Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Глава 13

Валентина мою идею лететь в Москву вместе мягко раскритиковала, но в результате я и не расстроился. Во-первых, посуда сейчас стоила довольно дешево, а во-вторых, Василий Михайлович все равно не смог договориться о том, что меня с женой товарищ примет. А после визита в Москву я не расстроился еще больше: мои опасения, что я половину не пойму, не оправдались, зато я осознал, что мне еще учиться и учиться. Потому что этот Станислав все пояснил буквально в двух словах:

– Федор, вы в своих расчетах упустили две мелкие детали, но это вполне объяснимо: вы все верно подсчитали, но… Вы же не хотите до конца жизни питаться одним хлебом, причем главным образом ржаным? А азотные удобрения крайне полезны не только на хлебных полях, они и на огородах изрядный положительный эффект дают, и куда как более значительный в плане обеспечения людей продуктами на лугах. Да, ученые Академии говорят, что их нужно с определенной осторожностью применять, и тут придется особо позаботиться о том, чтобы и мужики знали, как их верно использовать, но в любом случае еще года два, не меньше, мы ими в России сможем почву удобрять лишь на землях казенных.

– А когда этот новый завод запустят…

– И тогда тоже исключительно на казенных землях, по нашим расчетам минимум две трети крестьян в следующие два года, если снова не повторится такая же, как в нынешнем году, засуха, свои наделы с радостью переведут в казенную собственность. Вы закон новый о земле читали?

– Честно говоря, я о таком даже и не слышал…

– А, ну да, его ведь только к Рождеству примут. Но примут обязательно, а суть его проста: казна на свой счет землю улучшать будет только свою, прочие землевладельцы могут ее сами у себя улучшать, и казна им на это ни копейки не выделит. Но тем, кто землю в казну передаст… точнее тем товариществам, которые свою землю в казну передадут, будет дана пожизненная гарантия этой землей бесплатно пользоваться. То есть пользоваться той, что казенными посевами занята не будет, а с таких пахотных земель товарищества будут получать треть урожая как плату за прочие деревенские дела. То есть за выращивание скотины, работу по мелиорации – а работ таких намечено уж лет на двадцать вперед. И тут мужикам увеличение урожаев трав на сено, которое как раз удобрения и обеспечат, будет весьма важным стимулом. Ну а если подсчитать потребности полей, лугов, огородов и прочего всего, то окажется, что России потребуется азотных удобрений… точнее, если только карбамид этот производить, то его потребуется ну никак не менее полутора миллионов тонн в год. Конечно, и иные удобрения в больших количествах нужны будут, но тут уже, как вы и сами знаете, производство налаживается очень быстро.

– Хм… а почему я это знать должен?

– Ну в Соликамске-то завод вашей компании строится, да и заявку на месторождение фосфоритов вы же подписали. Я знаю, что компания Мурашевой на деле вам принадлежит, так что меня вы можете не стесняться…

Но мы за время встречи обсудили не только потребность страны в карбамиде, точнее даже, эту потребность мы вообще буквально вскользь зацепили, главным образом для начала действительно серьезного разговора. А в основном мы обсуждали вопросы сугубо производственные и еще более конкретно вопросы финансирования работ по созданию таких производств. Потому что уже стало понятно, что заводов можно выстроить немало, и даже для них рабочих найти – не самых умелых, но все же работать хоть как-то умеющих, но на такое строительство просто ни у кого не было денег. Не было денег, чтобы просто зарплату платить строителям, потом не было денег, чтобы платить уже рабочим. И временами доходило вообще до смешного: у казны не было денег, чтобы обменять валюту, выручаемую предпринимателями за границей, на рубли! Так что, как я выяснил чуть раньше, Василий и Дмитрий Михайловичи Салтыковы заказы оборудования для строящихся химзаводов, другим русским промышленникам оплачивали британскими фунтами…

