Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 349 страниц)

Глава 17

Два часа мы там сидели, добрых два часа! Дознаватель попался особенный: по-гномьи внимательный к мелочам, даром, что человек. Впрочем, я ведь знаю и других таких людей. Такого человека. Такую.

Хорошо, давайте по порядку. И не ругайтесь больше: мол, перескакиваю с первого на третье и потом обратно на второе. Я так, видите ли, мыслю – комплексно, целиком представляя себе картину мира и времени.

Для начала, нам предложили присесть: я так и поступил. Киборг остался стоять – то ли насиделся за день, то ли имел в виду что-то свое.

– Государственный опричный дознаватель второго ранга, Голикова Татьяна Игоревна, – представилась человечка.

Знаете, если судить по книгам и визио, дознаватель – это такой квадратный из себя мужик с волевым подбородком и немигающим взглядом серо-стальных глаз. Сухой негромкий голос, крупные руки со сбитыми костяшками, короткая уставная стрижка. Крепкий, цепкий – не запутать, с толку не сбить.

Если дознаватель – женщина, то все то же самое, кроме пола. Даже стрижка, даже костяшки. Знавал я одну такую тетеньку – тоже, кстати, человека… Давно, очень давно. Не в этом мире.

Сейчас стереотип треснул вдребезги и пополам.

Татьяна Игоревна оказалась девушкой стройной до изящности, миловидной лицом, долгой волосом, сладкозвучной и даже мелодичной голосом. Все не так – кроме крепкости и цепкости.

Я представился – полностью, вспомнив и звание, и регалии Главы клана. Кацман воздержался – видимо, эти двое уже были между собой знакомы.

– Итак, Иван Сергеевич, – начала девушка, – давайте сначала просто поговорим – о вашей проблеме с вампирами. Определим направление дознания, если вы понимаете, о чем это я.

«Просто поговорим», ну конечно!

Дознаватель второго ранга Голикова вела беседу виртуозно. Не давала мне сбиться с мысли. По три раза возвращалась к одним и тем же вопросам – всякий раз с немного другой стороны. Выведала те тайны клана, которые я приготовил специально на такой случай и даже пару таких, о которых говорить не стоило.

Под конец беседы я порядком умаялся – но рассказал, кажется, все. Оставалось самое сложное: записать сказанное и поставить подпись.

– Давайте это ваше, – потребовал я в конце беседы. – «По существу заданных мне вопросов…». Бумагу, самописку – или что тут у вас вместо них?

– Бумага, – Голикова сверкнула идеально ровными и очень белыми зубами. – И авторучка. Вот, возьмите.

Я изготовился писать: не самое любимое мое занятие, особенно – на латинице. Однако…

– Вы – государственный служащий среднего ранга, – дознаватель зримо потешалась над моим удивленным видом. – Поэтому я сочла уместным вести запись – сразу с расшифровкой.

Да, листы были заполнены текстом. Убористым таким, четким. Все по делу, ничего лишнего – я дочитал и расписался.

– Ну все, поехали, – последние полчаса полковник Кацман простоял, прислонившись к стене. Теперь – отслонился.

Думаете, я спросил что-нибудь? Вроде «куда», «зачем» или «что мы там будем делать»? Нет, ученый я уже знал, что Дамир Тагирович ничего не делает просто так – и не говорит тоже.

Поэтому я просто поднялся на ноги, сердечно попрощался с дознавателем второго ранга и вышел вон – догонять резвого киборга. Белого урука мы забрали по дороге – кажется, еще и разбудив. Вышли на крыльцо.

– Поедем на моей, – решил Кацман. – Твои – следом. Догонят?

– Не отстанем, – пообещал Зая Зая. – Ни я, ни броневик. Мы шустрые.

– Если что, едем вот сюда, – жандарм развернул голокарту. – Знакомая точка?

– Найдем, – ответил урук.

Полковник Кацман – киборг, это вы знаете и без меня.

Он может делать сразу несколько дел, причем полноценно – а не как некоторые граждане, что берутся за все сразу и не успевают толком ничего.

Сейчас он сразу вел и мобиль, и беседу.

– Я знаю, что ты – некромант. Полный, даже не пустоцвет, а не вот эта твоя легенда про цивила, прошедшего курсы упокоителей.

