Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 349 страниц)

– Ну-ну, – усомнился капитан. – Ладно, отбой!

– Кто звонил? – спросил начальник, стоило мне разорвать связь.

Я уже вернулся на работу: магазин связных амулетов располагался в двух шагах от крематория, купить телефон оказалось неожиданно легко, до морга меня домчал владелец овощного седана.

– Да так, – заскромничал я. – Знакомый.

– В чине капитана знакомый-то? Опричник, небось?

– У опричников, кажется, другие звания, не армейские, – возразил я. – Но не поручусь.

– Ладно, твои секреты, – вздохнул любопытный Колобок. – Да и рабочий день уже того, закончился. Шел бы ты, Ваня, домой.

Я посмотрел на часы: длинная стрелка отклонилась от единой вертикали с короткой уже на целое деление – пять, стало быть, минут.

– Насчет домой, – начал осторожно я. – Можно, я малость задержусь?

– Это зачем? – насторожился начальник. – Все нормальные люди…

– Я, во-первых, тролль, – возразил я. – Во-вторых, учиться надо, – потряс удачно прихваченными конспектами. – Не вечность же в упокойщиках ходить, второго разряда.

– Парень с амбициями? – одобрил Колобок. – Допустим. Только я так и не понял, а, нет, дошло. Камушек?

– Угу, – смысла спорить не было, да я и не хотел.

Камушек, он же бивень, он же камень душ (стационарный), он же кристалл фокусный (стабильный), располагался еще в одной комнате подвала здания – одной на четыре такие же лаборатории, как наша.

Штукой камушек был наиполезнейшей – в моем мире, например, таких могучих накопителей сырого эфира попросту не создали – не было нужно. Зачем, спрашивается, такая прорва энергии, да собранная в одном месте, если всякий, освоивший высокую физику умеет колдовать таковую на собственном немаленьком резерве?

Здесь было иначе – и в смысле физики, и в плане резерва, конкретно – моего.

В общем, начальство возражать не стало – переоделось в цивильное, попрощалось за руку и вышло вон.

Зачем мне понадобился бивень, он же – камушек? Если на самом деле?

Скажем так, не только он. Еще – наилучшим образом экранированное помещение, а то мало ли. Знаем мы их, древних эльфийских владык. Вернее, как раз не знаем, точно ли они эльфийские.

– Торитель путей душ призвал его, и вот: он явился! – должным образом заклятый камень душ (стационарный) светился уже минут двадцать, когда дух эльфийского царя откликнулся на мой, посланный по всем правилам, зов.

За это время я успел заварить себе чаю – в подвале холодно, мне же всегда нравилось работать с комфортом.

– Ты чего это о себе в третьем лице? – удивился я вместо приветствия.

– Да так, – ответил эльф, сделав лицом легкое недовольство: как же, снова пришлось убавить древнего пафоса. – Трудности перевода с высокого эльфийского. Но это сейчас даже проще, а представь – каково было в эпоху… Да в любую из номерных?

– Три эльфийских языка, четыре гномских, темное наречие, – принялся перечислять я. – Там тоже, кстати, диалекты.

– Валарин еще, – поддержал эльф. – Ты это, чего звал?

– Слушай, а ты точно не Гил-Гэлад, с валарином-то? С кем еще стали бы общаться Все Древние, да на родном языке? – вновь усомнился я.

– Валар и Древние – не одно и то же! – возмутился не-Гил-Гэлад.

– Ну да, а Ульмо, конечно, никакой не Ктулху, – об мой сарказм сейчас можно было натирать сыр или даже морковку. – А Манвэ – не…

– Сменим тему, – предложил призрак. – Неуютно!

Я кивнул: и правда, зарываться не стоило. Мало ли, в чем еще могло проявиться различие миров?

– Так вот, я не Гил-Гэлад. Или, даже если тезка, то точно не тот! – сказал, как отрезал, дух древнего эльфа.

