Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Глава 18

Жена моя оказалась совершенно права, когда говорила о том, что я неверно оценил желание крестьянских детей срочно перейти в рабочее сословие. И моя ошибка была вызвана, скорее всего, тем, что все каникулы я просто мотался по стране, занимаясь проблемами (кадровыми проблемами) металлообрабатывающих заводов компании и на деревню внимания практически не обращал – а она сидела дома, то есть во Владимире, и своими глазами видела, что, собственно, происходит и в городе, и во всем Владимирском уезде. А картина там выглядела очень своеобразно, она именно здесь в концентрированном виде демонстрировала происходящее вообще по всей стране: мужику работы в деревне оставалось все меньше и меньше. Точнее, все меньше оставалось работы в полях, лугах и огородах – а вот работ, обычно с сельским хозяйством не ассоциируемых, становилось все больше. И мужики, а особенно их подрастающие дети, быстро заметили: люди, обладающие какими-то рабочими профессиями (и речь вообще не о станочниках была) денег и прочих благ получают гораздо больше, чем парни без профессии, причем часто на порядок больше: тот же тракторист в сезон (то есть с апреля по конец октября) получал в среднем втрое больше простого мужика, а механик на тракторной станции – в разы больше тракториста.

А еще большим спросом пользовались специалисты разных строительных и околостроительных профессий, причем эти получали «повышенную зарплату» вообще практически круглый год: в России и зимой строить неплохо умели, а строилось очень много всего. И в городах строилось, и в селах, причем в селах строек даже больше было. И особенно много строек развернулось как раз нынешним летом: как только стало понятно, что неурожая не будет, народ очень серьезно озаботился тем, как и где собранный урожай храниться будет – и практически в каждом селе началось строительство зернохранилищ. Причем зернохранилища эти – за что нужно было сказать отдельное спасибо Дмитрию Михайловичу – ставились кирпичные: в деревянных амбарах применение того же фосфида алюминия было и опасно, и практически бесполезно: фосфид из-за несколько повышенной влажности в таком амбаре очень быстро разлагался, а получившийся фосфин так же быстро улетучивался. Ну а в хранилищах, выстроенных их кирпича, оштукатуренных изнутри да еще потом покрашенных масляной краской и влажность куда как меньше, и фосфин не улетучивается: это уже давно было проверено. И поэтому почти половина таких строек финансировалась из губернского бюджета – но те же зернохранилища не из денег строились, а из кирпича, поэтому в губернии появилось довольно много кирпичных заводиков. Но ведь и с глиной для кирпича было не особо хорошо, все же земля тут была в основном легким суглинком, а вот с песком проблем не было, как и с известью – и в каждом уезде возник завод уже по производству кирпича силикатного. Однако в любом случае кирпич – это фигова туча топлива, так что и торфоразработки заработали буквально с неземной силой – и везде требовались рабочие. Требовались, чтобы печами управлять и автоклавами, чтобы песок и глину копать но даже самым дремучим мужикам стало понятно, что когда появится много экскаваторов, то пресловутый «мужик с лопатой» будет уже не нужен – а вот экскаватору и машинист потребуется, и механик – и деревенские мальчишки все силы прилагали, чтобы устроиться хотя бы подмастерьями на все эти производства, причем часто они были готовы там и бесплатно работать. Но так как даже подмастерьями брали парней, уже начальную школу окончивших, в деревнях и селах «конкуренция за право занять школьного учителя» приобрела даже меня удивившие формы.

Причем удивившие не только мен, даже губернское управление министерства народного просвещения вмешалось в мужицкую самодеятельность, особенно после того, как в газетах (не только в нашей губернии) появились объявления о том, что «требуется учитель с деревенскую школу, преимущество получают супруги-учителя. Принятым на работу предоставляется дом с городскими удобствами, бесплатный прокорм от пуза и дрова по потребности, а так же высокий оклад жалования как в городе»…