– Это, кажется, все знают, – я пожал плечами. – Вот шило, вот мешок, вот попытка утаить.

Встали на светофоре. Конечно, опричный мобиль – не барбухайка, правила движения – не про него, но Кацман такого не любит. Говорит, что безнаказанность начинается со вседозволенности. Или наоборот.

– Вампир, напавший на полного некроманта – нонсенс, – заметил жандарм. – Исключения известны, но крайне редки. Нужны особые условия.

– Древние ритуалы, – начал я. – Артефакты неподчинения. Антимагические кандалы, надетые на некроманта. Еще что-то, не знаю что, но на всякую броню найдется свой снаряд.

– Аналитики считают, – пояснил полковник, – что это именно артефакт. Причем конкретный – «Слепок совести».

Чудеса в решете… Понимаете, в моем старом мире – на Земле – тоже известна такая штука, называется так же и тоже блокирует – временно – влияние отдельных видов магии на разумное существо!

Что-то как-то думается, что наши миры куда ближе, чем мне показалось сначала.

– Знаю такое, – кивнул я. – Стационарная штука, создает малый ритуал наложения печати. Припечатанный вампир не слушается некроманта, огненный элементаль не боится водяного мага и так далее. Кстати!

Загорелся зеленый сигнал: опричная машина рванула вперед.

– Что именно?

– Вот казалось мне, что главный кровосос врет. Тогда, во время нашего визита в упырятник, – напомнил я киборгу. – Все не мог никак понять, как это возможно, теперь понимаю. И тот юный упырь с улицы Губкина – он, видимо, по той же части.

– Как раз хотел напомнить, – согласился Кацман.

Некоторое время ехали молча – до тех пор, пока я кое-что не заметил.

– Дамир Тагирович, – начал я осторожно. – Разрешите вопрос.

– Валяй, – ответил киборг. – Вернее, слушаю вас внимательно, господин ротмистр.

– Куда мы, собственно, едем?

Да, я не вожу мобиль и могу путаться в перекрестках, но уж точно способен понять, когда нам надо на юго-запад, а мы катим на северо-восток. Кроме того, если обычно до места можно добраться за двадцать минут, часовое кружение… Скажем так – вызывает вопросы.

– Вариант с объездной дорогой не считается? – весело уточнил киборг.

– Она с другой стороны сервитута, – буркнул я.

На это моих знаний уже хватало: о том, как вокруг Казни строили многополосный объезд и чем это закончилось, знают даже дети.

– Пойман на горячем, – согласился Кацман. – Едем обратно. Думаю, уже можно.

– Это как понимать – «уже»? А что было до того?

– Доедем – увидишь, – ответил полковник. – Скажу проще – вопрос Казньских вампиров или решен, или очень к тому близок.

Он развернул мобиль – не сбавив скорости, но почти на месте. Не знаю, как такое делается – нужны или реакция киборга, или особая конструкция опричного транспорта. Или сразу и то, и другое – и последнее вернее всего.

Рванули шустрее.

– История с тем, прошлым, нападением на твой клан и тебя самого стала последней каплей, – вещал Дамир Тагирович. – Нынешнее, второе, стало чем-то вроде жеста отчаяния. Упыри понимали, что хорошая нежизнь закончилась, и решили хоть нагадить – напоследок. В целом же доказухи хватало и без того, но…

– Сервитут. Общественное мнение, – понял я. – Ну да, ну да. Теперь, получается, решение упырьего вопроса стало сразу и законным, и легитимным?

– Все время забываю о твоих оценках по праву, – признался киборг.

– Еще я умный, так-то, – я вернулся в образ. – И много читаю. Когда успеваю.

Наши – в смысле, мои, барбухайка и броневик – догнали опричный мобиль в самом конце пути – и то потому, что нам стало сложно ехать.

Проспект, что носит в качестве имени фамилию Ямашева – в обоих, уточню, мирах одинаковую – оказался наглухо перекрыт. Качественно перекрыт и основательно: я разглядел опричные и полицейские пикеты, звезды боевых магов и даже бронетехнику.

Нам пришлось сбавить скорость: даже подъезд к шлагбауму оказался труден и извилист – из-за шипастых бетонных блоков, расставленных в шахматном порядке.

