Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 349 страниц)

Глава 5

Я честно пытался заняться хозяйством.

Я честно пытался, но тут понеслось.

Наука. Срочные волшебные вещи. Внутренняя политика – и опять всякое волшебное. Прием вкладов от населения… Хотя нет, Мариков подарок – это уже по делу, верно?

Значит, пора заняться хозяйством, не народным, а, как это… Пусть будет народно-феодальное!

Первым делом – о том, что стоит прекратить. Думаю, вы догадались – или сделаете это прямо сейчас.

Есть одно дело, от которого в казну клана льется ручеек – тонкий, но звонкий, когда из монет. Или шуршащий, когда это купоны. Дело такое, сперва полезное, потом вредное, и главное – не совсем наше. Проще говоря, нам нельзя: государева державная монополия.

Снага, правда, на ту плевать хотели. Кхазады, так-то, тоже, и ни первым, ни вторым за такое небрежение еще ни разу не прилетало.

Просто потому, что пить снажье бырло могут только сами снага – и Ваня Йотунин еще. Когда-то мог – если не врут завистники. Потому, что гномья водка – это уже не напиток, это высокая химия, с теми же последствиями для организма, любого, кроме гномьего.

До сих пор не поняли?

– Короче, – закончил я свой доклад. – Государевы фискалы возбудились: посматривают нехорошо, вплоть до жирных намеков. Так что завязываем с бутлегерством, господа, товарищи и легендарные герои, синька – чмо, не платить налоги – плохо.

– И продажи упали, – выкрикнул с места гном Зубила. – Минус семь целых тридцать четыре сотых процента за последнюю неделю!

Ну да, кто о чем, а кхазад о процентах.

– Короче, лавочку прикрыть, аппарат разобрать, стеклотару – если осталась – сдать государству, – решительно заявил я.

– Дефицит бюджета, – гном робко возразил – причем в первую очередь самому же себе.

– Да и хрен с ним, с дефицитом, – был ему мудрый ответ. – Доберем на логистике.

– Кстати, о ней, родимой, – поднялась рука во втором ряду. – Уже можно?

– Можно телегу с разбегу, – я решил не выходить из образа. – А у нас «разрешите». Кстати, разрешаю: что у тебя там?

Я чуть призадумался.

– А, ну да. Слово представляется Зильбербауму Галадоновичу.

Это был тот самый эльф, весь из себя деревянный гномьим именем и эльфийским отчеством: был вызван, явился. И еще – его фамилия в тот момент совсем вылетела у меня из головы.

– Мостотряд номер один, – начал хозяйственный нолдо, – действуя от имени и по поручению…

– То же самое, только по-русски, – перебил я. – Я, кажется, видел твой доклад. Если ты будешь весь его читать в таком темпе, мы тут уснем, а некоторые даже состарятся.

– Тогда так, – кивнул эльф. – Купили два куска земли сразу после моста, по обеим сторонам.

– Там же дамба, – перебил Зубила. – Какая еще земля?

– Говорить «купили два куска воды» долго и неправда, – почти огрызнулся эльф. – «Выкупили приоритетное право на оптимизацию водоохранного хозяйства» – еще дольше, Глава будет ругаться.

– И буду, – решил я. – Причем влетит всем, особенно – любителям перебивать. Можно дальше?

Ну да, я ведь Глава. Мне можно и «можно».

– Там теперь тоже земля, – отчитался эльф. – С обеих сторон по пять гектаров, качественная насыпь, по краям армированная. И еще одна подъездная дорога, со стороны Бывбаса – пока на сваях.

– Мост? – сурово уточнил я.

Ну, это парадигма такая. Любой мост надо строить с дозволения Главы, иначе выйдет анархия, а мы такое отрицаем. Так-то мне неважно, кто чего выстроил, главное – по делу и на пользу.

И кстати, а кто такое из себя Бывбас? Я хотел спросить, я не успел.

– Поясните для неместных. БывбасА – это кто?

Спрашивал Зая Зая: именно так, с ударением на последнюю гласную. Я вспомнил: все правильно, они с отцом явились в сервитут не очень давно и почти не вылезали из… Короче, в земной Казани эта территория называлась «Советский район». Местных историй мой друг выучил дофига, но даже «очень много» – ни разу не «вообще все».

