Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 232 (всего у книги 349 страниц)

Общая поляна выглядела так: центральную площадь поселка выложили резиновыми матами, поверх расставили столы и лавки.

Даже официантов наняли – как я понял, из наших же, столовских.

– Проследи, будь добр, – сказал я Эдварду, – чтобы работников тоже не забыли угостить. Праздник-то общий!

– Эти себя не забудут, – усмехнулся эльф. – Уж будьте спокойны, уважаемый Глава – сколько на столах, столько и в мешках.

– Хорошо,если так.

Думал вот как: подкрадусь, присмотрюсь, так же тихо испарюсь. Не стану, в общем, мешать народу отдыхать.

Нет, не получилось: стакан оказался в моей руке еще раньше, чем я успел хоть что-нибудь возразить.

Я принюхался. В стакане плескалось вино – красное, сладкое. Может быть, даже грузинское – пахло очень похоже. Яда не ощущалось – ни химического, ни волшебного.

– Тост! Глава, тост! – закричали от дальней части стола.

Я пригляделся и прищурился: ужо вам, провокаторы!

Как раз с той стороны собралось все начальство поселка и клана – гном Дори, человек Ульфович, гоблин Куян и другие официальные лица. Даже Зая Зая мелькал где-то там, в компании еще двоих черных уруков – вида приличного, но незнакомого. Почетные гости оказались там же.

– Сегодня мы отмечаем, – я сделал постную мину и съехал на официальный тон, – событие, очень важное для каждого из нас.

Ага, приуныли.

– Я не мастер по части красивых речей, но должен выделить главное. Во-первых…

Народ зашептался – вернее, начал тихонечко частные разговоры, грозящие перерасти в мерный гул толпы, занятой самой собой.

– Кроме того…

Я оглядел собравшихся.

– Да шучу я, шучу. Давайте выпьем – за Клан и победу!

Праздник – это гости.

Гости бывают разные: например, Марик – на лицо ужасный, внутри такой же. Однако – слово держит, говорит по делу, не в свои расклады не лезет.

Еще бывают дворяне – скажем, Баал-младший. С этим надо поздороваться в первую очередь.

Люди, вернее, киборги государевы – не пришли, ни один, ни второй. Будь проклят конфликт интересов!

Зато приехали те клановцы, что живут не в поселке – мостовые, сервитутные, еще какие-то. Много их!

Я успел со всеми перездороваться – с кем-то поручкаться, с иными даже обняться.

Наконец, подошел ЗаяЗая – и не один.

Приходилось ли вам видеть черного урука, одетого в приличный костюм-троййку? Черного, уточню, цвета костюм, при белой сорочке и ярко-алом галстуке? Чтобы еще и в шляпе – черной, солидной, широкополой?

Вот и мне приходилось, вернее, пришлось – только что, и не одного. В смысле, черный урук в черном костюме и черной шляпе пришел не один.

Как раз настали сумерки, вокруг почти стемнело. Зрелище получилось не очень контрастное, но очень незабываемое.

– Я Ахт, – представился первый из них. – Ахт Бакир. Родной дядька вот этого, – черный палец уперся в белую кожу.

– Я Соломон, можно Шломо, – вступил второй орк. – Бакирам пока не родственник, но живу в том же селе.

– На выселках ты живешь, – возразил белый урук. – Или да… Какая разница? К тому же, я больше не Бакир, знаешь же.

– Я не про тебя, – пояснил тот. – Вот же Ахт Бакир, и родня твоя – они тоже Бакиры.

– Здравствуйте, – ответил я. – Меня зовут Иван Сергеевич Йотунин, я алхимик-любитель, шаман и некромант. Обе волшебные специальности – полные, совмещенная вторая инициация. Кроме того, я работаю Главой клана «Сары Тау», а также – основателем поселка «Сон Ильича». Воинское звание – ротмистр.

Ахт напрягся, Шломо расслабился.

Так бывает – официального звучания речь кому-то нравится, кому-то нет.

