Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Елочки в этом патриаршьем саду и в самом деле оказались: огромные старые ели и сосны, гулять между такими по плиточным дорожкам – одно удовольствие. Но вот патриарх Савелий совсем не производил впечатление «мудрого старца». Он даже старцем-то не казался, несмотря на традиционную бороду. То ли уже успел воспользоваться услугами по магическому омоложению, то ли просто довольно молодо выглядел в свои шестьдесят с лишним. Невысокий, ниже среднерослого меня почти на голову, довольно худой, он скорее напоминал архетип инквизитора из моей первой реальности. Только борода должна быть тогда поскромнее и другой формы: эспаньолка, а не окладистая.

– Рад познакомиться с вами, Кирилл, – сказал он мне и предложил руку для поцелуя.

Жест этот мне не нравился, но в чужой монастырь и все такое – так что я символически коснулся губами его сухих костяшек, ладно уж. В ответ патриарх размашисто благословил меня крестным знаменьем, оно тут такое же, как в оставленном мною мире. Видимо, потому что есть и легенда о распятом Сыне Божьем… (Кстати, в Древнеорганоской империи преступников тоже казнили на крестах!)

– Я со своей стороны горд оказанной мне честью, – гладко выдал я в ответ заготовленную фразу. – Хотя не совсем понимаю, чем обязан. Неужели школа «Маяк» привлекла столько внимания?

– На самом деле мне давно следовало с вами пообщаться, – чуть улыбнулся первосвященник Ордена. – Как-никак, вы – одна из знаковых фигур на современной магической арене, сильнейший пока маг страны…

– Не совсем, – тут же возразил я. – Силу магов очень сложно сравнивать. Умения, опыт, резерв – все это относительные показатели. Не числом же изобретенных или разученных заклятий меряться!

– Тем не менее, как я слышал, вы самый… скажем так, широко специализированный маг?

– Возможно, – подумав, согласился я. – Но и в этом плане у меня есть конкуренты.

– Безусловно, – кивнул патриарх. – Было бы странно, если бы вы торчали как перст один на высокой горе, и никто не мог бы с вами сравниться! Я лишь имею в виду, что вы так или иначе – узнаваемая фигура с определенной репутацией и, скажем так, политическим капиталом. С кем еще обсуждать будущее взаимодействие магии и церкви, как не с вами?

– А взаимодействие магии и церкви нужно обсуждать? – удивился я. – Там есть чему взаимодействовать?

Поймав удивленный взгляд патриарха, я пояснил:

– На мой взгляд, ваша фраза звучит как «взаимодействие науки и церкви». То есть когда-то это было актуально, когда церковь выборочно пыталась объявлять некоторые разделы науки противоречащими Книге… Но сейчас-то чего? У науки – своя сфера деятельности, у церкви – своя.

– С нашей точки зрения все было ровно наоборот, – улыбнулся в бороду патриарх. – То есть именно ученые вместе с чисто научными подходами обращались к безбожию и прямому демонизму. Но я понимаю, о чем вы. Однако в том-то и дело, что с тех пор, как магия вошла в наш мир, многие заговорили именно об этом – что коль скоро магия дарит людям настоящие чудеса, то именно в них скрывается истина. А значит, все чудеса, творимые первыми Пророками и Учениками, тоже по сути магия. И те были не более чем ловкими проходимцами, которые свое волшебство выдавали за волю Творца…

Я фыркнул. Благо, к тому времени уже прочел Книгу, причем на несколько раз. И… вот не могу сказать, сколько много общего в ней было с Библией из моего мира, потому что Библию-то я как раз и не читал. Но некоторые эпизоды из Библии просочились в мейнстрим и осели у меня в памяти – и в Книге я с большим удивлением увидел явные параллели, если не повторы!

– Такое могут говорить только люди, которые ничего не понимают в принципах работы магии! Знаменитое чудо Первого Ученика, Симона Слушающего, когда он накормил пятью хлебами и тремя рыбками несколько сотен человек, собравшихся послушать его в пустыне, и потом еще велел своим послушникам собрать остатки в корзины и… сколько там корзин набралось, шестнадцать? Магия даже близко не на том уровне, когда что-то подобное сделать! Это же прямой синтез материи, я даже не знаю, из чего! Не буду говорить, что такое совершенно невозможно, но пока вся магия, насколько я ее понимаю, очень жестко подчиняется принципу сохранения материи и энергии.