Я Станиславу на это пожаловался, он посмеялся и сказал, что об этом в правительстве люди знают и меры все же принимают. Например, министерство финансов провело дополнительную эмиссию бумажных денег на сумму примерно в двести сорок миллионов рублей, и благодаря этому внутренняя торговля все же получила «некоторое облегчение». Однако облегчение поучилось так себе, в стране просто катастрофически не хватало «наличности», хотя и магазины были товарами завалены (ну, кроме продуктовых, но и там пока все было по крайней мере терпимо), и потенциальных рабочих мест было… но именно что много было «потенциальных», а превратить их в «кинетические» не получалось потому, что денег не хватало. И минфин новую эмиссию проводить очень боялся, так как бумажки-то печатались «под золотое обеспечение»?невзирая, что «конвертируемость» рубля была отменена, а у финансистов была уверенность в том, что если «бумаги станет больше, чем золота в госбанке», то народ в бумажки верить перестанет и начнется безудержная инфляция. Такая же, какая сейчас в Германии началась…

И вот когда мне Станислав сказал про гурманскую инфляцию, я вдруг вспомнил, как ее очень быстро и крайне успешно поборол Гитлер. Правда, я вроде слышал, что он перенял советский опыт, но в последнем уверен не был – а вот в методе обуздания инфляции был уверен. И Станиславу про тот метод рассказал – ну, как помнил, так и рассказал. И только после этого догадался, почему Василий Михайлович меня именно в этому товарищу привел: тот, едва поняв, что, собственно, я ему говорю, схватил блокнот, что-то на бумажке считать стал, потом пробурчал что-то (мне послышалось, что он говорил про «минимум треть экономики») – и на этом он нашу встречу прервал. Правда, заметив – когда я уже в дверь выходил – что ему было очень интересно со мной побеседовать и он непременно вскорости еще раз, а то и не раз со мной встретится. И даже сочтет крайне целесообразным самому ко мне в гости прилететь, ну, если я, конечно, возражать не стану. Я, понятное дело, ответил, что всегда буду рад видеть его у себя в гостях – и спокойно отправился обратно домой, чтобы с женой обсудить уже вопросы поиска рабочих для будущих карбамидных заводов. Спокойно обсудить, так как Станислав объяснил мне кое-что еще: например то, почему заграничные промышленники таких заводов не строили, не стоят и строить не будут.

Точнее, он мне просто, скажем, намекнул – а чтобы в вопросе разобраться, я «пролетел мимо дома» и завернул на пару часов в Ковров, к Дмитрию Михайловичу. И тот уже мне «по науке» объяснил простую вещь: завод по производству аммиачной селитры обходится (в строительстве) раза в два дешевле карбамидного, а эта селитра на рынке всего идет (пока что в основном на американском) по той же цене, что и карбамид. А сульфат аммония еще раза в три дешевле обходится – просто потому, что за войну сернокислые заводы были с большим избытком (для мирного времени) выстроены, так что за границей (в Европе) сейчас именно такие и строятся. Ну а мы в России карбамид производим исключительно «по бедности нашей»: его на поле просто втрое меньше по весу вносить требуется, а у нашего российского мужика из транспортных средств только хиленькая лошадка имеется – в отличие, скажем, от американцев, где у любого фермера свой автомобиль уже есть. И именно из-за такой бедности у нас даже селитру использовать получается… не то, чтобы менее выгодно, а просто невозможно…

Правда, насчет азотных удобрений мне еще немного мозги вправил господин Палилов: когда я ему сказал, что «по деньгам нам все равно карбамид вносить выгоднее, потому что его нужно втрое меньше, чем селитры», он меня тут де «поправил»:

– Так-то оно так, Федор Андреевич, но ведь дело то тут вот какое: селитра или даже сульфат аммония в почве и два года, если проливных дождей нет, и три даже действует, а карбамид – его всяко каждый год нужно наново в почву вносить: он же потому и сильнее урожай увеличивает, что быстро разлагается на питательные вещества, растениями потребляемые. Хотя с другой стороны он и вреда почве куда как меньше наносит, так что и в ваших словах правда есть…

Зима приближалась быстро, но голод все не наступал и не наступал. И это уже стало понятно почти всем в деревне, в том числе и в пораженных засухой губерниях: в стране и какие-то запасы хлеба все же имелись, и была развернута серьезная программа по «предоставлению крестьянам возможности заработать на пропитание», причем оплата по этой программе как раз хлебом и проводилась. Да, платили немного, но все же обеспечить себя и семью прокормом на зиму мог практически каждый мужик. По минимуму, но с голоду вполне можно было и не помирать – а так как правительственные органы (а в Поволжских губерниях на это дело направили армию) на работу брали всех, а вот просто так никого кормить даже и не собирались, то и все намеченные панами по борьбе с голодом работы быстро выполнялись. Народ, конечно, был страшно недоволен тем, что их работать заставляют – но ведь на самом-то деле никто никого не заставлял: хочешь помереть с голодухи – так флаг тебе в руки, так что даже «народное недовольство» было довольно сдержанным.

