Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Глава 11

Новый учебный год начался, как и всегда, первого августа. И у нас в группе, как и всегда почти во всех учебных заведениях страны, преподаватели сделали вид, что каникул вообще никаких не было и с ходу начали в головы студентов новые знания вкладывать. Но конкретно у нас на экономическом факультете знания начали вкладывать самые что ни на есть актуальные: хотя уборочная только началась, нам на первом же занятии предложили углубленно проанализировать «экономику сельского хозяйства в условиях недорода». Ну да, по сути нам преподаватели объясняли, «что должно делать руководство страны, чтобы страна эта с голоду не сдохла», и отдельно разбирать, что это самое руководство делало правильно, а в чем оно все же ошибалось. Ну, понятно: у каждого преподавателя было свое единственно верное мнение о том, как страной правильно управлять – но в отличие, допустим, от таксистов времен моего первого рождения эти преподаватели хотя бы понимали, о чем говорят, так что кое-что из их объяснений все же стоило принять во внимание.

Потому что оказалось, что кое в чем я, например, ошибался очень сильно, анализируя перспективы развития того же сельского хозяйства. Во взять в примеру ту же Тамбовщину: я всегда (то есть с первого рождения еще) считал, что там в основном пшеницу сеют, и в проломи году на казенных полях там действительно собрали очень неплохой урожай этой самой пшеницы. Но тут внезапно выяснилось, что в реальности там основной культурой была как раз рожь, пшеницы там собирали всего порядка одного процента от всего зерна (за исключением, конечно, прошлого года), а рожь давала больше половины валового сбора зерна (еще четверть давал овес), и то, что сейчас на Тамбовщине почти двадцать процентов полей было отведено под пшеницу, наш профессор Преображенский (забавный старичок, каким-то образом сманенный кадровичками аж из Питера) счел «величайшей глупостью». Ну, пришлось сделать вид, что тут и вовсе не причем – но вот то, что прежде чем какое-то решение принимать, нужно получше изучить окружающую действительность, я глубоко осознал. И конкретно про рожь осознал, и вообще. А профессор этот тут же нам стал объяснять, чем отличается подход нынешнего правительства страны от того, какой во времена предыдущих «недородов» использовало правительство царское – и я узнал, что отличий-то по сути дела и нет. В подходе нет, а вот в возможностях уже отличия были очень серьезными. И в частности, сейчас у правительства и резервы были куда как побольше, и того, что можно было бы назвать «волей к победе», хотя проявления этой «воли» выглядели иной раз и странно. Я не удержался, задал профессору вопрос…

А вот ответ его я обдумывал еще несколько дней, уж больно он для меня оказался неожиданным. Ну, во-первых, по форме: профессор просто взъярился (но не на меня, а как раз на правительство), а во-вторых, и по существу тоже. И я узнал, что два наших председателя Совмина (нынешний и бывший – а нынешний министр финансов еще при царе успел на этом посту несколько лет поработать) всеми силами старались выдавить из России «прогрессивных западных инвесторов», что профессор считал абсолютно недопустимым. Но это было его мнением (насчет недопустимости), а я, наконец, догадался, откуда ноги растут из новых законов, столь сильно ударивших, по словам господина Преображенского, по российской промышленности. Люди, сидящие в руководстве страны всеми силами пытались обеспечить экономическую независимость России и не дать окончательно превратить страну в колонию Запада, а то, что при этом загибалась промышленность… промышленность-то эта была вовсе не российской. И тяжелая промышленность была не российской, и практически вся добывающая была иностранной, да и в легкой промышленности больше восьмидесяти процентов заводов и фабрик были в руках иностранцев, а уж в пищевой… Мало того, что до отречения царя больше девяноста процентов зернового экспорта находились в руках французов и немцев, так еще и больше половины внутренней торговли продуктами питания было в руках иностранцев. Оптовой торговли: я в первой жизни часто где читал, что Россия экспортировала больше всех в мире сливочного масла и яиц, но почему-то нигде не указывалось, сколько от этой торговли средств получало государство. А государство с этого вообще ни шиша не получало: торговлю маслом через финские «прокладки» почти полностью контролировали шведы и немцы причем последние даже во время войны вывозили, хотя и не напрямую, к себе «русское масло» в огромных количествах, а яичный экспорт целиком был под бельгийцами и французами.