– Ничего себе, – удивился я. – Никогда не думал, что в этом сервитуте столько боевого… Всего подряд.

– Это не местные, – отверг полковник. – Наши бы не успели что-то из ничего, тем более, всего за один божий день. Это столичные – сейчас убедишься, дай только доехать.

Мы встали, почти упершись в шлагбаум. На мобиль наш немедленно навели три пулемета неприятно крупного калибра, пару боевых концентраторов и один прожектор – кажется, ультрафиолетовый.

– Покинуть транспортное средство, – потребовал голос, громкий и неприятный.

– Выходим, – полковник опустил стекло своей двери и крикнул наружу – так, чтобы его точно услышали. – Здесь полковник Кацман и ротмистр Йотунин. Опричная жандармерия по сервитуту Казнь!

Вскоре мы оба стояли на асфальте.

– Господин полковник, господин ротмистр, – потребовал тот же голос. – Приготовьте, пожалуйста, служебные документы.

– Делай как я, – сказал полковник.

На свет явилось опричное удостоверение – внешне очень похожее на мое собственное. Я кивнул – отчего ж не сделать-то?

– Благодарю вас, господа, – голос смягчился. – Прошу понять нас правильно – меры временные.

– Мы даже знаем, с чем они связаны, – согласился полковник. – Затем и приехали. Кстати, с кем имеем честь? Как-то непривычно разговаривать с динамиком, знаете ли.

– Проходите внутрь главного поста, там и познакомимся, – предложил голос.

– Едемте, ротмистр.

– Погодите, господин полковник.

– Жду, – Кацман остановился.

– За нами следуют два мобиля – внедорожный микробус класса «BB» и гражданской модели броневик, – обратился я в сторону динамика. – Это бойцы лояльного клана. Кстати, вот и они.

– Внутрь не допустим, но снаружи – пусть ждут, – решил голос. – Проезжайте уже, господа.

Стрельбу я услышал после третьего кольца – палили из чего-то такого, автоматического и очень крупного калибра. Нет, раньше я в подобном не понимал. Да, теперь вот – разбираюсь.

– Добивают, – сам себе кивнул Кацман. – Всего одна очередь за… Сколько мы тут уже катаемся?

– Минут, наверное, за десять, – ответил я.

Мы как раз оставили мобиль на стихийной парковке – дальше надо было топать на своих двоих.

Где-то впереди жахнуло, потом еще раз.

– Погодник, – уверенно опознал я. – Это гроза.

Над чем-то, невидимым мне отсюда, висела маленькая симпатичная тучка. Молния била именно из нее.

– Говорю же – не наши, – вспомнил Кацман. – В местной опричнине полных магов климата – ни одного. Наверное, и вовсе откуда-то из Москвы, или даже из столицы.

– Нам туда точно надо? – вовремя уточнил я. – Если с упырями уже справились, то без нас. Если вопрос до сих пор не решен – чем мы там поможем?

Дамир Тагирович огляделся. Я – невольно последовал его примеру.

Улица Ямашева напоминала линию фронта – накануне того, как должны заговорить орудия. Не хватало только окопов – но, подозреваю, потому, что рыть их в асфальте было некогда и лень.

Вокруг ходили, бегали и ездили самые разные люди и нелюди – в броне и без брони, безоружные и вооруженные, маги и автоматчики.

Слышалась ругань на пяти языках сразу – от русского командного, он же матерный, до гномьего шпракха. Иногда та звучала из динамиков, чаще – просто так.

Высились заграждения – бетонные блоки, мешки с песком, колючая проволока сразу двух видов. Стояли столбы – вбитые прямо в асфальт и увенчанные всякой всячиной – от фонарей и антенн до страшных штук явно волшебного вида.

Над всем этим безобразием – в недостижимой вышине – кружил аэроплан-наблюдатель. Я помахал летнабу рукой – вдруг там Зиганшин? Пусть ему будет приятно.

Короче, кто бы ни занимался решением вампирского вопроса, к делу он подошел всерьез и с размахом.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул киборг. – Но мы все равно пойдем. Обозначим присутствие – чтобы потом не было криков: мол, местные ничего не делают и даже не удосужились явиться.

– В таком разрезе – да. Ну что, идем?