– И не был тем при жизни? – Я хлебнул из чашки и скривился: чай остыл. – А то знаю я эти ваши эльфийские заморочки. В одном синдарине – семь умолчательных падежей и три обходных!

– Зато в человеческих языках, – оппонировал призрак, – три раза по столько диалектов, в любом! В каждой местности свой, и не один. Как с этим, кстати, обстоят дела в твоем мире? – самую суть души-пржесидленца мертвые улавливали замечательно… Хорошо хоть, не болтали о том!

– Примерно так же, – помрачнел я. – Кстати, о мире, то есть, о мирах. Есть ощущение, что когда-то…

– Давно, – подхватил эльф, – наши миры были едины. Легендариум почти тот же, многие расы между собой очень похожи…

– Твои – живые – соплеменники и вовсе один-в-один… – дай эльфу держать беспрерывно речь, так заговорит же насмерть! Вот я и затеял постоянно перебивать собеседника. – Вместо троллей только фигня какая-то.

– Тролли, – эльф сложил руки на призрачной груди, – такие, как ты сейчас, тоже народ пришлый. Была какая-то история с темным порталом, орочьими шаманами, расколотыми мирами… Я уже мертвый был, так что интересовался не сильно. Ты книги почитай, наверняка, найдешь что-то по теме.

– Затем и звал, что тролли, – вернулся я к теме вызова. – Там, в своем мире, я был дядя что надо: полторы тонны, два с половиной метра…

– Каменел на солнце? – подобрался эльф.

– Ну, не насмерть, – не стал отрицать я.

– Реально, тролль, – совсем по-современному выразился призрак. – Так что с вами?

– Шаманы, – пояснил я. – Не все, многие. Стереотип таков, во всяком случае.

– Не хочешь выказывать свои иномирные способности, мм? – понятливо протянул эльф. – Разумно, одобряю. Но я-то тут причем?

– Слушай, Эрейнион Фингонович, или как тебя на самом деле? Да уяснил я уже, что ты не помнишь! Тут вот какое дело…

Я помедлил немного, будто набираясь смелости перед прыжком в очень холодную воду.

– Давай ты будешь духом моего предка?

Глава 21
Крематорий

«Повторюшка – дядя Хрюшка!»

Мудрость

[От героя. Сервитут. 25 июня 1985 года, вторник.]

– Новый пациент, – хмуро сообщил Колобок прямо с утра. – Дежурка приняла, ночером. Тебе не понравится.

Слышали когда-нибудь шутейную фразу «спокойно, как в морге»?

Так вот, у меня имеется полное понимание того, что автор шутки в морге никогда не бывал, как работает это медицинское – уже без шуток – заведение, не в курсе, сам же… Да и шут с ним, с шутником.

В нашем морге – этом, городском, – спокойно не бывает примерно никогда. Во всяком случае, сам я, отработав здесь уже две недели, не помню ни одного по-настоящему медленного и печального дня – все бегом, кувырком и с интересными подробностями.

Вот, например, привезли, да еще ночью, да мне не понравится.

– Опять снага-карлики? – мрачно пошутил я. – Или, для разнообразия…

– Или, – так же невесело ответил Пакман. – Телек вчера смотрел?

– Вчера я спал, – я открыл шкафчик и принялся внимательно изучать ряд одинаковых новых халатов: старый вчера отправился в местную прачечную. Хорошую такую, знаете ли, три цикла в ней: дезинфекция, волшебная дезактивация, просто стирка. Обратно халат еще не приехал, поэтому требовалось выбрать новый, – дрых, как из ружья. Сами же помните, что было, особенно – под вечер!

– Помню, – согласился начальник. – И что ушли в десятом часу – тоже помню. Но это не повод не смотреть новости! Всякий культурный человек… А, ну да, – Колобок вспомнил мою всегдашнюю присказку, – и даже тролль!

– Короче, не смотрел я, – ответил. – Что было?

– Да то же самое. Новый конструктор нарисовали, и, похоже, те же ребята, – приуныл начальник. – Только теперь это урук. Черный, что характерно!

