Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 236 (всего у книги 349 страниц)

– А эльф, пригласивший любимого человека пожить в волшебной стране…

– Мог сойти с ума от тоски или зачахнуть в бездействии, – серьезно кивнул Ахтэннэр. Работы по пресечению межрасового размножения велись уже…

– При мне они велись, чего уж там.

Гил-Гэлад явился без приглашения, но очень вовремя.

– Я и заказал, и спонсировал. Справились не сразу: намекну, в достопамятные времена полукровок всех возможных сочетаний по Тверди бегало не в пример больше, чем сейчас. Потом… Потом мои ученые справились с задачей.

– Государь Эренион… – потерянно привстал живой эльф. – Великая честь…

– Э нет, – возразил фэа. – Гил-Гэлад, и хватит на этом. Я чего пришел? Хватит болтать, переходите к делу! Пока не отрефлексировали все три эпохи, античность и средневековье! Запомни, потомок, – это он повернулся ко мне. – Никогда не давай живому эльфу сесть тебе на уши – особенно, когда речь о чем-то, этому эльфу интересном.

– Я, – потерянно возразил доктор.

– Нет уж, теперь я! – возразил царь. – Короче, в целом: ты, – это он Ахтэннэру, – подбираешь ребятам терапию. Ключ-деблокатор у них есть. Есть ведь?

– Да, – согласилась Таня. – Оба ключа, в хорошем состоянии. Не новые, но заряжены до отказа.

– Тогда совсем хорошо.

Государь Гил-Гэлад принял величественный вид: оброс короной, мантией и общим величием древнего владыки.

– Ныне повелеваю, – он перешел на высокий синдарин: я этот язык понимал пусть и совсем не мог говорить, – тебе, целитель, врачевать, тебе, потомок, размножаться. Хочу нянчить внуков! Много!

И исчез, как не было.

– Не врут, – обреченно кивнул эльф. – Не врали.

– Кто? О чем? – уточнил я.

– Что вы, господин Глава, потомок эльфийских королей древности… – он немного подумал, – и потому помочь вам поддержать род – особая честь и благо для всякого перворожденного.

Потом мы с Таней вышли – и из кабинета, и вообще наружу.

– Мне надо кое-что тебе рассказать, – начал я просто. Сложно мне сегодня уже хватило.

– Про Замок? – улыбка сползла с ее лица куда быстрее, чем до этого – образовалась.

– Да шут с ней покамест, с ученой стражей. Я о другом.

Таня кивнула: медленно, напряженно.

– Мы будем с тобой, Труди. Плевать на все замки на свете – потому, что я так решал. Но…

– Это самое страшное слово, – прошептала она. – Я готова. «Но» – что?

– Сначала мне надо кое-куда сходить.

– И только? – обрадовалась Таня. – Да сходи, конечно! Я тебя, Ваня, столько ждала – и еще подожду.

– Даже если это будет другой мир?

Девушка бросила улыбаться, встала, будто вросла в Твердь: укоренилась.

Я признал эту технику – гномью, старую настолько, что аналоги ее встречались и в моем родном мире. «Корни гор», вот что это такое: когда гнома проще убить, чем сдвинуть с места – и в физическом смысле, и в моральном.

Надо же, не знал, что человечки так тоже могут – даже сто раз воспитанные коротышками.

– А пусть даже и другой, – ответила она размеренно. – Ты, главное, скорей вернись. Я подожду.

Мы были дома, и Таня уже спала, когда в дверь мою и нашу постучались.

Я быстро оделся – хорошо быть тощим и легким – и вышел на веранду.

– Войдите, незаперто, – громко позвал я.

– Лучше выйдите, раз так, – громко сострил сквозь дверь Зая Зая. – Там уже все собрались, Главу хотят!

И правда: три часа или не три, а собрались все. Известные, незнакомые – нужные. Решил не проверять: надо, в конце концов, доверять своим людям. Да, людям – и точка. Вот и наука на моей стороне!

Зал собраний гудел: и людей собралось куда больше обычного, и не все их них знали о том, что Глава любит тишину. Я поднялся к кафедре.