– Если Глава дозволит, – начал эльф.

– Уже дозволил, так-то, – кивнул я.

– Ту часть сервитута пытались… Я не знаю, облагородить, что ли, – начал рассказчик. – С той стороны хорошо: хтонь, даже мелкая – далеко, место ровное, скальное основание. Строй себе дома – сколько влезет.

– А это… – попробовал перебить белый урук.

– Это самое, – Галадоныч согласился непонятно с чем. – Лавки – которые магазины, всякая развлекаловка, даже школа! И этот еще, бассейн, чтобы купаться.

Ну да, в Казанке плавать – дурных мало, прямо совсем нет. Сожрут – и не то, что не подавятся, могут даже не заметить.

– Бас – это бассейн, – понял орк. – А вот «Быв»? Бывший, что ли?

– В точку, – согласился мостовой эльф. – Один богатей решил, что это здание ему нужнее. Население выставили вон – многих прямо в плавках, документацию вывезли и свалили в овраг, охрану перебили и прикопали рядом с документами.

– И что там теперь? – даже черный урук (тот, который белый, но все равно черный) офигел от такой картины. – Офис или резиденция?

– Бывбас там теперь, – пожал плечами эльф. – Хорошо хоть, наружу не лезет, ему вода нужна – много воды, пусть он и мертвый.

Тут я решил, что пора вмешаться: все это было страшно интересно, но сегодня меня снедал хозяйственный зуд – дела же стоят! Поэтому я перехватил инициативу.

– Там, так-то, и без того все было на ниточке, – это я больше догадывался, но тут мое мнение еще пойди, оспорь, – а еще гекатомба. Жертвоприношение, плюс весь спектр негатива… Оно и проклюнулось, в смысле, она – новая хтонь, как раз мертвецкая. Благо, слегка наособицу – но в новых домах, понятно, с тех пор никто не живет, а в Бывбасе – тоже не живет, но уже Хозяин и всякие присные.

– Вот, Глава лучше знает, – согласился докладчик.

Я еще не сразу понял – это эльф подлизывается, подкалывает или и вправду так считает?

– Теперь все ясно, – улыбнулся Зая Зая. – Что? Люблю, когда понятно!

– Так, – совещание свернуло не туда, пришлось переставить его на прежнюю дорогу и немного дать пинка. – Два новых насыпных участка. Подъездные пути.

– Краны еще, две штуки – побольше и поменьше, – доложил эльф Зильбербаум. – Малый уже доставили и собрали, сейчас забутовка площадки. Теперь вопрос.

Я малость напрягся: в прошлый раз начальник мостового отряда денег не просил, только баржи – сейчас, чуял я, будет наоборот. Чуял зря: ошибся.

– Нужен архитектор, – сказал эльф. – Генпланист, чтобы все толком рассчитать – склады, разгрузка, погрузка, забор. Денег, я так понимаю, у клана не очень много?

– На дело найдем, – сказал я. – А это ты к чему?

– Надо все сделать по уму, – ответил докладчик. – Спланировать, потом ресурсы, риски – чтобы не переделывать, то есть, не переплачивать. Экономика должна быть экономной.

Мне привиделись брови густые на нестаром, но властном, лице.

Пришлось отступить в тень, и там, в тени, крепко зажмуриться: нужно было прогнать прочь зрительный образ. Еще не хватало видеть пржесидленца в каждом встречном человеке! Ну, и эльфе тоже.

– Есть на примете такой кадр, – это я вышел обратно из тени, и все сделали вид, будто так и надо. Хорошо быть главным, да. – Тот же, с кем мы строим вот это вот все, – я показал, что именно строим – насколько хватило охвата рук.

– Это хорошо, спасибо, – снова сказал эльф. – Тогда прямо сейчас и займусь.

Зильбербаум Галадонович попрощался – со всеми сразу и только со мной отдельно – и ушел.

– Инвестиции в будущее, – проворчал я для порядка.

– Кстати, о будущем, – подал голос еще один перворожденный – и тоже нолдо. – Разрешите не в очередь?

– Это о детях, что ли? – догадался я. – О детях и не в очередь – разрешаю. Я сказал!

Последней фразой я чуть придавил делегата от наших гномов. Тот уже собрался возмущаться – так-то по регламенту слово было его… Но тут я сам себе регламент. И всем окружающим – тоже.

