Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 261 (всего у книги 349 страниц)

– Направленного удара? – не понял я. – Разве не все удары направленные?

– Та же техника, что у Мухоловок, только вне тела, – объяснил Фиен. – Те перенаправляют и нарушают потоки в теле соперника, а мастера Последнего Заката высшего ранга умеют своим оружием буквально взламывать чужие щиты, находя в них небольшие неоднородности… Да вы уже видели это в его предыдущих боях, мастер Фаэс отлично это умеет.

Мы с Гертом дружно замотали головами: ни на что подобное я не обратил внимание.

– А когда я с Фаэсом дрался… – начал я.

– Ты с ним не дрался, он принимал у тебя экзамен на четвертый ранг. И даже тогда ты должен был обратить внимание, насколько виртуозно он владеет дозировкой внутренней энергии в оружии!

Крыть было нечем: на это я внимание действительно обратил, как вспомню, так руки ноют. Между прочим, экзамен на третий ранг у меня принимал не он, а приглашенный мастер из Школы Кузнечика, и тот вообще в нашем спарринге ограничился всего парой ударов, после чего махнул рукой: «Знаешь, как драться. И энергии достаточно».

– Вам нужно тренировать насмотренность, – строго сказал Фиен. – Вот сейчас и начинайте.

– Я бы даже предпочла, чтобы Орис проиграл, – вдруг тихо сказала Тильда, которая откинулась на покрытую толстыми одеялами спинку своего кресла, поглаживая живот. – Хоть раз! Он не проиграл ни одной схватки за последние десять лет – та еще заявка! Все сумасшедшие слетаются на него, как мухи на мед.

– Проиграть было бы безопаснее, – грустно улыбнулся Фиен, – но ты же знаешь, он ни за что не сделает это специально!

– Знаю.

Чувствуя, что мой червячок тревоги несколько пожирнел и разросся, я постарался отогнать лишние мысли и уставился на поединок во все глаза.

И вовремя.

Если во внутренней энергии Орис действительно сильно превосходил Левина Фаэса, то в мастерстве разница была… не то чтобы незначительной, скажем так – неочевидной. Оба двигались исключительно быстро и исключительно ловко, оба действовали одновременно решительно и осторожно, прощупывая оборону друг друга. Орис, в отличие от многих других его боев, не давал противнику возможность напасть и не демонстрировал пассивность в первой половине схватки, чтобы потом перейти во взрывную атаку. Напротив, он с самого начала не оставлял закатнику ни единого шанса. Однако и у него самого не получалось закрыть дистанцию, чтобы достать Фаэса кулаками. Точнее, почти не получалось: один или два раза отец все-таки его достал, после чего, как мне показалось, Фаэс стал двигаться чуть медленнее. Однако первую минуту или около того у них сохранялся известный паритет.

Я глядел во все глаза, пытаясь засечь, как мастер Закатник взламывает щиты главы Школы Дуба, однако ничего особенного не увидел: он действительно пытался достать отца под разными углами, но щиты Ориса держали крепко: на предплечьях отца, которыми он блокировал большинство этих ударов, даже синяка не осталось.

А потом Орис вдруг ускорился – даже по сравнению с теми эпизодами, когда он ускорялся в предыдущих боях, это выглядело красиво. Он обрушил на Закатника такой град ударов, что тот не успевал парировать – это было отчетливо видно! В какой-то момент подставил меч, но удар Ориса пришелся по запястью, и оружие вылетело у Левина Фаэса из рук.

Я на секунду испытал приступ дежавю: припомнил, как осенью он точно так же выпустил палку во время экзаменационного поединка со мной. Скорее, конечно, от неожиданности, чем от мощности атаки, но тем не менее!

Долю секунды казалось, что схватка окончена, однако Закатник как-то исхитрился и перехватил меч другой рукой, одновременно отскакивая назад, чтобы разорвать дистанцию. Надо отдать ему должное: меч в левой руке он держал ничуть не менее уверенно, чем в правой.

– Сдавайся, – коротко сказал Орис. Вроде негромко, но слышно было далеко! – Ты отлично дерешься, но я пока сильнее.

– После того, как даже твой щенок меня обезоружил⁈ – с неожиданной злостью рявкнул Фаэс. – Никогда!