Но вмешаться не сами объявления просвещенных чиновников заставило, а то, что на почти шесть тысяч деревень в губернии учителей заведомо хватить не могло. В губернии столько учителей найтись не могло, а их министерства пришла довольно жесткая директива «о недопустимости сманивания учителей из других губерний». Поэтому чиновники (а на всю губернию их и было-то пара десятков) резко засуетились и мгновенно приняли воистину «соломоново решение»: сельские начальные школы обустроить во всех волостных центрах и еще примерно столько же школ учредить в крупных деревнях и селах с таким расчетом, чтобы до школы из любой деревни было добираться не больше шести верст. А столь странную цифру они выбрали потому, что если принять их первоначальное предложение и расстояние до школ сократить до пяти верст, школ в губернии потребовалось бы вдвое больше. Ну а чтобы обделенные мужики на дерьмо не изошли (расстояние-то чиновники по карте измеряли, а по дорогам там и больше десятка километров много где получалось), то еще примерно в тысяче деревень они «дозволили» мужикам учредить так называемые «подготовительные школы первой ступени»: таких в России еще до войны много где появилось, а от «нормальных» школ они отличались тем, что учителями там могли любые грамотные люди работать, даже минимальные «учительские курсы» не прошедшие. Конечно, таким и зарплаты платили… сколько мужики могли собрать, столько и платили, но «просвещенцы», когда я к ним со своими претензиями зашел, мне быстро объяснили, кто в этом курятнике главный. И мне, я считаю, крупно повезло (в том, что я не показал себя полным идиотом) в том, что «заведывающий» губернским отделом минпроса был моим знакомым, поэтому и я вопрос свой вежливо задал, и ответ получил… вежливый:

– А почему вы не хотите все намеченные школы учредить? Ведь крестьяне их за свой счет собираются выстроить.

– Да не в деньгах дело, хотя все же денег наше министерство и тут будет вынуждено изрядно потратить. Но вы и сами прекрасно знаете, что людей хотя бы мало-мальски образованных крайне мало, и мы просто позволить не можем, чтобы человек, способный хотя бы грамоту крестьянским детям дать, обучал всего десяток детей. Поэтому мы все планы по школам составили так, чтобы на одного учителя пришлось никак не менее четырех десятков детей, хотя даже в таком варианте учителей в губернии мы с огромным трудом изыскать сумеем.

– Но ведь эти школы первой ступени больше умения читать и писать детям не дадут! А нам нужны люди, по крайней мере четыре класса окончившие.

– И я тут спорить с вами не стану, но в нынешнем году даже школы первой ступени будут изрядным подспорьем. А в следующем… Я как раз собирался, правда, уже ближе в зиме, к вам с этим вопросом подойти: у нас в волости в среднем по пять-шесть тысяч людей проживает, детей школьного возраста в них до тысячи, но чаще и пяти сотен не набирается. И если дети начальное обучение в школах первой ступени получат, то на волость тех, кому потребно будет еще два года доучиться, окажется по каждой волости от двух до пяти сотен. И мы подумали, что для обучения уже в старших классах уместно будет в волостных школах обустроить интернаты на две – две с половиной сотни учеников. Мы практически уверены в том, что если это мужикам верно подать, то выстроить для школьников отдельные дома, где они между воскресеньями переночевать смогут, они из своих средств согласятся, ведь в ваши товариществах председательствующие весьма изрядными средствами распоряжаются. И за два года подобные дома они построить успеют…

– Ну… да, вот только придется озаботиться и прокормом учащихся…

– А это мы будем как плату за обучение с тех же мужиков брать, натурой, так что крестьянам это больших убытков не нанесет. А вот качество обучения… При педагогическом институте мы собираемся учредить отдельную школу учителей начальных классов, с двухлетним курсом, и как раз через два года мы все подобные школы и учителями достойными обеспечим. А к вам я хотел подойти, чтобы вот что обсудить: от министерства наше губернское управление получает до полутора миллиона рублей, еще два с небольшим уже губерния добавляет. Но, сами понимаете, что средств получается все же крайне мало, и если ваша компания сможет посильное участие в деле просвещения принять…

Ну да, насчет «поучаствовать в финансировании» – это просто моя мечта с детства. Хотя в плане подготовки кадров в любом случае мне приходилось много на обучение молодежи тратиться, и на будущее тоже определенные затраты уже были запланированы – но как раз в августе с финансом стало особенно напряженно. Как раз из-за остро вспыхнувшего желания губернских мужиков своих чад срочно наукам обучить. Ведь мужики не просто обещали учителям потенциальным «городские удобства», они их уже всерьез предоставлять собрались. Правда, понятия об именно «городских» удобствах у крестьян были несколько… наивными, но вот собрать денежку по товариществам для обеспечения такими удобствами учителей (а заодно и самих себя) они успели не самую маленькую. А теперь уже инженерам и рабочим компании приходилось заниматься удовлетворением их «наивных мечт» – а это оказалось все же не очень просто осуществить. В плане обеспечения новых предприятий потребным оборудованием и сырьем, хотя с сырьем как раз особых проблем и не просматривалось. Но просматривались определенные проблемы с перевозкой этого сырья: например, каолиновую глину было намечено вообще с Урала возить, потому что ее все же немного требовалось и тамошняя даже с учетом расходов на перевозку получалась дешевле подмосковной. А вот с оборудованием было хуже: технически его моно было изготовить в Шуе и даже в Коврове, а вот по срокам эти заводы явно не укладывались. А вариант приобрести все необходимое хотя бы в Германии или в США уже не прокатывал: обновленные (и очень строгие) правила внешней торговли практически исключали такие поползновения. Выручка с «персидских поставок» вся забиралась Василием Михайловичем, и ему ее тоже катастрофически не хватало, так как правительство ему просто «подарило» сразу пару десятков небольших обанкротившихся заводиков, которые требовалось срочно до ума довести.

