемета, и ни разу не промахивалась. Я нарочно подсмотрел – кнопок, стирающих неверно напечатанные символы, гнома не касалась вовсе.

Сами мы сидели по две стороны стола для посетителей: ближе к двери – двое орков, спиной к стене, на правах хозяев, я и гном.

Снага по фамилии Дятлин расположился с торца того же стола: как и просили, присматривал.

Как так? Почему он? Потому, что полицейский, и не в самых нижних чинах, а значит – по законам Государства Российского, обязан иметь юридическое образование. Хотя бы среднее.

Я даже немного подосадовал, сам на себя – мог догадаться и раньше, не дергая начальника охраны.

Снага-полицейский в роли юриста орков устроил – они ему и слова лишнего не сказали, только поздоровались и представились.

– Число, подпись, – Соломон закончил читать черновик, он же – образец. – Я думаю, что в этом договоре учтены все наши требования, и условия нас устраивают. Второго смысла нигде не усматриваю, юридических ловушек нет.

Орк посмотрел на снага: вопросительно, вот как.

– Чистый договор, чо вы, – ответил тот.

Лицо Дятлина выражало невероятное удивление. Проще говоря, снага знатно офигел.

Я хорошо его понимал: парнишка из рабочего квартала, выбившийся в люди упорством, трудолюбием и не без серьезного везения, и люди… В смысле, орки и тролли, а также договоры на сотни тысяч денег!

Поставили подпись и печать – с нашей стороны. От лица села собрались подписать там, на месте.

Ахт Бакир перешел к делу.

– Первая поставка масла, – сообщил он, – будет готова через… Через сколько?

Это он спросил у Соломона. Тот важно приосанился.

– Дорога домой займет сутки – это, во-первых, поезд, во-вторых, поездка от Саранска до Кривозера, – сообщил шибко грамотный урук. – Договор с нашей стороны подпишут сразу же. Доставка…

– Государева фельдъегерская служба, – потребовал Дори, и добавил: – за пересылку платим мы.

– То есть, еще сутки на доставку договора…

– То есть, часа два – доехать до Саранска, – поправил Зубила. – Я ж не просто так про государеву почту-то.

– Выбирайте старший тариф, – посоветовал я. – Доставка там почти моментальная.

– Магия, – понял Соломон. – Хорошо, значит – два часа.

– Короче, грузовых мы ждем со второго дня на третий, – встрял Ахт. – Цистерна нужна масляная – государев стандарт три-три-шесть-шесть-шесть. Оплата – переводом на лицевой счет поселения в государевом сельхозбанке.

– В договоре написано, – напомнил я. – Будет вам цистерна. И оплата тоже будет.

– Двадцать две тысячи литров, – усомнился Зубила. – Успеете?

– До тридцати тысяч – всегда в наличии, – пояснил Соломон. – Давно так заведено, уж не помню, зачем.

Высокие стороны пожали руки – вроде как, закрепили договор.

Хорошо хоть, снагу-полицейского не попросили разбить рукопожатие – с уруков сталось бы. Кстати, снага – где он?

Участковый вышел из комнаты. Сейчас его снаружи доносился его голос – привычно пересыпанный междометиями и артиклями.

– Да чо вы, нах! – и без того громкий голос сорвался на крик. – Ваще, ска, двинулись? Тревога, нах! Красный, ска, уровень!

А вот это было уже серьезно. Мы все – кроме пишбарышни – подхватились с мест и бросились на выход.

Там, за выходом, было вот как: неожиданно. Мне отчего-то казалось, что все должны бегать и орать – все равно, кто эти «все», куда и откуда бегут и о чем кричат.

Суетился только участковый Дятлин. Стоял на одном месте, но суетился.

– Там это, нах, – заявил он, – плывут.

– Много? – деловито осведомился Зубила.

– Три катера и канонерка, нах, – поделился снага. – Катера цветные, лодка наемная.