– Значит, так, – начал я весомо. – Всем спасибо, кто пришел.

Зал притих: до кого-то дошло, что нужно включить молчание, кому-то помогли. Скажем, тычками под ребра.

– Вы все примерно представляете, что нам предстоит построить.

Я ждал чего угодно: согласия, несогласия, смеха, свиста… Только не такого: на зал обрушилась звенящая тишина.

– Чертежи мы размножили и раздали, – я вопросительно посмотрел на Дори. Тот кивнул. – Теперь хочу донести вот что.

Народ притих еще сильнее, пусть секунду назад мне и казалось такое невозможным.

– Первое: Глава не сошел с ума. Второе: Глава точно знает, что делает.

– А можно, – подал голос незнакомый эльф, – в двух словах? Откуда данные? Линейная трансгрессия считается невозможной…

– В двух словах – можно, – нехорошо улыбнулся я, решив – на первый раз – не пенять неверным словом. – Стражный Замок. Еще вопросы?

Вопросов больше не было.

– Итак, немного теории, – я почти начал заново. – Инфорпортация – это не то же самое, что перенос физического тела.

Смотрю – слушают. Некоторые даже пишут.

– Это мы берем эфирное тело – и только его, оставив душу телу физическому – и пакуем ее в одну струну, практически, в гравитон.

Народ насторожился.

– Упакованное эфирное тело может быть передано на любое расстояние и даже за пределы мембраны одного тварного мира – в соседний мир, в пустоту, куда захочешь. Но – строго по вектору. Пункт второй…

Давно я не читал лекций: дошло до того, что самому стало интересно, и получилось понять куда больше, чем до этого знал.

В той папке – кроме скандального личного дела – оказались нужные параметры этого мира. Очень точные, куда точнее, чем мне было надо. Старый принцип, единый для всех миров: не можешь поменять – как можно детальнее измерь!

При этом вот оно, расхождение: ученые-спациологи Земли, при всей продвинутости и развитости – в сравнении с сами-знаете-кем – понятия не имеют о том, что эти параметры могут быть разными! Просто нашли что-то опытным путем, просто приняли за ноль, благополучно забыли.

Ну и ладно, ну и шут с ними: порадую при встрече, пусть у них самих головы болят.

А потом я пошел дальше, по другим своим делам. Напомню: у меня, вообще-то, война. И любимая женщина дома спит.

Глава 28

[Интерлюдия: Баал, Пакман и еще там один]

– Вызывали, Рикардо Алонсович?

Вообще-то Иватани Торуевич Пакман не одобрял имени хозяина института: считал то слишком вычурным для русского дворянина. Сложности своего собственного прозвания добрый завлаб как бы не замечал.

Однако одно дело не одобрять, и совсем другое – такое показывать. Поэтому Пакман, переступивший порог кабинета, лучился счастьем уважения.

– Заходите, Пакман, – ответил Баал. – Заходите и сразу садитесь – где найдете место. Мы почти договорили.

Сам аристократ занял хозяйское кресло – оно и логично, в собственном-то кабинете. Сидел вальяжно, почти развалившись, посматривал снисходительно, в руке вертел карандаш с серебряным грифелем. Значит, полный образ начальства, на докладе у которого лицо подчиненное: бесконечно отстоящее в рангах, но полезное.

Подчиненное лицо стояло навытяжку ровно напротив, через стол. Выглядело – ну, человек и человек. Прическа мужская, халат белый, брюки черные. Выбрит гладко – самая та внешность для сотрудника Морга, он же – Институт.

– Таким образом, Ваше Сиятельство, это не просто ящики.

– Твоя, Алимов, привычка делать паузы в самых неудобных местах изрядно меня раздражает. И не только меня!

– Виноват! Эти ящики – на самом деле, саркофаги!

– Однако, – чуть не присвистнул аристократ. – Господин Йотунин решил разбудить лича?

– Если мне будет позволено…

– Тебе, Алимов, и без того позволено непозволительно много, – изволил пошутить Баал. – К делу! Лучше всего – давай фотографии, выводы я сделаю как-нибудь сам.

