Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Глава 16

Когда-то мне попалась книжка или даже, скорее, брошюрка под названием «Потерянное десятилетие», в которой автор (или авторы) очень популярно рассказывали о том, что из-за революции и гражданской войны Россия за первые десять лет не просто стояла на месте, а была отброшена назад лет так на двадцать пять, и в некоторых областях и на пятьдесят. И нигде не сделала ни шагу вперед: например, в двадцать седьмом году мощность всех электростанций страны была точно такой же, как в четырнадцатом году перед войной. Конечно, это было откровенным передергиванием и пропагандой: в книжке ведь сравнивалась царская Россия целиком с Советским Союзом, утратившим неплохо в плане электрификации развитые Финляндию и Польшу – но это в большевистской пропаганде было делом обычным. Именно в большевистской, ведь брошюрка была издана в тридцать втором году и в основном «обосновывала» энергетические проекты второй пятилетки…

А вот в ином моем рождении никакого «потерянного десятилетия» не случилось, да и результаты «Великой войны» оказались для страны несколько более позитивными. По крайней мере Россия теперь самостоятельно контролировала уже не семь процентов собственного судостроения, а почти тридцать: верфи Данцига и окрестностей полностью перешли в собственность нашего государства и работали теперь эти верфи на пределе возможностей. Правда, эти возможности все же сильно ограничивались со стороны иностранцев, ведь раньше они работали на германском металле, а теперь немцы поставки туда практически прекратили, а из других стран сталь возить было и гораздо дороже, и тоже мало где именно корабельную сталь России продавали. А отечественной вообще очень сильно не хватало, причем везде не хватало, так что судостроению доставались действительно крохи. И в прошлом году в Данциге было выстроено кораблей раза в четыре меньше, чем позволяла мощность верфей. Но это объяснялось тем, что в прошлом году и валюты страна получила гораздо меньше ожидаемого, ведь экспорт зерна был практически остановлен.

Однако весной двадцать второго верфи в Данциге заработали уже на полную мощность, а сталь на верфи теперь шла в основном шведская. Ну а то, что вся Швеция столько судового листа произвести не могла, никого, в общем-то, и не волновало. То есть не волновало, откуда поставляющие в Данциг шведы этот лист брали – все и так знали, что они его из США возят. И путь металла (и уплачиваемых за него денег) был понятен: одна небольшая шведская компания в огромных количествах поставляла на европейские рынки (главным образом во Францию и Бельгию, но и немцам доставалось) небольшие трактора собственного производства, а на выручку сталь в Штатах и покупала. Вот только в этой компании, по моим прикидкам, из оборудования тракторного завода было лишь парочка прессов, на которых на боковых листах капота выдавливалось название фирмы, а еще там был отдельный красильный цех, где эти листы все же красились – а все прочее на завод шло из Финляндии, где тоже тракторный заводик был в Котке запущен. И на заводе в Котке (полностью казенном) сваривались из поставляемого с Охтинского завода уже нарезанного проката рамы тракторов, и на эти рамы привинчивались изготовленные в Выборге элементы подвески, руль и колеса – ну а моторы по шесть лошадок туда отправлялись с казенного завода в Петрозаводске. Петрозаводские инженеры очень творчески подошли к двигателю от мотоблока и сделали его вдвое мощнее – ну а всю «электрику» (то есть магнето, генератор и фары) в Котку возили вообще из Владимира: там «электроцех» этого добра мог производить раза в три больше, чем собственным тракторам требовалось. И вот шведский швед за поставку уже практически собранного трактора (там все же боковые крышки капота не ставились, они просто вместе с трактором отдельно шведам отправлялись чтобы тем удобнее было клейма на них ставить) расплачивались как раз металлом – а правительство эти трактора все же экспортировало, хотя тот же господин Риттих и был этим страшно недоволен: тракторов и для отечественного сельского хозяйства сильно не хватало. Но ведь не хватало вообще всего, о чем только можно было подумать, так что он недовольство свое держал при себе: уж кем-кем, а идиотом он точно не был…