Дрянь. В этот момент я почувствовал, как мой червячок на сердце превратился в увесистую змеюку. Он что, серьезно затаил с тех самых пор⁈ Ведь не видно было, ни одного признака!

Или его только сейчас перемкнуло, после похожего удара Ориса?

Теперь в атаку пошел Фаэс, но увы: его «замыкание» в мозгах никак не сказалось ни на мощности, ни на точности ударов – скорее, наоборот! Казалось, он поймал то самое состояние боевого транса, когда время замедляется и море по колено. Будто действительно вся его честь и репутация зависели от исхода битвы с Орисом!

Отец же, я видел это, перешел в глухую оборону, – видно, надеялся, что мужик опомнится и протрезвеет. Или искал возможность как-нибудь гуманнее вырубить его одним ударом: в отличие от меня во время поединка с Ларисом Бергином Орис мог себе это позволить!

Мог. Наверное. Мог бы.

Потому что в какой-то момент Левин Фаэс, оказавшись сбоку от Ориса, рубанул мечом, Орис, развернувшись корпусом, отбил клинок ребром ладони… точнее, собрался отбить – но Фаэс вдруг развернул меч так, чтобы лезвие скользнуло под ребрами Ориса.

И щит подался! Не до конца, я отчетливо видел, что замах остановился уже в теле – видно, Орис успел переконфигурировать свою внутреннюю энергию! Но подался! Закатник выдернул меч, несколько капель крови метнулись за ним.

«Печень? – подумал я отстраненно. – Надеюсь, нет… крови было бы больше. Но что там еще может быть?»

Орис, однако, будто бы не заметил этого удара. Не прерывая движения, он шагнул вперед, схватил руку Закатника с мечом, дернул его на себя – а другую руку впечатал тому в лицо.

Нос и переносица мужика буквально смялись, это было видно даже с моего места. Лицо превратилось в кровавую маску… а пожар внутренней энергии в его теле на миг мигнул – и тут же погас. Когда Орис разжал руку, удерживающую запястье Закатника, в пыль площадки для поединка упало мертвое тело.

Правильно, раз пошла такая история, поединок надо заканчивать как можно скорее. И – бегом к врачу. То есть к лекарю.

На миг повисла тишина.

Тильда рядом со мной порывисто всхлипнула, зажав рот рукой.

Судья откашлялся.

– Победил мастер Орис Коннах, Школа Дуба!

Орис тяжело пошел к трибунам, с идеально прямой спиной, идеально ровной походкой. По его боку и бедру его стекал ручеек крови, пачкая правую штанину.

* * *

Гости турнира пировали. Пир шел снаружи – для обычных посетителей и учеников. И внутри, в трапезной поместья Коннахов – для почетных гостей, как и накануне. Но если во время прощания с Великим мастером Олером сохранялась церемонная атмосфера официального банкета, то теперь вино и самогон лились рекой, гремели громкие застольные песни, а заслуженные немолодые мастера вели себя как ученики-подростки, громко хвастаясь друг перед другом своими подвигами и пересказывая лучшие фрагменты турнирных боев, как они их запомнили.

Сплетничали, разумеется, и о финальном бое: говорили, что мастер Фаэс месяц назад ездил в столицу по делам Школы, что его молодая жена там изменила ему с каким-то придворным хлыщом да там и осталась, и теперь даже не разведешься и в поединке поганца не убьешь – тот в императорской милости! Вот, видно, перемкнуло бедолагу… И как только мастер-наставник Последнего Заката раньше не заметил, что с подчиненным творится? Погиб ни за грош, еще и и турнирный этикет нарушил. Да что уж теперь.

Их совершенно не смущало то, что хозяйское место пустовало, а роль Ориса отыгрывал Фиен, сидевший рядом с его резным дубовым креслом: последний поединок дался главе Школы Дуба нелегко, рана не такая уж несерьезная, лекарь напоил его сонным отваром – что ж, бывает! Главное, жена и наследник вышли к гостям, поблагодарили за турнир… Ну, что потом ушли, тоже понятно: жена уже чуть ли не на сносях, наследнику всего одиннадцать… даже десять, кажется… спать пора мальцу, не вино же ему пить со взрослыми!