Ну, значит, прогулялись: только в главный штаб все-таки не пошли – не поняли, где он находится.

Посмотрели на других, показали себя – не то, чтобы наилучшим образом, а так, чтобы знали.

Порадовались снесенному до основания как-бы-замку и огорчились опустевшему пруду.

Проводили долгими взглядами вереницу разных людей и нелюдей: их, закованных в ручные и ножные кандалы, вели куда-то прочь.

– Миньоны, – пояснил киборг.

– Понятное дело, – кивнул я.

Поглядели на то, как пятерка натуральных попов пакует верхнюю половинку вампира в кованый стальной гроб. Вампир упирался когтистыми лапами и пробовал кричать – из-за тяжелой маски доносился только невнятный сип.

– Куда его? – спросил я будто в пустоту.

Подумал так: народу рядом полно, кто-нибудь да ответит.

– Известно куда, – откликнулся кто-то. – К Поликлиникову, для опытов.

Я обернулся.

Неслышно подошел еще один церковник – я бы, наверное, назвал его инквизитором. Здоровенный такой осанистый дядька о недлинной, но окладистой бороде, одетый в нечто среднее между рясой с подрясником и боевым скафандром. Шлем, увенчанный крестиком, он держал на сгибе локтя.

– А ты, чадо, с какой целью интересуешься? – и глянул этак, с добрым прищуром.

– Не то, чтобы интересуюсь. Задолжали они мне немного, вот что, – спокойно ответил я.

– Тогда ладно, – кивнул поп. – Следуй, чадо, своею дорогою.

И перекрестил еще на прощание – вроде как, благословил.

Что мне оставалось делать? Я и пошел. Вернее, мы пошли – оба.

– Лишение упырей гражданских прав, – начал Кацман, – назревало довольно давно.

– Пьют кровь, пугают людей, – начал я. – Собрали в своих руках много-много старых денег. Еще связи, власть – нехорошо, короче, когда такие инструменты даже не в руках, а и вовсе в когтистых лапах нежити.

– Кроме того, – дополнил полковник, – внешняя политика. Восточные рубежи державы слишком часто красят кровью… Не без участия этих самых, клыкастеньких. Намекну: связи, что ты упомянул, слишком часто ведут в Семиградье.

«Зибенберген», – перевел я сам для себя. Ну да, понятно – все, как на Земле. Почти один в один.

– Не хватало политической воли, – закончил опричник. – Не государевой – местной. Слишком много всего интересного и важного было завязано на упырские ковены – и здесь, и в других сервитутах богоспасаемого отечества.

Скоро мы оказались снаружи – точнее, сначала вышли за третью ограду, потом – выехали совсем.

Оба клановых мобиля так и ждали меня у черты – внутрь их, понятно, не пустили.

– Знаете, что, – я уже собрался вылезти из мобиля, но вдруг вспомнил еще об одном вопросе. – Переживаю я. Сами знаете, за кого.

– Ты сейчас об Ухове, – Кацман не спросил – скорее, констатировал. – Не волнуйся, Иван Сергеевич. Крови на нем нет, это известно наверняка. На поруки ты его уже взял – кстати, зайди, подпиши заявление, неделю уже лежит, нехорошо.

– А давайте! Прямо сейчас и зайду, вот что. Подбросите?

– Куда я денусь, – улыбнулся полковник.

Улыбка, как и положено таковой на лице киборга, вышла жуткой – неживой, кривой и вообще какой-то опасной, но я все равно обрадовался. Кажется, лед в нашем общении поломался окончательно и не спешил нарастать заново.

Значит, мы поехали, и по пути я думал.

Собирался ли я брать Ухова на поруки? Был ли к такому готов?

Для начала, де-факто это уже состоялось – и не просто так, а всерьез.

Далее, де-юре это все равно надо было делать, рано или поздно – можно и так, задним числом.

Самое главное оставалось впереди – как-то убедить родное теперь государство в том, что Никодим Власович – никакой не упырь.

Дальше все оказалось просто и неинтересно.

Мы доехали до КАПО, полковник принес распечатку бланка, я – подписался в нужных местах.

– Ну все, – решил Кацман. – Давай, ротмистр. До скорого.