Надо будет выяснить, сколько у меня теперь сердец. В старом теле было два: и, как мне показалось, сейчас ёкнули оба. Черный урук.

Халат я выбрал наугад, кажется, даже зажмурившись. Вытащил из того же шкафчика новый, в упаковке, фартук, такие же перчатки, маску и шапочку, и, одеваясь на ходу, поспешил в подвал.

В голове стучало, в унисон обоим сердцам и еще чему-то: почкам, печени – какой еще ливер может колотиться об организм изнутри, в такт сдвоенным экстрасистолам? Или это я просто несся вниз по лестнице, перепрыгивая по три ступеньки разом? Наверное, и то, и другое.

Все-таки я дал начальнику прозвище, удивительно тому подходящее. По лестнице Пакман, натурально, скатился – чуть ли не быстрее, чем сбежал вниз я сам.

– Чего ты? – удивился завлаб, переведя дух. – Куда спешить? Пациент того, неживой!

– Друг у меня есть, – отрывисто ответил я, одеваясь окончательно. – Урук, черный. Которая кассета?

– Да как и всегда. Третий снизу, третья справа, – пожал плечами начальник.

Содержимое ячейки я вынул в секунду – в несколько раз быстрее, чем положено по самым зверским нормативам. Выдвинул полку на всю длину, всмотрелся… Чуть не застонал: ну конечно, опричный морг, синий мешок!

Перекинул получившееся на ближайший постамент, чуть не надорвавшись по дороге: урук, даже некомплектный, будет куда потяжелее, чем снага, тем более, когда тот – карлик!

Наконец, вскрыл мешок – просто порвал, не чинясь, горловину.

Хорошо, что ночники, или кто там паковал хляка – после приемки – обратно в мешок, положили тело головой к устью.

На меня смотрела землисто-черная рожа. Рябая, морщинистая, злобно подпиленные клыки… Совсем другой урук.

Время, что неслось только что вскачь, замедлилось до нормального своего хода. Я услышал начальство, и понял, что Пакман пытается мне о чем-то сказать. Обратился в слух.

– Конструктор привезли ночью, – увещевал меня начальник. – Даже поздним вечером. Ты – при мне – разговаривал с другом по телефону, это было уже утром. Мертвецы – они по… Не могут, короче. Специально так сделано, телефон откликается только живому разумному.

– А еще мой друг теперь не черный. Он, как бы это выразить, чтобы не наповал, – дополнил я, – теперь белого цвета.

И вот я рассказал начальнику о том, как в этом мире стало на одну уручью разновидность больше. Умолчал о ненужных подробностях – вроде массового изготовления «почти казенной красненькой» да истории с приглашением на свадьбу, сгустил комические элементы – как сумел. Короче, если бы мне такое кто-нибудь рассказал, также, в лицах и жестах, я бы тоже ржал, как ненормальный. Наверное.

Даже несмотря на время, место и страшненькие обстоятельства.

Иногда мне кажется, что за жизнью моей и похождениями следят чьи-то глаза. Такие, внимательные, жадные до эмоций и случаев… Ваши, да? Хорошо, пусть будут Ваши. В конце концов, в мире, где магия – часть нормального течения жизни, ничего и никогда не происходит само по себе, даже – когда дело касается всего лишь ощущений.

Так вот: у вас наверняка возник уже вопрос: где находился мой побелевший друг и каким образом я до него дозвонился?

Так я отвечу!

Мои – теперь можно с уверенностью сказать, нетрудовые – доходы, выраженные в распиханных по углам столбиках монет, имеющих хождение, не открывали дверей, но значительно облегчали жизнь. Уровень, качество, перспективы.

Деньги никогда не должны лежать мертвым грузом: эту нехитрую максиму я уяснил еще в молодости, обитая в той самой России-до-без-царя, в которой монеты и купюры имели самоценность, а не просто выражали прибавочный продукт, распределенный среди населения. К тому же, реформы товарища Аркудина… Ладно, не стоит сейчас о грустном.