– Я недолго, – эльф утешил гнома. Попытался утешить – вышло не особо: правда, возмущаться тот передумал.

– Детей надо учить, – начал Эдвард. – И воспитывать.

– Вот новость, – деланно удивился я. – Надо же!

– Извините, – эльф потупил очи. – Педагогический инстинкт. Привычка начинать с банальностей. На самом деле, я вот о чем: нам не хватает учебных мест!

– Еще бы их хватало, – заметил я. – Если вместо школьного подвала у нас гиблемотий бассейн – чисто зоосад. Как заселили зверюгу в яму, так и… Кстати, о тех, кто заселял. Надо бы кое-кому оборвать уши, хотя бы одно – чтобы слушалась и не подслушивала!

Дробный топот по ту сторону стенки стал мне ответом.

Ну да, я знал о том, что Алька незримо присутствует на всех наших совещаниях, или почти на всех. Незримо – это не как мертвые эльфы и прочие призраки, а просто по ту сторону стены. Так-то по проекту там ожидался занавес и прочее сценическое – вовремя одумались, поэтому стенка, пусть и легкая, временная.

Так вот, Альфия свет Ивановна постоянно тусила поблизости, а я делал вид, что о том не знаю и регулярно как бы сердился.

Здесь взрослые люди говорили на особом мужском языке, ребенку его слушать было не надо. С другой стороны – как еще учить, если не личным примером? Пролетят годы, ребенок войдет в возраст, и вот, пожалуйста – готовый управленец.

Короче, я сделал вид, что сержусь, мелкая уручка притворилась, будто сбежала в ужасе.

– Школу выстроили, просто в другом месте, – уверил меня главный препод всея дормитория. Главный – не потому, что единственный… Ну и потому – тоже.

– Немного промахнулись с количеством деток, – уточнил эльф.

– Немного – это? – задал я вопрос.

– Это в три раза, причем – в меньшую сторону от нужного количества.

– Дай догадаюсь. Тролли? – я посмотрел хмуро. Не иначе, снова дали о себе знать интриги Мантикорина, даром, что сам тролль теперь слегка того. Этого. Впрочем, не будем о грустном.

– Они, – кивнул Эдвард. – Сначала никому не было надо – «у нас традиции, у нас домашнее обучение, не знаешь – не лезь», – нолдо явно кого-то пародировал, но тогда я не догадался, кого именно. Наверное, тролля?

– Теперь, – перехватил я, – всем резко нужно? И претензии, конечно, к тебе?

– К нам, – покачал головой эльф. – К тебе, ко мне, вон, к Зубиле. Ко всему правлению, той его части, которая не тролли.

– А я? – так-то понятно было, что он имеет в виду, но на людях надо уточнять. Или начнется со временем всякое: мол, Глава-то не совсем тролль!

– Ты – Глава, это другое, – не согласился Эдвард. – Как бы то ни было, но проблема есть и ее надо решать.

– И решим. Забирай второй корпус, и сам туда переезжай вместе со школой, – сказал я.

«Вторым корпусом» уже успели обозвать конторское здание, выстроенное как бы на вырост – чтобы не захлебнуться со временем под бумажными реками бюрократии. В смысле, когда клан разрастется так мощно, что нужны будут отдельные, ничем больше не занятые, чиновники.

Очень надеюсь, что сам я до этого светлого мига просто не доживу.

Вы меня еще спросите – зачем, мол, тогда вообще было такое строить?

Я отвечу – «так получилось», и буду прав. Опыту мне не хватает – именно такого, как сказал бы Эдвард, релевантного.

Теперь вот что.

Чем, скажите мне, отличается школа от большой конторы? Не в смысле «вывеска» или «кто протирает там штаны», но в концепции?

Правильный ответ такой: в школе бывает тихо.

Судите сами: коридоры, из них – двери в одинаковые комнаты. В каждой комнате – столы и стулья, на стенах висит всякая ерунда и регулярно выступает кто-то большой и важный. Ну, или мелкий и сутулый – это если большой и важный утомился. Или вызвал мелкого к доске.

Прямо один в один: в некоторых конторах – я видел такое на Тверди – есть еще спортзал, что-то вроде зала актового и даже столовая. Заставь только носить сменку, честное слово!