– Но эта еда могла быть телепортирована откуда-то, разве нет? – мягко спросил патриарх.

Я пожал плечами.

– То есть вы, первосвященник, говорите мне, что Симон или его ученики сжульничали? Либо на самом том собрании, либо потом, когда описали его? Если так, то зачем вообще магия, жульничать и без нее можно. Например, принести корзины с едой заранее и спрятать там. Но коль скоро их последователи верили в их искренность, а мы считаем себя их последователями, то и нам не стоит подозревать их в мошенничестве.

Патриарх рассмеялся.

– Давно меня миряне не упрекали в отсутствии веры! Туше, чадо. Ну а как же другие чудеса? Исцеление, например?

– Да, магия может исцелять, – кивнул я. – Но никогда не мгновенно! Чтобы исцелить прокаженного на такой стадии, когда уже нос ввалился, лично мне нужно будет… – я прикинул. – Ну, сеансов пять, в течение пяти же дней. Плюс еще желательно несколько курсов антибиотиков, с ними проще. А так, чтобы мгновенно… Нет, некоторые виды паралича я бы и правда исцелил, что называется, «наложением рук». Но не все. И точно не дистанционно! В смысле, сказать матери, «иди домой, раз ты поверила мне, твоя дочь встретит тебя здоровой» – это точно невозможно магическими средствами! Да и кроме того, во времена Древних магов они вообще не умели исцелять простецов. Или, по крайней мере, никогда этого не делали. А значит, Первый Ученик и Пророки никак не могли быть Древними магами. Какие там еще чудеса? Хождение… – я запнулся.

А вот хождения по воде в Книге не было! Видно, потому что в этом мире такими фокусами никого не удивишь – действительно, тривиальная штука.

– Запрет чудовищам приближаться, – мягко сказал патриарх. – Приручение Тварей из Междумирья.

– Ну, вот тут мне крыть нечем, мы сейчас как раз этим и занимаемся, – я пожал плечами. – У моей жены Меланиппы целая программа по одомашиванию некоторых тварей… – у меня мелькнула мысль, стоит ли называть Лану женой при первосвященнике, но я даже не дал ей оформиться до конца. Девочки – мои жены, и точка. В конце концов, тут церковь признает данные приватно брачные клятвы. А то, что мы не сумели оформить наши отношения традиционным способом – что ж, это просто особенности орденского законодательства!

– Но опять же, – продолжал я рассуждать на тему чудес, – так, чтобы приказать тварям не приближаться и они не приближались, пока Пророк вещает на толпу из пары сотен человек, – нереально! Мы сейчас ведем работу над защитными полями, но уже ясно, что размер там принципиально ограничен. В условиях Терры даже сто человек под самым большим возможным куполом не спрячешь.

– Все с тобой ясно, – улыбнулся патриарх, почему-то переходя на ты, но тон остался таким же спокойным, уважительным. – Ты стоишь на том, что магия с ее возможностями никак не противоречит вере?

– Не более, чем наука, – пожал я плечами. – Строго говоря, магия, как я ее вижу, один из вариантов научного познания, просто с опорой больше на личные возможности человека, чем на технические средства. И вечную жизнь она обещает не более, чем наука. То есть да, можно омолаживаться, можно лечиться – но если ты умер, то все, возможности магии заканчиваются примерно там же, где возможности современной медицины… Хотя я читал об успешных оживлениях людей после десяти и даже двадцати минут клинической смерти при комнатной температуре с помощью магических методик, – действительно только «читал»: якобы чего-то такого в Оросе добились, но научной публикации в единственном международном журнале по магии они не делали, заметка была не научного характера. – И все равно, когда мозг начал разлагаться, все кончено. А вот для религиозного человека тут-то все только и начинается по-настоящему. Поэтому делить магии и церкви решительно нечего.

