Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Этот Димка вообще Соню раздражал. Вроде симпатичный пацан, но как он смотрел в рот Аркадию и ходил за ним хвостиком!..

Деду, кстати, новая движуха нравилась: он с удовольствием играл с этим Димой в шахматы, пил чай с Леонидой, а о собственном сыне вообще мог говорить без умолку – Аркадий то, Аркадий се! Потом и вовсе съехал, стал жить в каком-то санатории, омолаживали его там. А мама как-то особенно зачастила на прогулки с подружками.

Когда в июне Соня опять приехала на каникулы, выяснилось, что Леонида, оказывается, беременна, причем уже солидный такой срок, ходит с пузом. Мама полностью сконцентрировалась на предстоящем племяннике: рубашонки-распашонки, специальная гимнастика, вот это все. Блин, она столько активности не проявляла, когда Майка была беременна! Неужели только потому, что те жили отдельно?.. Особого интереса к Соне и ее делам мать не выказывала, поэтому Соня подумала-подумала – и упала на хвост группе Трофимова, которая отправлялась в малый яхтенный поход. Соню они звали, но она сперва отказалась. К счастью, у них тоже кто-то передумал в последний момент, и место нашлось…

Потом грянуло снятие Проклятья. Соню все в Высшем авиационном училище расспрашивали: что, да как, у тебя фамилия «Весёлова» – это ты, выходит, родственница тому мужику, исполняющему обязанности заместителя главы Службы, который в прямом эфире детей-волшебников отпускал?

– Не родственница, – жестко сказала Соня. – Просто однофамилица. И про Проклятье ну вот вообще ничего не знаю!

А еще через два года мама внезапно вышла замуж!

Вот уж воистину – не ждали! И пяти лет с папиной смерти не прошло!

Соня тогда кипела и бурлила, чуть было не бросила матери в лицо: «Это потому что Аркадий тебя омолодил, еще и прически специально делал всякие, когда ты с подружками гулять ходила! Так-то нафиг бы ты кому была нужна! А он хотел тебя из дома выпереть, чтобы только его семья тут жила! А ты, дура, повелась!» Но, конечно, сдержала себя. Мама была такая счастливая, совсем молодая!.. Какое Соня имела право ее в чем-то обвинять? У нее-то молодость и здоровье были всегда, она не знала, каково это, когда тебе пятьдесят…

Да и «отчим» этот совсем не плохой человек… Нормальный такой. По-настоящему молодой, сорока нет. И на маму смотрел прямо обожающими глазами!

Но обидные слова бродили в душе и требовали выхода.

Чтобы не сорваться и не испортить никому праздник, Соня на свадьбу не пошла – отговорилась экзаменами и срочными делами. Мама вроде бы все поняла, грустно вздохнула – но возражать не стала. У нее уже все мысли были с новым мужем и с новым ребенком, которого они, кажется, уже тогда заделали (во всяком случае, по дате рождения Сониной младшей сестренки так потом и получалось). В аэропорт Соня тоже не поехала, провожать молодоженов на Таланн (мама еще радовалась, что ближе к Майе станет жить).

Вместо этого Соня поехала на кладбище, села на лавочку у могилы отца – и сидела там до ночи, пока кладбище не закрылось.

Думала тогда: не забрать ли свои вещи совсем из отцовского дома?..

Потом решила назло не забирать. Пусть лежат! Пусть напоминают, что отец и его дочери когда-то там жили!

«И на каникулы приезжать к ним буду, хоть на день, – зло сказала она отцовой фотографии на памятнике. – Им не удастся совсем от тебя избавиться, нет, пап! Не волнуйся».

А для жизни она в итоге сняла себе квартиру в Вайнфорде, чтобы не мотаться туда-сюда.

Так потом и пошло. Вплоть до окончания вуза Соня заглядывала домой на день-два – и улетала в очередной поход. Даже с двоюродным братишкой Вардой почти не общалась, хотя миленький был – слов нет. И, разумеется, с «дядей» тоже не пересекалась.

Да и потом… замуж она пока не планировала, хотя ее звали – красивая, умная, спортсменка, все при ней. Но торопиться с этим Соня нужды не видела. Особенно когда всех начали тестировать на магию по анализу тканей, и вдруг выяснилось, что у нее тоже магический дар есть. В отличие от сестры, например.