И когда правительство ввело «зерновую госмонополию», а вслед за ней и вообще «национализировало» экспорт всей пищевой продукции, очень немаленькая денежка, причем иностранная, в казну уже потекла. А когда стали разоряться как раз иностранные промышленные предприятия, именно этими деньгами казна расплачивалась с иностранными владельцами, скупая предприятия по дешевке. И вот тут – как отдельно и очень подробно рассказал нам профессор – у правительства случился небольшой такой облом: они-то собрались все эти предприятия продать «отечественным инвесторам», но оказалось, что в России просто нет богатеев, у которых денег хватило бы даже на самые захудалые такие заводы. Почти нет, насколько мне стало известно, какой-то металлургический завод на Урале приобрел господин Второв (очень небольшой завод), еще пару заводиков уже машиностроительных казна сумела продать – и всё. Так что пришлось уже господину Шаховскому сразу кучу заводов брать под свое управление – и внезапно выяснилось, что эти самые заводы, став собственностью казны, приносят в казну довольно заметные деньги. Далеко не все заводы, но когда на уже разорившийся завод руководителем назначали человека, у которого в голове все же не опилки были, заводик как-то быстро начинал «выправляться». Просто потому, что предприятие уже не выплачивало кучу разных налогов, избавлялось от длинных цепочек посредников, отъедавших до половины доходов, не вывозило в виде «зарплат зарубежному персоналу» огромные средства…

Правда, с большей частью этих предприятий все было не так сладко, все же после сменой собственника с этих предприятий почти мгновенно уходил как раз тот самый «иностранный персонал» и на некоторых заводах просто работать становилось некому – но все же руководители страны как-то эти проблемы решали. Часто в буквальном смысле №через задницу', но иногда и такой «извилистый» пусть решения проблем приводил к успеху. Например, к успеху компании братьев Салтыковых: на металлургический завод в Магнитном правительство «вывезло» остро недостающих рабочих аж из Петровска-Забайкальского, а тамошний завод просто «подарило» тому, кто гарантировал перезапуск тамошнего завода хотя бы в течение пяти лет – и Василий Михайлович на это дело подписался. Ну да, «изыскательская компания госпожи Мурашевой там неподалеку нашла неплохое такое месторождение угля, а где в Забайкалье можно накопать много железной руды, было еще с прошлого века известно. И так как печам прямого восстановления коксуюшийся уголь был вообще не нужен, наладить там выплавку стали в больших объемах было вполне возможно. А так как на заводе уже несколько вполне рабочих мартенов стояло (в смысле, простаивало, рабочих-то там почти не осталось), то дело выглядело весьма перспективным. Особенно если издали смотреть, выглядело: там же теперь и рабочих было днем с огнем не найти, и инженеров-металлургов туда заманить было делом не самым простым. Н Василий Михайлович, прежде чем на жэту авантюру соглашаться, все же приехал ко мне – на предмет уточнить насчет поиска кадров для этого завода, а я ему – вместо того, чтобы встать, взять под козырек и ответить 'есть» – рассказал «классическую» историю, когда-то прочитанную мною в книжке Соловьева, и он, от меня возвращаясь в Москву, уточнил лишь один пункт:

– Федор, а кто в этой истории у нас будет ослом, а кто падишахом?

– Ну, выбора-то у меня нет, придется мне ослом побыть. Но вы же знаете, я уж лучше заговорю, чем помру… но вот два новых общежития в Муроме выстроить придется уже вам, у меня на них денег точно нет.

– Ладно, даже если больших общежития… сколько на них уйдет-то, всяко же не больше сотни тысяч? Но ты прав? Я тебе денег на низ не дам, ты их на что-то другое тут же промотаешь. С пользой, ты пользу вообще из чего угодно добыть сможешь – но мне тоже ослом быть не хочется…

И когда он уехал, до меня вдруг дошло: мир тут поменялся вовсе не потому, что я в нем «иначе родился», точнее, я в изменении этого мира сыграл всего лишь крошечную роль: не дал господину Салтыкову упасть. Почему-то я теперь был уверен, что не предупреди я его про масляную лужу, то он бы просто убился – а сейчас этот учредитель студенческого стрелкового клуба основную часть работы по изменению мира и проделал. Ведь именно он, собрав своих приятелей-инженеров, внимательно проанализировал мои детские, в общем-то, предложения по изготовлению «правильного стрелкового оружия», наладил его производство, привлек кучу других инженеров для воплощения прочих моих затей. А еще он – пользуясь своим именем, знакомствами и влиянием уже всей своей семьи – сумел меня «на фронт направить», что привело в конечном итоге к иному исходу и войны, и ее последствий в том числе и при формировании нынешнего правительства страны. Точнее, не дал «старое правительство» развалить и не дал власть в стране захватить кучке напрочь отмороженных болванов. И да, он часто меня выдвигал на роль «инициатора реформ», но по сути дела я для него был просто ширмой, за которой он с довольно уже большой компанией специалистов незаметно делал то, что считал полезным для страны.