– Похвальная точка зрения, – заметил патриарх Савелий. – Даже не ожидал от столь молодого человека такой… я бы сказал, ясности мыслей.

Я пожал плечами. Лесть, лесть… Не говорить же ему, что я нихрена не молодой человек, и о сходных вопросах у меня было время поразмыслить? Как-никак, когда на личном, блин, опыте убеждаешься в существовании души – или чего-то до хрена на нее похожего! – волей-неволей переосмысливаешь многие вещи.

Я имею в виду, мое попадание в этот мир, конечно, не является доказательством бытия Божия. В строгом смысле. Я легко накидаю с десяток наукообразных гипотез, не требующих вмешательства надмировой воли. Но… Короче, понятно.

– И все же хотелось бы подвести итог, чтобы не осталось недосказанностей: на твой взгляд, вера в Творца вообще и наш Орденский творцизм в частности не противоречат магии? – пытливо уточнил первосвященник. – Маг может их исповедовать?

– Странный какой-то вопрос, – нахмурился я. – Я же исповедую. Я так понимаю, мы ваше внимание привлекли именно тем, что начали часто разные церкви посещать с ребятами из школы. Если бы я не считал веру допустимой и даже желательной для мага, не ходил бы в храмы сам и не водил бы детей.

С «желательностью» тоже все понятно: все-таки, по моему опыту, только религия нормально закладывает этические принципы. Пример моего первого мира, по-моему, это довольно неплохо доказывает. Но сказать это патриарху я, опять же, не могу.

– Простите, простите, вовсе не хотел обвинить вас в лицемерии, – улыбнулся патриарх. – Тут я, скорее, другое имел в виду… Не видите ли вы как маг в наших догматах что-либо, ущемляющее одаренных? Не желаете ли что-то изменить?

– Не мне менять то, что сохраняется тысячелетиями, – заметил я, гадая, к чему это он. – И вроде бы неплохо сохраняется. Я не церковник, чтобы заниматься церковными догматами. Или вы хотите со мной проконсультироваться по какому-то вопросу? У вас у самих какие-то изменения в догматах зреют?

– Что ты, чадо, – усмехнулся патриарх, – если я начну консультироваться по этому поводу с мирянами, на ближайшем Синоде меня уж точно… как бы это сказать…

– Сожрут с потрохами? – подсказал я.

– Я хотел сказать, «не похвалят», – строго заметил патриарх. – Сарказм, юноша, неуместен, когда речь идет об иерархах церкви!

Однако что-то в его тоне и лице подсказывало, что моя трактовка близка к истине, и что патриарх шутку оценил, а заодно и дал мне понять, что он ее оценил. Вот это уже более тонкий уровень лести, практически высший пилотаж. Я так пока не умею.

– Но, кстати говоря, кое о чем мне твое мнение действительно интересно… – продолжил священник. – Не возражаешь, если мы присядем здесь на лавочку? Люблю этот уголок, и ноги уже несколько устали.

Я, разумеется, не стал возражать. Лавочка была мокрой после недавнего зимнего дождя, и я машинально магией воздуха ее подсушил. «Спасибо, чадо», – кивнул патриарх, усевшись как ни в чем не бывало. Я сел бок о бок с ним.

– Собственно говоря, недавний случай в канун Снисхождения, – продолжил патриарх. – Ты, должно быть, подумал, что я вызвал тебя именно из-за слухов, возникших в связи с ним?

– Что якобы в Энтокосе явился ангел? – поморщился я. – Да, мне уже рассказали… Друзья, называется!

Кажется, у Пушкина были стихи на тему того, что лучшие друзья обязательно повторят все самые жареные сплетни о вас – чисто из лучших побуждений? Ну, я на этот счет мог не сомневаться: мои все – знатные тролли, и повторяли эти сплетни с явным удовольствием. Особенно Вальтрен отличился, конечно. Он очень достоверно сделал вид, что реально им верит. Не подозревал за ним способности к троллингу такого уровня!

Патриарх Савелий усмехнулся.

– Ну, что поделать, твои крылья действительно… внушают. Говорят, больше ни у кого из магов такие пока не получились?