На самом деле лекарь Коон не давал Орису сонного отвара. Тот лежал на кровати у себя в комнате в полном сознании, а жена и наследник – то есть Тильда и я – находились рядом, вместе с лекарем Кооном и, внезапно, Лелой Он. Только ей Орис позволил остаться, самым решительным тоном отправив остальных мастеров развлекать гостей и создавать видимость нормальности. Никто не посмел его ослушаться.

– Говорите правду и по существу, мастер-целитель, – на лбу Ориса выступил пот, белки глаз, кажется, уже отливали желтизной, хотя при местном освещении разобрать было сложно. – Я должен знать.

– У меня и в мыслях не было ничего от вас утаивать! – чопорно произнес мастер-целитель. – Но госпожа Коннах…

– Я не потеряю самообладание, – ледяным тоном проговорила Тильда. – И не сделаю ничего, что повредит ребенку, включая истерику. Так что озвучьте свое мнение, мастер-целитель.

– Печень – очень важная часть нашего организма, – вздохнул оиянец. – Я не берусь сказать что-то наверняка. Это средоточие сил, которые вдохнул в наши тела бог Подземного Царства, иногда бывает, что она заживает сама по себе… Но в данном случае не знаю… Поврежден сам орган, и довольно глубоко. К счастью, крупные сосуды целы, мне удалось остановить кровотечение, так что в ближайшее время жизни мастера Коннаха ничего не угрожает, но…

– Сколько? – перебил его Орис.

Повисла пауза.

– Дня три, если регулярно использовать акупунктурные иглы, – наконец сказал Коон. – Может, четыре.

– Что-то можно сделать? – тем же ледяным, спокойным голосом спросила Тильда.

– Боюсь, мое искусство в данном случае бессильно… Если бы я умел исправить ущерб, причиненный самим тканям…

– Цапли умеют.

Это сказал я.

Все поглядели на меня.

– Цапли и их чудо-оиянец, – развил я тему. – Мама, помнишь, как они лечили твою матушку, графиню Флитлин? Они ее разрезали, выпустили гной из живота и зашили!

Тильда чуть побледнела.

– Я тебе этого не говорила!

– Твоя служанка рассказала птичнице… не важно, – отмахнулся я. Одна из важнейших сплетен, добытых Уорином: из нее я узнал, что-либо оиянец, либо сама Боней обладает хотя бы начальным хирургическим опытом. Если я правильно понял и запомнил симптоматику, они сумели вылечить нечто, что больше всего напоминало дивертикулизм кишечника. Или что-то язвенное. А я пусть примерно, но представляю, о чем говорю: сам ведь сдавал на сертификат специалиста по оказанию первой помощи в полевых условиях. Правда, очень давно. – Они смогут помочь отцу!

– Но они в Тверне! – возразила Тильда.

– Такое путешествие… – с сомнением начал Коон.

– Его нельзя перемещать, я понимаю, – теперь я поглядел на лекаря. – Но я могу доставить их сюда. Они не откажутся приехать.

Опять же, это была подсознательная уверенность, которую мне пока трудно было проанализировать – мозг установил совсем другие задачи в качестве приоритетных. Однако я чувствовал то же отсутствие сомнений, как в момент, когда предсказывал, куда побежит противник с характерными движениями.

– До Тверна около семидесяти миль… – неуверенно проговорил лекарь Коон. – Даже если вы загоните двух или трех лошадей, вы, скорее всего, не успеете – еще ведь обратная дорога… Я слышал о чудо-лекаре Иэррее, он моложе меня, но вряд ли сможет мчаться всю дорогу в седле.

– И смены лошадей… – пробормотала Тильда отрешенно.

– Туда – никаких лошадей, – отрезал я. – Я побегу. Человек выносливее лошади. Возьму с собой свою группу – они тренировались. И еще пару учеников постарше, из тех, кто хорошо бегает. Мы будем там уже часов через десять-двенадцать. И два дня на обратную дорогу. Только тебе, мама, нужно выслать сменных лошадей нам навстречу: лекари-то поедут в повозке.