Да и компанию специалистов, причем единомышленников, тоже он подготовил и собрал, причем используя совершенно «традиционные» для русского инженера методы. Как то же Дмитрий Рябушинский Аэродинамический институт создал: ему было интересно изучать аэродинамику – и он, имея изрядные средства, просто за свой счет и многих специалистов поддерживал, и оборудование для исследований заказывал. А Василию Михайловичу поначалу оружие было интересно – и он свои очень немаленькие средства на его производство направил, собрав вокруг себя кучу талантливых инженеров. Но опять же, «традиционно» для русских инженеров, он финансово и товарищей по Училищу поддерживал, не с точки зрения «пожрать», с позиции проведения разных исследований. А когда Борис Стечкин показал ему новый мотор и рассказал, что на его базе можно еще всякого сделать… А деньги-то с оружия (и поначалу хотя бы с замков) у него появились более чем заметные – и он и новые, для него лично интересные, направления в инженерных науках стал серьезно так поддерживать. А еще братец его тоже в этих начинаниях не отставал, уже в своей области науки…

Но еще в деятельности братьев Салтыковых важным было то, что они на самом деле считали, что работающие у них специалисты могли по ряду вопросов иметь «собственное мнение», и на проверку этих «мнений» они могли выделить довольно большие средства. Но у большинства других промышленников в случае, если такие исследования давали положительный финансовый результат, то всю выгоду получал как раз тот, кто за исследования платил – а братьям, так как им чаще всего было просто неинтересно то, что придумывали их сотрудники (и соратники) «на стороне», просто передавали им новые заведения в полное распоряжение, имея при этом в виду (но не налагая обязательств перед разработчиками новых проектов), что те не только вернут потраченное, но и сколько-то со своих доходов выделят для следующих «инициативников». Ну, если они сами будут своим «новым делом» управлять – и поэтому, допустим, весь доход с лапшичных и пончиковых шел компании Салтыковых, ведь я там ничего вообще не делал – а с блинных и пельменных я денежки себе забирал… частично. То есть забирал столько, сколько мне на другие «проекты» нужно было, а «остатки» все равно в компанию отравлял, в качестве «возврата инвестиций» и «отчислений на новые проекты других инженеров». Зная при этом (как и вообще все специалисты компании), что если очень потребуется, то из общего фонда я смогу получить куда как больше, чем сам в него внес…

Смогу получить, если «проект» изначально не будет рассматриваться специалистами компании, как «заведомо провальный» – как, например, проект по «радиофикации страны». Потому что окупаемость его была пока что сомнительной, однако, так как специалистов именно по радио в компании было немного (то есть пока что там в этой области только Коля Малыгин с тремя приятелями что-то делал), то «заведомо провальным» его просто никто и посчитать не мог. А раз уж и военные очень сильно заинтересовались возможностью приобретения тез же радиоламп у «отечественного производителя», то инвестиция точно выглядела не безнадежной…

Однако в лбом случае все это было «инвестициями в будущее», хотя и не самое отдаленное, а вот текущая ситуация… мне она казалась совсем уж печальной, но уже в середине августа, когда во Владимирской губернии в основном закончилась уборка зерновых, она мне показалась вообще ужасной. Средний урожай в нашей губернии получился в пределах шести с половиной центнеров с гектара, такой же удалось собрать в двух уездах Ярославной и одном Рязанской губерний, а на остальной их части, а так же в Костромской и Нижегородской губерниях урожай оказался меньше пяти центнеров. В Тамбовской средний урожай получился в районе пяти центнеров, самую малость до «психологической границы» не дотягивая, в Самарской – четыре, в Саратовской – чуть больше трех, а в Астраханской – тут вообще урожай можно было не считать: в пересчете на ранее распаханные поля урожай получился в районе пяти пудов с десятины…

