Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 349 страниц)

– Губернский секретарь Йотунин, если угодно, – парировал я. Терпеть не могу снобов, особенно юных. И тогда тоже не мог. – Шаман. Тролль.

– Примите извинения, Ваше Благородие, – сдал назад юнец. – Нервы. Обстановка. Одиночество.

– Благородие – необязательно. Давайте, что ли, без чинов! – никогда не думал, что навыки и знания, вбитые в подкорку унтер-офицера Иотунидзе еще в Ту войну, когда-нибудь еще пригодятся – ан нет, извольте!

– Тогда я – Ингвар Ингварссон, – протянул перчатку скафандра корнет Радомиров. – Не кхазад. Просто так вышло. Семейство мое…

– Иван Сергеевич, – безчинно назвался, в свою очередь, и я сам. – О делах семейных поговорим позже и не здесь. Пока же давайте экономить ресурс! Вы, я вижу, в боевом скафандре, мой же, скорее, прогулочный – просто намного меньше баллоны. Меня прислал Пакман, завлаб номер…

– Осведомлен, – кажется, корнет, все же, немного обиделся. Да и ладно: мне с ним детей не крестить. – Здесь – все записи, – из перчатки в перчатку перекочевал армейский инфор: нечто вроде магнитного накопителя, нарочно помещенного в сверхпрочный корпус.

– Угодно ли, – принимаю предложенный тон, – передать что-то на словах?

– Затылок бы почесать, – вдруг сообщает корнет человеческим голосом. – Да нельзя. Еще раз извините, Иван Сергеевич. Не знаю даже, что на меня нашло!

Зато я, блин, знаю.

Я увидел: округу опутали эманации. Не просто остаточный фон, но злая и деятельная воля некоего существа, что страшно не любит людей как таковых, и не менее сильно предпочитает тех в пищу!

Присмотрелся, потянулся, двинулся мыслью по одной из нитей – больше всего напоминающих паутину. Нашел.

– Так, на словах, – вспомнил Радомиров. – Осмотрены выработки с пятой по двадцать первую и хранилища семь, девять, двенадцать. Имущества на сумму… Не помню, но это есть в отчете. В двадцатой выработке сохранились останки существа класса опасности неустановленного, но высокого. Ценность ингредиентов – «много». Да и в целом, отдельную экспедицию за останками считаю оправданной – как минимум, окупится!

Вот это вот «не помню», «много» относительно самых важных деталей доклада – признак, симптом, звоночек.

Колдовать в скафандре можно. Тот даже не очень-то и мешает, если вам не нужны для волшебства подпорки: жезл-концентратор, волшебные кольца, шаманский бубен. Ну, вы же помните.

– По слову моему – явись! – картинно воззвал я к духу эльфийского царя. Это спецэффекты: постарался для корнета Радомирова. Тот был уже немного не в себе, но память пока сохранял – и воспоминания армейца обязательно проверили бы те, кому положено.

Гил-Гэлад соткался сразу же: времени и правда оказалось в обрез.

– У, как все запущено, – протянул древний владыка. – Знаешь, что, потомок? Глуши давай этого, ну, – величественный взмах руки в сторону ошалевшего корнета, – хватай его, можно прямо на плечо, и беги.

– Куды бечь? – спросил я коротко: пришлось хватать военного, оседающего на пол. Заклинать обездвижники я научился чуть ли не раньше, чем ходить… Тролль же!

– А вон, – эльф показал совсем в другую сторону.

Из приемной арки телепорта мы вывалились вдвоем и в полном комплекте: вопреки опасениям, мембрану не закоротило, руки, ноги и даже головы наши остались при нас.

В лицо мне уперся сноп ослепительного света: прожектор.

– Стволы на землю! Руки в гору! – потребовали громко. Донесся неприятный звук: будто раскрутился ротор двигателя.

«Пила, что ли», подумал я невпопад, после чего быстро, но аккуратно опустил на пол ружье и сразу же поднял руки.