– Путь от Кривозера не близок, – завел Соломон. Ахт отчего-то промолчал. – И, как бы нам ни хотелось поздравить клан с праздником, мы ничего о том не знали, трогаясь в путь.

– Не обращай внимания, братан, – влез Зая Зая. – Шломо у нас из зареченских, они всегда так говорят. Мужик-то он хороший, даже отличный!

Потом белый урук посмотрел на черных – будто в чем-то сомневаясь, и продолжил: – По делу они, это точно. И еще по какому делу!

– Этсамое, нах! – в поле зрения объявился Марик. – Уважаемые, ска, гости!

Уважаемый бандит оказался изрядно навеселе, но в рамках себя держал. Насколько это вообще возможно для снага, да еще и принявшего на грудь.

– Пацаны же старались, нах! Хоть, ска, гляньте! – он воздел ввысь толстый волосатый палец. – Ща!

Бахнуло, грюкнуло, прошелестело по темному небу мелкой кометой. Я напрягся.

– Ура! – крикнул кто-то. Не один крикнул.

Салют это грюкнул, вот что. Просто фейерверк – праздник же!

– Урааааааа!

Глава 21

– Глава подарил клану праздник, – громко заявил Дори.

Для того, чтобы его услышали – а некоторые еще и увидели – гном взобрался на бочку.

Вот ведь, а! Иногда мне кажется, что сфероид, собранный из гнутых досок на железных обручах, просто идет в комплекте с каждым кхазадом – например, с рождения. Как еще объяснить то, что при каждом удобном случае любой долгобородый коротышка лезет не на лестницу, не на стол, не на табурет даже – но строго и исключительно на бочку?

– Дааааа! – крикнул кто-то. Крик подхватили.

– Теперь, – Зубила дождался, пока крики станут тише, – очередь клана. Дарим Главе подарок!

Тоже покричали – радость же.

Коротышки любят ритуалы – об этом я знал и раньше.

О чем я только догадывался – так это о том, что дай гному волю, и он сделает ритуал из чего угодно! Нет, чтобы просто выйти и просто вручить…

Первым в процессии выступал тот самый, постарше. Длинное одеяние – в голову тут же влезло слово «мантия» – тщательно ухоженная борода, на голове – круглая бархатная шапка, расшитая серебром и золотом. Еще у гнома был с собой небольшой топор – не боевой, но парадный, весь в драгоценных камнях и золотых висюльках. Нарочитая такая штука, церемониальная – рубить нельзя, красоваться – можно и нужно. Руки старшего были пусты: топор висел на поясе.

За бородатым шли двое молодых – то ли подмастерья, то ли младшие мастера. Шли не рядом, по очереди, несли носилки.

Эти были одеты просто – даже демонстративно просто, если вы понимаете, о чем это я. Грубой синей ткани комбинезоны, белые рубашки, у каждого – набор инструментов, висящий на широком рабочем поясе.

Носилки – тоже ничего необычного. Потертые такие, ничем не украшенные. Чтобы все понимали: «несут прямо из цеха». Поверх носилок – черная бархатная подушка, на подушке – кованый стальной ларец.

Шествие замыкал еще один кхазад – упакованный в прадедовы подгорные доспехи, начищенные так, что больно было смотреть. Вечер же, даже ночь: включено уличное освещение, да еще кто-то подсуетился с прожектором. Я даже знаю, кто – Дори зовут.

А, и секира. Древко в рост самого гнома, широченная боевая часть, мощный фон боевого эфира.

– Это, – сообщил мне вполголоса эльф Эдвард, – демонстрация триединства гномьей культуры. Жречество – интеллектуалы и хранители традиций, мастеровые – те, на ком держится подгорное общество и воины, берегущие покой и первых, и вторых.

– Уважаемо, – негромко согласился я.

Вручали куда спокойнее, чем несли

– Подгорного наречия ты все равно не поймешь, – пояснил Дори. – На шпракхе, и тем более – на русском – дарственная речь выйдет не такая, как надо бы. Поэтому – просто открой ларец.