«Значит, часики для меня точно не тикают, – решила Соня, – буду делать карьеру, пока не надоест! Или пока не полюблю кого-нибудь пуще жизни!»

Так что даже два года спустя после того, как она прошла инициацию и начала работать пилотом на коммерческих авиалиниях, параллельно проходя также и углубленную медицинскую подготовку, как положено магам, Соня все еще держала свое походное снаряжение в доме, который упорно называла «дедовым» – хотя по сути-то это был скорее дом Аркадия. Уже семь лет как его дом. Несмотря на то, что Соня, будучи отцовой наследницей, по документам владела какой-то там долей.

Как-то, заскочив в этот дом накануне Дня памяти, Соня с удивлением узнала, что в том году по случайности собирали совсем масштабный праздник, гостей было целое море и не все они разъехались. В частности, в доме до сих пор жила какая-то семья из Кандалазии – военный с женой и аж четырьмя детьми! Старший сын уже в звании капитана, в отпуску, младшая дочь – едва совершеннолетняя. Софья сперва решила, что это опять какие-то знакомые деда, но оказалось – нет, отец семейства – сослуживец Аркадия.

Ну да, следовало ожидать.

– Ой, вы тоже обучение магии проходите? – спросила младшая девочка, когда они случайно повстречались с утра на кухне. У Сони торчала из кармана брошюра расширенных медицинских курсов, ее-то гостья и углядела. – И я! Только вам, в отличие от меня, повезло.

– Чем же это повезло? – с улыбкой спросила у нее Соня.

Хотя ей не слишком нравилось обилие незнакомцев в доме (а еще что никто ей даже не предупредил, что будет такой наплыв праздник!), но сама эта Галина пришлась ей по душе. Такая спокойная, улыбчивая, чисто маленькое солнышко – хотя внешне совсем наоборот, действительно галчонок-галчонком! Волосы и брови угольно-черные, губы алые, кожа смуглая, чуть в желтизну: видимо, симасская кровь есть.

– Ну как же… У меня во всей семье только у одной магия есть. А у вас вон какой дядя – и друзей его куча вокруг крутится! Вы даже у Кирилла могли бы учиться, если бы захотели.

– У какого Кирилла? – не поняла Соня.

– Ну как же! У друга его, Кирилла. Такой замечательный! – Галина улыбнулась. – Представляете, я в него чуть было в детстве не влюбилась! Хорошо, что вовремя сообразила, что девочкам в мальчиков первыми влюбляться нельзя, надо ждать, когда наоборот будет. Молодец я, а то получила бы разбитое сердце на пустом месте.

Соня не могла не улыбнуться этой отличной девичьей мудрости. Однако тут же нахмурилась:

– Так ведь друга Аркадия вроде Димой зовут?

– Да нет, Дима – это Леониды Георгиевны ученик, а Кирилл – это тот мальчик-волшебник, который всех спас, и еще рыцаря получил! У которого школа магии и пять жен!

– Чего? – не поверила Соня. – Ну и набор достижений!

– Надо же! – глаза Галины аж округлились. – Вы даже с Кириллом не знакомы? И ни с кем из Ураганных девочек? Ну вы даете! Обязательно с Риной, ну, Агриппиной подружитесь, из Ассоциации магов, она отличная!

– Агриппину из Ассоциации Магов я знаю, только понятия не имела, что она каким-то боком к какому-то Кириллу… – нахмурилась Соня, и тут вдруг сообразила. – Стойте, вы Верховного Мага, что ли, имеете в виду?

– Ну да! – засмеялась Галина.

– Он – друг Аркадия?

– Ага. Я деталей не знаю, но папа как одного помянет – так сразу и второго, видно, они постоянно вместе работают… Даже странно, как это вы не знакомы.

Соня только покачала головой.

– Раз ваш отец их знает, вы тоже можете учиться у Кирилла, – сказала она утешительно.

– Нет уж, – сказала Галина. – А вдруг все-таки влюблюсь? Зачем мне это надо? Я шестой в гареме быть не хочу… Да и не возьмут они меня, у них там все на магической связи. А вот вы можете познакомиться, даже очень рекомендую. Они все классные.