Я, конечно, сунулся и в Ковров на станкоинструментальное производство оружейного завода, и в Шую – но меня в Коврове даже слушать не захотели, а в Шуе молодой инженер Саша Шитиков мне «прояснил» текущую ситуацию с заказами на станки:

– Федор Андреевич, сейчас и мы, и в Коврове станочники до конца следующего года почти ничего сверх уже намеченного изготовить просто не сможем: у нас заказ казенный, который не исполнить нельзя. В Сызрани, как вы знаете, министерство промышленности затеяло постройку нового автомобильного завода, и нам нужно кровь из носу его до следующей зимы всеми потребными станками обеспечить. И добро бы только станками, там ведь для завода Дмитрия Михайловича очень много всякого сделать нужно.

– То есть мне можно полтора года вообще не дергаться, ты хочешь сказать?

– Ну, можно и так сказать. Но если вам мое мнение интересно…

– Как только ты произнес «ну», мне уже стало очень интересно. Итак, говори, я тебя внимательно слушаю.

– Я ведь из Городца родом, это в Балахнинском уезде…

– Знаю где это.

– Так вот, там чугунолитейня Казарина, как Степан Петрович помер, без дела стоит, ее, думаю, тысяч за десять выкупить можно, много за двадцать. А ее я хорошо знаю, мальчишкой там подрабатывал… так вот: если там десяток станков по ставить и электростанцию киловатт на двести, печь дуговую, то еще до Рождества там можно будет новый станкостроительный заводик обустроить. Вам же, как я понял, и станки не самые сложные потребны, так токарные, такие, что наш завод выделывает, по паре штук в неделю там производить получится. Мастеров-литейщиков я в городе знаю, быстро их на такой завод сманить смогу, отсюда с десяток рабочих…

– А тебя сразу на новый завод главным инженером назначить…

– Так я не ради должности предлагаю, а для дела!

– А я, между прочим, не в насмешку это сказал, а тоже ради дела. В Шуе без тебя работы никакие не встанут?

– Да не должны, я же пока еще только помощником начальника цеха, опыта набираюсь.

– Это хорошо, а дальше ты набираться опыта будешь уже в Городце. Значит так: сейчас идем в отдел кадров, там все бумаги сразу и оформим. И подберем тебе кадровика – а с тебя я буду до весны ждать пуска нового завода. А где для него станки нужные взять… ты мне за неделю все планы подготовь, с ними потом во Владимир заедешь, все внимательно еще раз обсудим. Но ты уверен, что чугунолитейня еще не развалилась вконец?

– Я весной домой к родителям ездил, как раз перед тем, как здесь работу начать. Вроде все в порядке еще было. Конечно, было бы неплохо еще раз все проверить…

– Проверишь. Но ты хоть понимаешь, что еще года два как минимум ты там вообще единственным инженером будешь?

– То есть вы мне новых инженеров на работу нанимать не позволите?

– Я-то позволю, и даже не я этим буду заниматься, а твой отдел кадров. Но вот где ты новых инженеров найдешь… найдешь – молодец, но все же рассчитывай на худшее.

– Я понял. И постараюсь вас не подвести!

Мне идея создания еще одного, хотя бы и небольшого, но станкостроительного завода очень понравилась, однако спустя неделю Александр мне принес довольно продуманный список потребного для такого заводика оборудования, и мне что-то стало грустновато. И даже не потому, что цена всех нужных для заводика станков слегка перевалила за полтораста тысяч (а это еще он не посчитал стоимость необходимой электростанции), а потому что станков ему потребовалось даже больше, чем для запланированного заводика по производству «санфаянса». Совсем других станков – но ведь никаких в доступности не было! шансов что-то за границей купить тоже не было, а наши заводы были не просто загружены, а перегружены заказами для строящегося автозавода. И у меня остался единственный вариант, так что я с Валей с недельку посидели вечерами, составляя «новый экономический план», а затем я снова отправился в Москву в плановый отдел министерства промышленности.