Гномы успели, гномы справились. Теперь спросите – мол, о чем это я?

Об артефакте, конечно. Том, который о шести гранях, выточен из бакаута и инкрустирован самородным серебром.

Я запустил руку в ларец и извлек дар наружу. Пригляделся, постарался ощутить.

Изделие вышло не то, чтобы очень большое, но и не маленькое: длина грани – четыре сантиметра, как бы в самый раз. Достаточно тяжелое, чтобы быть солидным, обточенное идеально, инкрустированное – не знаю, как называется метод, но получилось гладко.

Эфирное зрение показало: гномы встроили внутрь артефакта небольшой накопитель. Что же, аккумулятор лишним не будет – мало ли, кто будет им пользоваться, в смысле, артефактом.

– Имя! – потребовал старший кхазад. – Нареки дар сей!

– В знак того, что вероятность – не обязанность, а прогноз – не пророчество, нарекаю тебя, – я добавил в голос пафоса, – Гидрометцентр!

– Теперь кидай! – напомнил мне Зая Зая. – Как раз пора!

– Думаешь?

– Знаю, – белый урук ощерился в улыбке.

Ну я взял, и кинул. Чего не кинуть, раз кидается. Выпала, чтобы вы себе понимали, пятерка.

– Это чего у нас? – уточнил орк.

– Это у нас праздник, – я вспомнил. – Тот самый, который я обещал.

– Глава обещал, глава сделал! – провозгласил орк. – Вот и магия, как бы, согласна.

Волшебство вероятностей – оно такое, да. Всегда к спеху, даром, что необязательно вовремя для тебя самого.

– Ну, все, – решил Зая Зая. – Давайте веселиться.

– Успеется, – возразил я. – С тобой, друг мой черно-белый, у меня сейчас будет отдельная беседа – все веселье после нее.

Другой бы на уручьем месте напрягся и задергался, но не таков легендарный герой Зая Зая.

– Поговорим, – согласился он. – Сейчас, только своим маякну, им тоже надо.

– Тоже зови, – намекнул я. – Не сразу, потом. Через полчаса – ну, или на утро.

– Куда звать-то?

– Куда-куда. В дом!

– Там же Алька? – засомневался мой друг. – Мало ли!

– Альке полезно, – возразил я. – Пусть.

– Так, что за беседа? – спросил урук. – На какую тему?

Мы с ним уже дошли до дома, засели в кухне – друг напротив друга, за столом

Сложная тема, так-то. Не для урука, для меня. А, все одно – начать, обсудить, закончить.

– Сюда посмотри.

При мне была сумка: лежала себе под столом. Туда я и сунул руку, и сразу достал обратно – не пустую.

– Железка, – верно подметил Зая Зая. – Знакомое что-то.

Чуть загнутый лист металла оказался оторван, будто гидравлическим захватом: по краю шел зубчатый срез. Еще – с одной из сторон металл был густо, внахлест, усеян чешуйками. Те сидели на хорошем химическом клее.

– Еще бы не знакомое, – поморщился я. – Чешуя настоящая, с животного. Хтонического, понятно – и мы с тобой его оба знаем.

– Знали, – уточнил орк. – А я думаю – где я ее видел? Зилантова это чешуя, точно! Наклеена на… На что?

– Разговор перестает быть томным.

Я почти процитировал, но именно что почти: старался избавляться от отсылок к еще той, земной, культуре. Все равно местные твердянцы одну половину поймут превратно, вторую – не уловят вовсе.

– Это, братан, кусок того голема.

– До которого я не дошел? – понял белый урук. – Жаль, кстати.

– Ну да, Федя успел первым, – кивнул я. – Но вопрос не в этом. Мне очень интересно знать…

– Откуда у Шереметьевых взялась такая чешуя? Так это, ну…

Зая Зая смотрел взглядом незамутненным. Дескать, «ачотакова»?