Знаете, как неудобно снимать скафандр, не опуская обеих рук? Нет? А я вот теперь знаю.

Сначала снял шлем, потом – расстегнул кирасу и принялся, извиваясь, выползать из остального скафандра.

Потом некто, скрывающийся за световым потоком, потребовал разоблачить «спутника», и я не сразу понял, что речь о корнете. Затем…

– Ваня, привет, – свет погас. Я проморгался, гоня световые пятна прочь из поля зрения. Передо мной стоял – во всем своем вооруженном великолепии и даже при моноколесе – капитан Кацман. – Ты как здесь?

– А вот, – ответил я. – Экскурсия.

«Те-ле-порт, те-ле-порт», стучало в левом виске.

Я понял, что это такое: нелинейный портал, вот что!

Так он называется на Земле, и это средство связи и транспорта на недальние дистанции. Недальние настолько, что иногда проще дойти пешком и докричаться голосом.

Здесь действовал тот же принцип: мембрана портала преодолевалась с напряжением если не тем же, то во всем схожим!

Магия – я успел рассмотреть незнакомые руны – только запускает алгоритм, все же прочее имеет характер технический. Электричество, механика – технологии.

Однако там, где есть портал нелинейный, получится выстроить и последовательный вектор, то есть – линию. Это уже совсем другое дело: так можно отправиться и за горизонт, и за океан, и даже – на иной, иным образом достигаемый сложно, план.

Возможно, еще один небольшой шажок для человека и гигантский скачок для человечества… Вектор портала упрется в иные миры.

Луна, Марс, спутники Юпитера.

Земля. Моя Земля.

Глава 12
Хорошее дело

«И шагал я совершенно неженатый, и жалел…»

Роберт Петкевич

[От героя. Сервитут Казнь. 2 августа 1985 года, пятница.]

Есть такое понятие: «событие-отсечка». Придумано оно давно и не нами.

Вернее, придумано явление, и всяк – кто во что горазд – дает тому названия.

Представьте себе: некто проживает свою жизнь – спокойную, размеренную, ничем не примечательную. Живет от случая к случаю – например, между получками.

Случай – необязательно регулярный. Например, у соседской коровы родились телята, и один из тех телят – с двумя головами. А что, тоже ведь событие?

Вообразите, что другой некто живет так себе, пусть и интересно: претерпевает, лишается, влипает в истории, вступает в партии… Нет, в Партию нормальный человек вступает только один раз. Вот оно, то самое событие! Уникальное, так сказать, среди основных.

В жизни всякой, что размеренной, что суматошной, обязательно бывает такое событие, что жизнь человека сразу же делится не просто на «до» и «после», но на «было» и «стало». Или и вовсе «было» и «не было».

Например, это – свадьба. Лучше, чтобы собственная, но и сойдет и чужая.

Все то, что происходило с бывшим Вано Иотунидзе, ныне – Ваней Йотуниным (кто не сразу догадался, речь в обоих случаях обо мне), задумалось, отступило и там – в отступлении – потерялось дня на два: иные свадьбы играют и дольше!

Кто, спросите, женился, и на ком?

Нет, это не я повел под венец кого попало – пусть даже и Танечку-почти-из-кхазадов. Не нашел своей судьбы и друг мой Зая Зая.

Это была та самая свадьба, что мы – вместе с уруком, на двоих – обеспечили водкой. Почти казенной, но полностью настоящей, и даже надпись «STOLICHNAYA» – та, что белыми буквами по красной окантовке – была напечатана без ошибок!

Если кто позабыл, нас с орком на эту свадьбу приглашали. Мы и пригласились, и собрались: пришел нужный день, наступил урочный час, пора было выдвигаться.

Подумав, решили брать таксомотор.

– Ненуачо, – Зая Зая глядел на себя в зеркало, и откровенно сам себе нравился. – Тут, значит, мы, такие все красивые, и на этом, как его, – урук даже немного скривился.