И, на мой взгляд, нынешнее правительство сделало все правильно, не допустив тех ошибок, которые в мире моего первого рождения большевики совершили. Именно ошибок, причем на мой взгляд совершенно идиотских – но ведь не просто так товарищ Красин охарактеризовал деятельность большевистского правительства как «вопиющую некомпетентность». А конкретно Ленина и Троцкого он открыто называл фиглярами и клоунами, и их обвинял как раз в том, что во время голода в Поволжье народ начал массово умирать.

Ну, насчет того, что благодаря введенной продразверстке крестьяне просто на четверть сократили посевы, не только эта парочка виновата, тут все правительство постаралось – и крестьянам просто не было чем поля засеивать, так что общий урожай сократился аж на шестьдесят процентов от довоенного уровня. А в двадцать первом (включая посевы озимых осенью двадцатого) засеянные площади дополнительно на треть уменьшились. Но все это было лишь преамбулой, а наибольший ущерб стране нанесла пустая болтовня как раз этих двух персонажей.

Красин, будучи посланником советского правительства в Европе, провел огромную организационную работу по подготовке сбора помощи голодающим, и даже успел собрать (до зимы еще) почти что десять миллионов золотых рублей пожертвований для закупки зерна. И тут Ильич, проявив во всей красе свой навык в пустой брехне, заявил на весь мир, что в СССР только у церковников было конфисковано ценностей на более чем миллиард рублей золотом. А за ним и Троцкий во всеуслышание заявил, что «почти столько же и из других источников удалось собрать». Понятно, что тут же все пожертвования прекратились, торговцы цены организациям, закупавшим зерно для России, сразу минимум вдвое взвинтили – но по факту эти заявления именно брехней и были: у церквей отобрали серебра и прочих ценностей, как было чуть позже подсчитано, примерно на девять миллионов, а всего (с учетом уже добровольных пожертвований со стороны уже нашего населения) было собрано чуть больше пятнадцати миллионов. Но самым печальным (для голодающих) было то, что ничто из собранного таким образом на закупку продовольствия потрачено не было, все серебро было направлено на Монетный двор в Петрограде для чеканки новых советским денег.

Впрочем, большевики и не собирались с помощью разграбления церквей голодающим помощь оказывать, для них этот голод стал лишь поводом разгромить церкви как таковые, так что товарищ Сталин, когда жестко зачистил «верных ленинцев», всего лишь воздал им по заслугам. И воздал он им не только за этот голод – но людей, в данном случае к глубочайшему сожалению, расстрелять можно только один раз…

По счастью, такие кровожадные мысли у меня в голове лишь промелькнули и исчезли, мне вообще не до мыслей стало: учеба навалилась. Причем сразу «с двух сторон»: и самому надо было уже очень серьезно науки осваивать, и заниматься обучением будущих рабочих для Дмитрия Михайловича. Последним, конечно, не мне лично заниматься нужно было, но вот преподавателей, которые основы химии молодым парням могут дать, найти оказалось очень непросто и кадровички компании этот квест полностью повалили, так что пришлось самому в эту работенку впрягаться. А самому учиться… как раз начались углубленные занятия математиков: оказывается, экономисту эту самую математику нужно очень хорошо знать, причем знать такие ее разделы, о которых я раньше и не подозревал. И я бв точно этот предмет завалил – но меня по математике все же жена буквально за уши вытаскивала: ей тоже было очень непросто науку эту постигнуть, так она каждый вечер и сама садилась, и меня рядом сажала за разбор какой-то очередной темы, и спать мы шли только после того, как оба все же ее как-то усваивали. Так что до Нового года выспаться у нас получалось только по воскресеньям…