Итак, деньги были, денег было много, деньги стоило вкладывать: я так и поступил, купив еще два – к тому, что взял первым – носимых связных аппарата. Один из них оставил на квартире – на случай сбоя проводной связи, второй – привез в Болотный Замок, то есть, фактически выдал Зае Зае.

Так и созвонились в тот раз, как и несколько раз до того: белый черный урук радовался радиосвязи как ребенок, и находил любую возможность для того, чтобы меня набрать: тариф «Семейный», Цифра-Тел, исходящие на другие номера группы – бесплатно!

А так день был и день, шел себе и шел – не считая, конечно, чуть не случившегося с утра кошмара.

Сходили на обед, поели, вернулись. Опять не случилось ничего интересного, и это было хорошо: не хватало, чтобы утомившие меня приключения не давали нормально поесть.

Мне вообще кажется, что именно так получались темные владыки прошлого и настоящего – и будут получаться в будущем. Да, сейчас поясню.

Возьмите мага условно-темной специальности, например – некроманта.

Дайте ему как следует развиться: подучить заклятий, набраться опыта, раскачать эфирный резерв.

Во все время развития и несколько позже не давайте темному магу нормально питаться: чтобы все было всухомятку, чтобы рядом не оказалось никого, кто умел бы готовить, чтобы даже чаю было не заварить тогда, когда надо и хочется. Повторяйте такое лет пять, десять или сто.

Уверяю вас: даже самый мирный и к людям добрый – по исконной своей сути – темный маг обязательно рассвирепеет и примется захватывать мир!

Не, ну а чего они? Обедать нормально не дают… После захвата обитаемой вселенной появится возможность, как минимум, вовремя поесть горячего!

Мысли эти проистекали из полной моей сытости и некоторого даже довольства жизнью. Правда, как и все хорошее, состояние сытой неги длилось недолго. Вспомнился некий вопрос, который нужно было задать начальству: сделать это стоило именно сейчас, в период всеобщего благодушия.

– Иватани Торуевич, – начал я вкрадчиво, – скажите, могу ли я держать на работе, к примеру, череп?

– Тебе что, своего мало? – сыто пошутил завлаб. – Или тех, которые внутри кассетника? Выбирай любой невостребованный, владей, храни!

– Я не про это, – не стал уточнять я, какое именно «это» имеется в виду. – Я ведь тролль.

– Только худой и лысый, да-да, помню, – согласился Пакман. – И?

– Шаман бит, инде*! – подпустил я местной специфики.

[*Шаман ведь, ну! (мишарск.)]

– Не всякий тролль – по этой части, – проявил знание вопроса мой шеф. – Но, если ты настаиваешь…

– Не прямо настаиваю. – Я то ли согласился, то ли нет: иногда самому не очень понятно. – Но мне, как всякому порядочному шаману, нужен посох. Посох без черепа – прямо скажем, так себе. И… – я сначала призадумался, но после решил: наглеть – так наглеть, – бубен.

– Шаман без посоха и бубна, получается, беспорядочный, – как бы про себя проговорил мой постоянный собеседник. – Хорошо. Посох с черепом, бубен. Считай, согласовано.

– Череп я попрошу в крематории, – решительно соврал я, пусть и поступил так наполовину. Бывшая живая голова действительно будет оттуда, только я не собирался ничего ни у кого просить! – Мне как раз туда сегодня надо, – и, повинуясь несколько недоуменному взгляду Пакмана, – закрыть вопросы с прошлого раза. Досчитать, доучесть, дозаписать…

– Настучи сам командировочное, – предложил завлаб. – И давай сюда, я подпишу.

Что мне, трудно, что ли?

Уже укладывая аккуратно сложенное предписание в карман жилета, вспомнил еще об одном моменте – как раз в тему жезла и бубна. Раз уж вживаемся в роль, надо играть ту до конца.