Отчего же они так похожи, в смысле, школа и – твердянски выражаясь – офисное здание? Строго потому, что всякого ребенка – что на Земле, что на Тверди – с юных лет готовят к всеохватному, жуткому, унылому бюрократическому беспределу.

Возможно, мне так только кажется.

– Корпус… Корпус – это хорошо, но помещение – половина дела.

– Дай, догадаюсь, – леший меня задери, это скоро будет моя любимая присказка! – Вторая половина мне не понравится.

– Там тоже не все так просто, – согласился Эдвард. – Учебники, раздатка.

– Что за раздатка такая? – не понял я. – Причем тут коробка в частности и двигатель в целом?

– Эм… – слегка напрягся эльф. – Дидактический материал, вот что это. То, что раздают.

– Учебники купим, остальное – тоже. Клан пока еще не самый бедный, так-то, – решил я. – Еще что-то?

Это я так отреагировал на выражение лица эльфа: все еще суровое, непреклонное, вопрошающее.

– Пе-да-го-ги, – по слогам проговорил бывший авалонец. – Учителя. Детей попросту некому учить!

– Набери из троллей, – разрешил я. – И из гномов еще, вот что. Хватит же народу?

– Народу – да, – светлый эльф еще сильнее потемнел лицом. – Навыков – нет. Если мы хотим выучить сто семь механиков и столько же шаманов – это пожалуйста, для троллей такое будет даже полезно.

Ага, получается – двести четырнадцать детей.

– Погоди, – остановил я Эдварда. – Дай подумать.

Вот о чем: нам реально были нужны учителя.

В старой своей, земной еще, жизни, Вано Сережаевич как-то подпривык к тому, что учитель всегда идет в комплекте со школой – в Советском Союзе-то точно. Если вдруг нет – всегда было, откуда взять нового наставника: профильные институты выпускали новых учителей ежегодно, в количестве строго плановом, научно и магически предсказанном.

Я ведь так и не удосужился выяснить, как с этим дела здесь, на Тверди – но думаю, что куда скромнее, чем на Земле.

– Проблема серьезнее, чем мне показалось сначала, – признал я, подумав. – Давай так: прямо сейчас бери кого поймаешь – скажи, что я разрешил – и переезжайте из старого здания в новое. Остальное мы с тобой обсудим нынче же вечером… И не только с тобой, есть кого позвать-подумать.

Это снова был эльф, и он тоже ушел. Все остальные разошлись еще раньше – почти все. Остались последний на сегодня вопрос и делегат.

– Так, – я повернулся ко негодующему гному.

А, нет, тот уже успокоился. Я вспомнил недавнее – то, как гном внимательно слушал и делал радость лицом.

Я вспомнил давнишнее – у этого кхазада, кажется, штук пять детей вполне себе школьного возраста – потому и не возникал коротышка, дал Эдварду договорить.

– Школа – штука такая, – гном будто ответил на мои мысли. – Сначала считаешь дни до своего выпуска, потом – до поступления ребенка. Если школы нет, то и считать нечего, а это так себе – даже слегка образованному гному живется проще, чем вовсе дремучему.

– Знаешь, что мне интересно? – спросил я как бы невпопад, но о важном. – Ладно, Зубила. Его воспитали хуманы, он не шпракхает, а нормально говорит. Ты-то чего? Ты, и, кажется, все остальные наши кхазад?

– Ну, как бы не все, – отверг тот. – Но стараемся. Причина вот какая: Дори попросил. Так и сказал – мол, Глава не любит акцента и лишних слов… Клялись ведь, надо отвечать.

– Ты ж гном! – напомнил я об очевидном. – Всегда можешь вернуться в клан, найти другую работу. Мало ли, кто чем клялся?

Это я уже знаю: клятвы, данные не именем Высокого Подгорья или еще какой кхазадьей святыни, гномы соблюдают в последнюю очередь – после семейных, родовых, трудовых, военных и еще черта-в-ступе каких.

– Не, тут не так, – ответил тот. – Тут другое.

Дальше было чудное: гном встал и поклонился – глубоко, почти в пол. Потом выпрямился.

– Жилье, еда, посильная работа, – сказал он. – Рабочий день всего десять часов. Два выходных. Врач, школа, столовая и лавка без наценки. Нигде такого больше нет, я узнавал – а тут – есть. Что там клятва, если дают дышать!