– Погодите, полковник, – в тон ему ответил я. – Один момент.

Я достал из кармана коробочку, из коробочки – кубик. Пластиковый, белый, с красными точками на каждой из граней. Один, два – и так далее, до шести.

– Что это? – заинтересовался Кацман. – Какой-то ритуал? Ваш, шаманский?

– Почти.

Кубик покатился по столу.

Кажется, киборг следил за ним с интересом – примерно таким же, как кошка, что играется с полузадушенной мышью.

– Единица! – мне показалось, или опричник расстроился. – Это плохо, да?

– Как раз наоборот, – я ответил задумчиво и, наверное, непонятно. – Это транспорт.

Товарищ Менжинский явился нежданно – в первую очередь, для меня самого.

– А ничего у вас тут, уютно. Особенно для застенок. Иван Сергеевич, – феа эльфа обратился ко мне. – Хочу тебе кое о чем напомнить – раз уж выпала единица, а господин полковник – вот он.

И сразу пропал.

– Высший уровень защиты, – зло заявил киборг. – Абсолютная гарантия от некротического проникновения. Лучшие специалисты в отрасли. Проходной двор! И вообще, Ваня, о чем сейчас речь?

– Дамир Тагирович, – попросил я примирительным тоном. – Прошу вас ответить на один вопрос: для вас это не составит труда, а мне очень важен ответ. Скажите мне, пожалуйста: что такое «профсоюз работников железных дорог» и как к нему относится государство?

Глава 18

– Ловок ты, Иван Сергеевич, ох, ловок, – полковник ответил мне сразу, будто не думая. – По части интересных вопросов.

На самом деле он тянул время. Обычные разумные существа тянут – и не говорят, киборг же – особенно государев – умеет создавать параллельный поток мысли, даже вслух. Поэтому опричник вроде и не промолчал, но на самом деле – сделал паузу, и за ее время решил, что ответить.

– Профсоюз работников железнодорожного транспорта, – ответил он, – такое сообщество. Как следует из названия, работников и даже трудящихся. Впрочем, – Кацман взглянул на меня с некоторым сомнением в электрическом взоре, – слово «трудящиеся» я бы упоминать не рискнул. Слишком от него тянет карламарлизмом, а профсоюз – он и так на грани, с самого краешку.

Про карламарлизм я слышал – не раз и не два. Говорили о нем поверхностно, как бы нехотя, вставляя после каждого упоминания некую ритуальную фразу. Вот какую: «не одобряется на территории государства Российского».

Это было политическое учение – идейно связанное с земным марксизмом, но значительно слабее развитое, что ли. Оно, впрочем, и понятно – на Тверди просто нет государства рабочих, крестьян и технической интеллигенции!

Значит, здесь карламарлизм остался учением маргинальным и в чем-то даже экстремистским. Почти как троцкизм-каменизм моей родной Земли.

– Штука он древняя, – продолжил жандарм, – и весьма уважаемая.

Не понял. Это он о чем? А, ну конечно – о профсоюзе.

– Лояльности условной, полезности несомненной.

– Организация людей, – уточнил я. – И нелюдей?

– И других сообществ, – добавил полковник. – Скажем, поездная бригада – это тоже организация, пусть и небольшая. Особенно, когда это частный поезд или один локомотив.

Он посмотрел на меня понимающе, и я сразу понял, о ком идет речь. В виду имелась бригада тролля по имени Омурбек, он же – Таш. Понятно, полковник узнал о ней сразу – таких, как я сам и мой клан оставлять без присмотру нельзя, будь я хоть пять раз лоялен и хоть дважды – ротмистр.

– Минуту, Дамир Тагирович, – догадался я. – Если этот профсоюз – по железным дорогам, а те, в свою очередь – в ведении государевом, то ваши заклятые друзья и добрые конкуренты…

– Линейная жандармерия здесь ни при чем.

Я усомнился, но ничего не сказал.

– Профсоюз живет и здравствует от того, что сильно нужен Державе, пояснил Кацман. – Именно в виде независимом. Догадаешься, почему?

– Система сдержек и противовесов, – тут и думать было нечего, все же на поверхности. – Понимаю.

– Скажи мне, к чему этот вопрос? И как он связан с броском игральной кости? И, наконец…

– Что значат цифры? – перебил я. – Да, это магия. Только не шаманство и не некротика, это другое.