– Слушайте, шеф, – такую форму обращения я предложил, и завлаб согласился: не называть же Пакмана все время по имени и отчеству! – Я вот еще о чем подумал. Бубен.

– Ну, я вроде как разрешил, – врач-патологоанатом высшей квалификационной категории зарылся в какие-то свои бумаги, и на раздражители реагировал вяло.

– Шкура, – немного уже нарывался я. – Взять негде.

Пакман вынырнул из бумаг, посмотрел на меня озадаченно, но улыбку на лицо вернул.

– Не надо на меня так нехорошо смотреть, – пошутил начальник. – У меня шкура тонкая. И жирная. Вываривать – замучаешься!

– Да нашел бы, – поддержал я шутку, – чем обезжирить. А вот что тонкая – это да.

– И вот как теперь на тебя смотреть без подозрения? – осведомился все еще веселящийся завлаб. – И не дергаться при этом? Хотя… Ты ведь под Дербоградом живешь. Ну, иногда.

– Есть такое, – согласился я. – Прямо пригородная усадьба. Болотный замок.

– Лови конетвара, – посоветовал Пакман. – Шкура там почти лошадиная, даже прочнее. Для бубна сойдет.

Мне стало обидно чуть ли не до слез: совсем ведь недавно этих шкур у меня было столько, что бубнами можно было обеспечить… Много кого, короче. И ведь сейчас шеф про это вспомнит, и, возможно, спросит! Решил отмазаться заранее – благо, читал кое-что по теме еще в той, прошлой, жизни.

– Лошадиная – так себе, – умудренно изрек я. – Бубен из такой звучит низко, гулко. Ни богатства нот, ни, тем более, обертонов. Короче, не инструмент получится, а полностью ерунда. Шкура нужна бычья! Еще лучше – воловья!

– А знаешь что, – задумался начальник с серьезным видом. – Ты ведь сейчас уже поедешь?

– Уже почти уехал, – согласился я.

– Вот когда вернешься, напомни мне и про быка, и про шкуру, – предложил завлаб. Пока же… Катись уже!

«Кто бы говорил», подумал я про себя, выкатываясь из кабинета.

До крематория добрался очень быстро – шофер по имени Бахыт, в строгом соответствии со значением своего имени, попадался мне на пути исключительно к счастью. Вот и в этот раз.

– Директор того, не на месте он, – гоблин, облюбовавший проходную, решил меня огорчить. Получилось у него так себе.

«Тем лучше», подумал я. «Надо только найти кого-нибудь при ключах».

– Я – упокойщик, – сообщил я охраннику. – Мне в музей, череп там, который поёт.

– Давно не безобразничал, – возразил гоблин. – С самого твоего прошлого приезда. А, ну да, все сходится!

– И не будет, – посулил я, – безобразничать. Осталось только кое-что завершить – ну, знаете, воздействия третьего порядка, по второму остаточному вектору, – погнал я откровенную пургу, полностью уверенный в том, что гоблин тонких материй не разумеет и сказанное примет на веру. Оказался, конечно, прав.

– Тогда пойдем, – решился охранник, вынимая из ящика сразу связку ключей. – Доделывать это, которое по вектору.

– А как же пост? – удивился я.

– У христиан пост весной, – ответил гоблин.

Возразить было нечего.

Пробраться в музей – не проблема. Дело надо было довести до конца, и все, кому положено, оказались в курсе – например, я более чем уверен, что гоблина предупредили тоже.

Однако, пусть попасть внутрь и несложно, куда труднее сделать то, за чем пришел.

Просто украсть музейный экспонат? Не стоило и пытаться. Директор крематория, наверное, не просто так намекнул: мол, музей работает на его, директора, средства.

Получалось, что, стоит черепу пропасть, тут же поднимется вой отсюда и до самых болот: выяснится, кто приходил, какая при нем была сумка, насколько довольной была рожа, когда тот самый выходил через проходную…

По той же самой причине не годилось, например, поменять настоящий череп на пластмассовый: за директором бы сталось выяснить причину, по которой экспонат выглядит несколько не так, как обычно.