Мне вдруг стало стыдно – и я сам не понял тогда, отчего.

И это, так-то, сказал гном – участник самой общинной из нелюдских культур. Такой, знаете, где все держатся друг за друга, помогают, выручают… Или нет?

– А что твой род, – это я спросил для того, чтобы сбить накал пафоса. – Неужели там – не так?

– Так, – уже спокойно согласился кхазад. – Если ты – старейшина, то так. Для всех остальных…

Гном огляделся и прислушался: как я понял уже потом, он искал детей. Не нашел, и: – Sechs Schwäinhënn räissen sech ëm D’Broutkrust an de gudde Bléck vun De Superieuren*!

И грязно выругался.

[*Непереводимая игра слов, опознаваемая знатоками германских наречий по созвучиям. Желающие переводят сами.]

Глава 6

Хорошая получилась сцена. Мне приятно, гному – проявлено уважение.

Будь я героем романа, такой сценой можно было завершить крепкую часть.

Оставался бы только один вопрос: а дальше-то что? Чего хотел от Главы клана сей достойный из кхазадов?

Вопрос, кстати, был бы неплохой. Своевременный.

– Ты вот что, – я пережил приступ клановой солидарности, подождал еще немного и потребовал: – Для начала представься. Кто ты есть?

– У нас ходят слухи, – понурился гном, – что Глава и без того знает все и обо всех. Если Глава о тебе не знает – ты еще не слишком серьезен, что неприятно, но мотивирует расти.

– Есть еще один вариант, – решительно заявил я. – Врут. Слухи врут. Так что давай, представляйся.

Память моя работает не то, чтобы плохо: скорее, избирательно.

Я ведь знаю этого гнома – например, что у него пятеро детей, или даже шестеро. Что жена его держит клановую аптеку – вернее, покамест пункт продажи лекарств. Что сам он работает при жене водителем, экспедитором, счетоводом и еще непонятно кем в равных долях. Что в семье верховодит именно супруга, что для гномов это не то, чтобы нонсенс, но и явление не слишком частое.

Короче, все про него знаю – кроме фамилии, имени и отчества.

Я так ему и сказал – и даже пояснил за жену и аптеку.

Кхазад то ли обрадовался, то ли нет.

– Атаульф Хайнекен, – с некоторым даже вызовом ответил он. – Не тот самый, о котором вы подумали.

– Ничего я не подумал, – лихо отмазался я.

И в самом деле – делать мне больше нечего, как искать новые аналогии в истории миров. Так-то о «германском Стаханове» я вспомнил в первую очередь – но этот, вроде, не шахтер?

– Итак, геноссе Хайнекен, – это была уже шутка для своих. Для совсем своих, даже не твердянских. – Какое у тебя ко мне дело?

– Посуда.

Терпеть не могу дурные привычки – чужие, не мои собственные. Просто потому, что мне-то можно, это же я!

Атаульф проявил самую дурную из всех гномьих привычек – говорить короткими периодами и делать притом вид, что всё и так понятно.

– И? – спросил я.

В эту игру можно играть вдвоем.

– И… А, ну да, – догадался кхазад. – Галла говорит, что нам…

– Галла? – эрудированно прихрюкнул я. – Жена? Ты еще скажи, что вашего старшего сына зовут Феодосием!

– Ну да, – удивился Атаульф. – Тео, то есть – Феодосий. Я продолжу?

Я кивнул: и правда, пусть продолжает – иначе мы отсюда вообще не выйдем.

– Галла говорит, что нам пора расширяться.

– Это про аптеку? – уточнил я: мало ли.

– Аптечный пункт, – педантично поправил меня геноссе Хайнекен. – Половина аптеки. Пока мы только продаем готовые медикаменты, притом – фабричной выделки. Чтобы назваться аптекой, нам надо готовить лекарства самим.

– Для этого нужна лабораторная посуда? – тут сложно было не понять. – А в чем проблема, она вроде продается. Или денег дать?

– Не надо денег, – отказался гном. – А то знаем мы. Да и есть у нас.

Всем уже известно: Глава не раздает деньги просто так.

– Я не готов отдавать половину дела за цену посуды – даже очень хорошей!