Вполне реальный план. Семьдесят здешних миль – это примерно сто двадцать километров. Мы бегаем по тридцатке в день. С перерывами, с перекусами, по ровной местности, если не на скорость, да еще учитывая усиление внутренней энергией, вполне реально сделать в четыре раза больше в один день. Да, на следующий день ноги у нас отвалятся. Но, скорее всего, все выживем.

– Ты никогда не был в городе! – ахнула Тильда. – Нужно отправить с тобой кого-то из мастеров… – она закусила губу. – Но Фиен нужен здесь, а остальные… – она замолчала, не желая озвучивать перед мастером-целителем Оном, что остальные мастера не так надежны – по разным причинам.

– Лис справится, – вдруг сказал Орис, полуприкрыв глаза.

– Что? – Тильда вздрогнула.

– Лис справится, – повторил отец. Приоткрыл глаза и очень внимательно поглядел на меня. Щеки у него уже покраснели: развивалась лихорадка, но говорил он ясно. – Лела… поможешь?

Лела Он шагнула вперед.

– Конечно, брат, – сказала она слегка надтреснутым голосом.

Потом поглядела на Тильду.

– А мне – доверишь своего сына?

Несколько секунд женщины мерялись взглядами. Поскольку мозг вышел на овердрайв и подмечал все, я без тени сомнения понял по нюансам их гляделок: да ведь Лела же влюблена в Ориса! Влюблена давно и безнадежно: двоюродные – слишком близкое родство, да и Орис явно испытывает к ней только родственные чувства. Очень может быть, она и за Эймина Она согласилась выйти только чтобы Школу не покидать и не расставаться с объектом своей запретной страсти!

– Доверю, – наконец сказал Тильда.

– Я успею, мама, – сказал я.

Должен успеть!

Сергей Плотников, Варвара Мадоши
Плюшевый: глава

Глава 1
Забег

Скорость и темп – вот главное. Держать скорость. Не повышать, как ни пытаются ноги «ускориться» сами по себе. Не снижать – это уж само собой разумеется. Ровно, мерно. Равномерно.

Вдох – раз-два-три – выдох. Вдох – раз-два-три – выдох.

В голове, как всегда во время бега, сначала поселяется пустота, потом норовит ворваться всякое. Воспоминания. Обрывки песен, даже куски давным-давно забытых фильмов. Какие-то армейские кричалки (никогда не служил по призыву, а вот поди ж ты).

Мой удар по запястью мастера Левина Фаэса во время экзамена на четвертый ранг, он выпускает палку. Удар Ориса по той же руке, и теперь уже настоящий стальной меч мастера Последнего Заката рыбкой падает из одной его ладони, чтобы лечь в другую. Удар по боку Ориса.

Мой собственный удар по горлу первого врага, давным-давно, в другой жизни. Кровь хлещет фонтаном, наемник в черном костюме заваливается на асфальт. Струйка крови из бока Ориса, относительно не страшная, пачкает его штанину. Лекарь Коон говорит: «Три-четыре дня». Алёна заходит ко мне в палату, собранная и невозмутимая, поправляет очки. «Добрый день, теперь я ваш основной лечащий врач на весь послеоперационный период…»

Наш первенец у меня в руках, Алёна устало улыбается, лежа на госпитальной койке: «Как он похож на тебя! Или даже пока что больше на твою маму, если верить фото…» Тильда поддерживает огромный живот и говорит: «Я не сделаю ничего, что повредит этому ребенку. Не устрою истерику, если вы об этом».

Вдох – раз-два-три – выдох.

Орис стискивает мою руку, прижимает ее к своему лбу. «Не пугай меня так, сын!» Орис сам лежит в кровати после ранения и говорит: «Лис справится!»

Я справлюсь. Я должен успеть. Поэтому вдох – раз-два-три – выдох. Не ускоряться! Темп важнее скорости!

Дорога очень плохая. Даже не дорога, а просто тропа через лес, который время от времени сменяется плохо возделанными крестьянскими полями или холмистыми перелесками. Но это ничего: мы привыкли бегать и вовсе по пересеченной местности. Правда, наши забеги обычно короче – тридцать километров, в выходные по хорошей погоде, бывало, бегали пятьдесят, чтобы попасть на дальнее озеро, где хорошая рыбалка (двадцать пять туда, двадцать пять обратно). До Тверна – почти сто двадцать. Полтора-два часа на автомобиле по шоссе. Целая вечность на повозке, запряженной «медленными». И если мне повезет, двенадцать часов – на своих двоих.