И тут… Вся мощь эфирной магии в моих руках, а ведь ту я изучал, с небольшими перерывами, целых четыреста лет!

Есть такой конструкт – послойного объемного творения, он же – «копир Хала», по фамилии изобретателя и принципа, и самого конструкта. Как тот создается и работает, я знал досконально – постоянно творил таким способом учебные пособия, да. Снять нужные мерки я успел еще в прошлый свой визит – сами ведь дали ценную вещь в мои загребущие руки!

Новый череп получился точь-в-точь, как настоящий эльфийский, даже лучше: спекшийся костяной порошок куда прочнее самородной древней кости, хоть и похож на ту неимоверно!

Взять в руки – под подозрительным и пристальным взглядом охранника – один череп, вернуть на витрину другой… Пустяки. Достаточно отвлечь внимание гоблина, не одаренного волшебно, парой визуальных эффектов!

– И передайте Вилу Нургалиевичу, – потребовал я уверенно, уже стоя на проходной крематория – что работа – завершена!

Вернулся в морг: настолько неинтересно и обыденно уже это вышло, что даже и рассказать не о чем – разве что сбили по дороге какую-то мелкую тварь, немного похожую на мелкую обезьянку, только с плавниками.

– Что это было? – спросил я после того, как тушка мелочи прошла под колесами и оказалась сильно позади.

– Тут рядом хтонь, – ответил Бахыт, с некоторым трудом выравнивая машину на дороге. Останавливаться он, конечно, и не подумал.

– Тут везде рядом хтонь, – согласился я. – А было-то что?

– Да вылез кто-то, – пожал плечами шофер. – Бывает.

Дальше ехали молча.

Часто ли с вами случается такое, что некая задача, честно откладываемая вами на протяжении всего рабочего дня, вдруг потребовала решения… И обязательно – в последние пять минут этого самого дня?

В этот раз получилось именно так: разве что, задачу я поставил сам, да и решить ту заставлял себя же.

Задача двух тел, в смысле, сердец. Тех, которые то ли бились, то ли нет, то ли не оба сразу – все то время, пока я пребывал отчего-то в страшной уверенности сегодняшнего утра.

– Справочники там… Во втором шкафу, за ширмой, – ответил Колобок на мой внезапный вопрос. – Чего это ты вдруг решил?

– Да история одна не дает покоя, – уверенно соврал я. – Сначала – снага, пусть и карлик, теперь вот – урук… Что-то в этом есть общее, не находите, шеф? – я обратил на начальство взор столь преданный, что человек чуть менее самодовольный обнаружил бы подвох. – Разобраться бы.

– Тебе надо было идти к опричникам, – рассмеялся Колобок. – Работать. В их морг. Такие вот… Скажем, расследования – не по нашей части.

Пакман немного подумал, смешно шевеля толстыми губами: будто рыба-сом.

– Останки нам отдают, – сообразил я. – Непонятно. Это же, как их…

– Ну да, вещдоки, – согласился шеф. – Доказательства. Вещественные, потому и не сожгли еще, и пока не будем. Там, кстати, теперь уже трое – снага и урук при тебе приехали, а был еще гоблин. Самый первый и тоже такой, не в комплекте.

– Тем более надо кое-что поискать, – я, наконец, обнаружил нужный справочник. По одинаковому для обоих миров закону подлости, тот оказался в самом низу увесистой стопки книг. – Надо пройтись по основным признакам. Повторить.

– Повторенье – мать ученья, – согласился шеф. – Давай, учись.

– Ага, – я вернулся на рабочее место, положил книгу на стол, раскрыл ту – почти сразу – на нужном месте, вчитался.

Так вот, раньше у меня было два сердца – как иначе обеспечить кровью такое могучее тело, толстое и красивое?

У нынешнего меня кровяная помпа оказалась всего одна.

Говорю же, ерунда, а не тролль.