И, что было самым обидным, как раз «суровую природу» в этом винить было невозможно. В югу от Нижегородской губернии крестьяне свои поля, побитые морозом, вообще не пересевали, так что там что-то собрали в местах, где самые стойкие растения все же сумели не вымерзнуть. А там, где крестьяне все же с силами собрались и что-то все же посеяли, что-то и выросло. Немного, но мужикам хотя бы зерно для собственного прокорма удалось собрать – вот только таких «удачливых» оказалось крайне мало. Просто потому, что хотя у большинства тамошних крестьян даже семена для пересева все же имелись, они предпочли это зерно летом сожрать, а мысль летом обеспечить себе пропитание с огородов им даже в голову не пришла. Ведь чтобы с огорода что-то сорвать, нужно на огороде работать, поливать огород нужно, за растениями ухаживать – а зерно-то – вон оно, в амбаре просто так лежит…

Но у меня тоску не это вызвало, а то, что мои надежды на то, что «если здесь неурожай, то хлеб будет можно из других мест привезти», разбились в прах: в Оренбургской губернии с урожаем тоже была полная задница из-за засухи, а в Сибири наоборот все поля просто затопило и там тоже хлеба собрать не получилось почти нисколько. И единственное, с чем могла сейчас Сибирь помочь, так это с сеном, там его довольно много накосили. Но вот получится ли его сохранить, было совершенно непонятно: дожди там так и не переставали лить и сено просто высушить было очень трудно. А мокрое-то оно просто все сгниет…

То есть с моей точки зрения в стране с продовольствием была полная жопа – но почему-то власти так не считали. И на лекциях – после того как я задал соответствующий вопрос – нам очень подробно объяснили, почему все же рыдать и рвать волоса на всех местах все же не стоит. Забавные вышли объяснения, но после них я слегка так подуспокоился и начал размышлять, почему «в моем изначальном рождении» все так плохо было. Ну, во-первых, не было революции и большевики под управлением товарищей Ленина и Троцкого крестьян до нитки не обирали: продразверстка, хотя и в альтернативном моем перерождении сохранялась аж до двадцатого года, разверстывалась все же в местах, где имелся реальный избыток зерна. Вдобавок, крестьянам за забираемое зерно все же платили настоящими деньгами, так что мужики в любом случае не оставались голыми и босыми. Не в смысле, что без одежды и обуви не оставались, а могли хотя бы сельхозинструменты в порядке содержать и даже кое-что новое прикупить. Во-вторых, когда эту продразверстку в двадцатом отменили, мужики – имея в виду денег побольше в следующем году заработать – поля свои все же обрабатывали и урожаи не самые плохие собрать успели, так что много где у них и собственные «резервы прокорма» появились. Ну а в третьих, как только стало ясно, что урожая не будет, казна полностью прекратила экспорт любых продуктов, и в «закромах Родины» определенный запас того же хлеба сохранился. Немного, но достаточно, чтобы народ все же с голодухи не помирал – ну. если этот народ сам помирать не захочет: как я понял, нынешнее правительство в принципе не собиралось «всех кормить бесплатно». В стране работы невпроворот, так что хочешь жить – иди работать, а принцип «кто не работает, тот не ест» провозгласил еще апостол Павел в своем Втором послании к Фессалоникийцам. А если сам апостол так сказал, то кто мы такие, чтобы с ним спорить?

Что де касается работы, то тут засуха внезапно оказалась очень полезной: да, в губернии Владимирской едва собрали по шесть с половиной центнеров – однако товарищества собрали – и тоже в среднем – уже по семь с половиной, у нас единоличник «статистику подпортил». На поливных полях (которых вообще-то было очень мало) урожай оказался в районе десяти центнеров, чуть меньше – но самым наглядным примером стало поле, на котором весь сезон работала дождевальная машина: на ней удалось собрать почти по двадцать четыре центнера! Ну да, там и землю обильно торфом насытили, и удобрений по всем агрономическим нормам подсыпали, и трактора, которые дождевалку таскали, бензина сожрали по несколько десятков бочек – но результат-то все эти расходы полностью оправдал!