Мир другой. Люди те же, традиции – иные. Тут бесполезно объяснять, мол, деньги я даю не свои, общие. И прибыль от половины, местно-авалонски выражаясь, бизнеса – тоже пойдет на общее дело. На такое, что будет полезно для всех жителей клана.

Здесь так не принято – меня просто не поймут, заведи я разговор о чем-то подобном. В лучшем случае – пропустят мимо ушей, в худшем – решат, что Глава слаб умом, а значит, можно его при случае обмануть.

Я против – не люблю, когда меня обманывают.

– Тогда что? – нахмурился я. – И говори уже не по одному слову, а?

– Посуду не купить, – вздохнул гном. – Уже недели две как – только по особому талону. Я пробовал – и деньги давать, и через полезные связи – никак, боятся.

– Так всегда поначалу, – мудро откликнулся я. – Стоит запрету возникнуть, и первое время его соблюдают со всем тщанием, почти яростно. Потом попустит.

– Вот именно что «потом», – согласился полуаптекарь. – А надо – сейчас!

– И ты хочешь, чтобы я…

– У вас, Глава, это всяко получится. Хоть как-то, но лучше – хорошо, – заключил гном. – Получится же?

Мне и без того нужно было в сервитут – конкретно, в морг, еще конкретнее – поговорить с незабвенным Иватани Торуевичем. Разговор этот, для меня неприятный, я откладывать не хотел – бывший начальник и без того уже проявлял нетерпение.

– Так-то попробовать можно, – решил я, для виду подумав – с минуту или около того. – Прямо сейчас и поедем!

И мы поехали – на барбухайке, конечно. Дорога пролетела так же, как обычно – ни происшествий, ни приключений, ни самой завалящей засады!

Вы ведь помните, что я – вернее, Вано Сережаевич – иной раз почитывал что-то из самиздатной фантастики? Читал и удивлялся: откуда все время берутся приключения? Рядовой пржесидленец, космический путешественник или наследник древнего рода просто шагу не может ступить, в очередной раз не нарвавшись на проблему! Лихость и скорость решения таких проблем, к слову, тоже вызывает вопросы, но уже другие.

Короче, мы доехали и скоро предстали пред ясными очами моего бывшего шефа.

Гнома – в отличие от тролля или орка – в здание морга пропустили без вопросов, и это было обидно.

– И всего-то? – удивился Иватани Торуевич, выслушав сбивчивую просьбу кхазада по имени Атаульф. – Соберем. Тебе когда надо?

Хайнекен мекнул, бекнул, почесал затылок, сделал вид, что считает на пальцах.

– Понятно, – ответил Колобок. – Прямо вчера?

– Если можно, – гном кивнул. – И если это не затруднит.

– Ни в коем случае, – тепло улыбнулся Пакман. – То есть, можно. Хорошим людям отчего не помочь? Даже когда они гномы – все равно пора кое-что обновить. Думаю, денег сто с тебя, и хватит.

Оказалось, что морг – он же институт – все равно обновляет лабораторное имущество раз в год. Строго по описи, не подумайте дурного.

К тому же, правило ограниченной продажи колб и мензурок, введенное для обычной торговли, как-то забыли распространить еще и на морг – точнее, на устраиваемые тем распродажи.

– А обратно как? – Атаульфа почти не было видно за коробкой.

Деревянный ящик был сейчас заполнен стеклом – переложенным, по причине хрупкости, всякой мягкой дрянью.

Кхазад стоял в вестибюле морга и держал короб на весу – подумаешь, всего-то восемьдесят кило, даже не центнер, для природно могучего гнома – ерунда делов.

Так вот, он стоял и отчаянно наглел.

Правильно говорят – гному только дай сесть себе на шею, сразу свесит ножки и станет понукать – мол, ходишь медленно. Сейчас полуаптекарь хотел вернуться в дормиторий за общественный счет. Только фигу!

– Такси, – лаконично предложил я. – Вызови и езжай.

– У меня ящик, – прозвучало из-за оного.

– Грузовое такси, – уточнил я.

Гном вздохнул и двинулся наружу – на крыльцо. Дверь перед ним я открыл – что мы, звери, что ли?

– Что гном? Ушел? – Пакман встретил меня на пороге лаборатории. – Ну, раз ушел, так заходи.