Двенадцать часов, от которых зависит жизнь моего отца.

Год в этом мире заставил меня принять местные правила игры, сжиться со своим телом – а значит, и с теми, кто его создал. Мои первые родные все еще больше мне по душе: я никогда не буду с Орисом так же близок, как с моим настоящим папой, который водил меня смотреть новогодний салют и делал со мной уроки. Но я не могу дать главе Школы Дуба умереть. Не могу позволить Тильде потерять любимого человека. Не могу допустить, чтобы мои брат или сестра остались сиротой еще до рождения.

В конце концов, я не хочу принимать власть над Школой и округом в одиннадцать лет! Даже просто заставить воспринимать себя всерьез в таком возрасте – нетривиальная задача. Предпочел бы еще несколько лет готовить свои планы, прикрываясь широкой спиной Ориса.

Вдох – раз-два-три – выдох.

…Труднее всего было заставить себя не рвануть в ночь. Что я сделал вечером: собрал свою группу, а также Фейтла – он частенько присоединялся к нашим тренировкам и тоже бегал неплохо. Рассказал все, как есть: мне нужно было, чтобы они прониклись. А потом добавил:

– Дилла останется здесь – она не выдержит.

– Что⁈ – Дилла, одна из трех девочек нашей группы возмутилась. – Как это не выдержу⁈ Я бегаю быстрее всех!

Это было так: довольно миниатюрная, она и правда показывала скорость всем на зависть.

– На небольшие дистанции – да. Но у тебя самые короткие ноги, – сказал я. – Ты делаешь полтора или даже два шага на каждый шаг, например, Эвина. Значит, больше устанешь. На такой дистанции я не могу рисковать. У тебя другие сильные стороны, Ди, бег на большие расстояния – не из их числа. Я буду плохим лидером, если позволю тебе угробиться там, где ты не принесешь пользы.

Дилла хмуро отвела взгляд, но больше не спорила.

– Рида и Мика пусть бегут, нормально, – продолжил я. – Но из остальных останется Герт…

– Почему⁈ – возмутился мой двоюродный брат.

– По той же причине, что мы не взяли тебя к Флитлину, – осадил я.

– Да⁈ – темно-карие глаза Герта опасно сощурились. – И сколько мне еще быть запасным наследником, а⁈

– Это если ты не станешь в ближайшие дни просто наследником, – холодно сказал я.

Герт побледнел и замолчал.

Я смягчил тон.

– Брат, – положил руку ему на плечо. – Обещаю тебе: если у Тильды родится мальчик, никогда больше не оставлю тебя позади! Буду брать в любые переделки. Но учти: на самом деле сейчас здесь, в Школе, может быть опаснее. Кто знает, не попробует ли кто-нибудь напасть, узнав, что Орис ранен?

– Ты это только что придумал… – неуверенно проговорил Герт.

– Нет, – я мотнул головой. – Это сущая правда. Понятия не имею, где сейчас опаснее, но ради рода Коннах мы не имеем права рисковать!

Герт кивнул, смиряясь.

– Еще я бы оставил Эвина, – продолжил я, – как одного из самых хорошо обученных, в качестве резерва. Но мне пригодится его память. Поэтому вместо него оставлю по жребию Кирта или Дериса. Это не в упрек вам, ребята, наоборот. Нельзя лишать Школу всех сразу лучших учеников в нашей возрастной группе! Так, Кирт – песок или камень?

– А? – удивился он. – Это к чему?

– Скажи не думая, песок или камень?

«Дуб или береза» не спросишь – ясно же, что ответит ученик Школы Дуба!

– Ну, песок.

– Остаешься.

– Это что, был неправильный ответ⁈

– Нет, я просто загадал, что если ты скажешь «песок», то останешься. Дерис бежит с нами. Фейтл тоже с нами, как старший. И Лела Он. Думаю, этого хватит. У всех есть запасная обувь? Нет? Так, пойдемте к управляющему…

Обмундирование, подбор сухого питания – в основном вяленое мясо и сыр. Сверка маршрута по карте. Разговор с Фиеном и Тильдой: им надо выслать сменных лошадей на обратную дорогу сейчас же, и нужно договориться по карте, где именно лошади и люди, их сопровождающие, будут нас ждать. Вот и вечер ухнут, как в трубу. И нужно было лечь спать, чтобы выспаться хоть немного, несмотря на то, что сердце выпрыгивало из груди.