Станислав Густавович меня внимательно выслушал, окинул таким «сочувственным» взглядом:

– Вот что мне в тебе, Федор Андреевич, очень нравится, так это то, что ты, чтобы сразу в правительство свою дурь не нести, сначала все же с людьми опытными советуешься. Я тебе сейчас все по полочкам разложу и ты сам поймешь, в каком месте твоя дурь наружу вылезти может. Вот ты тут написал, что почти полсотни станков можно для автозавода за границей заказать…

– Ну да, и обойдется это, между прочим. Даже дешевле, чем эти станки в Коврове выделать смогут: там же производство под станки для оружейных производств заточено. Но главное, что тогда эти станки на завод придут не через полтора года, а всего-то через полгода. Год сэкономится на постройке завода!

– Ну да, а тут у нас плановики в школе плохо учились, арифметику выучить забыли. Но чтобы мне арифметику все же как-то вспомнить, я тебя спрошу: ты знаешь, почему в нас в России и трактора все выделываются, и автомобили грузовые, и даже легковые с одинаковым мотором?

– Чтобы за лицензии каким-нибудь иностранцам не платить?

– Нет, и ты сейчас сам все поймешь. Мотор этот, господином Стечкиным разработанный, в себе содержит сорок шесть разных деталей…

– Я думал, гораздо больше.

– Я про разные говорю: поршней-то в нем четыре, но все они одинаковые и на одинаковых станках и выделываются. Так вот: деталей сорок шесть, а чтобы все их изготовить, нужно девяносто два разных станка и тысячу четыреста почти единиц разнообразной оснастки. И вот все эти станки, всю оснастку твои два завода делать уже наловчились, для ее изготовления на заводах уже и своя оснастка изготовлена, так что все нужное для нового завода по производству моторов твои заводы как раз за полтора года и сделают. А если закупать станки иностранные, то под каждый такой уже свою оснастку выделывать придется, и поверь: мало что затраты на завод увеличатся раза в полтора, так еще и запустить завод выйдет хорошо если на год позднее. Так что снимать задания с ваших заводов мы не станем, но раз уж тебе под новый станкостроительный станки потребны универсальные, то как раз для этого можно и за границей станки приобрести. Ты же говоришь, что получив двадцать станков ты выделывать будешь больше сотни в год… У тебя список потребных для Городецкого завода есть?

– Есть…

– Давай его сюда. И учти: станки ты получишь, скорее всего, вообще до Рождества, а как завод запустишь… я этот завод в планах государственных год после запуска его учитывать не буду, да и потом процентов сорок производства для твоих нужд оставлю. Но ты уж постарайся, чтобы все в написанные тобой сроки легло. Договорились?

– Буду постараться.

– Да, верно о тебе Василий говорил… Старайся, а после Нового года, точнее, как завод этот у тебя заработает, ты меня снова навести. Нужно будет новые планы подготовить, и от тебя мы многое полезное вызнаем.

– А можно сейчас вызнать, какого рожна автозавод в Сызрани правительство строит в режиме ошпаренной кошки?

– Легко: сейчас треть продукции Ярославского завода уходит через Персию… куда-то уходит, за фунты британские. А за эти фунты страна очень много весьма нужного покупает из того, что сама сделать не может. Вот только нам самим автомобилей сильно не хватает, а персы готовы машин вдвое больше приобретать, а то и втрое – так что новый завод, считай, будет просто для России фунты печатать. Но, сам понимаешь, об этом на каждом углу звонить…

– Понимаю, не беспокойся.

– Вот и договорились. Да, я пока точно тебе сказать не могу, все же еще посчитать надо, но если ты вдруг где-то в ином месте найдешь простаивающую чугунолитейку и там станочный завод захочешь обустроить, то станки я на это, скорее всего, изыщу. Потому что станков у нас… сам знаешь, как у нас со станками…