– Я продал. Не прямо им, просто на открытом рынке.

Так-то орк в своем праве: договорились же, что чешуя – его законный трофей, и делает он с ней все, что хочет. Он и сделал.

– Дорого? – уточнил я. – И вот что: есть ли еще немного? А то мне тоже надо.

– Конечно, есть, – обрадовался урук. – Продал я два кило, всего ее было под центнер. Остальное осталось. Хочешь, подарю?

И ведь не в смысле «виноват, искуплю», а просто – почему бы не поддержать друзей, когда им надо?

– А дорого, не дорого – фиг знает. Сто денег за грамм.

– Продешевил, – я покачал головой. – И это, не надо ничего дарить, в смысле, клану. Не нищие чай, выкупим за реальную цену.

– Денег только не осталось, – добавил зачем-то Зая Зая. – И от этих, и от призовых. Домой отправил, в село: там мать, сестры. Крышу чинить, едой питаться, одежду шить. Старшей в этом году вообще замуж: уже женихаются все подряд, нормальный мужик нужен.

– А значит, приданное, – предположил я и угадал.

– Значит, – кивнул мой друг. – Дядька бы один вытянул, но сам понимаешь – он их и так всех кормит. Другой семьи у него нет, но все равно – как-то это не по уручьи. В смысле, с моей стороны. Ты чего уши повесил? – это он уже спросил у меня.

Чего, чего. Совестно мне стало, вот чего! Стыда столь жгучего мне испытывать еще не доводилось: на Земле я так не ошибался, на Тверди – просто было недосуг. Сначала выживи сам, потом удержи клан… Теперь вот накрыло – пришла пора рефлексии.

Знал ведь, что у соратника и напарника, вообще-то, есть семья. Что именно потому Зая Зая всегда был гол, как сокол – хотя и работал, и зарабатывал. Что… А, да все понятно!

– Слушай, брат, – сказал я, нарочно опустив вечный суффикс «-ан». – А ведь это не дело! Сколько их у тебя?

– Мать, это раз, – орк загнул палец. – Сестры, младшие, четыре штуки, это два. Старшая, которой замуж – три. Ну, дядька еще, но он мужик, и он отцу братом приходится. Приходился. По нашим законам обязан тащить!

– Не в том дело, кто кому кем, – мудрено завернул я. – Главное, чтобы все по правде. По этому вашему, как его…

– Кодексу. И еще по Илува-торе.

– Вот-вот, по ней.

И тут до орка что-то такое дошло: не то, чтобы я не имел этого в виду, но о том, сразу дойдет – не думал.

– Ты меня как назвал? – спросил он севшим голосом.

– Братом, как еще-то, – спокойно кивнул я. – Дело решенное: вот был ты урук Зая Зая, фамилии не носивший – будто и вовсе без семьи. Теперь будешь Йотунин, а? Не только по бумагам, а на самом деле.

– Ваня, ты это… Ну, это…

Вот они, уручьи чувства-то. Вроде и не умеет, а так – все понятно. И лестно еще, конечно. И стыдно, что сразу не сообразил.

– Ничего не это, – решил я. – Не дело это, когда у брата семья живет леший знает где. Сюда их забирай – мать, сестер. Дядьку. Был в клане один урук Йотунин, и та – девка. Теперь будет – сколько? Девять?

– Восемь, – быстро посчитал легендарный герой. – Дядька не пойдет.

– А чего? – не понял я. – Гордость?

– И гордость тоже, – согласился Зая Зая. – Но не только. Там, на селе, у нас много чего: два дома, хозяйство, трактор. Доля в артели – отцова бывшая, теперь пополам, моя и дядькина. Масло, опять же – пусть и берут по бросовой цене, а все одно деньга-другая капает.

– Какое масло-то? – не то, чтобы мне было интересно. Скорее, нужно было немного времени – чтобы все осмыслить и что-то предложить. – Подсолнечное, льняное или рапсовое?