Сомнения о том, что можно отправиться на лошадях в ночь и проделать хоть часть пути, я отбросил: лошади неплохо видят в темноте, но Луны сегодня нет, они все равно будут едва плестись. Во-вторых, в повозке как следует не выспаться.

А что если утром лекарь Коон скажет мне, что Орис не пережил ночь⁈

Утром лекарь Коон сказал мне, что Орис стабилен. Я заглянул в его комнату, попрощаться, но отец спал, тяжело дыша, и я, конечно, не стал его будить. Только подержал немного за руку, в основном для вида – в такие моменты имеет смысл сентиментальничать, только если это поможет самому объекту выражения нежности. Но я держал в голове, что Лис должен выглядеть нежным сыном, а в комнате присутствовал лекарь.

– Я скоро вернусь, папа. Не смей умирать.

И – тяжелая входная дверь хлопает за спиной, прохладный рассветный воздух поздней весны принимает меня в объятия. Моя группа уже молчаливо ждет. Лела Он – самая старшая. Фейтл Мерви, бывший неприятель, ныне – прямой вассал, я так понимаю? Ребята из моей группы, восемь человек, кроме тех троих, что я оставил (вместе со мной нас двенадцать). А, нет, девять – Герт чуть в стороне, пришел проводить.

– Удачи, Лис!

Обнимает меня и хлопает по плечу. И сует в руку плитку прессованных в сахарном сиропе семян подсолнечника.

– Вот. Разбудил повара и всю ночь делал. Остальным уже отдал.

– Молодец! Спасибище, Герт! Где ты про это прочитал?

– Да так… в книжке одной, – он неожиданно шмыгает носом. – Лис… Только не пропади там в этом городе!

– Не пропаду.

…И мы бежим. Вдох – раз-два-три – выдох.

Получится ли? Вдруг я переоценил нашу выносливость и возможности усиления икроножных мышц внутренней энергией?

…Впрочем, ближе к обеду я начал понимать, что, кажется, получается. Мы вышли часов в пять утра. Бежали два часа, сделали примерно двадцать километров. Час роздыху. Перекусить. Подсолнечные семечки очень в тему. Бежим еще два часа – мышцы поначалу сильно горели, но потом начали восстанавливаться. Обогнали в процессе первую партию лошадей, высланную Тильдой и Фиеном накануне. Вместе с кучерами их вели Пиль, мой бывший товарищ по команде, и второранговый ученик Преис. Мы помахали друг другу, но останавливаться и болтать, конечно, не стали. Так, а вот теперь пора отдохнуть – полчаса. Уже почти девять утра: нужно попробовать преодолеть как можно больше расстояния до жары. Сможем бежать три часа подряд, отдыхая по пятнадцать минут каждый час? К счастью, по дороге деревня с колодцем и минимум один ручей, если верить Фиену…

Смогли. Более-менее ровный темп… ого, шестьдесят километров позади, половина дистанции: мы прибегаем в деревню Лейкерт, а здесь самый настоящий постоялый двор!

– Зарежь нам поросенка, хозяйка, – кинула Лела максимально сухим, высокомерным тоном. – Плачу серебром!

– Лела, ошибка, – прошептал я. – Мясо нам сейчас не полезет…

– Да? – удивилась моя двоюродная тетка. – Ладно, а что мне тогда попросить?

– Сладкое питье, хлеб.

– А я бы съела мяса…

Я поглядел на нее с интересом – это как она тренируется, что для нее такие нагрузки никак не сказываются на аппетите?

– Мы будем отдыхать тут почти два часа по твоему плану, пока жара не спадет, – добавила Лела. – Предлагаю все же заказать поросенка. Лучше как следует подкрепиться. Лекари все равно не отправятся в путь раньше завтрашнего утра.

Я только рукой махнул. Ну, не справимся мы с поросенком, и что? Серебро потеряем. Однако в нашем ли положении его считать?