А первого января… С первым января тоже интересно получилось: правительство издало указ о том, что Россия переходит на Григорианский календарь, и первое января было последним днем, считаемого по старому календарю, а после него сразу настало пятнадцатое. И вот тут-то мы отоспались! Потому что в соответствии с указом первое января (то есть суббота) тоже было объявлено выходным днем, не для всех выходным, а только для «государственных присутственных мест и учебных заведений». И это само по себе было не особо страшно, но ведь отдельным приказом по министерству народного просвещения независимо от того, что учебный год на две недели сократился, учебная программа должна быть дана учащимся в полном объеме. А чтобы это все же выполнить, каждый день к учебному времени добавлялся один час. Но вот о том, как в таких условиях домашние задания выполнять, в приказе вообще ничего не говорилось…

Ну а в результате у нас семья внезапно в численности увеличилась: Надежда, старшая Валина сестра, просто переселилась к нам и домой к мужу она только вечером в субботу возвращалась, а все свободное время мы уже втроем гранит науки грызли. Точнее, все время только дамы вдвоем его грызли, а мне-то приходилось довольно часто и другими делами заниматься, так что часто я грызню эту пропускал, а недогрызенное мне уже по воскресеньями Валя дожевывала. Пожтому я буквально «света белого не взвидел» и очень много интересного из того, что в стране творилось, пропустил.

А успело сотвориться довольно многое, например, в Воронеже заработал казенный тракторный завод. Он еще осенью заработал, где-то в ноябре первый трактор с него вышел, а к концу февраля он уже достиг суточного производства в сотню машин. Но даже это было не самым интересным: завод моторы делал (точнее, чугунные части моторов) из липецкого чугуна, там тоже завод заработал, причем уже мой собственный. Ну да, компания братьев Салтыковых, а точнее – стройкой руководил Владимир Ефимович Грум-Гржимайло, с меня только деньги на это строительство забирали (о чем я тоже не знал, все управление финансами проводила бухгалтерия компании), и завод получился довольно странным: там в печах из местной руды делалось железо, а потом его в электропечах переплавляли на чугун. Но там и руда была такая, что сталь из нее почему-то приличную сварить было нельзя, а вот отливать из него картеры и цилиндры моторов получалось неплохо. Настолько неплохо, что теперь на этом чугуне и на двух «моих» тракторных заводах из него моторы делались. На металлургической пока только первая очередь заводы была пущена, на тридцать тысяч тонн чугуна в год – но его хватало и заводам тракторным, и Ярославскому автозаводу.

А еще все три тракторных трактора делали с одинаковыми моторами по сорок сил, вот только в Козлове перешли на производство тракторов уже гусеничных, так что пахать черноземы Тамбовщины уже они должны были. И ведь таких тракторов уже на всю губернию должно было хватить, в том числе и на обработку полей, которые «принадлежали товариществам». Раньше принадлежали, а теперь все эти товариществе добровольно стали «арендаторами земли». И это было для них очень выгодно: поля им теперь пахать нуждочки не было, а вот сенокосы у них оставались очень даже доступными, да и все они теперь могли и огороды свои за небольшую плату техникой распахивать: на тракторных станциях еще было завезено довольно много «мотоблоков». Ну а чтобы трактористов от дела не отрывать в посевную, при тракторных станциях были организованы курсы как раз «водителей мотоблоков», на которые набирали парней четырнадцатилетних и обучали их там вообще бесплатно…

Ну а сами тамбовские мужики подумали-подумали – и решили выстроить для своих детей в деревнях и селах школы: на курсы трактористов-то брали не всех, а только «уверенно грамотных», то есть кто уже успел как-то закончить четырехлетнюю начальную школу. Понятно, что с учителями теперь в губернии будет… не особо хорошо, но не особо все же недолго будет: Тамбовское педучилище, которое Александр Александрович Салтыков учредил, уже выпускало по двести учителей (учительниц) в год, а со следующего года в нем количество учениц должно будет утроиться. Ну а так как для учителей именно четырехлетних начальных школ губернатор установил минимальный оклад жалования в сорок пять рублей, довольно много «учениц» туда поступило уже на «летний ускоренный курс обучения», и даже сорокалетние «ученицы» там в приличных количествах появились. Все же такая сумма в семье какого-нибудь мелкого чиновника или полицейского будет приличной добавкой к бюджету, а если взять часов побольше (а «норма» устанавливалась вообще в двенадцать часов в неделю), то семейный бюджет и удвоить получится…