– Давно ли, – спрашиваю, – ты, братан… В смысле, чего это ты?

– Да так, – пожал орк плечами, все еще стоя у зеркала. – Смокинг – вещь дорогая. Жалко.

Костюм внушал. В самом деле, внушал.

[Несколькими днями ранее.]

Изумрудно-зеленая ткань у меня получилась случайно. Я собирался заклясть джутовые мешки – сразу стопку, чтобы два раза не вставать: на прочность, на влагостойскость, на все подряд. Волшебный мешок – штука такая, в хозяйстве полезная.

Заклял, понимаете: получилось что угодно, только не то, что планировал – это снова дала о себе знать небольшая разница между магическими законами двух известных мне миров.

Мешки обрели цвет изумрудной зелени, сама же ткань превратилась в шантунг, текстурный шелк: штуку отличную и дорогую даже на вид.

После взяли те мешки, распороли на куски, да пошили Зае Зае не трусы и не носки – целый смокинг получился всем несчастьям вопреки!

Оказалось, что сосед – даром, что безумный дед, что отметил двухсотлетье прошлой пятницей в обед, сам – рукастейший кхазад, шьет, как швейный автомат, и за долю невеликую помочь соседям рад.

[От героя. Сервитут Казнь. 2 августа 1985 года, пятница.]

Оно к одному: На свадьбу мы с Заей Заей поехали без стихов, но при полном параде, на самом новом и дорогом таксомоторе из тех, что удалось найти.

Из машины мы вышли у крыльца дорогого ресторана – взаправду дорогого, а не просто так. Престиж, элита, D G – дорого и глупо!

При входе нас уже ждали вратари – двое.

– Пускать не велено, – это вратарь-один, тот, что был помельче и слева. Высказался он решительно и даже слишком – особенно, перед лицом белого урука, одетого в зеленый смокинг. – Частная свадьба.

– А то ходют тут всякие, – вратарь-два, покрупнее и справа, повел себя не менее идиотски: преградил нам дорогу своей изрядной тушей.

– Да я… – начал урук-хай.

– Спокойно, братан, – влез я: не годилось драться еще до первого тоста. Было бы еще, с кем… Мелочь подзаборная, даже не крепкие черепом кхазады, так, шпана всякая! – Молодые люди! Мы приглашены. Сейчас, секунду.

– Да хоть два раза, нах! – вратарь-два услышал вежливое обращение и немедленно обнаглел. – Приглашены они. Тут такие люди гуляют! – Слово «люди» начальник шлагбаума выделил тонально, и тут больших усилий стоило сдержаться уже мне самому. – Черного урука, пустить на свадьбу к…

– А я – белый урук, – возразил Зая Зая. – Чо, не видно? И вот, смокинг еще.

Вратарь-два набычился, вратарь-один – усомнился. Особенно человека поразил изумрудного цвета костюм.

– Не, ну так-то да, – протянул усомнившийся. – Белый. А не краска?

– А не в рыло? – в тон тому уточнил Зая Зая. – Я, между прочим, не просто белый урук. Я тот самый белый урук!

Первым сообразил вратарь-два.

– Я тебя же знаю, ять, – включился человек-большой. – Ты же Зая Зая, да? Который Зиланта?

– Большого Зиланта, – вставил я. – И да, это он, в натуре.

– Анысы хак ул*, – обратился вратарь-два к подельнику. – Легендарный герой, ять.

[* Это правда он (татарск.)]

– Так чо? – вратарю-один решать не хотелось: мало ли, потом взгреют!

– Рожайте уже быстрее, – поторопил я. – Пока никого нет. А то серьезные люди же.

Не, ну пустили, конечно. Стоило городить огород!

Пили скучно: я – почти нет.

Не только потому, что ушел в завязку за себя и за того парня. Еще мне было не по себе: вдруг стоит напиться и опыт повторится? Миры совершат новый поворот, и я снова окажусь сознанием в старом теле – солидном, авторитетном, каменеющем на солнце?