Соня только языком прицокнула. Знакомиться с этим ужасающим Кириллом, который как-то пролез в Верховные маги и завел себе гарем из пяти женщин, ее совершенно не тянуло. Особенно если у них какие-то мутки с Аркадием. Это, на ее взгляд, было самой надежной антирекламой!

Правда, Агриппина Ураганова ей действительно понравилась, но Соня взаимодействовала с ней очень мельком…

Ладно, неважно.

«Наверное, вещи мне все-таки надо отсюда забрать, – подумала Соня, заглядывая в свою совсем почти нежилую комнату. – Все-таки я тут чужая».

* * *

Папин день рождения – пятнадцатое сентября. Пока Соня училась в институте, она не могла его навещать в этот день, но вот уже третий год после окончания старалась подгадать. И подгадала.

Сентябрь в Лиманионе – это еще, считай, лето. День выдался чудесный, солнечный. Небольшое военное кладбище с видом на море казалось просто курортом: белые надгробия, синие и фиолетовые астры качаются в островках пропущенной сторожем травы между рядочками…

Соня сидела на скамейке, поджав под себя одну ногу, и то ли думала, то ли дремала. Уставшая была после ночного рейса, но не то чтобы по-настоящему задремала – просто впала в этакую задумчивость… И пригрезился ей папа, не такой, каким он был девять лет назад (с ума сойти, уже девять лет!): крепкий, но пожилой мужчина с военной выправкой. А таким, каким она его помнила в совсем раннем детстве – молодой, озорной, всегда близко шутка или какая-нибудь шалость («Только не говори маме!»). Как он катал ее на плечах и раскручивал за вытянутые руки…

А потом вдруг услышала:

– Вот она, дядина могила! Вон в том ряду, вторая!

Соня узнала голосок Варды!

Сама не поняв зачем, она вдруг сиганула через маленькую оградку и спряталась за полоской мелко цветущего кустарника, одновременно врубив эхолокацию.

И тут же увидела двоюродного братца, с серьезным видом степенно идущего по дорожке. Конечно, тяжело идти так степенно в шесть лет (или уже семь? Нет, у него день рождения в начале октября, у Сони напоминалка стоит на телефоне), но Варда явно старался, проникнувшись серьезностью обстановки.

А шел Варда не один! Рядом с ним шагали две девушки, вроде бы молодые, хотя по нынешнему времени, конечно, не скажешь. Очень красивые: одна высокая и смуглая, другая пониже, бледная, рыжеволосая. Соня никогда их не видела, но Варда держался с ними как с хорошими знакомыми.

– Какая красивая! – сказала одна из девушек.

– Ага, я вот этот кустик сам садил! И вон те цветы!

Они немного покрутились у памятника, причем по тому, как Варда с гордостью им тут все показывал, Соня с удивлением поняла, что, оказывается, он тут часто бывает – с папой! В смысле, с папой Варды, Аркадием. И только сегодня вот Аркадий почему-то не смог, «но обычно мы на дядин день рождения всегда-всегда приходим! Раньше папа один ходил, но потом я увидел, что ему грустно, и стал ходить с ним!»

Ни фига себе.

А Соне казалось, что за могилой ухаживает только наемный сторож… Или, скорее, учитывая, как тут все аккуратно и сколько разных растений высажено, что дед какой-то специальной службе заплатил.

Тут у одной из девушек запиликал телефон, она приняла вызов:

– Да, привет… Угу, мы еще тут, Варда нам экскурсию проводит. Без проблем, подождем!

После чего обратилась к Варде и сказала:

– Папа освободился, летит сюда! Скоро будет.

– Ура!

Неизвестно, летел ли Аркадий до кладбища – эхолокация Сони не позволяла так запросто это проверить – но появился он пешком. Она к тому времени уже все прокляла, сидя в своем кустарнике: тут и колючки, и муравьи, и ноги у нее затекли! – но выйти и показаться было неловко. Особенно потому, что Варда этих девушек явно знал и любил, и с Аркадием они были на «ты», а Соня даже не представляла, кто это такие! Может, родня со стороны Леониды?