– Какое именно? – Кацман глянул подозрительно.

– Математика. Волшебство вероятностей.

Я хотел даже озвучить знаменитый анекдот – вы его знаете, про динозавра и пятьдесят процентов – но не стал. Мало ли, на какие мысли наведет опричника безобидная шутка? Культурный код Тверди я уже понял, но все еще не до конца.

– Математика? Нет, я не по этой части, – мне показалась, или усмешка киборга стала горькой? – Мне бы чего попроще – замучить, застрелить… Опричнина!

Признаюсь: это заявление сбило меня с толку.

– Это вы к чему, Дамир Тагирович? – аккуратно спросил я.

Очень аккуратно и вежливо: а ну, как у киборга снова сбоит блок эмоций, только теперь – в другую сторону?

– К тому, что с такими вещами тебе к нашему другу Больницкому. И нет, это не служебная ревность.

«По-моему, это как раз она», – подумал я про себя, но вслух, конечно, не сказал.

– Некий корнет передает тебе поклон и пакет, – Кацман сменил тему столь же резко, как обычно крутит руль. – Вот это письмо, кстати. С собой унеси, дома – прочитай.

Дома, то есть в поселке, я оказался совсем скоро.

Ехать между Сном Ильича и КАПО недолго, а оба служебных мобиля – внедорожный и бронированный, выбирай любой – ждали меня у ворот.

Не, ну выбрал-то я, конечно, барбухайку. Ни к чему обижать верных людей, особенно – когда они черные орки.

Для начала, меня не встретили.

Нет, не так: сторожевой снага у ворот скучал, и не в одиночестве – еще гном за пулеметом, это в бронированной будке, и кто-то из Салимзяновских, при жезле и на дежурстве. Прямо передвижной медпункт из одного волшебника!

Меня не встретила ни сама Алька, ни кто-то из мелкой банды – которая «До шестнадцати и хватит».

– Не понял, – сообщил Зая Зая.

Я уточнил: оказалось, что не понял он ровно то же самое, что и я сам.

– Дети где? – я повернулся к дежурному магу. – Нет, не так, извините. Не подскажет ли мне уважаемый союзник – где сейчас может обретаться моя дочь и ее присные?

Это я вовремя разглядел эльфийские уши – и решил не обострять. Лаэгрим – народ себе на уме, а этот – еще и полный маг жизни!

– Уважаемый союзник подскажет, – эльф прихрюкнул от смеха, почти как снага. – Еще к уважаемому союзнику можно обращаться нормальным русским языком, на «ты» и по имени. Я – Ахтэннэр, можно – Ахт!

– Нельзя Ахт, – оспорил Зая Зая. – Не похож.

Маг пожал плечами, но руку протянул – и я с удовольствием ту пожал.

– Дети, – продолжил эльф, – тут, в поселке. Третий час бегают кругами, что-то ищут. Я не вдавался в подробности, но важничают – страшно, особенно дочь Главы.

– Ей положено, так-то, – нашелся я. – Не просто так! Плюс видовые особенности.

– Мне можно не объяснять, – заразительно улыбнулся эльф. – У меня спецуха крайне подходящая: генетика разумных видов.

– Ценно, – признал я. – Кстати, на эту тему мы с… Тобой?

Волшебник кивнул.

– С тобой еще поговорим. Есть у меня один вопрос – про совместимость видов. И об артефактах на эту тему. Скажем, кольца королей-близнецов: знаешь, что это?

– Знаю, – лаэгрим сделался страшно серьезен. – Вы, Глава, сейчас о себе и своей женщине? Хотите детей, не приемных, а по-настоящему?

– Приемные – тоже не просто так, – нахмурился я. – Их и родных не различаем! Впрочем, ладно – не к тебе претензия, просто так совпало.

– Понимаю и готов обсудить, – ответил эльф. – Только сейчас я, как видите, дежурю. Сменюсь – смогу подойти, поговорим всерьез.

На том и решили: маг остался на посту, я – тоже пошел на пост. В смысле, к себе в дом.

Поселок тревожился. Без толку ходили туда-сюда разные жители, ни в одном из домов не горел свет, а главное – мировой эфир ощущался как-то тускло, будто кто-то включил большой негатор, и тот работал – не очень хорошо, зато по площади.