Даже в финансовом плане результат оказался «положительным»: на этом поле все же не рожь посеяли, а пшеницу, которая раза в полтора дороже ржи на рынке была. А я (на всякий случай) просто при подсчете расходов на этот урожай «исключил из расчета» затраты на внесение на поле по сто двадцать тонн того же торфа на гектар. Конечно, для себя я и правильный расчет все же сделал (исходя и того, что торф на поле еще пять лет минимум «проработает»), и понял, что и при таком пересчете затраты окупаются – но объяснять кому-то, что «торфяные» расходы нужно будет минимум на пять делить, я не собирался. А вот «не кому-то» я все рассказал все как есть, и Василий Михайлович меня же и высмеял:

– Эх Федор, Федор! Ты все еще считаешь, что вокруг тебя одни дураки ходят? Поверь наконец, что есть среди людей и такие, кто арифметику в школе учил не хуже тебя, и эти люди все же могут понять, что иногда вложить в дело много денег сразу означает возможность впоследствии очень долго получать хотя и поменьше, но постоянно. Или ты думаешь, что заводы промышленники строят, считая, что сразу же они себе все потраченные деньги и вернут? У тебя тут выходит, что затраты за пять лет окупятся, а при постройке заводов и фабрик чаще закладываются на то, что строительство за семь лет только окупится.

– В том-то и разница, что у меня через пять лет нужно будет снова почти столько же опять тратить – а вот такого многие просто не захотят понять. Ведь одно дело – вложенное через семь лет вернуть, а после еще пятнадцать просто так выгоду получать – и совсем другое, когда ты точно знаешь: через пять лет твои денежки превратятся в тыкву…

– Вот далась тебе эта сказка дурацкая! Хотя в чем-то ты тут и прав… однако я господину Шаховскому твой расчет как есть покажу, без твоих этих, как ты назвал, умолчаний.

– А причем тут Шаховский, это же Риттиху, наверное, показывать надо. Что тут министру промышленности изучать, тут де чистое земледелие!

– Уж скорей бы ты в институте своем обучение закончил! Ты сам посуди: если нужно в поля миллионы тонн хотя бы того же торфа вывезти, то без техники могучей этого не сделать. И машины торфодобывающие нужны будут в боллшиз кодичествах, чем наш завод их до конце века выделать сможет, и машины другие, что в поля его привезут и разбросают, я уже не говорю, сколько потребуется тракторов… и сколько им нужно будет бензина и масла. Александр Александрович разве что скажет, что да, все это ему очень нужно – но он ни машин не сделает, ни даже заводов для их выделки не выстроит. Ты вот… сейчас в министерстве земледелия новый департамент создали, департамент химических удобрений называется – и что? Министр Дмитрия туда начальником департамента звал, но брату такое счастье точно не нужно, а в министерстве просто не знают, кого теперь туда приглашать и не знают, откуда даже денег на зарплату сотрудникам взять.

– Известно откуда – из казны.

– Чтобы в казну залезть, нужно сначала хотя бы прикинуть, сколько оттуда взять потребно – а в министерстве пока и этого не знают. Разберутся, конечно, со временем – но как разберутся, тут де к господину Шаховскому и прибегут с криками «дай нам то, дай нам это». И вот чтобы он им смог ответит, когда и куда за потребным приходить, он, твои бумаги почитав, уже почитает, какие новые заводы потребно будет строить, где и за какие деньги. Ну а чтобы подсчеты его были хотя бы примерно верными, ему нужно все, что знаем, сообщать. Все, что ты знаешь! И откуда ты на мою голову свалился такой, что все наперед знаешь?

– Я все наперед не знаю. Я знаю только, где и как людей найти, которые действительно все знают. То есть все вместо знают, каждый что-то свое…

– Тоже верно, и вот как раз я тебя попрошу таких знающих и умеющих для новой работы подыскать. Точнее, это дядя мой просил, но сделать это нужно очень быстро: сейчас мужиков, чтобы просто землю копать, много, и много их будет до следующего лета – а вот где и как копать… Он списочек составил по своим потребностям, ты уж постарайся ему помочь Но учебу не забрасывай!

– Не заброшу, а по работе этой я постараюсь конечно… что тут у нас? Интересно, а кто за все это платить-то будет?

– А вот это уже не твоя забота. Но раз уж тебя это так интересует… я тебя с одним господином познакомлю, думаю, тебе с ним поговорить будет очень интересно, тем более что он и по учебе тебе много полезного сказать сможет. Как насчет следующей недели, сможешь в Москву выбраться на пару дней?