Мы действительно устроили двухчасовой отдых, причем Джиль и Мика удивили меня тем, что сумели преспокойно заснуть: Мика растянулась на скамейке возле стены постоялого двора, положив руку под щеку, а Джиль – прямо сидя. Дерис даже хотел ему усы нарисовать угольком, но Эвин не дал.

Я же осмотрел ноги у всех ребят, никому не доверяя. Все было хорошо. Беговых кроссовок тут не делают, но сапоги на тройной кожаной подошве – тоже вещь, если кожа натуральная. Плюс правильно намотанные портянки. Да-да, я не служил в армии, но некоторые хитрости знаю. Портянки я тоже перематывал всем лично.

Ребята, конечно, устали, но пока держались бодро – всего двойная дистанция, да с перерывами, да с хорошими перекусами… Не марафон бежим! Я взял с собой всю группу из двух соображений: во-первых, так проще было раскидать по всем вес багажа (сменная одежда и обувь, еда, вода). Во-вторых, я был уверен, что часть ребят отстанет или собьет ноги, и не хотел остаться совсем без свиты. Но пока, на полпути все было хорошо. Даже удивительно.

И с погодой нам повезло: солнечный, но при этом облачный и довольно ветреный день – не жарко.

…В два часа пополудни мы принялись штурмовать вторую часть маршрута. Я лично следил, чтобы никто не съел слишком много, однако первые десять километров с мясом в желудке все равно дались нам нелегко. Я распорядился снизить темп – и мы потратили полтора часа, а не час. Снова короткий роздых – и одному из ребят, Лейту, неожиданно стало плохо на жаре! Как назло, считай, в чистом поле: до ближайшей деревни еще неблизко, а ближайшая точка позади – тот самый постоялый двор.

– Фирс, останешься с Лейтом, – я выделил еще одного из ребят, того, который показался мне самым красным и уставшим из остальных. – Не спеша вернетесь в Лейкерт. Вот вам деньги, будете ждать нас. Хотя первыми вы должны дождаться лошадей с конюхами, которые госпожа Коннах вышлет, может быть, уже сегодня вечером.

Фирс, похоже, действительно устал: он даже возмущаться не стал, что именно его оставляют сиделкой.

Все-таки не нужно было заказывать того поросенка! Или уж задержаться подольше.

Однако следующий этап дался нам бодрее. Солнце начало клониться к вечеру, стало прохладнее. Темп был ниже, чем первые несколько часов, однако мы все же добрались до Тверна часа за три до заката.

Если бы я не так устал и не так был бы занят мыслями об отце, сумел бы лучше запомнить обстановку и больше выводов сделать. А так я лишь устало окинул взглядом крепостную стену со стрелковыми башнями – и предоставил Леле Он вести все переговоры со стражей на воротах. Кстати, стража, судя по нашивкам, представляла собой отряд, набранный из представителей нескольких боевых школ.

Хорошо, что Лела отправилась: я представлял себе процесс оплаты пошлины на вход и тому подобного только приблизительно. Но моя тетка, к счастью, бывала в Тверне – и не раз.

– Нам нужна улица Цапли, – напомнил я ей. – Знаешь, где это?

– Без понятия, – с усмешкой покачала головой единственная женщина-подмастерье Школы Дуба. – Помню только, что это Восточная четверть. Но в городе это просто. Даешь мелочь любому уличному беспризорнику – и он отлично доведет! Только, племянник… может быть, сначала зайдем в городской дом Коннахов, хоть переоденемся? Чтобы впечатление получше произвести?

Когда мы обсуждали с Тильдой и Фиеном план этого путешествия, для меня оказалось сюрпризом, что у Коннахов имеется свой дом в Тверне. Не слишком большой, как мне сказали, «больше тридцати человек там разом не разместишь». Но он имелся! И при нем даже жили постоянные слуги, пожилые муж и жена, которые содержали этот дом в порядке.

Я окинул нас взглядом: пропыленные, пропотевшие.

– Нет, – сказал я. – Пойдем, как есть. Время дорого, а Цапли не откажут из-за нашего внешнего вида. Разве что ты думаешь, что слуги знают, как найти Цапель?