Про оливковое масло я не стал даже заикаться – родное село белого урука расположено где-то под Саранском, а это средняя полоса, что на Земле, что на Тверди. Не те широты для оливок.

– Неее, – отверг Зая Зая. И улыбнулся еще так, со всей широты уручьей души. – Я ж тебе говорил… А, ну да.

Это он снова вспомнил некие обстоятельства – и вы тоже в курсе, о чем это я.

– Отсолнечное масло-то. Зеленое, то есть.

Знаете, иногда мне хочется найти стол покрепче – чтобы со всей пролетарской мощи влупиться лбом в столешницу. Потом я вспоминаю о том, чем местные тролли отличаются от настоящих, и ищу просто стол – любой, а не только, скажем, дубовый или даже каменный.

Хотелось так сделать и сейчас.

Я тут, понимаете, изо всех сил думаю – как бы заработать денег. Не себе, понятно, клану! Грузовые перевозки, какая-то еще безопасность, мосты и вокзалы… А оно вот прямо тут, на поверхности! Целая толпа лояльных уруков, натурально засевших поверх источника лучшего в этом мире химического сырья.

Кроме нефти, которой тут настолько немного, что даже давешний трицикл катался, на самом деле, не на бензине – скорее, на суррогате сухой возгонки, почти дёгте.

Теперь надо вспомнить, что источник этот – возобновляемый и довольно уникальный… Всё! Где мой стол? Я иду!

– Выдыхай, брат! – Зая Зая хлопнул меня по плечу. – Порешаем!

Порешает тут один, ага. Если по дороге никого не убьет насмерть – меня, например.

– Ты мне сустав выбил, бестолочь, – пожаловался я. – Будь добр, излови жизнюка!

Два Ахта – дядька легендарного героя и волшебный доктор – явились одновременно.

– Я первый, – заявил Ахтэннэр. – Сначала лечение, потом все остальное.

Урук пожал плечами и шагнул в сторону – мол, извольте.

Глаза мага жизни загорелись красивым синим светом – про такое я уже знал: диагностика.

– Все не так страшно, как кажется, – сказал он через минуту или две. – Вам, уважаемый Глава, как: быстро, но больно, или медленно, но…

– Без боли? – перебил я.

– Нет, тоже больно, – возразил эльф. – Только с полным осознанием поступка и ответственности за результат.

– Лечите, философ, – расстроился я. – Можно и быстро, а то времени нет, просто беда.

Вылечил, конечно. Полный маг жизни, все-таки, не просто так! И ничего не больно – в смысле, не было.

Потом он напомнил мне про разговор – который по плану.

– Не так давно, Глава, вы задали мне некий вопрос. Можем обсудить: как раз, самое время.

– Это обязательно, – согласился я. – Только не прямо сейчас. Сначала общие дела, потом личные.

И посмотрел так, с намеком: спасибо, мол, конечно, но не при всех.

– Я тут посижу, в уголочке, – решил лаэгрим. – Мешать не буду. А то мало ли, что вы тут еще будете обсуждать – вдруг снова стану нужен?

Да и ладно, да и пусть. Сидит себе и сидит – есть не просит. Вернее, просит и даже ест, но не прямо сейчас.

– И вот еще, Глава, – как бы случайно припомнил эльф. – Дайте посмотреть артефакт. Пожалуйста.

– Мне тоже интересно, – подал голос Ахт Бакир.

Очень они с племянником похожи, очень. И внешне – не считая окраса – и голосом. Будто, как говорится, на одной волне.

– Да на здоровье, – согласился я. – Только, чур, не потерять и не сломать!

– Их же не три, – удивился тот Ахт, который черный. – Не получится.

И вот пойди, догадайся, что это было – анекдот, одинаковый в обоих мирах, или хитрая практика, о которой я просто не знаю.

– Гваякум санктум, – эльф первым подал голос. – Интересно. Не думал, что в наших широтах такое растет.