– Надеюсь, рано или поздно получится! – искренне сказал я. – А то надоели эти… сплетни на пустом месте. Мало ли у кого какие магические особенности. У одного знакомого мне мага все заклятья с садистским вывертом выходят, хотя сам он человек хороший – и дальше что?

– А мне не откажешься продемонстрировать твои крылья?

Я поколебался.

– Не откажусь, но… перья режут, вообще-то. Это же воздушные потоки, да еще магически заряженные. Так что если вы не будете близко подходить. Чтобы ваша охрана чего лишнего не подумала.

Кстати, охраны я визуально не видел, но эхолокацией отлично замаскированные стационарные посты и несколько неприметных «садовников» давно срисовал.

– Уж как-нибудь удержу в узде свое любопытство! – пообещал патриарх.

В общем, крылья я ему продемонстрировал, получил привычный комплимент их внешнему виду и боевым качествам. Обошлось, к счастью, без инцидентов. Под конец Савелий у меня еще поинтересовался моими планами на будущее.

– Далеко вперед не загадываю, – пожал плечами я. – Пока просто стараюсь делать, что должен. Решаю одни задачи, их решение сразу тащит за собой другие проблемы, решаю уже их… Как все, наверное.

– Что же, чадо, благословляю тебя на дальнейшую борьбу, – улыбнулся мне патриарх и действительно снова благословил. – Слышал, у тебя вскоре ребеночек родится?

– Сын, – кивнул я. – Только еще не очень скоро, в мае где-то.

– Надеюсь, Творец одарит тебя здоровым малышом и в дальнейшем обильным потомством, – кивнул патриарх. – Если хочешь, имяположение здесь, в этом храме проведем. Сам присутствовать не обещаю, но отец Дионисий отлично такие ритуалы проводит, никто пока не жаловался.

Своего рода честь: имяположение в главном столичном храме – это еще постараться надо! Свободной записи тут в принципе нет, только по знакомству. Тогда, правда, я об этом не знал, поскольку никогда не интересовался, но понял, что речь идет о каком-то бонусе, поэтому вежливо поблагодарил.

На прощание патриарх Савелий еще раз осенил меня крестным знамением, на том мы и распрощались.

Зачем только звал? Действительно об отношении магии к церкви поболтать?

Однако Рина, когда я пересказал ей этот разговор, сразу же вычленила главное:

– Кир, ты молодец! Отлично все его тревоги успокоил!

– Какие такие тревоги? – удивился я.

– Ну смотри! Он же знает, что ты креатура Бастрыкина, так? Я имею в виду, тебя все так воспринимают! Поэтому он хотел тебя прощупать на предмет, так сказать, политических мотивов… Во-первых, реально, не попытаешься ли ты с помощью магического сообщества реформировать церковь. Или давить на нее как-то. Во-вторых, не попробуешь ли свою секту создать. И в-третьих… – тут Рина усмехнулась. – Ну так, чисто на всякий случай! Не ангел ли ты на самом деле.

Я только фыркнул.

– Ладно тебе. Думаешь, патриарх верит в ангелов? Они обычно там наверху такие циники – мама не горюй!

– Моя мама точно никогда не горюет, просто не умеет, – спокойно заметила Рина в ответ. То ли тот редкий случай, когда она не узнала орденскую идиому, то ли решила так пошутить. – Но так-то вообще ты удивительно смахиваешь на реального посланца Творца по всем признакам, тут Вальтрен прав! И твоя привычка то и дело красиво спасать кого-то на Снисхождение, она, знаешь…

– Сейчас я тебе покажу, насколько я не ангел! – сообщил я ей, обнимая и притягивая к себе.

Рина щелкнула меня по носу.

– Ангелы, между прочим, возлежали с человеческими женщинами! Так что этим ты ничего не докажешь. Нетушки.

– То есть что, не возлежать? – я тут же театрально ее отпустил. – Ну ладно.

– Фиг тебе! – Рина снова поймала мои руки. – Взялся за гуж…

– Я не за гуж брался.

– Тем более!

* * *

После ухода Кирилла Ураганова патриарх Савелий какое-то время сидел на скамье в своем любимом саду в глубоком раздумье. Минут через пятнадцать неприметный человек, лишь с небольшой бородкой и в простом черном одеянии, которое с равным успехом можно было бы счесть и монашеским, и гражданским, вынырнул из-за елей и сел с патриархом рядом.