Со станками было паршиво, и со станочниками было не лучше, но все же в отношении кадров для машиностроения дело серьезно так сдвинулось с мертвой точки. Но тут уже многие вопросы вообще без меня решались: кадровички в Питере затеяли очень интересный (с точки зрения подбора персонала) проект и теперь «рабочих третьего разряда» на заводах компании почти хватало. Там тетки просто массово прогоняли через тесты «пролетариев» и всех, кто их успешно проходил, отправляли в училище при заводе торфяных машин. В училище силами отделов кадров обоих питерских заводов были организованы «ускоренные курсы», где из пролетариев всего за три месяца готовили рабочих, которых хотя бы к станку было уже не страшно подпускать, а затем эти рабочие отправлялись «на практику» уже на другие заводы и там они работу уже по полгода осваивали. Почему-то больше всего рабочих отправлялось на Ярославский автомобильный и на Козловский тракторный, но судя по результатам, те, кто рабочих именно туда на практику отправлял, думать головой умели неплохо: «отсев» на этих двух заводах составлял менее двадцати процентов, а вот на всех остальных до половины «практикантов» после окончания практики «отпускались на вольные хлеба». Конечно, и они все же ряды безработных не пополняли, на казенные заводы их брали… не то, чтобы с удовольствием, но и морды особо не кривили. Хотя, понятное дело, зарплаты у таких оказывались гораздо меньшими, чем на заводах компании. Примерно половина «отсева» на казенные заводы уходило, а еще половина становилась к конвейерам тракторных и автомобильного завода компании: поняв чего они лишились, эти уже не совсем «пролетарии» бежали учиться в организованные при заводах вечерние школы в надежде где-то через год «еще раз попробовать стать настоящими рабочими».

А ведь лишались они на самом деле многого: я как-то заехал в Сызрань, где Дмитрий Михайлович уже запустил свой новенький химический завод, и исключительно их интереса зашел посмотреть на строящийся «рабочий городок» будущего автозавода. По нынешним временам дома для рабочих там строились неплохие: не казармы, а вполне себе многоквартирные дома. Вот только квартиры там для рабочих состояли из комнаты метров двенадцати площадью, на четыре таких «квартиры» была одна кухня и один туалет – с моей точки зрения, это были просто коммуналки такие. Но сейчас почти нигде и такого не было – ну, кроме как в рабочих городках компании, а из «социалки» там казна строила только школы для детей рабочих и – всё. То есть в планах еще что-то намечалось, но на светлое и довольно отдаленное будущее, так что все, у кого не видела над душой семья с детьми, все же старались хоть как-то в компании на работе остаться…

Еще в компании было очень хорошо с продуктами: урожай в двадцать втором году получилось собрать крайне неплохой, так что и в рабочих столовых, и в магазинах с продуктами все выглядело просто отлично. Ну, для тех, кто не застал «разгула капитализма» на развалинах СССР, отлично: в булочных теперь не только ржаной хлеб всегда был, но и пшеничный, разных овощей всегда хватало, и мясо дефицитом не было. Хотя мясо народ особо не покупал, все же оно для простого пролетария было дороговато – но рабочие от него уже не отказывались. Вот с молоком иногда все же были перебои – в это случалось в дождливую погоду, когда автомобили, на которых молоко из деревень возилось, просто по дорогам проехать не могли.

А еще агрономы Тамбовщины показали руководству страны, как правильно пшено выращивать: на нескольких полях, на которых этим летом поставили дождевальные машины, урожай проса превысил двадцать четыре центнера с гектара, а без орошения – все равно центнеров по семнадцать. Но и «классические» культуры не подвели: и рожь, и пшеница на Тамбовщине дали (на казенных полях и в товариществах) чуть меньше чем по пятнадцать центнеров с гектара, так что две губернии (то есть и Владимирская тоже) себя полностью обеспечили и хлебом, и кормами. А по всей России вроде бы тоже особых проблем с прокормом не стало, но и избытка продуктов все же не было. И, как я понял, кто-то в правительстве (а это был господин Риттих) очень заинтересовался возможностью буквально вдвое урожайность повысить. По крайней мере мне инженеры с тракторного сказали, что от него за завод пришел запрос «рассмотреть увеличение производства тракторов вдвое». Понятно, что рассмотреть возможность труда не составляет, а вот увеличить производство вряд ли получится: завод и без того давно уже работал в три смены. К тому же – это уже по расчетам Василия Ивановича Палилова – в этом и нужды не было: он подсчитал, что для полного обеспечения страны зерном на поля достаточно двести тысяч тракторов выпустить, а столько уже следующей весной у нас появится. Ну, почти столько, а если кому-то покажется мало, то пусть этот кто-то еще тракторный завод выстроит.

А вот Саша Шитиков меня не подвел: завод в Городце первый свой токарный станок выдал как раз перед Рождеством. Правда, пока с нем из городецкого была только чугунная станина и две стальных направляющих, а все остальное туда из Шуи привезли. Но это потому, что электростанцию в Городце выходило только весной уже запустить, а вот как электричество в городе появится, то тогда… Но мне до весны подождать не удалось: сразу после Нового года мне позвонил Станислав Густавович и пригласил в гости. Не к себе, а на какое-то заседание правительства…