Причем получится без ущерба для бюджета уже губернского: минимальный оклад по губернии губернатор установил, но выплачивать его должны были родители учащихся. И для мужика плата (около рубля в месяц) была все же заметной – но ведь и затраты эти ребенок вскорости окупит! Тракторист ведь в сезон мог и полтораста рублей в месяц получить, и двести – а сезон у него начинался в апреле и заканчивался уже в ноябре. Да и зимой работники тракторных станций без дела не сидели и зарплату, хотя и небольшую, получали: технику требовалось обслуживать, ремонтировать постоянно – а лучше всего это все же делать зимой, в теплой и неплохо оснащенной мастерской…

И мне – несмотря на то, что нагрузка у меня не уменьшилась – было теперь очень интересно «следить за новостями», в основном «производственными», но оказалось, что и новости из области международной политики иногда бывают крайне интересными. Вероятно, кто-то в правительстве решил, что их Москвы следить за всей страной и управлять сразу всеми народами, Россию населяющими…

Кстати, как раз в конце марта ко мне все же приехал (не прилетел, он сказал, что самолеты у него доверия не вызывают) Станислав из Москвы, и мы с ним кое-что внимательно обсудили. То есть она мне задал несколько вопросов относительно моего предложения относительно дефицита денег, затем как-то «в пространство» произнес (думая, вероятно, что я не услышу) фразу о том, что «говорил ведь Василий, что Федор сам не понимает деталей того, что предлагает», а во время дальнейшего разговора он мне более внятную причину переноса столицы в Москву озвучил:

– Федор, тут и понимать особо нечего: из Москвы в среднем в любое место по крайней мере Европейской части страны добраться получается минимум раза в полтора быстрее, а на половину той территории – так вдвое быстрее. И те же линии телефонные: отсюда я могу хоть в Пермь просто позвонить, хоть в Херсон или в Баку – а их Петербурга кроме как в Москву телефонные линии и не дотягиваются. Иногда и вовсе смешно получается: в Пскове из Москвы по телефону с кем-то поговорить нетрудно, а вот их Петербурга туда, хотя и вроде линии телефонные короче, телефонировать просто не выходит: ничего уже не слышно. А уж если самолетами пользоваться… я не о себе, в о чиновниках каких…

– Понятно, гораздо выше транспортная и информационная связность.

– Да, мне Василий говорил, что ты слова новые выдумывать горазд… но я тебя понял… и ты меня верно понял. Но я сейчас приехал вообще-то больше по другому поводу, раз уж нам для того, чтобы твое предложение по финансам воплотить, нужно иметь в казенном управлении минимум третью часть промышленности, по каждой отрасти отдельно, а у нас пока что такое только по электричеству имеется, а в той же металлургии черной казна едва десять процентов производства контролирует… Я по совету Василия вот что у тебя спросить хочу: ты можешь придумать что-то такое, чтобы казенные заводы строить быстрее и гораздо дешевле? Мы уже посчитали: выкупать действующие заводы, даже по остаточным ценам, казна не может, денег у нас столько нет. А при нынешних темпах строительства мы еще лет десять, а то и двадцать так и будем у порога мировой промышленности топтаться. И я сразу предупредить хочу: ты моешь вообще любую чушь предлагать, Василий нас предупредил, что ты всегда в основном ахинею несешь, но из ахинеи твоей почти всегда же и рациональное зерно выделить можно. Ну, как с твоей идеей по финансам вышло… так что ты не стесняйся. Конечно, не стесняйся после того, как все же подумаешь…

И я обещал подумать, причем подумать недолго – хотя парочка «идей» у меня в голове вообще сразу возникла. Я все же немножко знал, как подобную проблему в Китае в двадцать первом веке решали – но ведь напрямую такие решения в Россию начала двадцатого века не перенести, да и сформулировать их требовалось так, чтобы нынешний народ формулировки понял. И особенно мне следовало подумать над формулировками в свете «изменения международного положения». С одной стороны несколько странного изменения, а с другой – с другой стороны оно очень крепко было увязано с серьезными такими изменениями внутри страны. Изменениями, как я понял, в чем-то вынужденными, но довольно неплохо и продуманными. Однако к чему все это может привести, предсказать, как мне кажется, вообще никто не мог. Даже я не мог, потому что нынешняя «картина мира» окончательно стала «альтер нативой»…