Поменялось не то, чтобы многое, но кое-что – да. Слегка иначе встали столы, переехал к южной стене большой шкаф (тот, что про себя я теперь называл не иначе, как Нарнией), на штукатурке стены северной оказалась нарисована дверь.

Именно нарисована – такими, знаете, угольными штрихами, будто техника хромает, но притом тверда рука.

– Это что? – когда мне интересно, я спрашиваю. Спросил и сейчас.

– Это портал, – откликнулся завлаб. – Будет портал. Принято принципиальное решение – заменить трансгрессионный модуль на постоянную дыру в метрике.

Обожаю ученую лексику! Когда люди науки не знают, как назвать явление, процесс или открытие, они лепят всякую чушь – главное, чтобы звучало наукообразно, а там – хоть трава не расти. Дыра в метрике – это нечто иное, это… А, вы в курсе? Ну и ладно, идем дальше.

– Разговор у нас будет сложный, – предупредил меня Иватани Торуевич. – Но зато после тебе станет легче.

Это мы устроились так, как раньше не садились ни разу: по двум сторонам нового круглого столика, уставленного посудой – чайник, чашки, вазочка с печеньем. Пить полагалось крепчайший чай: ну да, все верно, Казань как ни назови, традиции все равно останутся татарскими.

– Можно вопрос? – уточнил я невпопад. – Не по делу, просто давно сидит в голове: что твой гвоздь.

– Давай. Но только один.

Это была сложная тема. Я давно к ней готовился, взвешивал, обдумывал, и вот – решился.

– Иватани Торуевич, скажите, а где чак-чак?

– Чак? – удивился завлаб. – А что это?

– Неважно, – я попытался, как говорит уличная молодежь, «съехать с темы».

Еще бы мне удалось это сделать!

– Мелкий кирпичик, Ваня, – Пакман сверкнул глазами, – но и он встал на свое место в стене.

Завлаб поднялся на ноги и откатился к своему столу. Там он открыл сначала один ящик, потом второй – всякий раз наружу извлекались тонкие пачки бумаги.

Мне с моего места было видно: верхние листы чем-то плотно исписаны, вернее, пропечатаны.

Обложили меня, обложили. Гонят весело на номера.

Колобок вернулся обратно.

– Вот незадача, – будто бы огорчился он. – На столе совсем нет места.

Я понял: от меня ждут действия, поэтому просто встал и переставил всю посуду на другой стол – мой, уже получается, бывший.

Пока я ходил туда-сюда, Колобок снова оседлал свое кресло.

– Садись, Ваня, – сказал он. – И вот, ознакомься.

– Протокол двадцать два сорок один, – я начал читать вслух. – Приближение сто семь, вектор три-семнадцать, ко-вектор три-девятнадцать.

Не знаю, что сработало раньше – непонятные лично мне цифры или озадаченное выражение моего же лица. Иватани Торуевич сделался красен щеками и даже кашлянул пару раз – или он сначала покашлял и только потом покраснел? Не могу сказать наверняка.

– Дай, – он почти вырвал лист из моих цепких пальцев. Почти – это потому, что бумагу я отдал.

– Не та страница, – пояснил завлаб. – Вот, сюда смотри.

Тут было уже интереснее, хотя по-прежнему не очень понятно.

– График, – начал я осторожно. – Ось икс – временная шкала. Ось игрек – какой-то еще показатель. Две кривые, сначала идут близко одна к другой, после – расходятся так, что одна из них – зеленая – ушла ниже оси абсцисс. Цифры… Реперные точки?

– Расшифровка ниже, – ответил Иватани Торуевич. – На четвертом листе.

В этот момент я остро пожалел о том, что не ношу очков – или хотя бы пенсне. Эпическая сила, мне бы сейчас сгодился даже монокль – чтобы протереть!

Чего не было, того не было – пришлось тянуть время иначе.

Я сделал самое глупое лицо из возможных.

– Не понимаю, – сказал.

– Совсем? – ехидно уточнил Пакман. – А так?

Он передал мне в руки тот самый четвертый лист – с расшифровками.

Первым делом я нашел легенду. Зеленая кривая – VANIA v1!. Красная – VANIA v2?. Да, именно так – с вопросительным знаком в конце обозначения.