Себя я тоже идиотом не считал, но некоторые телодвижения правительства мне были совершенно непонятны. Периодически у меня даже складывалось впечатление, что правительство намеренно гробит отечественную промышленность, ведь все больше заводов в стане объявляли о банкротстве, а когда эти заводы переходили в казну (ведь других желающих их приобрести просто не было), то производство на них чего угодно резко сокращалось. И ладно бы сокращалось производство какой-нибудь мелочевки, так нет: например, на брошенном французами металлургическом заводе в Царицыне до войны производилось свыше сотни тысяч тонн стали в разных изделиях ежегодно, а после того, как завод перешел в собственность казны, на нем и тридцати тысяч тонн производство в прошлом году не достигло. И мне было совершенно непонятно, почему ведется такая политика – хотя местами все наоборот очень неплохо получалось. Тот де завод в Петровске-Забайкальском, переданный Василию Михайловичу, производство металла уже вдвое увеличил, а в планах компании, о чем я прекрасно знал, было намечено там выделывать уже по полмиллиона тонн стали года через два-три. И это было отлично – но общее производство стали в прошлом году упало до трех с половиной миллионов тонн – против четырех с половиной в тринадцатом году. Я задал «наводящий вопрос» Владимиру Алексеевичу, но он мне внятного ответа не дал, отделавшись словами о том, что «правительству виднее», и это меня вообще никак не удовлетворило так что я, как только в институте закончились экзамены, снова отправился в Москву. И вопросы уже задал человеку, который – с моей точки зрения – ответить на них мог. К Станиславу Струмилло-Петрашкевичу, которые теперь занимал должность начальника департамента планирования министерства торговли и промышленности.

И его ответ меня очень сильно удивил, хотя, в принципе, примерно такого и можно было ожидать:

– Эх, Федор Андреевич, должен сказать, что вы меня в чем-то даже разочаровали своим вопросом. Хотя… относительно завода в Царицыне ваш вопрос понятен, а ответ на него будет, надеюсь, тоже понятен. Раньше-то завод сталь выплавлял из уральского чугуна высокосортного, на древесном угле выплавленного из руды с горы Магитной. А теперь вся руда оттуда поступает на завод в Магнитном, и на Царицын тамошнего чугуна уже и не остается. Вдобавок, там все плавки ведись в мартенах, работающих на соляровом масле, а нынче оно все идет в переработку – но это, конечно, дело временное и уже через год завод будет стали выделывать даже больше чем раньше там производилось. Но чтобы такую работу завода наладить, на нем очень многое перестраивать приходится, и затраты на перестройку уже превысили миллионов семь, а нужно будет даже больше денег в завод вложить. А так как на заводе намечается не из чугуна сталь варить, в их железа, то еще и на электростанцию нужно миллионов восемь положить. И деньги бы правительство нашло, но вот оборудование для самого завода теперь за границей закупается и перевозка просто времени немало занимает: везти-то из-за океана все нужно, а это дело совсем не быстрое. Так что да, завод работает на треть прежних возможностей, но если вы обратили внимание, а кадровые вопросы всяко мимо вас не проходят, число работников на заводе уже увеличилось на десять процентов, а к концу года еще процентов за двадцать даже против нынешнего числа вырастет.

– Ну, допустим…

– А тут и допускать нечего: правительство-то ваши нормы обустройства рабочих приняло… почти ваши, в Царицыне нынче одного жилья… Опять же, в Саратове тоже решено металлургический завод возродить.

– Так его, если я не путаю, вообще полностью снесли!

– Ну да, зато теперь там можно завод уже современный поставить, с новыми печами по восстановлению железа: на чистом-то месте такое проще проделать. Ведь новую электростанцию в Саратове ваша же компания обустраивает – так вот она как раз для работы этого завода и ставится. Так что через год в губернии вместо одного завода на сто двадцать тысяч тонн стали будут два работать и вместе больше трехсот тысяч тонн выдавать будут.