– Привет, рыцарь будущего! – Аркадий сразу подхватил сына на руки и расцеловал.

– Па-ап! Ну, я уже большой! Не при девочках же! – возмутился Варда.

– Ладно, извини, ты прав, – Аркадий поставил его на землю и взъерошил волосы. – А я сюда с хорошими новостями! У тебя братик родился. Три семьсот. Назвали Алексеем.

– Ух ты, какая отличная новость! – засмеялась смуглая девушка. – Будет Феде и Кеше третий товарищ!

– Угу, третий компонент боевого заклятья! – поддержала рыжая.

– Здорово! – сказал Варда. – Ну все, теперь я совсем по-настоящему старший брат! А то Федя и Кеша – это все-таки не совсем то…

Он так по-взрослому это сказал, что Соня у себя в укрытии едва подавила смешок. И, кажется, Аркадий что-то услышал! Повернулся в ее сторону, нахмурился на секунду – но тотчас расслабился. Наверное, решил, что почудилось.

– Кстати, а у этого магические способности есть? – вполголоса спросила рыжая у Аркадия.

– Есть, – тот кивнул. – Даже удивительно, да? На настоящий момент девяносто пять процентов детей от смешанных пар обладают магическим даром…

– А я вам с Лёнечкой давно говорю, что это не генетическое! Во всяком случае, никакой не рецессивный ген. Тем более, что этот ген никак найти не могут. Вот сто процентов, магический фон на этапе беременности роляет!

– Возможно, но как ты тогда объяснишь, что…

Тут они отошли в сторону, подул ветер, и Соня перестала слышать их разговор. Вместо этого услышала, как Варда рассказывает второй девушке, какую отличную игрушку его научил делать Кирилл и как он обязательно сделает своему младшему брату такую же – когда тот подрастет.

– И Феде с Кешей, конечно же, чтобы им не обидно было!

«Тот самый Кирилл-многоженец, что ли? – подумала Соня. – А это что, его жены? И правда милые… И Аркадий сына с ними оставляет, как ни в чем не бывало! Леонида-то не против? Судя по тому, что эта рыжая ее упомянула, нет…»

Соня впервые пожалела, что как-то вообще не интересовалась семейно-дружескими делами своего дяди.

Потом до нее дошло: у нее родился новый двоюродный брат! И его день рождения совпал с папиным! И Аркадий тут часто бывает, да еще и вместе с Вардой! И нового сына в честь папы назвал…

…А почему не старшего?.. Да мало ли, почему! Наверное, старшего называла Леонида. У них вон тоже так: Майку назвал папа, в честь бабушки Майи, которая молодой умерла. А Соню назвала мама в честь прабабушки Софы, Софья ее еще даже застала в живых, когда мелкая была.

Потом посетители кладбища вдруг рассосались. В смысле, ушли куда-то, Софья так задумалась, что даже их пропустила. Запустив эхолокацию, она никого не увидела поблизости. После чего со вздохом выбралась из кустов, чувствуя смутную неловкость. Уселась на лавочку возле папиной могилы, где недавно сидел, болтая ногами, Варда.

Блин, хорошо хоть Аркадий никогда не узнает, что она тут в кустах пряталась! И зачем она туда сиганула? Ну, встретились бы…

– Привет, Соня.

Соня вздрогнула – но почти не удивилась. Сказала со вздохом:

– Привет… дядюшка.

Как только подкрался! Она же проверила эхолокацией!

Аркадий подошел и сел на лавочку рядом с ней. Сколько-то они молчали, потом Аркадий тихо произнес:

– Знаешь, как больно?

Соня знала.

Он продолжил:

– Есть смерти… неизбежные. Даже нужные. Есть добровольные. Когда человек отдает жизнь, чтобы жили другие. А есть… случайные, лишние, такие, каких запросто можно было избежать! – он сделал паузу. – Два года! Всего два года… Ну три, до изобретения надежной магической диагностики. Или даже без магии. Ему всего-то нужно было пройти расширенный осмотр… – Соне показалось, что она слышит, как он скрежещет зубами. – А ведь любой из нас мог бы догадаться! Я, твой дедушка, сам Алексей… Мы все знали, что у мамы – в смысле, у бабушки Майи – были слабые сосуды! Творец, да каждый раз, когда идешь на прием к серьезному врачу, анкету заполняешь – насчет болезней у родственников! Почему медицинская комиссия не направила его дополнительно к кардиологу после пятидесяти? Я до сих пор не понимаю!