Тут надо пояснить: когда техника – мобиль, катер, да хоть паровоз – называется цветной, это значит «в чьих-то цветах». Не просто разбойники, но кто-то официальный. Цвета государевы, цвета клановые, цвета дворянского дома.

В нашем случае можно было не уточнять: я понял, это Шереметьевы. Оказался прав.

На насыпь мы влезли прямо по склону: лестница была занята, по ней носили мешки, сразу набитые песком.

Постояли, посмотрели.

По ту сторону насыпи и моста, в некотором отдалении, Казанка делала изгиб. Не очень такой заметный – сейчас, по летней теплоте, обмелевшая пойма заросла рогозом и еще какой-то травой. Раздолье для уток!

Могло быть раздолье – если бы не хтонические рыбы и водные зверушки. Это ж Казнь, тут так.

Вот прямо на том изгибе, в десятке метров от зеленой стены, стояла на пустой воде канонерская баржа.

Откуда знаю? Оттуда. Сам такие заказал, сразу пять штук. Канонерка – это корабль-мутант, от носа до трети бронированная рубка и пара автоматических пушек малого калибра, еще две трети – плоская палуба. Хочешь – щебенку вози, хочешь – скот. Не хочешь ни первого, ни второго? Грузи людей или других разумных, получится десант.

На самом деле, такой кораблик – лютая дурнина. Калибр малый, броня слабая, как-бы-десант не прикрыт ничем, даже фальшборт там тонкий и неубедительный. Такие нанимают для прохода по хтоническим речкам, чисто отбиться от тварей, и то не от самых крупных.

Катера – дело другое. Эти три, к примеру, выглядели хищно и боевито. Я присмотрелся внимательно, даже включил себе дальнее зрение – это не оптика, а легкое заклятье – и понял, что мешки с песком нас не спасут. Не те калибры и вообще – где, блин, наша собственная артиллерия? Вернее, отчего у нас ее нет?

– Пушку бы, нах, – снага извлек из кобуры табельный пистолет, сравнил калибры, спрятал огнестрел обратно. – Пулемет, если крупняк, тож ничо, ять.

– Бедняковы в курсе, что достать их нечем, – понял гном Дори. – Потому и встали так нагло, на прямой и недалеко. С другой стороны, не стреляют – оттуда нельзя, там еще официально сервитут.

Послышалось пыхтение – на насыпь лезли новые персонажи.

Вернее, как: персонажи лезли старые, но в этой сцене они появились только что.

Это оказались тролли – наши, местные, лесные. Во главе с запыхавшимся, но бордрым, Циклопичевским.

Снажью реплику «о пушке» тот услышал и даже собрался отвечать, но я успел первым.

– Государь мой и прародитель Гил-Гэлад, к тебе взываю!

Как хорошо, что мне больше не нужно притворяться пустоцветом: ни бубна, ни посоха я с больше с собой не ношу.

– Спешу на твой зов, достойный из потомков! – эльфийский царь явился сразу в доспехах: ситуацию он то ли понял, то ли заранее подсмотрел.

– Вот, полюбуйся, – я сбился с пафосного тона. – Дрейфуют. Ни стыда, ни совести.

– Вижу, – согласился призрак. – И что? Чего ты хочешь от меня?

– Артиллерию хочу, пушку. Помнишь, те гномы?

– Не получится, – нахмурился предок. – Любой магией не получится, не только моей – кроме ультимативных заклятий класса «А» и выше, но после них… Сервитут – и тот не устоит. И потом, ты ведь знаешь, зачем в эпоху победившего волшебства все еще строят бронекатера и прочие танки, а также ставят на те пулеметы и вообще все подряд?

– Потому, что от боевой магии есть хорошая защита, и потому она – не nestad phan, – предположил я.

Последние два слова я сказал на синдарине – чтобы сделать предку приятное.

– Тогда не nestad, – тот принял игру. – Не в смысле «панацея». Правильно будет tavn phan, «универсальное орудие».