Алимов выложил на стол большой бумажный конверт, кивнул и вышел вон —боком, почти пятясь.

– С кем приходится работать! – сакраментально возмутился Рикард Алонсович.

– Слишком велеречив? – уточнил Пакман.

– Сами же все видели, Иватани Торуевич! Правда, специалист он замечательный – что есть, того не отнять. Разведка, слежка, проникновение со взломом…

– Это компенсация, – сказал Пакман. – Своего рода, да. Мозгу надо переключаться и расслабляться – уж поверьте доктору.

– Доктору мертвых, – педантично уточнил Баал. – Наш разведчик пока еще жив.

– Мертвых, живых… Какая разница? – удивился Иватани Торуевич. – Устроены одинаково, чуть по-разному себя ведут, и всё.

Двое рассмеялись: начальству тоже нужно отвлекаться.

– Так, давайте посмотрим – что там наснимал Алимов, – предложил хозяин кабинета успокоившись. – Конверт, конечно, запечатан. Передайте нож, будьте любезны.

То был не просто нож – но нарочитый инструмент. Баал открывал письма только им… Или точно такими же, размещенными везде, где аристократа могла застигнуть почта.

– И правда – саркофаг, – решил Рикардо Алонсович, изучив несколько фотографий – качественных, больших, даже цветных. – И он не про смерть.

– В самом деле, – согласился завлаб. – Вот это – для принудительной вентиляции легких, здесь – катетеры для… Хм.

– Немного сбивает с толку окраска. Точнее, даже раскраска – что-то мертвецкое в ней есть.

На самой большой и самой цветной фотографии, той, где саркофаг оказался снят целиком, отчетливо проявились особые мотивы: орнамент, фигуры Осириса, Сета и Анубиса, иероглифы.

– И ведь это не просто рисунки, – заметил Пакман минуту спустя. – Фото простое, плоское, магический фон не сохранен, но в своем выводе я уверен.

– Соглашусь, пожалуй, – кивнул Баал. – Слишком тщательное исполнение. К тому же, ощущение какой-то, что ли, завершенности…

– Скажите, Рикардо Алонсович, – вдруг решил уточнить завлаб. – А зачем ваш специалист вообще полез… Куда он полез, кстати?

– На склад, – ответил аристократ. – Не простой, секретный. Ну, или как бы секретный, потому, что не вражеский.

– Йотунин?

– Кто же еще. Иван… Он необычно мыслит и нестандартно действует. Поверить в то, что Шереметьевых не ждет сюрприз? Увольте, не в нашем случае!

– И вы решили проверить?

– И я решил, – согласно кивнул Баал. – Кстати, Ваша давешняя оговорка – о личном участии. Что вы имели в виду?

Нет, сторонний наблюдатель не всегда знает все о том, что происходит. Что это была за оговорка, как и когда она прозвучала – осталось загадкой.

– Я хотел подготовиться лучше… Вызов пришел раньше, чем мы все надеялись. Вы-то сами, как, решились?

– Мой старший младший брат, – начал Баал, – и без того почти прописался в поселке. Вместе со всей своей звездой жизни, замечу. Вздумай я не пустить их в бой – так еще, чего доброго, сбегут! Отринут оммаж и фуа…

– Пиромант боевиков, – согласно кивнул Иватани Торуевич, – тоже… Она ведь жена вашему приемному родичу?

– Покамест, невеста. Но – куда он, туда и она.

– Две звезды магов. Уже неплохо. А еще?

Пакман хорошо знал хозяина Института: предположить, что в каждом из широких рукавов не спрятан туз, а то и не один, было бы решительно невозможно!

– Есть кое-что. Но сейчас мне интереснее услышать ответ, а не ответить самому.

– Это в подвале, – завлаб восстал из кресла с некоторым трудом. – Идемте, покажу.

В этот момент мертвый жучок, подсаженный рекомому Алимову, исчерпал ресурс и окончательно издох, рассыпавшись мелким пеплом. Дальнейший разговор между Колобком и местным аристократом остался для меня тайной.