Соня сглотнула. В глазах стало горячо-горячо.

– Ты очень на него похожа, Соня, – сменил тему Аркадий. – Майя не так, а на тебя смотрю – прямо его вижу. И манера говорить такая же. И характер такой же… резкий.

– Ты тоже… похож, – выдохнула Соня, с трудом сдерживая слезы. – Внешне. По характеру вообще не то!

– Я знаю.

После этого мягкого, тихого «я знаю» слезы наконец хлынули, прорвав плотину, неудержимой волной. Кажется, Аркадий плакал тоже, Соня не видела – видела, что потом глаза были мокрые и красные.

– Возвращайся домой, – сказал он ей минут через десять.

Соня помотала головой.

– Я, наоборот, хотела вещи забирать… Я замуж выхожу.

– За Одинцова?

Ее даже не удивило, что он был в курсе.

– За кого же еще.

– Хороший мужик. Мы его проверили. Подводных камней нет.

– Да уж не твой друг-многоженец!

– А вот зря ты так. Кирилл тебе понравится. И девочки его тоже. А уж какой у них сын милый…

– Не сомневаюсь.

Когда вторая пачка носовых платков, обнаружившаяся у Аркадия в кармане, подошла к концу, Соня наконец проревелась. Ей вдруг стало легко, спокойно. Она сидела на лавочке, привалившись к плечу человека, похожего на ее отца, и думала о всяком. О семьях, о детях. О магии. О вечной жизни.

«Надеюсь, никто из его собственных детей не будет называть сына Аркадием, – вдруг подумала она. – Ужасное же, в сущности, имя! И не сократишь его никак!»

История 22. Неблагополучное семейство. (Ненадежная рассказчица, Ураганный отряд и школа «Маяк»). 844 г

Август – время для социального работника ленивое и спокойное. Все в отпусках, в разъездах, обращений мало, делать решительно нечего. Особенно в таком спокойном округе, как Энтокос. Ириду это угнетало. Человек деятельный и энергичный, она здорово рассчитывала на повышение, а для этого нужно было, чтобы в ее конторе дела шли бурно, план выполнялся и перевыполнялся – мол, проведена работа с неблагополучными семьями, меры социальной поддержки предоставлены, улучшение жилищных условий и/или условий проживания несовершеннолетних зафиксировано… Она трижды уже проклинала себя за то, что согласилась из многолюдной Каликии отправиться в это захолустье, соблазненная должностью директора регионального центра. Грешно этому радоваться, конечно, но в Каликии им и профилактические мероприятия приходилось организовывать, и детей из семей изымать, и способствовать получению социальных льгот… Там она чувствовала себя нужной и на своем месте. А в этой большой деревне что делать? Направлять выгоревших домохозяек с пятью детьми на бесплатные консультации к психологу? Пф-ф.

И… честно говоря, денег тоже стало меньше. Нет, она, конечно же, никогда не воровала с выделенных фондов, вы что! Но… там премия, здесь поощрение, тут можно собственную заявку на «психологическое восстановление» подать – а это две недели в санатории помимо отпуска! И все это вдруг как-то разом пропало: малонаселенный район, квоты и целевые показатели совсем другие! Хоть должность считалась повыше, в оплате Ирида потеряла. Но это ее бы не беспокоило, честно! Просто оказалось, что человеку с ее талантами в Энтокосе негде развернуться. Она хотела быть полезной, помогать людям!

Вот в тот августовский день как-то резко оказалось, что вся работа с документацией выполнена за утро, новых обращений нет, и нужно либо согласовывать план ремонтных работ на следующий год – долгая и нудная процедура, потому что у каждой сотрудницы было свое мнение по поводу того, в какой цвет покрасить стены, а ссориться с ними нельзя, это старые и заслуженные курицы! – либо гонять чаи.

Вздохнув, Ирида отправилась в кабинет своей заместительницы, необъятной, как гора, Клавдии Федоровны, которую втайне презирала, но с которой считала необходимым поддерживать дружеские отношения.