Альку я изловил по пути. Или она меня: черные уруки – они такие, никогда нельзя быть уверенным до конца. Даже когда урук – девочка. Или тем более, когда не мальчик.

– Батя! – обрадовалась дочь. – А мы тут вот! Гоха, засвети. Ой, то есть – покажи!

Гоха – мелкий снага чуть помладше Альки – показал.

– Провод, – констатировал я. – На одном конце обрыв, на втором кробочка. Это чего такое?

– Видимокамера, – пояснил снага. – Три штуки нашел.

Я заметил: пацан держится. Так-то снага говорят уличным манером с раннего детства – все эти «нах», «ять» и «ска» – не ругательства, а неопределенные артикли и прочие частицы. Отметим на будущее, посмотрим и послушаем, насколько его хватит, этого мелкого.

Блин! О чем это я? Пацан нашел – здесь, в поселке – три видимо… Тьфу, блин. Видео! Видеокамеры. Причем такие, которых быть не должно.

Такие вещи Ульфович утверждает у меня лично – и модели камер, и их количество. Так вот: эти – не наши!

– Идём, – кивнул я своим мыслям.

Куда идем – никто не спросил. Алька воспитанная, остальная мелкота боится – то ли старшего Йотунина, то ли младшую Йотунину, то ли нас обоих. Правильно, кстати, делает.

Ульфовича мы обнаружили неподалеку: в окружении еще пятерых мелких – гномьей девчонки и четверых снажьих пацанов. Нового снажонка он встретил приветливо, но устало.

– Сколько? – спросил старший младшего.

– Три! – мелкий снага расставил пальцы, вроде как, для наглядности. – С вас пятнадцать денег, товарищ дядя начальник охраны!

Камеры – и в самом деле, три штуки – перекочевали из снажьей ладошки в человеческую длань. Обратно отправились три монеты по пять денег.

– Свободны, – сообщил начальник охраны детям.

Мелочь – включая даже Альфию – растворилась в пространстве.

– И что это было? – спросил я. – Откуда техника, зачем деньги?

– Сегодня с утра, сразу после твоего отъезда, – пояснил Ульфович, – заезжал Радомиров.

– Корнет?

– Он.

– Чего хотел?

– Схему привез. Вот эту.

Старший сторож (я буду иногда звать его именно так – во-первых, смешнее, во-вторых – хватит и во-первых) открыл планшетку – такую, знаете, плоскую кожаную сумку. Вано Сережаевич видел такие у офицеров – во время обеих мировых войн Земли.

«Skhema predpolozhitel’nogo rzamescheniya sledyaschego oborudovaniya», прочитал я с листа.

Чуть ниже надписи красовалась карта поселка – не очень подробная, но похожая и понятная.

– Откуда у Радомирова наши схемы? – я продолжал тупить. Очень не хотелось верить в то, что сам я уже успел понять.

– Левые они, схемы-то, – хмуро буркнул Ульфович. – Радомиров сказал, что ты в курсе.

Ясно теперь, что за пакет мне передали. Надо было, наверное, зачесть его еще в дороге.

– Свет не горит – это ты вырубил? – догадался я.

– Дори. В смысле, Зубила, его рук дело. Но попросил, как раз, я, – признался начальник охраны.

– Негатор еще… Это ведь негатор? Откуда, кстати?

– Не, это твои – тролли, шаманы. Как ты тогда сказал? – Ульфович задумался. – А! Много мелких духов создают вибрацию!

– Теперь, погасив электричество и поломав магический фон, вы…

– Мы ищем чужие камеры. И, что самое страшное, находим!

– Страшнее было бы, – возразил я, – если бы они тут были, а мы ни одной не нашли. То, что догадался привлечь детей – это ты молодец, хвалю. Потом подойди к Зубиле, он компенсирует. И да, кстати, у меня два вопроса.

Начальник охраны посмотрел выжидательно.

– Первый: почему только снага? Второй – пять денег за камеру – не слишком ли много?

– Начну со второго вопроса. Пять денег за камеру – это пустяки и мелочи. Аккредитованный специалист стоит дороже – раз в десять или вроде того.