– Наверняка знают, но, думаю, мы и без того их быстро обнаружим.

Лела оказалась права – первый же встреченный нами оборванный босоногий мальчишка (еще одна примета здешнего людоедского общества, без которой я предпочел бы обойтись), удивленно поглядев на нашу делегацию, повел нас прямиком на улицу Цапли – явно названную так по резиденции этой Школы.

И причина его удивления сразу же стала ясна: улица оказалась городской достопримечательностью! Потому что лежала в руинах.

Когда-то, видимо, дома резиденции Цапли занимали всю западную сторону улицы. Но это было до того, как больше года назад на эту Школу совершили нападение, которое, по слухам отбила Сорафия Боней, применив запрещенную технику Черного Солнца. Глядя видимые год спустя последствия, я понял, почему эта техника запрещена: эта западная сторона улицы до сих пор лежала в руинах! Беспорядочные кучи камней, одиноко торчащие в воздух массивные деревянные балки – и чудом оставшиеся нетронутыми куски стен с целыми оконными и дверными проемами. Причем все это уже один раз пережило годовой цикл, так что во многих местах даже росла густая трава.

Нет, было видно, что кое-где руины начали расчищать, в одном месте – которое осталось ближе всего к единственному целому дому – даже высились строительные леса и что-то возводилось. Похоже, еще одно здание для Цапель же, если судить по архитектуре, повторяющей архитектуру соседа и черным штандартам с белым силуэтом цапли, висящим повсюду. Однако чувствовалось, что до остальной территории у Цапель руки дойдут еще не скоро.

Хотя если их «новый путь» окажется достаточно прибыльным, кто знает?

Как и следовало ожидать, наша делегация не осталась незамеченной. Едва мы подошли к уцелевшему дому – трехэтажному каменному строению с такими же вытянутыми в ширину окнами, как в резиденции Коннахов – на крыльце показался человек в неприметной черной одежде. Правда, при этом достаточно дорогой, чтобы его нельзя было счесть обычным простолюдином. Насколько я мог расшифровать костюм и манеру держаться, скорее всего, нам навстречу вышел управляющий домом, старший слуга, мажордом… как угодно. Внутренней энергией он не сиял и вообще по манере держаться на бойца не походил.

– Добрый вечер, господа, – он неглубоко, но уважительно поклонился. – Чем могу быть полезен представителям уважаемой Школы Дуба?

Он, разумеется, тут же узнал нашу форму: мы все были в форменных костюмах наших ранговых цветов (ребята в коричневом, я – в желтом, Лела – в оранжевом).

– Я – Лис Коннах, наследник Школы Дуба, – сказал я. – Мы прибыли сюда, чтобы просить главу Боней о помощи в исцелении.

– Прошу вас, – проговорил слуга, открывая дверь.

В прихожей было полутемно… нет, даже совсем темно. Я почти сразу ощутил сквозь стены несколько ярких огней внутренней энергии – и довольно много более тусклых аур. Как и ожидалось, дом был битком набит адептами боевых искусств, как минимум двое перворанговых. И Боней. Ее «большой скаутский костер» пылал где-то на втором этаже. Абсолютно незабываемое зрелище, ярче, чем у Ориса. Более яркую ауру я видел только у Великого мастера Олера.

Интересно, не стала ли Боней сама Великим мастером за те месяцы, что я ее не видел? Вроде бы аура не чувствуется ярче, но у меня не настолько хорошая память.

Ноги у меня слегка подрагивали, но боли не было. Я оглянулся на своих ребят: оказавшись в «страшном ужасном городе», они прямо-таки сжимались у меня за спиной. И вообще еле держались на ногах. Этот забег нелегко им дался. Зря я все-таки потащил всю группу… или не зря, посмотрим.

– Моим людям нужно отдохнуть, – сказал я. – А сам я буду благодарен, если…

– Мастер Боней примет вас без промедления, – услышал я ясный и чистый голос. Одна из перворанговых аур приблизилась: я увидел на лестнице, ведущей из прихожей наверх, знакомую элегантную фигуру в черной шелковой повседневной форме Цапель (туника с воротником-стойкой и просторные шаровары). Рыженькая, которая произвела на меня такое сильное впечатление у Флитлинов!