– Как впечатление, владыко? – с почтением в голосе спросил человек.

– Поразительная уверенность в себе, – пробормотал Савелий, который внезапно стал выглядеть на свой возраст. – Прекраснейший отрок, чьи крылья режут воздух так, что тот стонет. Взгляд глаз его пронзает, голос зовет за собой, и сам он не знает своей силы. Даже не вошел в нее до конца. Что с нами со всеми будет, когда войдет – вот вопрос. Неужто Бастрыкин считает, что сможет его контролировать?

– Я вам говорил, что у него удивительная харизма, – кивнул монах. – Признаться, пока не понаблюдал за ним живьем, был уверен: не может групповой брак быть благим. Думал, если они не врут, что принесли клятву, то клялись в мерзости и Творец ее не принял. Но потом… мне стало многое понятно.

– Самое удивительное в этом не то, что у него пять женщин, – вздохнул его святейшество. – А то, что их всего пять! И он им всем верен.

– Там такие женщины, что не всякий мужчина удержит даже одну, – заметил монах. – Я советовал бы вам и с ними пообщаться, чтобы составить мнение.

Патриарх усмехнулся.

– Отличный предлог, чтобы усладить мой старческий взор юной красотой, спасибо. Но пока мне достаточно и того, что я увидел… – Он помолчал. – А что насчет того, второго… Смеющегося Жнеца? Как он последнее время?

– Почему вы про него спросили? – как будто чуть удивился монах. – Он-то, вроде, полностью лоялен Бастрыкину, его проверяли от и до. Я сам его как-то исповедовал, он показался мне искренним и твердым в вере…

– И ты правда думаешь, он лоялен высшему чиновнику Ордена вперед Посланника Творца, который подарил ему новое сердце? – сердито спросил патриарх. – Или прикидываешься? Что поняли мы, понял и он. Уже давно. Может быть, понял даже больше нашего. В конце концов, не знаю, к нему ли послали Кирилла Ураганова, но уж точно из-за него. Сей отрок даже родился спустя восемь с половиной месяцев после того, как Смеющийся Жнец вырвал себе сердце!

– И тем самым положил начало снятию Проклятья? – Монах задумался. – М-да. Мне, признаться, не приходило в голову, что это имеет значение. Но действительно, похоже на правду. Точное время зачатия, как вы понимаете, спустя столько лет установить сложно. Если прикажете, попробую поднять косвенные данные. Хотя, учитывая широту провидения Творца, если даже Ураганов был зачат несколько раньше, это ничего не доказывает. Вы думаете, он был послан, чтобы снять Проклятье Древних магов?

– Как легко и приятно было бы так думать! – Усмехнулся патриарх. – Это сберегло бы нас всех от ожидания дальнейших потрясений! Но… в этом случае, я думаю, скорее всего, срок пребывания Ураганова на этой бренной земле уже подошел бы к завершению. Творец редко отправляет своих посланников надолго, и еще реже они переживают исполнение своей миссии, если осознают ее в юном возрасте. Так что настоящие потрясения еще впереди… И если за Урагановым – безусловная поддержка Смеющегося Жнеца, и, вероятно, герцога Кресайна, я даже затрудняюсь сказать, сможет ли Бастрыкин вовремя остановить их!

– Вы думаете, они замышляют против него? – Удивился монах.

– Не думаю, – покачал головой патриарх. – Я думаю, что Ураганов в своих усилиях спасти то, что считает заслуживающим спасения, рано или поздно разрушит мировой порядок, который держит нас всех на плаву. А с такой защитой, скорее всего, не погибнет быстро, какие бы усилия ни прикладывали те, кто захочет его остановить!

Монах промолчал.

– Вы хотите, чтобы мы попытались сейчас… – Начал он.

– Упаси Творец! – Желчно воскликнул патриарх. – Ни в коем случае! И не воображайте, что я вам намекаю, так что вот вам открытым текстом: ни малейших попыток устранения Ураганова, ни малейших нападок ни на кого из его семьи и ни на кого из Весёловых! Только всяческое содействие с нашей стороны!