Тут он верно подметил: здешние электронщики работают задорого. Очень сильно задорого, если создать условную модель и сравнить по ней твердянских инженеров с земными. На Земле таких специалистов то ли сильно больше, то ли они не такие наглые – не знаю.

– Так, допустим, – признал я. – Первый вопрос?

– Снага же, – пожал плечами Ульфович. – Если надо что-то найти и сломать – равных им нет. Если еще давать за это деньги… Думаю, к завтрашнему вечеру во всем поселке не останется ни одной чужой железки.

– Тогда да, – согласился я. – Тогда работайте. Только за подотчетом зайди, идёт?

Тот пакет, что мне передал – через Кацмана – Радомиров, я открыл уже в дому.

Во-первых, потому, что до дома было недалеко идти.

Во-вторых, дома не ожидалось лишних глаз и, на всякий случай, еще и ушей. Зато точно включался электрический свет и не работало вот это вот, шаманское, которое почти негатор.

В-третьих, там уже бил копытом Зая Зая: хотел о чем-то со мной поговорить.

Что нашлось в пакете? Да ничего особенного. Такая же точно карта – как та, что получил этим утром Ульфович, кроме нее – записка.

Корнет Радомиров, для начала и несколько предложений, рассуждал о конфликте между долгом службы и сердечным правилом чести, после же – по делу и довольно сухо изложил уже мне известное.

Что поселок весь нашпигован шпионскими устройствами. Что это, честное слово, сделали не жандармы. Что он подозревает Шереметьевых, а тот, кто это сделал, до сих пор путается где-то у нас под ногами.

И что он не знает, кто это может быть. Даже не предполагает.

В общем, ничего особенного: усилить бдительность, смотреть в оба и заканчивать уже эту глупую войну.

Если бы все зависело только от меня!

Потом дома стало теснее – буквально на одного тролля, для разнообразия – горного, а не лесного.

– Ты тут откуда? – удивился я. – Не, я тебе рад, но все же?

– Ты же сам велел, – пояснил Зая Зая. – Нужен специалист по железке. Я и позвал.

– Ты это, – сказал я гостю. – Проходи, садись. Самовар на столе, чайник тоже, чашку найдешь сам.

Начальник паровоза – а это оказался именно он – кивнул понятливо. Скоро мы пили чай, после – говорили, много и умно.

Транспорт! Все дело сводилось к транспорту!

– Дальний фрахт не отменяется, – я отмел Омурбековы сомнения. – Тут про другое: мне бы понять, как устроена железная дорога – ну, в целом.

– Начнем с того, – кивнул Таш, – что железная дорога в державе, так-то, не одна.

– Понятное дело, – я припомнил Землю. – По территориям. По ведомствам.

– И это тоже, но сначала вот что. Они, железки, в принципе разные.

– Так-так.

– Самые современные – это ардор. Они всегда чьи-то – какого-нибудь крупного рода, или даже сразу нескольких, если на паях. Нашему паровозу там делать нечего.

– Почему? – удивился я. – Машина у тебя вполне современная.

Это я справки навел, если кто не понял.

– Недостаточно. Ардор, иным макаром – аристократ-дорога, это маглев.

– Магнитная левитация? – удивился я. – Она волшебная или чисто техническая?

– Тут я не в курсе, – удивил меня Таш. – Вроде как, не магическая, но там же тайны. Секреты. Древние рода, почти бояре! Хорошо еще – мало их.

– Дай, догадаюсь: магнитные поезда только и ходят, что между двумя столицами – старой, купеческой, и новой, царской.

– Не сильно она новая, вторая-то, – отверг Омурбек. – Но так-то почти. Три главные хорды и несколько вторичных, все – в сторону Европы.

– Там магнаты, – это я уже знал. – Денег много, хтоней мало. Есть, где строить, есть, кому ездить. Понятно всё с ардором, давай дальше.

– Дальше, – прикинул Таш, – государева чугунка. Его величества кабинета железнодорожные пути сообщения. Ширина колеи – одна тысяча пятьсот двадцать миллиметров!

И посмотрел на меня так гордо, будто строил эту дорогу сам, и заодно – лично придумал колейный стандарт.

– Ух ты, – обрадовался я. – Весомое название, авторитетное!