* * *

– Вань, то есть, товарищ Глава, – Зая Зая сунулся в мой кабинет без стука. – Там к тебе пришли. Даже приехали.

– Кого там леший принес? – недовольно пробормотал я: вот только сядешь заниматься делами, как сразу кто-то примется мешать!

– Там весело, – посулил орк. – Айда смотреть!

Слушайте, а я что? Я взял и пошел. Что только люди – и тролли – не придумают, только бы не работать работу!

Фельдъегерей я видел далеко не в первый раз – но не могу сказать, чтобы слишком часто.

– Господин Йотунин? – уточнил бравый усач, похожий сразу на героя анекдотов об удалом гусаре, героя таких же анекдотов о смелом комдиве и полковника Кацмана.

– Это я, – ответил я куда-то в центр тяжелого бронежилета.

Нет, в самом деле: чего выделываться? Человек на службе! Так что я сказал, а сам еще такой подумал: ничего себе здоровяков набирают в государеву почтовую службу. Уверенных два с половиной метра высотой!

– Вам пакет. Читать станете?

Это такая фирменная шутка, чтобы вы себе понимали. Задача фельдъегеря – кроме доставки послания – убедиться в том, что адресат прочитал письмо и понял прочитанное. Если адресат упорствует – настоять!

– Разумеется, – кивнул я. – Опознание по простой квалифицированной подписи, два-семь, один-два-три, – пробормотал я, подав немного сырого эфира в сургучную печать. Та сразу рассыпалась.

Ну да, все верно – я же теперь элита общества, полный волшебник. Мне и письма шлют такие, какие положено.

Извлек из конверта письмо – простой бумажный лист чуть больше книжного формата и крайне непростого содержания.

– Линейная жандармская экспедиция по сервитуту Казнь, – прочел я вслух, чтобы все слышали – приглашает Йотунина Ивана Сергеевича, полного мага смерти, полного шамана, Главу…

Так, здесь неинтересно: сам знаю, кто я есть. Про ротмистра, кстати, не нашлось ни слова – то ли так показала себя конкуренция служб, то ли я и не знаю.

– Для консультации по вопросам…

Ну ничего себе! Список из десяти пунктов!

– Ответ просим отправить с тем же егерем, бляха номер…

Я скосил взгляд: цифры, отчеканенные на широкой, в четверть левой грудины, пластине чарованного серебра, совпадали.

– Допускается ли передать ответ устно? – я попытался заглянуть усачу в глаза.

Не преуспел: тот таращился прямо перед собой.

– Так точно, вашство!

Э, стоп. Чего он дурака валяет-то? Только что был вполне себе современный киборг, даром, что усатый – даже смотрел так, знаете ли, иронично. Ладно, выясним.

– Передай, служивый, что я буду следом за тобой – вот прямо сейчас и отправлюсь.

Вот улеглась пыль, поднятая фельдъегерским вертокоптером – и сразу же на площадке оказалась барбухайка. Белый орк еще и развернулся на месте: лихо так, умудрившись осыпать каменной крошкой всех, кроме меня самого.

Я занял привычное место, мы поехали.

Что я могу сказать про контору линейщиков? Здание как здание, двухэтажный кирпичный особняк с железной крышей, притулившийся во дворах неподалеку от вокзала. Оно и логично: экспедиция-то линейная, то есть – дорожная.

Что я могу сказать про планировку? А ничего. Государственная контора: видел одну, видел их все. Наверное, кроме опричных территорий, но что-то похожее на такую я видел только в КАПО.

Ну и про самого линейщика – не самого главного, а того, который меня пригласил.

– Йотунин, – спокойно констатировал пятый мой знакомый киборг из государевой опричнины. – Здравствуйте, проходите, садитесь.

Почему пятый? Потому, что Кацман, Радомиров, безымянный помощник Кацмана в бою при Змеиной Горке и еще один… Забыл, где. Так вот, тех было четверо, этот, стало быть, пятый.

– Моя фамилия Грох, – представился линейщик. – Полковник линейной жандармерии Иоахим Грох.

Не знаю. Как по мне, так ничего в нем не было: ни от жителя солнечной Армении, ни от писателя.