– А, начальство пришло! – благодушно сказала Клавдия Федоровна. – Заходи, Иридочка, третьей будешь.

У огромной Клавдии Федоровны за таким же огромным монументальным столом сидела чуть менее огромная, но тоже вписывающаяся в идеал красоты орденских художников двухсотлетней давности немолодая дама, которую Ирида с некоторым напряжением памяти опознала как Аделаиду Викторовну Авакет, одного из трех врачей-педиатров в Энтокосе. Полезное знакомство для тех, у кого есть дети. У Ириды детей не было и заводить их в этом медвежьем углу она не планировала (с кем⁈), однако игнорировать участковых врачей в таком местечке никак нельзя.

Судя по пакету с пирожками, Аделаида Викторовна явилась к подруге на рабочее место поболтать не просто так, а с подношением. У Ириды от одного запаха тут же проснулся аппетит. Правда, она на диете, но… Эх, ладно!

Она обменялась приветствием с Аделаидой Викторовной, подсела к столу и была тут же наделена пирожком и даже чашкой чая – этих чашек в кабинете у Клавдии Федоровны имелся почти неограниченный запас: к ней захаживали в обеденный перерыв и просто так все работники социального центра. Порой возникало ощущение, что ее заместительница ничем кроме чаепитий и не занималась, но Ирида была слишком умна, чтобы ставить это ей на вид или менять сложившийся порядок вещей.

– Так вот, о чем я там говорила-то… – начала врач-педиатр.

– О том, как ты с Урагановыми опростоволосилась! – с улыбкой напомнила Клавдия Федоровна.

– Да-да, точно! Решила уже, что по твоему профилю дело, чуть было к тебе с этим не побежала… Хорошо, что медсестра моя вовремя вспомнила, где она папашу-то их видела! Очень мне повезло, что она у меня новости смотрит и память у нее хорошая…

– Каких Урагановых? – заинтересовалась Ирида. – Знакомая какая-то фамилия…

– А! – проговорила Аделаида Викторовна с явным удовольствием: детский врач была из тех, кто любит и умеет рассказывать истории. – Ну, давайте я вам сначала расскажу, это смешно. Так вот, дело было… Да, уже четыре года назад. Или пять? Нет, четыре! Первый звоночек. Приходит ко мне молодая пара, месячный ребенок на осмотр. Карта в порядке, анализы все в порядке, просто положено – ну, знаете, может.

Ирида не знала, но кивнула.

– И пара-то такая очаровательная! – со вздохом продолжала врач. – Как с картинки! Он – вообще красавчик, черные кудри, синие глаза, прямо васильковые. Лицо – как из старого кино, во времена моей молодости были такие в моде! Не знаю, помните вы, нет? Лев Хомит, был такой актер, инспектора Панина играл… Не помните? Ну ладно. В общем, он похож на инспектора Панина, очень, вы посмотрите как-нибудь сериал-то, хороший. Она попроще, но тоже миленькая, светленькая такая маленькая девочка. Он вокруг нее и так, и эдак, и за локоток придержит, и плечико погладит, она ему улыбается, над младенчиком сюсюкает – ну чудо просто! Еще и молодые такие… Хотя, конечно, сейчас это уже не показатель, многие стали омолаживаться.

– А когда же ты, Адушка, нас молодостью порадуешь? – подначила ее Клавдия Федоровна.

– И сразу весь свой авторитет растерять? Ну ты даешь! Десять лет скинула – и хватит… Потом, может, когда уже никто на внешность не будет обращать внимание. А пока мне мои годы нужнее, чтобы молодым мамашам мозги вправлять!

«Наверняка отговорка, – подумала Ирида. – Просто ленится в больницу ложиться! Там же сложно все, когда тебе уже за сорок!»