Оно было бы неплохо – в целом, но не прямо сейчас: слишком много всего закрутилось вокруг тощей фигуры Вани Йотунина!

Пили скучно, зато дрались весело: оказалось, что чем трезвее ты сам и чем пьянее прочие, тем смешнее получается всё, что положено. Сама драка, раз, попытки разнять драчунов, два.

Особенно, когда сам ты не дерешься: за тебя не абы кто – легендарный герой сервитута Казнь, самолично черно-белый урук Зая Зая!

– Авава! – на нас напрыгнул кто-то из гостей. Не, скорее – наполз. Пьян мужик оказался до изумления, даже борта дорогого – синего с искрой – пиджака застегнул не на те пуговицы.

– Не до смерти! – крикнул я на всякий случай.

Только невиновных трупов нам не хватало – для полноты светлого образа.

– Понятное дело, – согласно прогудел урук=хай.

– Хлобысь! – твердый лоб выпивохи – гостя со стороны подружки невесты – встретил крепкий щелбан. Бить дурака всерьез орк не стал.

Фофана хватило: Зая Зая и без того развешивал те как надо, плюс – герой же!

– Ыыыы! – еще один синий пиджак, и снова – не особо стоящий на ногах.

– Тыдыщ! – выносите, следующий.

– Бубубу! – не, я не понял. Это или тот же мужик, или синие пиджаки вошли в моду – как в этом мире говорят авалонцы, «задан тренд»!

– Бламц! – невнятный вопль, синий пиджак, щелбан.

Еще один, снова, опять.

– Да сколько ж можно? – удивился я.

– А мне норм! – радовался Зая Зая. – А ну, подходи по одному!

Закон то ли жанра, то ли подлости: стоило герою потребовать продолжения драки, как противники сразу закончились.

– Силен, – этот пиджак оказался черным, да еще не совсем пиджаком. Знаете такое слово – виц-мундир? Это до нас добралась половина виновников торжества. Трезвая, то есть, трезвый: жених. – Герой.

– Не, а я чего, – мило смутился Зая Зая. – Нам, татарам, все равно. Что водка, что пулемет – лишь бы с ног валило!

Смеялись все: даже я, эту шутку помнивший по прошлой своей жизни – в версии непечатной. Драка к тому времени затихла: в соответствии с лженаучной теорией лишенца Гумилева, закончились пассионарии, прекратился и порыв масс.

– Один, второй, третий, – сраженных геройскими щелбанами уже считали вслух, и насчитали прилично. – Ого! Больше всех! – вскричал, как оказалось, тамада. – У нас тут герой! Внесите долю!

Есть такая традиция – старинная, хорошая, в ходу у северных германцев и их соседей: самому крепкому кабацкому драчуну выносят окорок, баранью ногу или другую вкусную и дорогую еду.

На советском северном субстрате традиция не прижилась, даже несмотря на происхождение трети населения Крайнего Севера. В смысле, совсем – даже известна была единицам из десятков тысяч. Да, это снова была разница, на этот раз – культурная.

– Какую долю желает герой? – надрывался тамада, потерявший где-то говоритель.

– Герой, – Зая Зая чего-то подобного ожидал и был готов, – желает ведро мясных шариков!

Гости одобрительно загудели.

– Ну, – уже тише пояснил белый урук, – надо же проверить, кто в этом сервитуте главнее по котлетам.

– Герой да изберет друга! – потребовал тамада.

Так, интересно. Об этой части традиции я не знал.

Выставил вперед ногу, сделал колесом грудь, напустил бравое выражение лица… Зря!

– Герой избирает жениха! – громко объявил Зая Зая. Гости зашумели вновь.

– Прости, братан, – шепотом обратился ко мне орк. – Так надо. Потом поясняю, если сам не вспомнишь.

Ай, да выбрал и выбрал!

Жених вернулся на место – во главу стола, там и засел.

Ведро фрикаделек Зая Зая разделил между гостями – теми, кому хватило.