Я поставил зарубку – да, в ментальной сфере. Да, практика, от которой я порядком отвык. Теперь вот пора вспомнить. Зарубку вот такую: разобраться с тем, почему линейщика так интересно зовут и отчего он похож на гнома, поставленного на человеческое шасси.

– Здравствуйте, господин полковник, – откликнулся я. – Присяду с удовольствием: ноги гудят.

Шутку он оценил и принял – даже изобразил на полуживом лице что-то вроде улыбки.

– Вы, верно, гадаете – для чего я Вас пригласил?

– Да еще таким интересным образом, – кивнул я. – Какая у вашего отдела квота на государевых гонцов? Пять раз в месяц? Шесть?

– Пять, – согласился киборг.

– Тогда нет, не гадаю, – снова пошутил я. – Знаю наверняка: речь об одном спорном активе. Этот актив перекинут через Казанку и скоро перестанет быть единственным в своем роде, если что. И еще девять пунктов, но они – про то же самое.

– О ваших великих планах мы знаем, – механически кивнул киборг. – О них вся Казнь в курсе. Но сейчас речь пусть и о Змеином мосте, да не совсем о нем. Вы ведь получили официальное извещение?

– Я, – ответил Глава клана в моем лице, – получаю до сотни извещений в день. Из них примерно пятая часть – официальные. О котором конкретно речь?

Видели, как мрачнеет киборг? Ну конечно, видели. Чай, в сервитуте живем: киборги встречаются не очень часто, но и редкости не представляют.

– Значит, не получали, – киборг помрачнел. – И это очень неправильно. Впрочем, властью данной мне… Ознакомьтесь.

Он протянул мне листок – копию официальной бумаги, явно снятую впопыхах, чуть ли не на встроенную в киборга фотокамеру, и после распечатанную на… Не знаю, бывают ли внутри киборгов печатники. Чтение заняло пару минут – причем, ровно половину времени я перечитывал короткий текст, не умея понять написанного.

– Вот так вот, – заявил полковник, разглядев мое изменившееся лицо. – У вас три дня, Йотунин. Успеете?

– А у меня есть выбор? – удивился я. – Буду успевать.

– Ваши оппоненты, – пояснил Грох, – сначала хотели объявить Змеиный Мост свободным призом – как ничейный. После – подогнать пару военных крейсеров на воздушной подушке, и начисто раскатать ваш смешной флот из десятка барж и одного шоколота.

– Кто такой или что такое «шоколот»? – очень вовремя удивился я.

– Шоковый кашалот, – пояснил киборг. – Потому, что бьет молнией.

И тут я вспомнил, что не раз слышал это слово – только отказывался признавать его за Саратовом.

– Наш – морозит, – пояснил я. Но да ладно, значит, Шереметьевым не удалось… Почему, кстати?

– Я не разрешил, – огорошил меня Грох. – Вот лично я, но это было не очень сложно. У них не получилось первое, и они уже не рискнут второго, ведь заявка на спор, – полковник сделал кривую рожу: видимо, усмехнулся – хозяйствующих субъектов подана по всем правилам, а значит – никакого тяжелого оружия и боевых флотов!

– Так, – сказал я просто для того, чтобы не молчать.

– Во-первых, владелец моста – реестровый дворянин, пусть и коллективный. Во-вторых, нам здесь – в линейной экспедиции – интереснее рабочий мост, чем развалины на его месте.

– Так и передали бы его своим друзьям, – стал горячиться я. – Все же знают…

– Вы путаете сотрудничество и надзор. Первое маловероятно, второе – обязательно. Нет ничего логичнее, чем присматривать за собственной зоной ответственности!

Вот это новости. Получалось, что кто-то из киборгов мне врет – или Грох, или Кацман, или даже оба. Преследуя, например, цели вечной замятни внутри ведомства. Еще ведь и этот, финансовый разведчик сервитутской полиции. Ох, как все непросто-то!

– Не представляю кого-то, кто справится с мостом лучше, чем целый клан троллей, – завершил свою речь господин полковник Грох.