– Все это мило и хорошо, а вот что выпуск стал в стране на полтора миллиона тонн в год упал…

Станислав Густавович рассмеялся:

– Федор, вы все же когда статистические справочники просматривайте, заголовки разделов тоже читайте. В справочнике за прошлый год указано лишь сколько чугуна и стаи частные заводы произвели, это включая заводы вашей компании. А отчет по заводам казенным отдельно идет, и его выпустят скорее всего в августе. Просто потому, что тот отчет издает министерство финансов, и у них год начинается первого января и тридцать первого декабря заканчивается. А наш готовится совместно министерством промышленности и министерством земледелия, и у нас год считается с первого августа по тридцать первое июля: мы же в том числе… главным образом и по производству сельхозорудий статистику даем, точнее, по потреблению той же стали с чугуном про этому производству. И я вас спешу успокоить: хотя выделка товарного металла на многих заводах, в казенную собственность перешедших, и сократилась, хотя и не так, как в Царицыне, но и новые совсем заводы работает, так что по предварительным прикидкам казенные заводы больше уже двух миллионов тонн стали выдали. А в следующем году – это я вас просто заранее предупредить хочу – выделка черным металлов на частных заводах упадет вообще почти что вдвое, но общее производство еще на полмиллиона тон вырастет.

– Маловато вырастет… и вообще: что за дурость отчеты составлять не по годам, а через задницу?

Станислав Густавович буквально зашелся в приступе смеха:

– А это, как любит говорить Глеб, неизжитое наследие царизма. Раньше-то статотчеты по всем казенным предприятиям составлялось министерством государственных имуществ, которое превратилось в министерство земледелия, вот с тех пор это и тянется. Но уж со следующего года, крайний срок через год, все отчеты точно по годам все же составляться будут.

– Какой Глеб?

– Господин Кржижановский, вы его точно знать должны, он у вас с компании долго работал. А теперь он начальник департамента электрических станций у нас в министерстве его на эту должность господин Классон отрекомендовал. И он нынче такую команду собрать успел, что поговаривают, что департамент вообще в отдельное министерство преобразуют… тогда и с меня снимут заботу по топливу планы составлять. Дело, конечно, интересное… но я просто не успеваю все потребные работы выполнять. Он и не завидую я Владимиру Николаевичу!

– А чего так?

– Да Глеб… у него очень интересные соображения по развитию именно электроэнергетики, но там такие расходы у него насчитаны, что в нашем минфине, если он и туда принесет, половину чиновников кондрашка хватит. Впрочем, если вы ему поможете…

– Интересно, чем я, недоучившийся студент, могу потенциальному министру помочь?

– Студент вы, Федор, может и недоучившийся, но мысли у вас рождаются более чем неплохие. Даже ваше предложение деньги считать иначе… я его, предложение ваше, отдельно просчитал – и вот что скажу: когда казенные заводы и казенное же сельское хозяйство будут более половины продукции в своих областях выделывать, то вашу систему не просто можно будет в дело пустить, а просто необходимо ее будет использовать: расходы на производство чего угодно при таком движении денег минимум втрое сократятся.

– А вот тут вы ошибаетесь: в конечном итоге все эти расходы – это, как нас по экономике учат, всего лишь овеществленный труд людей – и чтобы что угодно сделать, труд тот же самый вложить нужно будет, независимо от того, как вы будете деньги считать.

– Это-то верно, насчет труда вы все правильно говорите. Но мы-то именно про деньги говорим, а как раз денег… тут ведь вот какое дело: в вашей системе подсчета все нынешние деньги останутся, но вот работать они будут уже раза в три эффективнее. Потому как заводам и фабрикам, да и тракторным станциям вашим, их как раз втрое меньше и потребуется. Мы это уже с Владимиром Николаевичем обсудили, очень внимательно просчитали – и по всему выходит, что если ваши мысли принять за основу в денежной системе, то это просто втрое количество денег у экономике увеличит. Но без использования денежной эмиссии, а просто за счет того, что деньги будут быстрее обращаться. Там, конечно, и иные проблемы появятся, но вы же и о них упомянули, так что как новые проблемы решить, мы уже почти и придумали. Но поскольку вы до всего этого первым додумались, сдается мне, что и Глебу… Максимилиановичу вы подскажете способ, как в его епархии расходы сократить… тоже примерно втрое.

– А мне сдается, что это уже вы ему подскажете, причем куда как лучше меня. Все же я специалист больше по кадрам, а экономика… мне Василий Михайлович приказал ее учить – я и учу, но учу-то я ее только ради того, чтобы кадровые вопросы проще решались!