Вот ведь, а! Нас сейчас приплывут убивать, а он – весь в грамматике. Эльф, что с него взять! Пусть и давно умерший. Пусть и не до конца.

Однако магия магии рознь, и еще какая!

Так вышло, что я давно не видел наших кашалотов: что Водокачку, которую считать китом можно было только условно, что ее детенышей, куда больше похожих на морскую фауну – только мелкую и речную.

Не видел сразу по двум причинам.

Во-первых, по словам ответственных товарищей, наша речная фауна обычно паслась ближе к Волге, выплывая из-за острова на стрежень. Остров там, кстати, есть, я проверял.

Во-вторых, я сам редко появлялся у большой воды – что близ поселка, что в сервитуте. Кстати, надо будет исправиться: Глава клана должен бдить, все видеть и понимать – желательно, лично.

Сейчас я увидел их всех.

Мать китов, рекомая Водокачка, выбралась на берег в привычном месте – и, кажется, по привычке подключилась к водопроводу-дублеру. Почему не к основному? Потому, что мы давно поменяли систему с живой на железную – оставив хтонические трубы-щупальца для резервной подачи воды, а то мало ли что.

Юные кашалотики выбрались на чистую воду по ту сторону моста, то есть, ближе к Волге, сервитуту и ждущему непонятно чего могучему флоту Шереметьевых.

Лобастая стайка шла не напрямую, но вперед. Во главе шевелил хвостом белоснежный любитель подзакусить жареными колдунами.

Наконец, их заметили – сначала с высокой надстройки баржи, сразу после – с головного катера. К этому времени флотилию снесло метров на триста ближе, границу сервитута они уже пересекли, и чего не стреляли – непонятно. Еще непонятнее стали якоря, отданные только что.

– Отозвать бы живность, – сказал я как-то лениво. – Начудят же.

– Жалко китят, – заметил Дори. – Хоть и твари хтонические, а все одно – свои, родные.

– Кого еще жальче, – провидчески заметила Алька.

– Ты здесь откуда? – удивился я.

– Пришла, – коротко ответил дочь. – Бать, а бать. Не мешай, пожалуйста. Колдовать буду.

Тут бы мне проявить отцовский характер… Или нет. Дочь же, Главы ведь, пусть растет.

Я повертел головой: вот бы еще одного мага, не считая меня… Салимзянов оказался прямо тут и очень кстати. Сейчас волшебник растягивал вокруг нас что-то вроде защитного поля – на случай вероятной атаки с воды.

– Господин Салимзянов, – позвал я официально. – Поддержите, пожалуйста.

И положил руку на правое Алькино плечо. Старший волшебный доктор сделал то же самое – но слева и пятью секундами позже.

Пусть, главное, колдует в нужную сторону, а мы – поможем, чем сможем.

Я ведь сразу понял, что именно она хочет сделать – а кто у нас в клане еще бестиолог, хоть и пустоцвет? Кого еще слушается всякая живая тварь весом от полутонны и выше?

– Давай, мой хороший, – уручка бормотала себе под нос: мы с Салимзяновым ее слышали, но делали вид, что это не наше дело. – Ныряй, обходи по широкой дуге.

Тем временем, на барже обеспокоились: зашевелили пулеметными и пушечными стволами, включили зачем-то – это среди бела дня – прожектор и принялись шарить слепым лучом по мутной речной воде.

Это все потому, что кашалотики развернулись и двинули обратно. Все, кроме одного-единственного, самого лобастого блондинчика – тот и вовсе пропал из виду: именно его и пытались сейчас нащупать лучом прожектора.

– Эхолот был бы полезнее, – усмехнулся Салимзянов. Маг жизни, верно, думал сейчас о том же.

– Откуда эхолот? – удивился я. – Речники!

– Молодец, милый, – шептала Алька. – Теперь зависни.

К тревожной барже подключились команды катеров. В том смысле, что тоже стали куда-то целиться и кого-то искать.