– Оно и не растет, – раньше меня ответил Ахт. – Конкретно этот кусочек вырос на Карибах, по текстуре видно.

Вот это новость! Дядька нашего Заи Заи, оказывается, разбирается в ценных породах дерева! Это если не свистит – мало ли, пыль в глаза, все такое.

– Металл… Что-то серебряное, но с примесями. Не очень разбираюсь.

– Чиленит, – напомнил я сам себе, но вслух. – Самородное серебро с примесью висмута.

– Так, – вступил лаэгрим. – Серебро – это я понимаю, в сочетании с lignum vitae – самый правильный выбор. Такое сочетание годится… Для чего угодно. А вот почему именно висмут?

Я призадумался. Не признавать же, что чиленит назвал «с потолка», просто потому, что висмут показался мне наименее вредным из прочих примесей?

– Это секрет, – решился я. – Тайна семьи и клана. Разглашению подлежит – но не просто так, взамен на что-то равноценное.

– Понимаю, – эльф кивнул. Даже несколько раз подряд, вот до чего хорошо понял. – Предлагаю вернуться к этому вопросу позже. Сразу после того, как я подберу адекватную мену.

– Можете покатать, – разрешил я обоим гостям. – В смысле, побросать кость, посмотреть, что выйдет.

– Мне без интересу, – Ахт пожал могучими плечами.

– А я, пожалуй, не откажусь, – решил эльф. – Но тоже когда-нибудь потом.

Деликатные они, лаэгрим-то. Вот и этот – углядел как-то, что мы затеваем беседу, и что сам он тут будет, пожалуй, лишним.

– Мне пора, – продолжил волшебник. – День был сложный, теперь выспаться…

И зевнул, будто и вправду устал.

Эльф ушел, мы остались втроем. Возможно, втроем: никогда нельзя забывать о том, что моя дочь – уручка страшно любопытная, и может прятаться где угодно – за диваном, в шкафу… Или за шкафом. Или в диване.

– Итак, – на Ахта я глянул сурово. Глава я или так, случайно тут сижу? – Ты приехал не просто на праздник.

– О празднике я не знал, – напомнил урук об уже сказанном. – Приехал не один. И да, по делу.

– Может, вас оставить? – предложил я. – Побеседуете по-родственному.

– Как родня мы уже говорили, – возразил урук. – Теперь дело к тебе, Иван Сергеевич.

Я еще подумал: сейчас будет что-то неприятное. Оказалось, что ровно наоборот.

– Ты химик, – сказал орк.

Не спросил, не уточнил – сказал, даже заявил. Твердо так, с чувством полной уверенности в своей правоте.

– Алхимик, – я не стал кочевряжиться, но счел нужным пояснить. – Не столько химия, сколько магия. Альбедо, негредо, квинтэессенции, концепции сущностей и прочее такое, что нормальному химику неинтересно.

– Пофиг. Ээээ… Все равно, – урук сунул руку во внутренний карман пиджака. – Вот.

Ну, склянка. Ну, внутри что-то зеленое. Я… я знаю, что это такое – видеть не видел, но слышать – слышал, и даже переживал немного – прямо сегодня, совсем недавно.

Глянул на содержимое эфирным зрением.

Перед моими глазами встал сложнейший, почти невозможный, физический конструкт. В нем воедино слились десятки сущностей – даже такие полярные, как вода и огонь.

Он дышал жизнью – он ей и был! Субстанция оказалась совершенно органическая, но при этом – квазистабильная, не стремящаяся прямо сейчас распасться или еще как-нибудь поменять основные свойства.

– Это отсолнечное масло, – Ахт Бакир выставил еще одну склянку. – Два разных сорта, первый – ночного отжима, из чистых семян, второй – вторичного, из чего попало.

– И вы хотите…

– Мы сдаем масло в приемку. В приемке платят десять денег за литр.

– Вам мало, – понял я. – Надо больше?

Орк кивнул, я – в ответ.

– Договоримся.