– Ну… да, не буду спорить. Но насчет помощи… а давайте мы вот прямо сейчас к Глебу зайдем, у него как раз по кадрам некоторые вопросы появились. Я не прошу, чтобы вы их сразу же и решили, но, мне кажется, просто с ними ознакомиться вам будет полезно. Хотя бы потому, что сейчас именно ваша компания почти всю электроэнергетику нашу машинами и приборами обеспечивает, и вы уж всяко лучше прочих знаете, как в ней кадровые вопросы решать…

Ну конечно, кто же как не я, самая старшая из присутствующих здесь дам… то есть самый крутой специалист по энергетике, сможет решить возникающие в этой энергетике проблемы? Впрочем, проблемы у Кржижановского были точно такими же, как и везде: специалистов катастрофически не хватало. Поэтому и пути решения проблемы я предложил точно такие же, как и на всех остальных предприятиях компании: готовить нужных специалистов самостоятельно. Да, это проблемы быстро не решит, но все же года через четыре они будут уже решены – если все же не сидеть на попе ровно и ни хрена не делать. А чтобы решение не затягивать, я просто в своем институте «учредил» еще один факультет, на котором как раз инженеров-энергетиков и будут готовить. И институт получился вообще феерический: на двух факультетах из девиц готовили кадровиков и экономистов, а еще на одном в основном все же из парней – электриков. Но это было, конечно, решением временным, просто в институте пока еще место было для обучения дополнительного народа, а новый, чисто энергетический институт начал строиться уже в Москве. А еще один такой же – у Нижнем Новгороде и третий – в Новгороде, который в моем первом рождении назвали еще и Великим. Просто летом в Новгороде заработал, наконец, и новый завод по производству энергетических машин и оборудования: туда окончательно переехал завод Сименс-Шуккерт. И там даже успели изготовить первый генератор на девять мегаватт: в Питере-то на прежнем месте в цехах просто места не было, чтобы такие генераторы делать, а в Новгороде цеха выстроили с огромным запасом, в них, я думаю, и генераторы на несколько сотен мегаватт смогут сделать. Потом когда-нибудь, но, думаю, ожидание этого светлого момента не затянется…

Да, то, что Россию не накрыло «потерянное десятилетие», давало надежду на то, что страна все же будет довольно быстро развиваться в промышленном плане, но это «быстро» все же приходилось рассматривать относительно практически отсутствующей ранее промышленности отечественной. Я в первой жизни много читал всякий высказываний о том, что «не приди к власти большевики, стана бы уж как развилась», но чем дальше, тем больше крепла во мене уверенность в том, что хрен бы она тогда развилась. В смысле, в прежних обстоятельствах, ведь все эти «графики роста Российской промышленности» как раз к российской промышленности вообще отношения не имели. Если мне склероз не изменяет, в тринадцатом году в стране было произведено по четыре с половиной миллиона тонн стали и чугуна, вот только российское производство составляло примерно полмиллиона тонн стали (включая так называемое «кованое железо) и триста тысяч тонн чугуна, а все остальное произвели на территории России заводы иностранные. И когда жареный петух клюнул Россию в мягкое место, все эти заводы дружно… производство резко сократили, а вот цены на металл резко взвинтили. Но и до войны благодаря мудрой таможенной политике царя нашего ненаглядного за произведенные в России металлы потребители платили даже больше, чем если бы они металл просто за границей закупали (ну, пошлин, конечно, не учитывая), а вот иностранцы всю выручку практически полностью 'экспортировали». В машиностроением было еще веселее: ни один завод в стране не производил продукцию без использования импортных деталей. И из-за этого даже МПС предпочитало паровозы русских конструкторов заказывать за границей: это и дешевле получалось, и качество паровозов оказывалось более высоким, чем у такого же паровоза, построенного на «отечественном» заводе. А после революции, когда поставки импортных комплектующих прекратись, а большинство рабочих с заводов разбежались по домам (они большей частью как раз иностранцами были), оказалось, что в стране просто некому уже паровозы строить!

Сейчас с паровозами ситуация практически не изменилась, но с «локомотивами вообще» некоторые изменения произошли: на заводе торфяных машин начали выпускать небольшие локомотивчики для торфяных узкоколеек с двухсотсильными моторами конструкции Стечикина и Микулина. Да, они на бензине работали, но работали хорошо – и теперь завод эти локомотивы не только торфопредприятиям поставлял. А на тракторном фронте вообще в ближайшее время должно было чудо случиться, в корне всю тракторную промышленность переворачивающее.