– Ну вот, – продолжала докторша, – про парочку-то эту… Одно только немного выбивалось: что фамилии у них были разные. Но ребеночек записан под фамилией мужа, и я даже спрашивать не стала – мало ли, по какой причине жена фамилию не поменяла! Всякое бывает. И еще странным показалось, что ребенка первый раз вижу, и по карте осмотры в Лиманионе были. Из столицы сюда редко переезжают. Спросила – вы по работе сюда или на отдых? Они говорят: живем мы здесь, в столице то бываем, то нет. Ну вот рожать решили там, все-таки надежнее. Я покивала и выкинула из головы. Думала, если малыш не заболеет, в следующий раз в полгодика увижу. А малыш здоровенький был, прямо-таки образцово! Крепкий такой пацанчик. Ну, в полгодика они не появились. Месяцев через девять пришли. Только… не они, – тетка сделала паузу. – Мужчина-то с другой девушкой явился! И с другим младенчиком!

– Надо же! – Ирида против воли заинтересовалась рассказом. – Что же получается, он после того визита почти сразу первую бросил и второй ребенка заделал?

– Вот я тоже так подумала, – охотно кивнула докторша. – Общалась уже с ним попрохладнее, чисто по-деловому. Но ребенка осмотрела честь по чести, гляжу в карту, тоже в Лиманионе рожали… Опять-таки здоровенький, все бы такие были! Но покрупнее. Ну там и мама покрупнее была, выше папы ростом. Тоже красотка, как модель с подиума. Или, скорее, танцорка. Над ребенком прямо тряслась, с тетрадкой пришла, где все-все расписано, и во всех подробностях у меня все детали!.. – Аделаида Викторовна усмехнулась. – Ну, стандартная такая нервная мамаша, что сказать! Первая-то тихая была, стеснительная. А парень этот над второй вился точно так же, хотя больше успокаивал, чем защитника из себя строил. «Да, – думаю, – ну ты и ловелас!» И ведь не постеснялся к тому же врачу пойти, на тот же участок!

Тут она хихикнула.

– А дальше что? – жадно спросила Клавдия Федоровна, явно предчувствуя что-то смешное. Ирида покосилась на нее с недоумением: что тут может быть смешного?

– И через год с лишним… приходит он – и уже с двумя девицами-то! Двумя другими девицами, новенькими! Одна смуглая такая, вроде как я, с корасскими корнями, другая рыженькая. И двумя младенчиками! Тоже другими! Одному как раз полгодика, у другого – месячный осмотр! – торжествующе сказала врач. – Тоже у обоих в документах отцом записан, матери другие! И сидят такие рядком втроем в коридоре, детишечки на коленях, старшенький уже гулит… Воркуют! У меня лицо вытянулось, я смотрю на это, глазам поверить не могу! Как так! И главное – все четверо пацаны! Я имею в виду, и прошлые двое, и эти двое! Глюки, думаю, у меня что ли!

Тут Клавдия Федоровна явно не выдержала и захихикала, явно зная развязку всей этой истории.

– Он что, донор спермы был? – непонимающе спросила Ирида, проникнувшись сюрреализмом истории. – Не жил с этими девицами? С кем-то одной из… получается, четверых? Или вообще ни с кем не жил?

– Да нет, в том-то и дело, что как раз жил! – воскликнула врачиха. – Их там даже не четверо, а пятеро, как потом выяснилось! Пятого малыша вот тоже недавно ко мне на осмотр приносили… Пятая девица, по-моему, лучше всех, королева красоты, прямо ах. И мальчик ее – ангелочек, как с конфетной обертки! Я им говорю: когда хоть одну девочку-то сделаете? Он мне так подмигивает, отвечает: мы над этим работаем.

Тут захохотали уже обе пожилые тетки.

Ирида глядела на обеих, слегка раскрыв рот.

– Погодите, – сказала она. – В нашем районе что, случай многоженства⁈ С несколькими детьми⁈ И вы так спокойно об этом говорите⁈ Они что, сектанты? Или как? Это же нужно проверить! Там же могут быть ужасные условия для детей!

Мелькнула полуоформленная мысль: если это расследовать и добиться полноценной реабилитации женщин и детей… Как минимум дело будет громким. Может быть, даже до Магистра народного благополучия дойдет!