Для нас с ним орк зажал три или четыре штуки: мол, надо же попробовать. Ответственно заявляю – ресторанные фрикадельки против уручьих котлет – фигня полная!

Началась вторая часть свадьбы. «Гости, кто остался на ногах, славят жениха и невесту. Те двое сидят с лицами умными, но счастливыми, и, когда невмоготу терпеть – целуются».

Славили по очереди: вот, дошла та и до меня.

– Славная свадьба, – начал я, осознав, что отвертеться не получится. – Очень славная. Встретили приветливо, рассадили почетно, угостили знатно.

Сделал паузу, гости обадовались. Кто-то закричал: «Дальше давай!».

– Одно плохо, – оглядел притихших в ожидании гостей, немного злую невесту, недоуменно вскинувшего бровь жениха.

Полез левой рукой в солонку – благо, кто-то умный поставил несколько открытых, заполненных солью крупной, каменной, южной. Эх, где он теперь, тот Донецк?

Попробовал соль кончиком языка – дальше тянуть было нельзя: могли побить.

– Соль, – заявил я, – горькая!

– Горько! – первым заорал урук-хай.

– Горько! – подхватили гости.

– Ну ты и тролль, – прошептал мне Зая Зая, накричавшись.

Эти, во главе стола, поцеловались. Свадьба!

Ох, знали бы вы, чего мне стоило успокоить себя же самого! Вано Сережаевич непременно завернул бы настоящий грузинский тост: долгий, цветистый, почти песню о белом стихе.

Только я не знаю, как бы удалось объяснить культурную апроприацию – Ивану Йотунину негде было набраться таких манер! Пришлось бы разговаривать, и неизвестно, чем такая беседа могла завершиться.

Иватани Торуевича я срисовал сразу же: не признать шарообразного завлаба, даже одетого в костюм – кстати, не синий, а темно-малиновый – было решительно нельзя!

Тот сначала меня не трогал – я ведь был его подчиненным. Некий застольный этикет, тот, что работает в любом из миров, прямо требовал: сотрудника вне службы не доставать!

Потому Колобок подкатился ко мне не сразу, а потом, уже после второй драки. Зая Зая, кстати, куда-то в тот момент потерялся, второй раз не дрался, находиться обратно не спешил.

– Здравствуйте! Вы? – ненатурально удивился я. – Нет, я рад, конечно, но – какими судьбами, шеф?

– Все просто, – лучезарно улыбнулся Пакман. – Девичья фамилия невесты.

Тут до меня дошло очевидное: невеста стройна и миловидна, и начальство мое напоминает примерно никак. Но, если девушку как следует откормить – получится версия Иватани Торуевича, только юная и другого пола.

– Ну конечно! – я сделал вид, что был в курсе дела, просто забыл – даже хлопнул себя рукой по лбу.

Между прочим, фамилия мясницкого рода была красиво – с завитушками – вписана в приглашение. Сам дурак, что не обратил внимания.

Надо было срочно перевести тему: не уверен, что у меня получилось.

– Мне страшно интересно, – сообщил я заговорщицки, – отчего примерно половина гостей так одинаково одета, жених же и вовсе – в вицмундире, будто какой государев чин.

– А он и есть, – Колобок принял правила игры, – чин. Даже государев, только так, местный – полиция сервитута!

– Как это – полиция? – удивился я вполне искренне. – Я работал с… Ну… Не припомню. Узнал бы.

– Что, вот прямо со всей Казанской, – название сервитута Пакман произнес простонародно, по-местному, – полицией, и лично работал?

«Ваня, ну не тупи!» – это я сказал сам себе.

Пришлось сделать вид виноватый и малость пьяненький: мол, и правда, чего это я.

– Юному, – назидательно сообщил шеф, – все время кажется, что мир крутится исключительно вокруг него одного. Это, уверяю тебя, не так.

Где-то внутри меня застонал взрослый, разменявший уже пятую сотню лет, горный тролль.