Просто в Германии немцы разработали трактор с мотором уже дизельным, и «русские агенты» чуть ли не первый такой трактор приобрели. Доставили его в Россию, перевезли во Владимир. А там инженеры тракторного изделие сумрачного тевтонского гения разобрали, тщательно все промерили. Потом зашли ко мне в гости, сказали, что сумрачный вообще-то ни разу не гений, и у немцев руки в принципе не из того места растут – и предложили мне поучаствовать в разработке уже отечественного тракторного дизеля. Но так как среди них дураков я ни разу не встретил, поучаствовать они мне предложили исключительно финансово – а озвученная ими сумма меня до дрожи не напугала. А вот мой ответ, похоже, инженеров все же слегка так напугал – но они оказались людьми мужественными и их ответ на мой ответ меня полностью удовлетворил:

– Федор, мы, конечно, твое чувство юмора очень уважаем, но сейчас-то речь о серьезном деле идет.

– А я серьезно говорю.

– А если серьезно… Германцы мотор придумали интересный, но, откровенно говоря, получился у них не мотор, а говно: его вообще хрен заведешь. А до Рождества мы, конечно, свой мотор подобный сделать сможем, даже, пожалуй парочку сделаем – но вот чтобы его в производство ставить… К Рождеству мы разве что потребности завода в новых станках определить успеем, и мы думаем, что по-хорошему для выделки форсунок этих и прочих исключительно дизельных деталей нужно будет вообще отдельный завод организовать, у нас просто все это выделывать негде будет.

– То есть к Рождеству вы мне проект завода принесете?

– Ты у кого-то из нас заметил густую белую бороду? Тогда прямо скажу: у нас в моторном подразделении господь бог не числится, так что мы скорее не проект принесем, а только технические требования к проекту.

– И вы думаете, что я, такое услышав, от радости запрыгаю?

– А вот это уж дело твое: хочешь – прыгай, хочешь – сидя радуйся. Ну сам смотри: немец мотор этот слегка, скажем, переусложнил: он его так сделал, что он не только на солярке, но и на масле растительном работает, мы проверили. Но немцы-то масло рапсовое для этого использовать собираются, а у нас рапс никто не выращивает, а подсолнечное в моторах жечь жалко, поскольку у нас теперь солярку девать уже некуда. И вот если про масло забыть, а обороты немного увеличить… немцы-то из ограничивает поскольку стали у них нужной нет для коленвала, то с мотора поучится и сорок сил снимать, а может и пятьдесят. Правда, все одно: завести мотор будет ой как непросто: пока он холодный, то нет гарантии, что вспышка произойдет. А вот весь мотор греть, как германец советует…

– А свечу в цилиндр поставить, чтобы топливо свечой поджигать?

– Знаешь что, Федор, вот кадровик из тебя действительно неплохой, но в моторах… Не зажгёт свеча от мотора бензинового солярку, не зажгёт! Почему, пояснения требуются?

– Ну, во-первых, правильно говорить «не зажжет», а во-вторых, я свечу предлагаю вовсе не искровую ставить. берете простую проволочину из нихрома, сначала на нее ток подаете, а как проволочина раскалится, тут-то мотор и начинаете крутить. И солярка, с раскаленной проволочиной в цилиндре встретившись, зажжется, а чуть позже, как цилиндр прогреется, вы ток со свечи отключите и наслаждайтесь видами девственной природы, которую трактор превратит в поле распаханное. Ну или еще во что-то, в зависимости от стоящей перед трактористом задачи. Или перед водителем грузовика.

– А эта проволочина потом в цилиндре не сгорит нафиг?

– А с чего бы ей гореть? Хотя может и сгорит, но не быстро, там же температура не особо высокая, а кислорода почти и не будет – но пока не проверите, то и не узнаете.

– Ну… да, все же не напрасно тебя Василий Михайлович тут начальником над всеми поставил. Но все равно: до Рождества получишь только бумаги, а про моторы… ладно, специально для тебя три сделаем. Теперь доволен?

– Почти. А мне еще потребуется кто-то из вас, чтобы в институте будущим моторостроителям ваш опыт по изобретению моторов передать.

– В каком институте?

– Который вы и учредите. И времени у вас как раз до Рождества…