– Сдается мне, – уточнил я, – что где-то должен быть еще и третий лист. Скажем, с таблицами или каким-то текстом – более понятным, например.

– Опыт себя выдает, да, Иван Сергеевич? – торжествующе спросил Колобок. – Или как вас зовут на самом деле?

Приехали. Или даже – приплыли.

Нет, после того, как во мне опознали пржесидленца, я был сознательно готов к повторному акту. Другое дело, что в первый раз это сделал кирие Харон – сам еще непонятно, кто такой, в этот – мой бывший шеф, и это не лезло уже ни в какие ворота!

Иватани Торуевича я считал персоной недалекой: ведь не просто так постоянно об этом шутил, сам с собой и с окружающими. Он ведь ни в коем случае не был глупцом, просто казался мне воплощением классического ученого – уверенного специалиста в чем-то одном, слабо понимающего в остальных областях. Теперь вот оказалось, что оно мне казалось – и очень даже зря. Или я так уже говорил?

Кто следующий? Дамир Тагирович? Марик? Эдвард?

– Теперь давай без намеков и логических ловушек, – Пакман резко сменил манеру речи, и это было, пожалуй, хорошо. – Я расскажу тебе, о чем все эти графики и таблицы, и мы будем решать, как нам жить дальше.

И знаете – мне совсем не захотелось шутить.

– На этом графике, – заново начал Колобок, – нас интересуют две точки. Первая – вот эта, S-2.

– Раздвоение кривых, – кивнул я. – Старт дубль-сигнатуры, если смотреть расшифровку. Что означает?

– Не валяйте дурака, Иван Сергеевич, – Пакман глянул строго. – Точно не стоит лгать и выкручиваться. Вам ведь знакома концепция детектора лжи?

Нет, ну ведь точно что-то такое уже было! И чуть ли не в тех же самых обстоятельствах – теперь еще пойди пойми: было это дежа-вю или кто-то специально подстроил все именно так.

– Знакома, – согласился я, – полиграф.

– Этот стул, строго говоря, полиграф и есть, – сообщил мой бывший шеф. – Даже когда ты на нем не сидишь, он все равно считывает твое отношение к происходящему. Стоит тебе перестать говорить правду – я сразу о том узнаю. Умалчивать, отвечать уклончиво – даже со всем твоим опытом – бесполезно.

А, да ладно: стоит ли рыдать по волосам, когда голова уже отдельно от шеи?

– Это точка слияния. Когда Ваня Йотунин стал чуть другим. Вторая точка, думаю, вот эта, – мой ноготь ткнул в то место, где кривая «Ваня в 1» нырнула в ось икс.

– Я считаю, что это тот самый момент, когда ты полностью перестал быть самим собой и стал кем-то еще, – перебил меня Иватани Торуевич.

– Или стал совсем самим собой, – ответил я чистую правду. – До того не был, после – стал.

– Так тоже может быть, – согласился Колобок. – Кстати, как именно? Эксперименты со временем?

– Темпоральная физика, – начал я осторожно: не врать! Только не врать! – Штука малоизученная. Просто потому, что всякая наука строится не только на теории.

– Нужен эксперимент, – это в Пакмане проснулся ученый. – И ты его поставил? Кстати, можно ли говорить на «ты»?

– Даже нужно, – кивнул я. – Смотрите, как получилось… Нынешний я – это и старый я тоже. Тролль, алхимик и просто очень толковый парень. Имя такое же, с поправкой на условия.

– Туда и обратно? – улыбнулся завлаб. – А я ведь что-то такое предполагал!

Он протянул мне новый лист – пятый, если верить цифре, проставленной в самом верху. На листе оказался новый график – то самое «туда и обратно», только лежащее на новой плоскости координат.

– Вот ты, Ваня, жил себе, рос, учился. Да, я понимаю, клан.

Я пожал плечами: допустим.

– Вот первый скачок, – дата, на которую показал завлаб, была днем ровно накануне моего пржесидления. – Ты унесся куда-то в прошлое, и я даже знаю, зачем ты это сделал.

– Очень интересно, – я не удержался от ехидства. – Поделитесь? И, заодно, не только «зачем», но и «как»?

– Какие-то клановые техники, – легкомысленно отмахнулся Пакман. – Возможно, артефакт, может, заклятье. Теперь – «зачем», но это очевидно.