– Кстати, – Пакман казался неостановим. – Позволь тебя кое-с-кем познакомить, раз уж мы все тут собрались.

Что я, спорить буду? Магия, деньги, даже физическая мощь – все это ерунда. Связи! Вот движущая сила общества и настоящая, непреходящая, ценность!

– Надворный советник Лысый, Игорь Семенович, – представился вновь подошедший. По полицейскому ведомству.

Я назвался в ответ. Начал о себе короткий рассказ…

– Не трудитесь, молодой тролль, – прервал меня надворный советник. – Мне о Вас известно несколько даже больше, чем вам самому.

– Господин подполковник, – резво пересчитал я в уме полицейский чин в военный. – Мне, право, неловко.

– Не подполковник, – мягко поправляет меня Лысый. – Не имел чести служить в войсках. Зато вот, ныне, занимаю должность почетную и полезную.

– Игорь Семенович, – поясняет Пакман, – руководит финансовой разведкой сервитута.

«Ого», припомнил я собственную бурную молодость. «Это… Примерно, как Ришелье при Людовике, номер не помню. Только кто у нас тогда получается сам Луи?»

– В этой связи… Нет, что вы, Иван Сергеевич, – полицейский чин вел себя вежливо, и это было хорошо: с откровенным держимордой общаться куда сложнее, – никаких вопросов. Исключительно выражение полной приязни!

– Я, ваше высокоблагородие, – вновь сориентировался вовремя: память не подводит! – сердечно рад таковой приязни, однако же, не понимаю ее причин.

– Ну как же, – тот сделал плавный жест рукой. – Отставка барона. О ней немало было пересудов… В кругах. Есть общее мнение, что Вы, молодой тролль, а также – ваш героический друг, немало сделали для того, чтобы таковая отставка состоялась. Теперь мне и коллегам будет куда проще сделать свое дело – к вящей славе Государевой!

Везде, блин, коррупция! И всюду.

Низовая – вы ведь себе понимаете, что партию почти настоящей водки мне заказал полицейский, пусть и в невеликих чинах? Пока невеликих: в потенциал знакомца Заи Заи мне верилось теперь неотступно.

В высоких кабинетах: полицейский начальник воровал с наглостью восхитительной – и это речь шла только о той части служебной информации, каковую мне посчитали возможным аккуратно разгласить!

Вот, в средних – тоже. Знаете, зачем толстый подвел ко мне Лысого? Хотя – откуда.

– Вернуть семье статус клана не так сложно, как считается, – молвил, тем временем, Игорь Семенович. – Книги закрываются небыстро, вычеркнуть из тех целый клан, пусть и выморочный, сложно. Не так делаются дела в хранимой Богом, – все присутствующие, включая меня самого, истово перекрестились, – Отчизне. Однако… – полицейский чин сделал паузу. Ох, и падки же местные на всякую театральщину!

– Однако – что? – вопроса ожидали, и я тот задал.

– Действовать нужно аккуратно. Как можно аккуратнее, – начальник финансовой разведки посмотрел на меня внимательно и со значением. – И не в одиночку.

– Я, – вскинулся, – не один!

– Знаем, – улыбнулся полицейский чиновник. – Баал.

– Не только! – Возражать было необязательно, но поди пойми, чего неймется юным.

– И об этом – тоже. – Даже не поморщился Лысый. Это все хорошо, но у всякого союзника есть свои цели, и даже мы, полиция, не до конца те понимаем. Местный криминал, – он снова сделал паузу, будто ждал громкого отрицания. – Тоже. Сами понимаете.

Я кивнул: мол, понимаю.

– Егеря, опричнина, ученый люд. Я никого не забыл?

Я молчал: весь, мол, внимание.

– Единственная, надежная, постоянная опора, – подошел к самой сути чиновник, – это мы – люди, служащие на земле!

Так, погодите! Местный мир называется не Земля, но – Твердь.

Да ладно!