– Я тоже так сначала подумала, – подавив смех, уже серьезным тоном отвечала докторша, утирая слезы. – Даже расследовать затеяла, вон, к Клаве бежать хотела – выручай, беда, потенциальная секта назревает, может, торговля детьми – кто их знает, многоженцев этих! Но тут сомнения меня взяли. Думаю, если они какие-то подозрительные, то почему детей не прячут, спокойно их на обследования носят, прививки все по возрасту делают, электронные карты оформлены? И еще я сообразила: у всех детишек были пометки о магической диагностике и магическом лечении! А это тогда только в обиход входило, да и сейчас недешево без показаний врача – а там показаний не было, можете мне поверить, детки все образцовые, как сейчас на выставку народного хозяйства! Опять же, медсестра моя, смотрю, с ними нормально разговаривает, без стеснения всякого – а видит то же, что и я. Я ее отозвала в сторонку, говорю: «Маш, ты что, знаешь что-то?» Она отвечает: «Ну да, это же Кирилл Ураганов, бывший мальчик-волшебник, который Проклятье снял». Я про него, говорит, передачу видела. Документальный фильм! У них тут в горах неподалеку Школа магии, они в церковь нашу ходят. Батюшка о них все знает. Вот об этом я как раз и не подумала, я ж не верю во всю эту божественную дребедень… Но отец Евлампий мужик правильный. Пошла я к нему, так и так, что это за Ураганов со своими женщинами, беды, часом, не выйдет? С детьми особенно? Он: ну да, странная история, но школой они своей хорошо управляют, детки все обихожены, а живут вместе с давних пор, еще когда вместе под Проклятьем были. Так и не могут разойтись. Ну, вы же понимаете – у детей-волшебников у всех какие-то травмы психологические остались… – Аделаида Викторовна вздохнула. – Вот и эти, видно, друг дружку отпустить не смогли. Может, если бы полечились хорошенько, все получилось бы, но кто же детей-волшебников заставит? Пусть даже бывших. Тем более, национального героя, как этот Ураганов!

– А он национальный герой? – удивленно спросила фиг Ирида.

– Ну да! Он первым освободился от Проклятья и остальным помог. Как – это до сих пор засекречено, хотя уже… сколько, десять лет прошло? Нет, больше даже! Но Ураганов за это даже рыцарское звание получил! – словоохотливо пояснила Аделаида Викторовна. – И настоящий рыцарский замок вместе с долиной Ихоса, это, кстати, не очень далеко отсюда – километров тридцать с чем-то. Вы, наверное, не знаете.

– Да, не знаю, – медленно проговорила Ирида. – Это, получается, они в рыцарском замке живут? Семья с пятью женами и… сколько там детей уже?

– Тоже пять, – усмехнулась врачиха. – Но на самом деле больше, потому что там же школа. Так что детей и подростков немерено.

Ирида покачала головой.

– И что, никто не проверял условия проживания? Это же многодетная семья, да еще так явно… нестандартная! Что там у них с доходом? Как дети устроены? Я уж не говорю, что эти средневековые замки – там же вечно сквозняки и сырость! – тут Ирида блеснула знаниями, полученными как-то на экскурсии по Вайнфорду и замку Последнего Герцога, куда она ездила с родителями в старших классах.

Клавдия и Аделаида переглянулись.

– Иридочка, дорогая, тебя маленько заносит, – сказала осторожно Клавдия. – Говорю же, школа там. Они государственные гранты получают. Значит, все нормально обустроено. Наверное, хороший ремонт сделали. А насчет нестандартности семьи… Ну да, юридически там живет вместе несколько матерей-одиночек и отец их детей, который поддерживает их всех материально. Но это не запрещено законом, и нет никаких оснований причислять семью к неблагополучным, если у них все хорошо, никто не пьет, не ширяется… Опять же, они все маги, а ты знаешь, какое к магам сейчас отношение!

– Вот именно! – Ирида закусила губу, лихорадочно подбирая аргументы к своей полуоформившейся мысли. – К магам – особое отношение! Это значит, что там многое могли… проглядеть. Мне нужно увидеть своими глазами, чтобы с чистой совестью не заниматься этим вопросом! Потому что… Клавдия Федоровна, вот сами подумайте и скажите мне: не будь этот Ураганов известен и на слуху, как бы вы отнеслись к информации о том, что кто-то живет с пятью женами и кучей мелких детей в глухой горной, – это слово Ирида выделила, – долине?