– Не только троллей так-то, – ответил я рефлекторно. – Еще люди, снага, гоблины, гномы. Черные уруки. Даже эльф есть, нет, даже два.

– Крепкая команда, что держится непонятно на чем, – подытожил линейщик. – Как еще не передрались?

– Сам удивляюсь, – я пожал плечами.

Однако пора. Пора была бежать со всех ног!

Понятными стали приготовления Баала и Пакмана – те самые, которые мне показал жучок, прицепленный к шпиону… То есть, теперь уже понятно – не шпиону, разведчику.

Куда бежать-то? Нет, не домой.

В любой непонятной ситуации ищи совета у того, кто точно в курсе. Или того, кто больше в курсе, чем ты сам. Значит – дорога моя лежала в КАПО, и оставалось надеяться на то, что Кацман на месте.

То есть, не уехал в какую-нибудь командировку, где и пропал со связи. Такое было всего один раз? Ну и что! Было раз – может быть и другой!

– Знаете, господин полковник, – я поднялся на ноги. – Мне, пожалуй, пора. Мне еще биться – и побеждать!

– Ступайте, Йотунин, – как бы разрешил мне опричник. – И помните: мы – государство, и мы – на стороне тех, кто делает дело, а не только кичится древними привилегиями.

– Дело, – усмехнулся я в ответ, – было бы дело. Если бы, скажем, один там клан получил бы государственный заказ на приведение в порядок некоего моста…

– Адмиралтейского?

«Куйбышевского», чуть было не уточнил я. Хорошо, вовремя вспомнил о том, в каком я мире и с кем говорю.

– Именно. Смотреть страшно: поезд проходит – клепки сыпятся! Да и дамба… Слишком часто ее подтапливает, того и гляди – смоет вовсе. А это, между тем, единственный путь к вокзалу с той стороны города…

Слушайте, да я все понимаю. Мои чудовищные приступы деловитости и хозяйственности выглядят тем более дико, чем чаще приходятся на критические ситуации… Но это нормально. Война сегодня есть, завтра – нет, клан же нужно чем-то кормить

Ну, дай Эру – или в кого официально верит Ваня Йотунин? В Христа? А.

Ну, дай Бог, у нас все получится! Во всех смыслах.

Значит, я двинулся в КАПО – и застал Кацмана прямо на месте.

– Я знаю, зачем ты пришел, – огорошил меня жандарм. – Встреча с Грохом, да? Беседа, после которой у тебя больше вопросов, чем ответов?

– Это нормальное мое состояние, так-то, – пояснил я. – После разговора с любым полковником, даже – полицейским, а уж тем более – опричным.

– Секунду, Иван Сергеевич, – вдруг попросил Дамир Тагирович.

Попросил – и ушел в себя. Я знал: ему просто позвонили на мобильный телефон, но не носимый, а встроенный прямо внутрь. Удобнейшая штука!

Интересно, а что, если повторить? Железо – оно ведь так, подпорка, даже костыль. Связь все равно эфирная, а значит, волшебная. Стало быть, можно такое встроить внутрь себя, и уже без всякой аппаратуры!

…Опять меня понесло не в ту степь.

– Ваня, – отмер полковник. – Скажи, а тебе не кажется странным все это?

Перебить я не успел: он и сам сказал верное.

– То, что официальное уведомление ты получаешь не лично в руки, а через третьих лиц? И ладно, если вовремя!

– Не знаю, – ответил я. – Сегодняшний вызов в линейную экспедицию пришел с фельдкурьером, лично в руки. И вообще, вопрос этот важен, но у меня есть не только он один!

– Ну извини, – Кацман развел руками. – Я обязательно отвечу, но немного потом, хорошо?

– Сильно заняты, господин полковник? – хмуро уточнил ротмистр Йотунин.

А то знаем мы – «немного потом» часто превращается в «полностью никогда», или «еще немного потом», что в сущности одно и то же.

– Занят, Ваня, занят. И ты – тоже. Мы оба.

– Это чем? – не понял я.

– Мы едем в поселок, господин ротмистр. Это будет славная охота!