– Потому что он посланник Божий? – спросил монах.

– Потому что я хочу, чтобы эта Церковь уцелела в ближайшие сто лет!

История 21. Дядюшка. (София Веселова и другие лица). 833–840 гг. (6+)

Каникулы восемьсот третьего года запомнились Софии на всю жизнь.

Весь декабрь она переживала, как сказать маме и дедушке, что не хочет справлять с ними Снисхождение. То есть… она бы, конечно, приехала, если бы Майя решила приехать тоже: Софья любила сестру, хотя в силу большой разницы в возрасте совсем уж дружеских отношений между ними не сложилось. А своих маленьких племянников и вовсе обожала! Но младший всю осень тяжело проболел, так что Майка не захотела рисковать его здоровьем снова в межконтинентальном перелете. Но на самом деле… Если честно, Софья подозревала, что сестра не хочет приезжать по той же причине, что и она: без папы все было не то!

Да, они уже справили без папы одно Снисхождение – прошлое. Как ни старались дедушка и Майин муж Агамемнон поддерживать видимость непринужденного разговора, все равно чувствовалось, что у сестры все-таки своя семья, отдельная, живущая другими интересами. А еще дома без папиных обычных гостей как-то скучно и пустовато. И детей Майя с мужем рано уложили спать, хотя папа всегда настаивал, чтобы внукам разрешали не спать до полуночи (как Майка логично заметила: «Я им сейчас режим собью, и потом все праздники выправлять? Папа как-то умел их обоих уложить, чтобы все равно заснули, у меня и Нона так не выходит!»). Да и с дедом все-таки Агамемнон держался слишком уважительно-почтительно, как-то лед им так и не удалось сломать… при отце это не так бросалось в глаза.

Неудивительно, что в этом году они решили праздновать дома! У них там свои друзья, свои гости… А может, они уже и третьего ждут? Майка суеверная, заранее не скажет – даже маме и Соне.

А что Софье без них делать? Сидеть с мамой и дедушкой за столом, пить дедушкино домашнее вино, разбавленное водой, и смотреть обращение Бастрыкина по телевизору? Тоскливо делается от одной мысли!

В общем, она записалась вместе с кружком экстремального туризма брать седьмую трассу по реке Лакре, что вытекает из Страны Шортахай, пересекает Вайн и следует далее по Юго-Восточному Фису и Наримской губернии, чтобы влиться в знаменитое озеро Симас. Как раз от Вайнфорда до Фиссаона там участку реки присвоена высшая седьмая категория, а дальше до самого Луката обычная четверочка – отдых, считай! Правда, на самом незамерзающем Симасском озере категория повышается до шестой, потому что рядом горы – но руководитель клуба получил все необходимые разрешения и заверил, что у южного берега, где они как раз и пойдут, никакой опасности нет.

У этого маршрута было еще и то преимущество, что Софья пропускала не только Снисхождение, но и День Памяти. Не придется ехать на папину могилу с дедушкой и мамой. Можно потом сходить одной… чтобы никто не видел, как она там ревет.

В общем, по этому плану все и прошло. До самого седьмого числа Соня сплавлялась с ребятами из клуба, мокла от брызг, работала веслами, горланила песни, падала в ледяную воду (два раза!) и влипала во всяческие приключения. Да, зимний туризм опаснее и тяжелее, чем летний, зато нет комаров – а это с точки зрения Сони такой плюс, что всем плюсам плюс!

Однако запомнились ей каникулы даже не этим, а первым знакомством с ее, с позволения сказать, дядей.

Пахнущая прелью и дымом от костра, грязная (вода все время под боком, но попробуй помойся!), усталая и какая-то смутно голодная, хотя схарчила аж три пирожка в привокзальном буфете, Соня клевала носом, сидя на своем рюкзаке в дальнем углу зала ожидания на железнодорожной станции Чандрос-Пассажирский. Ираклий и Катя пошли брать билеты на троих – им тоже надо было в Лиманион – и что-то задерживались.

А тут у нее над ухом чей-то довольно приятный и как будто смутно знакомый мужской голос спросил:

– Прошу прощения, вы Софья Алексеевна Весёлова?

Она распахнула слипающиеся глаза и, моргая, принялась рассматривать подошедшее к ней прекрасное видение.

Нет, ну что красавец редкостный, она оценила сразу. Мускулатура как у Жеки из параллельной группы с прозвищем «Бодибилдер», ко всему этому еще приятное лицо – естественно, эффект убойный. Вот только ей сразу не понравилась выпендрежная прическа: настоящие мужчины должны стричься коротко, а у этого светлые волосы были заплетены в косу. Но главное: он был похож на отца! Не прямо одно лицо, но заметное такое сходство. И это вызвало у нее сперва еканье в сердце, а потом глухую злость на себя, что она на какой-то момент подумала… даже неизвестно что, ведь не мог же папа явиться к ней на вокзале в Чандросе, помолодев и перекрасившись в блондина? Перерождение душ – это ересь, да и не успел бы папа, переродившись, вырасти во взрослого мужика! Всего два года прошло, а не двадцать.

– Допустим, я, – сказала она. – А вы кто будете?

– Для начала поговорите, пожалуйста, с вашей матушкой, – мягким тоном произнес мужчина, достал из внутреннего кармана пальто сотовый, быстро набрал номер и протянул ей.

Соня послушно взяла, внутренне обмирая: что-то ей все это очень-очень не нравилось…

– Сонечка, алло! – сказал в трубке веселый, жизнерадостный мамин голос. Она уже два года так радостно не говорила! – Это же ты, да?

– Д-да… – сказала Софья, и тут же подумала, что не надо было. Если это фальшивка…

– Там к тебе симпатичный молодой человек подошел, ты делай, что он скажет. Мы все его знаем, он тебе все объяснит. Как там твой поход?

– Хорошо, мам, спасибо… – пробормотала Софья.

И подумала, что надо было маме позвонить, когда приехали в Чандрос. Не позвонила, потому что знала: мама у нее не волнительная, раньше назначенного срока нервничать не станет – а они и так на сутки раньше добрались.

– Ну и прекрасно. У нас дома тоже все хорошо, просто замечательно! Пока, солнышко, ждем тебя.

Вызов прервался.

Мамин тон, ее слова про «дома все просто замечательно» как-то сразу прогнали от Софьи последние остатки сна.

– Мне нужно, чтобы вы уделили мне полчаса, – мягким тоном произнес подозрительный тип с косой. – Нужно подписать документы для оформления вам более высокого уровня допуска, а потом я вам все расскажу.

– Так, а электричка же… – Соня кинула взгляд на табло. – Через пятнадцать минут!

– Не беспокойтесь, я личным транспортом доставлю вас сразу домой. Пройдемте?

– Угу… – сказала Соня.

Встала, вытащила из клапана рюкзака бутылку с водой, отщелкнула крышку, глотнула… и остаток плеснула этому типу прямо в лицо! А потом рванула с места в карьер, насколько способны были ноги, вопя во всю глотку:

– Помогите! Насилуют!

Может, не самая лучшая идея, но ничего удачнее она в такой степени усталости и спросонья придумать не могла.

Тут же мир вокруг нее мигнул, выцвел, сделался слепяще белым. А еще через секунду, после очередного шага Соня оказалась лицом к лицу с подозрительным типом, прямо напротив! Он стоял, облитый водой, со светлых бровей и с носа капало, но смотрел на нее вроде бы без злости. А в руках у него…

– Это что у вас, предмет-компаньон? – зачарованно спросила Соня, разглядывая черно-золотую косу – сельхозинструмент, а не прическу! – который подозрительный тип держал в руке.

– Он самый, – кивнул мужчина. – Приятно говорить с понимающим человеком.

– Но… – она оглянулась.

Все вокруг белое и светящееся. Ни следа здания вокзала или окружающих людей. Другое измерение? Свернутое пространство? Метакосмос? Вот хрен так поймешь. В любом случае, сбежать не удастся, пока этот мудак не выпустит.

Соня сжала зубы.

– Вы не ребенок-волшебник, – сказала она вслух. – Значит… древний маг? Что вы сделали с моей мамой?

– Да нет, – вздохнул он, – я именно ребенок-волшебник! Просто очень… нестандартный. А с Татьяной Евгеньевной я ничего не сделал, сейчас она, кажется, стряпает пирог к вашему возвращению. Если еще его не закончила. И, правда, лучше бы вы пошли со мной в отделение полиции, спокойно подписали бы документы о неразглашении, я бы вам все и рассказал… А теперь придется как минимум с вашими друзьями объясняться!

– Нет уж, рассказывайте сейчас, – мрачно сказала Соня. – А если посмеете сделать что-то с моими друзьями!..

– … То вы меня наизнанку выверните и с высоты трех километров сбросите, понял, – усмехнулся подозрительный тип. – Рад видеть, что будущее нашей гражданской авиации в надежных руках!

После чего он все Соне и рассказал. Объяснил: мол, он, вообще-то, ее дядя, старший брат ее отца. Тот самый, о ком отец ей рассказывал сказки на ночь! Мальчик с серпом и прозвищем Смеющийся Жнец, который охотился на всяких нехороших бандитов. Он, выходит, не погиб, он сумел снять Проклятье, но очень тяжелым и кривым способом («Каким, я пока не могу вам сказать, это засекречено»), сделался очень тяжело болен и десять лет не вылезал из больниц. И отец обо всем этом знал, вот что самое поразительное! Общался с ним, даже фотки семьи показывал…

– Последний раз мы виделись с Алексеем буквально за неделю до его смерти, – вздохнул бывший Смеющийся Жнец. – Кстати, говорили о вас, Соня. У вас тогда был несчастный роман с одноклассником…

– Не надо, я вам и так верю! – торопливо сказала Соня, чувствуя, что краснеет.

– Теперь, чтобы выздороветь, я временно вернулся под власть Проклятья, – продолжил этот подозрительный тип. – Но у меня куда меньше ограничений, чем у обычного мальчика-волшебника. В частности, я, например, женился. И мы с женой теперь живем вместе с вами… в смысле, с моим отцом, вашим дедом, и с вашей матушкой. Поэтому вас нужно было проинформировать обо всем этом до того, как вы вернулись домой.

– Офигеть… – пробормотала Соня. – А ваша жена – тоже девочка-волшебница? Бывшая?

– Нет, моя жена, Леонида Георгиевна, до недавнего времени работала хирургом в военном госпитале, а теперь заведует центром экспериментальной медицины, – чуть улыбнулся Сонин подозрительный дядя. – Надеюсь, вы друг другу понравитесь. Мне, в свою очередь, очень жаль, Соня, что я не пытался завязать с вами отношения еще в ту пору, когда был мальчиком-волшебником традиционного формата. С вашей матерью я пару раз виделся, с вами и вашей сестрой – нет. Мне казалось, что это не нужно. Я не думал, что мне когда-то удастся сбросить гиасы и зажить вместе с семьей.

– Ясно, – заторможенно кивнула Соня.

– Тогда, может быть, все же подпишете бумаги? Для отчетности нужно.

Соня все подписала, и отправилась с ним домой – на служебном вертолете, елы-палы! И дома все оказалось… по-другому.

Жена Аркадия – Соня все-таки не стала звать его дядей, слишком молодо он выглядел! – действительно ей понравилась. Милая, разумная женщина. Но слишком занятая и слишком взрослая, чтобы с ней можно было подружиться. Опять же, какая-то… правильная и скучная? Вроде бы всего тридцать, но по менталитету оказалась куда ближе к Сониной маме – то-то эти двое сразу поладили!

Плюс кроме них в доме откуда-то появился приятель отца, которого дед зачем-то пригласил пожить – он Соне не досаждал, но все-таки странно было то и дело натыкаться то в кухне, то в гостиной на постороннего человека! Простоватый такой толстенький дедушка, чуть ли не деревенщина – а вроде магистр солнца, да еще военно-инженерной службы! У него тоже какие-то дела с Аркадием были. Потом этот дедок съехал, зато Аркадий еще своего подопечного мальчика-волшебника в доме поселил…